Текст книги "Три дня с миллиардером (СИ)"
Автор книги: Лея Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Выдавив шампунь на свою ладонь, растирает в моих волосах и вспенивает, агрессивно массируя, словно силясь вскрыть мой череп, а потом изнасиловать его. Не удивлюсь, если и такие фантазии роятся в его больной башке.
Расслабиться не получается. Даже стоя к нему спиной, чувствую, как он следит за стекающей по мне пеной, взглядом касается моих голых ягодиц и бедер. А особенно наслаждается, когда вспененной губкой ведет по всем изгибам.
Я с большим трудом и еще большей неохотой отнимаю ладони от груди, позволяя этому извращенцу вдоволь насытиться моментом. Но вцепляюсь обеими руками в его запястье, когда он спускается вниз и собирается юркнуть промеж ног.
– Там я сама! – заявляю сорвавшимся криком. – Прошу тебя. Пожалуйста, блин!
– Многое теряешь, Рина, – шепчет он, отдавая мне губку. – Тебе бы понравилось.
– Не факт. Потому что я тебя презираю.
Повернув голову, смотрю ему прямо в глаза. Всем своим видом и тоном даю понять, как он мне противен. И даже если он возьмет меня силой, никакой похотью к нему я не проникнусь.
– Это заводит еще сильнее, – отвечает он.
Мгновенье держит зрительный контакт, потом открывает дверцу и выходит. Промокший до нитки.
– Не спеши. Можешь закончить. Я подожду.
Явно, сволочь, говорит не о помывке.
Схватившись за ручку, задвигаю дверь и выдыхаю. Невыносимый тип! Невоспитанный, озабоченный хам!
Отшвырнув губку, открываю воду на полную мощь и руками тру себя до скрипа. Готова кожу содрать, лишь бы смыть с себя любые его следы. Чтобы не пропахнуть им, не пропитаться. И без того тошнит от мысли, что скоро ко мне прилепится их чертова фамилия! Громова Екатерина… Хоть сейчас вешайся…
Намывшись, согревшись и успокоившись, я вылезаю из кабинки, быстро обтираюсь мягким полотенцем и укутываюсь в махровый халат. Прошлепав босыми ногами по полу, выхожу в комнату, где меня уже ждет приготовленная кровать и большая кружка парующего чая с лимоном на тумбочке.
– Помылись? – улыбается мне горничная. – Антон Львович настоятельно просил вас сразу лечь в постель, выпить чай и поспать. Вы не волнуйтесь, я сейчас здесь быстро приберусь. Вы даже чай не успеете допить.
– Спасибо, – киваю я ей.
– Не меня благодарите. Полиция весь дом перевернула. Я едва успеваю. Постель и чай приготовил Антон Львович.
Обалдеть, какой заботливый.
– Ох, что-то я заболталась. Вы ложитесь под одеяло. Не стойте босыми ногами на прохладном полу.
Пол и правда прохладный. Особенно после горячего душа. Так что я следую ее указаниям и залезаю на кровать. Накрываюсь теплым одеялом, беру в руки кружку и носом втягиваю потрясающий запах лимона.
Может, Антон не такой уж и потерянный? Может, он еще может измениться?
Эй, очнись! Он преступник! И он угрожает твоим близким.
Да, ты прав, мой здравый рассудок. Прочь розовые очки.
Хотя чай вкусный…
Глава 12
Просыпаюсь ли я от будильника, крика деревенского петуха или утреннего солнышка, заглянувшего в комнату? Ага! Мне пора забыть о той беззаботности, которой я грезила. Я просыпаюсь от кошмарного сна, толкающего меня в пропасть, выкопанную собственными руками. Как в бестолковом кино – с бешено бьющимся сердцем подскакиваю в постели.
– Плохой сон?
Мой ненаглядный жених-маньяк, сидя на софе перед кроватью, тонет во мраке вечернего сумрака, наполнившего комнату дымкой гаснущего в наползающей ночи света.
– Нет, я от радости проснулась, – бурчу, потирая шею. – Что ты намешал в чай, что я отрубилась на целый день?
– Я не готовил тебе никакой чай, – отвечает Антон, подавшись вперед и высунув свое лицо на луч уличного фонаря, падающий из окна. – Это Ксюша позаботилась. А горничной сказала, что от меня презент. Видимо, ты очень нравишься будущей свекрови.
– Вряд ли это что-то решает. Ведь в вашей семье надо понравиться свекру.
– И сейчас тебе будет сделать это еще сложнее. – Он встает с софы, щелкает выключателем и сдергивает покрывало с манекена.
Я морщусь от ударившего по глазам света, моргаю и прикрываю их ладонью.
Антон запрокидывает локоть на плечо манекена, одетого в мое свадебное платье.
– Невеста Рината здесь, – сообщает мне без восторга. – Выпендрился братец: при родителях предложение сделал. Так что на ее пальце кольцо.
– Получается, Ринат тебя опередил. Наша свадьба не имеет смысла. Так что, может, отпустишь меня? К тому же, три дня истекли.
Громов стискивает челюсти. Кричать, рычать, ругаться, запугивать, угрожать бесполезно. У него уже силы иссякли морально меня терроризировать.
Молча отодвигает дверцу шкафа, вынимает шелковое летнее платье на планке и бросает на кровать.
– Одевайся. Через пятнадцать минут нас ждут на семейном ужине.
Я не спрашиваю, нашел ли Генрих кольцо. Нет смысла давить на больное. Если бы кольцо было у Антона, он тут козликом прыгал бы от радости, а он зубами скрипит.
Он уходит, и я лениво вылезаю из постели. Умываюсь в убранной ванной, причесываюсь, рисую стрелки на глазах, наношу немного блеска на губы.
Черт, я и раньше была худющей, а с этим стрессом совсем сдала. Скоро прозрачной стану – с бесконечным отсутствием аппетита на фоне жуткого нервяка.
Платье новое, это факт. Красивое, недешевое. Нежного персикового цвета, украшенное набитой вышивкой и пайетками на груди. На тонких бретельках и с пышным низом до колен. Мама запищала бы от умиления, увидев меня в нем.
Со всеми сборами укладываюсь минут в двенадцать и успеваю спуститься на первый этаж незадолго до созыва на ужин. Стоящие у нижней ступеньки лестницы Антон и Ринат замолкают при моем появлении. Оба обалдело открывают рты, таращась на меня, пока медленно спускаюсь, ведя ладонью по перилам. Даже как-то не по себе становится. То ли у меня подводка растеклась под глазом, то ли на платье дыра, которую я не заметила.
– Добрый вечер, – первая нарушаю дурацкое безмолвие, взглянув в карие глаза Рината.
Обаятельный парень. Если от его брата-майора несет мужеством, то от этого сексом и агрессией.
– Чудесно выглядишь, – отвечает он, плотоядно оскалившись. – Не подумал бы, что под слоем грязи окажется такой бриллиант. Я Ринат.
Он протягивает мне ладонь. Не дожидаясь позволения своего жениха, вкладываю в нее свои пальцы и позволяю будущему деверю галантно коснуться их губами. Антону не мешало бы поучиться у него манерам. А он дергает меня на себя и разворачивает к двери.
– Слюни подотри! Это моя невеста!
Я тяжело вздыхаю, следуя в беседку, где уже накрыт стол и домочадцы собираются на ужин.
– Он на тебя запал, – предупреждает меня Антон, ведя по брусчатой тропинке. – Будет провоцировать.
– Ой, как же вы меня достали!
Едва он выдвигает для меня стул, как Лев Евгеньевич подзывает меня к себе:
– Катерина, подойди, будь любезна.
Я в растерянности смотрю на Антона. Что, и папа хочет поцеловать мне руку? Или выяснил, что мы с его сынком водим их за нос?
Под пристальными взглядами всей семьи приближаюсь к вожаку прайда и сглатываю.
Сидя во главе стола, он кладет на край коробочку и пальцем двигает в мою сторону.
– Это тебе, – коротко и ясно.
У меня ноги не гнутся, руки дрожат, но я пересиливаю себя и беру коробочку. Вскрыв, вижу кольцо – то самое, что я проглотила, потом выблевала, спрятала, а позже сочла за подделку и выбросила.
– Генрих привез, пока вы одевались. Больше не теряй.
За столь неожиданным и приятным событием даже появление в беседке невесты Рината проходит фактически незамеченным. Она всех приветствует, но откликается на нее только Ксения Вацлавовна.
– Спасибо, – бормочу тихо, надеваю кольцо и возвращаюсь к Антону.
Тот хмуро глядит на отца, явно обескураженный его поступком. Я и сама не понимаю, почему Лев Евгеньевич так благосклонен к нам. Ринат старше, ответственнее, против родного брата идет, и невеста у него крутая – какой-то там менеджер из Лондона. Наверняка старший Громов что-то замышляет: сыновей стравливает, или проверяет, или испытывает.
– Карина, мы с тобой еще не знакомы, – улыбается мне невеста Рината, протягивая руку через стол. Рыжая, зеленоглазая бестия в строгом брючном костюме. Вся обвешанная золотом. С огромными ярко-красными губищами. Сверкает жемчугом своих зубов, словно собирается меня сожрать. – Я Евгения, будущая жена Рината и старшая невестка этого дома.
Вот стерва!
– Я Екатерина, а не Карина.
– Мне послышалось – Карина.
Небрежно пожав мне руку, садится за стол и демонстративно вытирает ее салфеткой.
– Подавай, – дает Клим команду служанке, и та приступает нас обслуживать.
– Дорогой, как символично, правда? – Ксения Вацлавовна поглаживает Льва Евгеньевича по плечу. – У нашей Жени имя твоего отца. Я считаю, это знак.
– Начинается, – шепотом бурчит Антон.
Я сжимаюсь в комок под пристальным взглядом Рината. Тот вообще никого и ничего не стесняется, разглядывая меня максимально основательно.
– Карина, а как вы с Антоном познакомились? – нарочно коверкает мое имя эта судьбоносная Женя. – Насколько я знаю, мужчины падки на блондинок. Их они не боятся. В них они видят беспроигрышный вариант. Положи мне немного вот этого салата, – переключается она на служанку, давая понять, что ей безразличен мой ответ. Она и спрашивала-то с одной целью – унизить меня.
– Поспорю на этот счет, – за меня отвечает Лев Евгеньевич. – Алика у нас натуральная блондинка, а связываться с ней не советую.
– Палец по локоть откушу, – поддакивает ему дочь, не вылезая из своего Тик-Тока. – Кстати, у меня есть подруга. Рыжая. Конченая шлюха.
Антон усмехается, а судьбоносная Женя идет пятнами в тон своим волосам.
– Алика! – одергивает дочь Ксения Вацлавовна, схватив бутылку и налив себе полный бокал красного.
– Что? – Та вызывающе смотрит на мать. – Скажешь базар фильтровать? Так я на понятном ей языке объяснилась.
Глубоко вздохнув, Женя так и не дожидается поддержки своего жениха и все внимание обращает на Льва Евгеньевича.
– Ринат рассказывал, какой сложный у вас бизнес. Вам, наверное, невероятно тяжело? Карина, а тебе не страшно вливаться в сильную среду? Как ты отреагировала на то, чем занимается семья Антона?
– Философски! – отрезаю я, не собираясь терпеть эту курицу. – Сегодня ночью закопала труп. А ты какую лепту внесла в развитие семейного бизнеса?
Все за столом теряют дар речи. Становится слышно, как потрескивают дрова в костре. Ксения Вацлавовна присасывается к своему бокалу, а служанка случайно опрокидывает ложку салата на стол.
– Я считаю, что делами должны заниматься мужчины! – делится своим мнением судьбоносная Женя.
– А я считаю, что мужчине нужна поддержка. Жена – это не только красивый девайс, но и опора. Мне спокойнее сопровождать своего жениха, а не сидеть с чашкой чая и гадать, живой он вернется или с пулей в голове.
Черт знает, что на меня находит. Мне ведь плевать, сдохнет Антон или нет. Зачастую я даже молюсь, чтобы его подстрелили. Но эта крыса меня конкретно бесит!
– Была бы я официанткой без перспективы развиваться, тоже помогала бы Ринату.
Ну все! Это последняя капля!
Подскакиваю из-за стола и, указав на свою оппонентку, обращаюсь к Антону:
– Это что за мразь?!
Я помню свое место и как шатко мое положение в этой семье. Я живу с ножом у горла. Но есть моменты, стерпеть которые выше моих сил. Я не позволю какой-то мутной дамочке с отсутствием такта унижать меня. Лучше сразу пулю в лоб, чем это дерьмо хлебать.
Первой всеобщую оторопь растапливает Алика – громким смехом. Вслед за ней Лев Евгеньевич, откидываясь на спинку стула, три раза хлопает в ладоши. Мне предназначаются эти аплодисменты, или Антону за то, что привел в дом хабалку, я не знаю. Во всяком случае, я постояла за себя и этим горжусь.
– Катенька, ты что-то совсем нервная, – говорит мне Ксения Вацлавовна без былой теплоты в голосе. Теперь у нее другая любимая невестка. Хорошо, что сыновей больше нет. А то так и прыгала бы от одной к другой. – У нас не принято оскорблять друг друга.
– Она первая начала! – напоминает Алика, указывая на судьбоносную Женю. – Катя все сделала правильно.
– Лева!
– Все нормально, Ксюш. Девушки нервничают, соперничают. Садись, Катерина, – одаривает меня одобрительной полуулыбкой. – Евгения, возможно, в Англии подъебывать друг друга в порядке вещей. Здесь же можно лишиться зубов. Я верю, что у тебя хороший дантист, но иногда с зубами вылетают и челюсти. Приятного всем аппетита.
Растоптанная жесткой угрозой Льва Евгеньевича, она молча утыкается в свою тарелку и больше не говорит ни слова. Все приступают к еде, звякая приборами и обсуждая разные мелочи, не касающиеся ни нас, ни дел.
– Он тобой доволен, – шепчет мне Антон, уминая мясо. – Похоже, у нас с тобой шансов больше. Завтра надо кровь из носу смотаться в ЗАГС.
– Угум, – мычу я, наворачивая все, что под руку попадается. Впервые за последние дни во мне проснулся столь зверский аппетит. Готова весь стол проглотить.
– А я во время беременности вообще в сторону еды не могла смотреть, – подкалывает меня Ксения Вацлавовна, буквально прожигая взглядом.
Ошибся Антон, не нравлюсь я будущей свекрови. Совсем не нравлюсь.
– Поэтому Алика у нас доходяга, – подшучивает Ринат и тут же получает маленьким кулачком в плечо.
– Зато у меня отличный хук справа! Братец! Кстати, мне тут два билета на какой-то сегодняшний концерт подогнали. – Привстав со стула, Алика вынимает из заднего кармана джинсов мятые билеты. – Поп-группа какая-то… Я такое не слушаю. Может, кто-нибудь хочет сходить?
– Ринат, давай сходим, – очухивается судьбоносная Женя.
– Я же купил билеты в кино на вечер.
– Ринат, кино я и в Лондоне могу посмотреть. Подари билеты Антону с Кариной.
– Да я как-то не любитель этих концертов. Все орут, толкаются. В кино же свидания романтичнее.
Его невеста морщит нос, и у меня как-то само собой вырывается:
– А я бы сходила в кино. Сто лет там не была.
– Хорошая идея! – поддерживает меня Лев Евгеньевич. – Антон у нас музыку обожает. Раньше часто на концерты бегал.
– Ты про что сейчас? – напрягается Антон.
– Ринат и Катерина сходят в кино, а вы с Евгенией на концерт. И билеты не пропадут, и вечер хорошо проведете. – Он вытирает губы салфеткой и берет в руку бокал. – Я так решил.
В обсуждении вопроса ставится жирная точка. Никто не рискует спорить с главой семьи, от которого зависит судьба целой империи.
– Я согласен, – произносит Ринат, обведя меня взглядом, словно смазав холодом.
Покрасневшая от злости рыжая ведьма откладывает вилку и нож и встает из-за стола:
– Ринат, можно тебя на минуту?
А Антон тем временем рычит мне:
– Ты наелась?
Последний кусочек так и застревает в горле. По коже ползут мурашки от дыхания зверя над ухом. Чувствую, Антон Громов всерьез взбешен решением отца, а оторвется, разумеется, на мне.
– Водички попей, – протягивает мне стакан, дожидается, пока попью и уводит меня в дом. – Ты что задумала?! – Затолкав меня в темную гостиную, жмет к стене.
– Да нифига я не задумала! Нам были предложены билеты, я согласилась. Разве я могла предугадать, что ваш отец увлекается играми? Или думаешь, я в восторге от перспективы провести вечер с твоим братом, у которого даже во взгляде ни черта, кроме пошлости?
Он сжимает кулак и со всей дури долбит им по стене над моим плечом. Психопат!
– Скажи, что у тебя токсикоз!
– И кто мне поверит после того, как я полстола проглотила?
Его рука опускается на мою шею, чуть надавливает и притягивает мое лицо к его. Как бы Антон ни ломал меня на протяжении трех суток, у него ничего не получилось. Он прекрасно знает, что я по-прежнему ненавижу его и не упущу ни малейшей возможности сбежать.
– Сегодня твоя мама вернулась из деревни, – сообщает с вкрадчивой агрессией. – Завтра ей на работу. Детишки сильно расстроятся, если их любимая няня вдруг захворает.
– В задницу иди со своими угрозами. Я уже повязана со всеми вами. У меня трижды был шанс сдать тебя Беркутову. Теперь поздно. Я соучастница ваших грязных делишек.
Вроде убедительно. Но хватку не ослабевает. Заглядывает в мои глаза своим бесноватым взглядом, в полумраке кажущимся дьявольским, и обдает мое лицо дыханием:
– Я предупредил. Потом не ищи виноватых.
Едва отнимает руку от моей шеи, как в гостиную входит Генрих и, щелкнув выключателем, протягивает своему боссу какие-то фотографии и бумажки.
– Домик на побережье, яхты, клубы, обслуживающий персонал, – поясняет, сцепив руки замком. – Уверен, Инессе понравится.
– Сколько? – интересуется Антон, разглядывая фотографии. Находит чек среди них и присвистывает. – А знаешь, Генрих, я передумал. Надоела она мне. – Возвращает своему помощнику бумажки и снова пристально смотрит на меня. – Я уже нашел ей замену.
Глава 13
Я не переодеваюсь. Отправляюсь в кино в том же новом платье. И плевать я хотела на приказ Антона прикрыть плечи. Сам подарил, теперь пыхтит закипающим чайником, переживает, как бы Ринат слюнями меня не измазал. Каким бы любвеобильным этот парень ни казался на первый взгляд, вряд ли он смертник, который рискнет своим здоровьем перед Львом Евгеньевичем. Он не станет распускать руки, а если потеряет ориентиры, мне недолго ему ухо откусить.
Рыжая, похоже, успела пореветь. Вид у нее болезненный, глаза красные. Что-то пробормотав Ринату на прощание, убегает в дом, пряча лицо в ладонях. Тот еще спектакль. Даже Лев Евгеньевич ей не верит. Мотает головой и молча усмехается, пока его жена летит следом, чтобы успокоить любимую будущую сноху.
– Демид с вами поедет, – ставит условие Антон, подталкивая парня к машине Рината.
– У меня всего два билета.
– Он в буфете посидит.
– Не доверяешь своей невесте, брат?
Антон взглядом вгрызается в Рината:
– Не доверяю тебе.
Надо же, как за меня волнуется. Не спешит на концерт с рыжей собираться или к найденной Инессе замене. Столько вариантов расслабиться, а он время теряет – псов ко мне приставляет.
Ринат открывает для меня дверь машины и, не сводя глаз с брата, произносит:
– Садись, Катерина.
Мельком взглянув на Антона, чувствую легкий озноб. Злится, бесится, нервничает. Готов брату в глотку вцепиться. Назвать бы его волком, да вот только он – олень.
Плохо скрывая свое наслаждение его яростью, улыбаюсь и с этой насмешливой улыбкой теряюсь в темноте салона. Демид садится рядом с водителем, а Ринат – со мной. Окинув меня довольным взглядом, протягивает мне билеты.
– Блокбастер. Смотришь такое?
– Не только смотрю. Принимаю самое непосредственное участие. Причем ежедневно.
Ринат усмехается, сверкнув глазами. Будто невзначай пальцами касается моей руки и командует водителю трогаться.
– Антошка ревнует, – проговаривает, напоследок посмотрев в тонированное окно на брата. – Хотя мне казалось, что ваш роман – легенда. Еще неделю назад я видел его с этой… – Он два раза щелкает пальцами. – Инессой. – Снова глядит на меня, дожидаясь моей реакции. – Мутная девица. Лицемерная.
– Ты как будто о своей невесте говоришь, – хмыкаю я.
– Она тебя задела, да?
– Тем, что назвала тупой слабачкой? Да ну что ты! Разве на такое обижаются?
– Ты же прекрасно знаешь, что ты не такая. И он знает. Потому и прилип к тебе клещом. Смотри аккуратнее, Катерина, Антошка настырный.
Без советчиков вижу, что настырный. Так увлечен властью, что через трупы переступает.
– Он еще не выяснил, кто в вас стрелял? – меняет Ринат тему.
– Не знаю, – признаюсь я, опять прогнав перед глазами ту жуткую кровавую ночь. – Мало ли у него врагов и конкурентов. Ты, например.
Он никак не реагирует на мой неосторожный намек. Вынимает из кармана брюк зазвонивший мобильник, улыбается уголком рта и подносит к уху.
– Уже соскучился?.. Да, она пытается меня соблазнить, но я держусь… – Сбрасывает звонок и смеется: – Какой же баран.
С ума сойти! Мы и пятисот метров не проехали, а Антон уже на измене. Наконец-то до него стало доходить, что меня голыми руками не возьмешь. Стоило сразу меня прибить, сейчас бы не дергался.
– А ты не пытался выяснить, кто стоит за покушением на Антона? – интересуюсь я. – Все-таки это может касаться всей семьи.
– Подозреваешь меня в связи с Тимуром?
– С каким Тимуром?
– Беркутом.
– А-а-а… Его Тимур зовут?
Ринат чуть сощуривается, сканируя меня. Как невеста я уже должна знать о семье любую мелочь, а я прокалываюсь на элементарном.
– Я не близок с ним в общении, но тебе, как и любому другому в нашей семье, клятвенно заявляю, что Тимур не причастен к покушению. У него сотни раз была возможность шлепнуть и Антона, и меня, и Льва Евгеньевича. Если бы он этого хотел, не стал бы устраивать налет в Москва-сити, подвергая опасности жизнь постороннего человека – то есть твою.
– Как знать. За такое кольцо можно и убить. – Я приподнимаю руку с треклятым кольцом.
Ринат секунду просто улыбается.
– Ты правда считаешь, что оно стоит миллионы?
– Двадцать два вроде бы, – пожимаю я плечом.
– Три нуля из шести вычеркивай. Лев Евгеньевич не осел, чтобы раскидываться богатством. Окажись ты аферисткой, где бы мы сейчас искали это кольцо?
– Оно что, стоит всего двадцать две тысячи? – офигеваю я, припоминая каждый свой убитый нерв. Я едва не лишилась жизни, в конце концов! Из-за двадцати двух тысяч?! – Антон знает?! – уже рычу сквозь зубы, сжимая свои жалкие кулачки.
– Катерина, я тебя умоляю, – смеется Ринат. – Конечно знает. Ценность этих колец не в их стоимости, а в ограниченности тиража. Их всего два. По крайней мере, я так думал до того момента, как Лев Евгеньевич преподнес тебе сюрприз.
– Хочешь сказать, Генрих ничего не нашел? И ты так спокоен, говоря о том, что ваш отец предпочитает меня твоей невесте?
– Катерина, – Ринат склоняется ко мне, приправив свой низкий голос щепоткой хрипотцы, – он отправил нас с тобой не в кино. А на свидание. Еще не догнала? Лев Евгеньевич хочет женить на тебе не Антона, а меня.
Ого, какая я завидная невеста. Прямо находка для криминальной монархии. И свекор в умилении, и женихи как на подбор холостые, предприимчивые, упрямые. Как жаль, нет Соньки рядом. Столько всего хочется с ней обсудить.
Я отодвигаюсь от Рината, изогнув губы в кривой улыбке.
– Как он может решать, кого на ком женить? Я же Антона люблю, а не тебя.
Тот усмехается, не веря моим словам, и весь оставшийся путь молчит.
В кинотеатре Ринат покупает мне попкорн и газировку, а себе только воду. Мы немного опаздываем и входим в вип-зал уже после рекламы. Приходится в темноте пробираться к своему дивану. В другой ситуации, я не сомневаюсь, Ринат поступил бы как истинный джентльмен и пропустил меня вперед. Но сейчас берет за руку и, наоборот, тянет вслед за собой. Без его помощи я бы тут не просто заблудилась, я бы убилась к чертям. Да и приземлиться в его объятия куда мягче, чем на ступеньки, что я успешно делаю, испугавшись взрыва на экране.
– Катерина, тебе не кажется, что ты торопишь события? – скалит он сверкающие зубы, глядя на меня сверху вниз.
Я отталкиваюсь от него и шлепаюсь на диван. Хорошо, что Демид остался в баре. Иначе уже доложил бы Антону, и тот примчался бы сюда со спецэффектами.
Не успеваем мы усесться, как у Рината снова звонит телефон. Повернув экран ко мне, показывает светящееся фото Антона с именем контакта «Брат».
– Неугомонный, – посмеивается, скидывая звонок. – Написать ему, что мы уже дошли до стадии обнимашек?
– Не стоит. Я не хочу копать еще одну могилу, – скромно отвечаю я и закидываю в рот попкорн. Его надо срочно чем-то занять, пока снова не сболтнула лишнего.
Ринат придвигается ко мне поближе. Расслабленно вытягивает ноги и запрокидывает руку на спинку дивана. Чуть повернув голову, смотрю на его пальцы в сантиметре от моего голого плеча и заталкиваю в рот целую горсть попкорна.
Динамики грохочут, экран мелькает, Ринат становится все ближе и горячее. Я озираюсь по сторонам и вижу, что в зале никого, кроме нас. Он соврал о двух билетах. Здесь выкуплены все места. Действительно – свидание.
– Как тебе фильм? – его голос вибрацией заползает в мое ухо.
– Огонь, – выдавливаю я, глотая газировку.
Мужская ладонь опускается на мое плечо, но снова зазвонивший телефон вынуждает Рината отвлечься от меня. Очередной раз сбросив звонок от Антона, он отключает мобильник, и я подскакиваю с места, прежде чем Ринат опять полезет обниматься.
– Мне нужно в туалет!
– Я провожу.
– Не надо, – мотаю я головой, оставляя попкорн на столике. – Там же Демид. Куда я денусь? Не отвлекайся от кино. Потом расскажешь, что я пропустила.
Его взгляд, опьяненный азартом, проплывает по моему платью, оставляя на нем шлейф огонька. Этот парень с перчинкой, от которой и горько, и остро, и сладко. Уверена, он умеет соблазнять женщин, ищущих приключений с обаятельным самцом. Но со мной у него шансов не больше нуля.
– Ладно. Иди.
Надеясь, что Ринат ни о чем не догадывается, я выскакиваю из зала с одной-единственной целью – бежать. Бежать не в туалет, а на свободу. Домой, к Соньке, в майору или куда глаза глядят – неважно. Главное – подальше от Антона и его семьи.
Промчавшись мимо туалета, я сворачиваю в коридор, ведущий к запасной двери на выход. К счастью, она не заперта, а за ней меня не ждет какой-нибудь вооруженный амбал. Оглядевшись, ориентируюсь по стрелочкам и нахожу дорогу к парадным дверям.
Сердце подпрыгивает от радости, ноги дрожат, ладони зверски потеют, пока я, цокая каблуками босоножек, бегу по коридору. Двери разъезжаются в стороны, открывая мне вид на свободный ночной город.
Самой не верится, что я сбежала. Вот так легко. Убедив Антона, что больше не хочу бороться. Заставив его приставить ко мне не Генриха с чуйкой пса, а потеряшку Демида. Сумев очаровать Рината и притупить его бдительность.
Вдохнув полной грудью, на миг прикрываю глаза. Мне нужная эта секунда – чтобы поверить, чтобы успеть испугаться. Увы, ее слишком много. Я даже повернуться не успеваю, как широкая ладонь закрывает мой рот, а тугой обруч крепкой руки стягивает мою талию.
– М-м-м!!! – мычу, задергавшись, когда меня отрывают от земли и тащат в неизвестном направлении.
Вот молодец, Катерина! Сбежала! Прямо в лапы каких-то маньяков! Совершенно отупев и позабыв, что Антон еще не выяснил имя заказчика покушения, а вся преступная интеллигенция знает меня, как его невесту!
Из-за угла с ревом выруливает фургон. Тормозит возле нас, скрипя колесами и поднимая в воздухе ядовитый запах жженой резины.
Я дергаюсь, царапаю руку, сдавливающую мой живот, пытаюсь зубами вцепиться в закрывающую мой рот ладонь, но мои трепыхания могут только рассмешить.
Боковая дверь фургона распахивается, и меня мешком закидывают внутрь мрачного салона.
Класс! Прямо в вольер со львом, в прямом смысле этого слова.
Лев Евгеньевич помогает мне нормально сесть на сиденье, пока запыхавшийся тащить меня Клим поправляет свой пиджак и задвигает дверь, оставляя нас с его боссом наедине.
– Ну и шутки у вас, Лев Евгеньевич, – переводя дух, пыхчу я и подтягиваю сползшую с плеча бретельку платья. – Сначала отправляете на свидание с Ринатом, потом крадете с него.
– Куда моему чувству юмора до вашего с Антоном. Мне бы и в голову не пришло выдавать неуклюжую официантку, случайно проглотившую чужое кольцо, за свою фиктивную невесту и обременять себя узами брака с ней, рискуя не только репутацией, но и неслабой финансовой подушкой.
В полумраке салона его лицо становится еще более непроницаемым. Голос трещит опасностью и амбициями, которыми Лев Евгеньевич очень доволен.
– С чего ты взяла, что я отправил вас с Ринатом на свидание? – Он чиркает зажигалкой, осветив себя и окружавшую его тьму шипящими искрами.
Я нервно убираю волосы за ухо и расправляю подол платья на коленях.
– Он решил, что это свидание.
– Значит, я пошел правильной дорожкой. – Лев Евгеньевич снова чиркает зажигалкой.
Мне кажется, его гипнотизирует это кратковременное безобидное действие. Успокаивает, как тот аквариум в гостиной.
– Говорите прямо, чего вы хотите? – прошу я, чувствуя себя некомфортно в атмосфере его таинственности.
– Правду, Катерина. Скажи-ка, Ринат говорил что-нибудь о покушении на Антона?
От шока в моей голове скрипят шестеренки. Не верится, что слышу именно этот вопрос.
– Вы за этим отправили меня с ним?
– Ринат кобель. Перед понравившейся девочкой он разденет свою душу. А если эта девочка еще и с мозгами… – Очередное чирканье, и Лев Евгеньевич поднимает огонек между нами. – У тебя удивительные способности, Катерина, даже если сама ты о них еще не знаешь.
– Какие же, по-вашему, могут быть способности у неуклюжей официантки?
– Ты чуешь дерьмо. Шестым чувством, печенкой, селезенкой, спинным мозгом. И ты умеешь из него выбираться. А это – талант.
– Судя по тому, что сейчас я торчу в вашей машине, а не в полицейском участке, неважные у меня умения из него выбираться, – вздыхаю я, опять прощаясь с надеждой на свободу. – Ринат не имеет отношения к покушению, как и майор.
– Уверена? – уточняет Лев Евгеньевич, будто от моего ответа зависит его вердикт судьи.
– Ринат и так считает себя любимым сыном. Ему не надо вам что-то доказывать. А еще братом в его телефоне записан именно Антон, а не Тимур Беркутов. Выводы делайте сами.
Вот я и выполнила еще одну работенку для преступного синдиката. Сама того не ведая, помогла главарю банды выяснить, не завелась ли в семье крыса.
– Наблюдательная, – хваля меня, улыбается Лев Евгеньевич. – Умница, дочка.
– Могу теперь я задать вам вопрос?
Он опускает руку, затушив зажигалку.
– Попробуй, – позволяет без обещания дать мне ответ.
– Как давно вы узнали, что мы с Антоном вас обманываем?
– Я не безмозглый мальчик, Катерина. Мне известна история с Инессой, и я ожидал, что Антошка выкинет фортель. Ты весь день спала, а я знакомился с твоей биографией и размышлял над твоим поведением. Ты не ломаешься, не теряешься, умеешь за себя постоять. Богатство и власть не кружат тебе голову. Опасных и неприятных людей ты к себе не подпускаешь. С тобой наш семейный бизнес бодро пойдет в гору.
– В гору трупов? Можете сразу заложить меня в качестве фундамента.
– А ты не спеши с умозаключениями, Катерина. Наемник, которого ранил Антон, раньше в органах работал. Был уволен по двести восемьдесят пятой статье. Думаешь, я просто так, от личной неприязни, Беркута в голове держу? Парниша тот тесно с ним сотрудничал. Есть предположение, что они и после его отстранения пересекались.
– Он еще жив? – спрашиваю я, ощутив покалывания в подушечках пальцев.
– Что значит – еще? За кого ты нас принимаешь, Катерина? Мы получили от него, что хотели, и пнули под зад. Насколько знаю, он уже залег на дно и зализывает раны.
– Вы выбили из него имя заказчика. Зачем меня подставляли?! – срываюсь, забыв, с кем разговариваю.
– Потому ты мне и понадобилась. Тот мудила сказал, что его наняли братья Беркутовы. Но я же не маньяк какой-то – сразу стрелять их. Да и Ринат, как-никак, сын мне.
В голове не укладывается, что мы так легко и просто обсуждаем цену чужим жизням. А еще сильнее пугает мысль, что я уже становлюсь своей в этой криминальной тусовке.
