Текст книги "Повелитель Стихий. Том 5 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Ярослав Сай
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5
Таргис.
Павильон руд.
Зал хохотал. Где-то в задних рядах кто-то аж повизгивал от смеха, у столов с закусками переспрашивали, не мерещится ли увиденное.
Вельт тоже улыбался. Правда улыбка была вежливая, как положено представителю дома на официальных мероприятиях. В противном случае эларий бы не стал сдерживаться.
День складывался даже лучше, чем он рассчитывал. По дороге сюда Вельт уже предвкушал, как пройдет Собрание, но его задумка сработала выше всяких похвал.
Любимчик павильона, не ошибающийся Фальк, выносит на суд один-единственный булыжник. Лучших расклад из возможных.
Оценщик, которого дом Клос нанял пару недель назад, стоял во внутреннем кольце, прямо перед своим хозяином. Он оглянулся на Вельта и ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть усмешку.
Смех оборвал судья. Ему хватило негромкой просьбы о тишине, чтобы зал умолк почти разом. Фальк под общими взглядами прошёл к столу и положил перед Орвейном свой серый камешек.
– Рассказывай, – Вельт наклонился вперёд и понизил голос до шёпота. – Как всё прошло?
Оценщик повернул голову ровно настолько, чтобы его слышал только Вельт.
– Лучше не придумаешь, господин. Получилось забрать все камни, которые он выбирал. В итоге когда я закончил со своей десяткой, времени до конца уже почти не оставалось.
– Так просто? – Вельт удивился, а внутри зашевелился червячок сомнения. Это не было похоже на поведение того элария, который когда-то жестко отказал ему в просьбе занять место Нейраса. – Расскажи подробнее. Как он реагировал?
– Ну как – конечно недовольно. Мрачнел с каждой минутой, под конец ходил совсем злой. Но ничего не говорил и ничего не делал. Даже не пытался меня остановить, представляете?
– Ага, – отстраненно ответил Вельт. – Ты точно ничего не упустил?
Эларий побарабанил пальцами по рукаву. Что-то ему не нравилось.
– Тебе не приходило в голову, что он специально так себя вёл? И попросту водил тебя за нос?
– Приходило, разумеется. Я же не дурак, – оценщик понизил голос ещё сильнее. – Поэтому каждый его камень перепроверял сам. Все десять хорошие, в обычный день такие с руками оторвут. А первый так вообще…
– Что первый?
– Первую руду я взял, когда он ещё знать не мог, что я стану забирать его находки. Хитрить ему тогда было незачем. Так вот, тот камень ни на что не похож. Я такого за двадцать лет работы не видел. Думаю, с ним мы поборемся даже за первые два места.
– Настолько удивительный?
– Не могу сказать точно. Но даже без него результат не будет плохим, – оценщик позволил себе улыбку. – А с тем первым, может, и самого Эйвара обойдём.
– Не зарекайся. Пусть сначала судья скажет своё.
– Скажет, господин. Я в камнях побольше зевак понимаю.
Вельт покосился на экраны под сводом. Эйвар, семь тысяч. Гедран, шесть с половиной. Слова оценщика заставили его сердце стучать быстрее.
Он снова отыскал взглядом Фалька. Тот стоял у стола с опущенными руками и ждал решения так спокойно, будто сдал пустую тару. Вельта это насторожило, но развивать мысль он не стал. Что бы там не придумал Фальк, его первый десяток руд уже лежит у их дома в кармане.
А старик на помосте всё молчал.
Орвейн сидел, склонившись над серым камешком, и разглядывал его то с одного бока, то с другого. Его сухая рука так и замерла над породой.
– Стихия этой руды… – доносилось с помоста. – Стихия этой руды…
Тишина тянулась. Вельт нахмурился: до сих пор судья тратил на любой камень пару секунд, а на иные ему хватало одного взгляда. Однако над находкой Фалька он сидел уже третью минуту. Где-то в задних рядах хохотнули, но одинокий смешок быстро стих.
Ведущий топтался возле стола, не решаясь ни поторопить судью, ни отойти. Служитель за плечом Орвейна вытянул шею и разглядывал камень так, будто надеялся помочь. Старик не замечал ни того ни другого.
– Необычно, – Вельт наклонился к оценщику. – Что он там копается?
– Булыжник страшненький, без единой приметы, – тот даже не обернулся. – По такому ничего не определишь. Вот и мучается.
– Огонь, – произнёс наконец Орвейн.
По залу прокатился синхронный выдох. Вельт и сам перевёл дух и усмехнулся. Огонь. Базовая стихия. Напряжение, которое копилось в нем всё это время, сошло на нет.
Оценщик глянул через плечо с довольной усмешкой. Вельт расслабленно кивнул ему: мол, досматриваем представление и ждём своей очереди.
Соседи по внешнему кольцу тоже оживились. Кто-то рядом вполголоса пожалел потраченных минут: огонь в невзрачном камешке, самая дешёвая строчка прейскуранта, из-за чего было тянуть.
Служитель уже нёс к столу открывашку с багровым кристаллом в корпусе. Орвейн, не поднимая головы от камня, проворчал что-то себе под нос. Ведущий наклонился к нему, переспросил и выпрямился:
– Глифировый контейнер к помосту. На всякий случай.
По залу прошёл шумок и тут же угас. Контейнер так контейнер, мало ли какие причуды у старого судьи. Двое работников оперативно приволокли серый ящик с толстыми стенками, поставили у стола и отступили.
Глифир глушит стихию, только на памяти Вельта контейнер для вскрытия не требовали ещё ни разу. Эларий проводил работников взглядом и перестал думать о ящике.
Работник приставил кончик открывашки к серому боку руды и нажал кнопку в навершии.
Вспышка.
Из камня ударил огонь.
Ревущий поток толщиной с ногу вырвался из породы, пронёсся над столом и ударил Фальку прямо в грудь. Вельт не успел даже моргнуть.
Фальк остался стоять.
Огонь разбился на расстоянии ладони от его груди, будто упёрся в невидимую стену, и хлынул вверх. По своду заметались рыжие отсветы. Перед Орвейном вспыхнула сфера защитного артефакта, ведущий отпрянул от стола, закрывшись рукавом.
Как⁈ Что вообще происходит⁈ Откуда такая мощная стихия, так еще и Фальк даже не шелохнулся! Ни щита, ни вспышки воплощения. Обо что струя силы разбилась?
Додумать Вельт не успел, потому что до внешнего кольца докатился жар. Лицо обожгло, как от распахнутой топки, спина под белым костюмом разом взмокла. Толпа качнулась назад, по залу одна за другой вспыхивали полупрозрачные сферы защитных артефактов. На скатертях начал таять колотый лёд, с запотевших кувшинов побежала вода.
Температура резко подскочила на несколько градусов и продолжала расти. Привыкшим к холоду элариям такое совсем было не по душе.
К счастью, работники не спали, и парочка элариев длинными щипцами быстро столкнули камень в контейнер, после чего захлопнули крышку.
Жар спал так же резко, как и ударил. Внутри глифирового ящика ещё глухо потрескивало. Спустя секунд тридцать стихло и это.
Гости стояли мокрые и притихшие. У одного в первом ряду дымился рукав, и сосед хлопал по нему ладонью, пока не сбил угольки. Фальк же у стола даже ворот не поправил, словно для него не произошло ничего стоящего внимания.
Вельт вспотел еще раз, на этот раз уже хододным потом. Ощущение грядущих неприятностей нахлынуло с новой силой.
– Концентрация стихийной силы в этой руде огромная, – Орвейн не повысил голоса, но слышно его было до самых дальних столов. – Впрочем, вы и сами это видели. В чем-то этот камень можно даже сравнить со стихийным источником. Его запаса сил однозначно хватит, чтобы поднять сродство с огнем на грань, а то и на полторы. Про мощность артефактов, которые из руды могут выйти, объяснять не буду, – судья поднял глаза и внимательно посмотрел на Фалька. – Это уникальная находка. К сожалению, огонь – не самая ходовая стихия, но даже так… Оцениваю находку в…
Зал замер, ожидая вердикта.
– Пять тысяч стихийных кристаллов.
Каждое слово обрушивалось на плечи Вельта бетонной плитой. Сколько⁈
Пять тысяч. За гребаный серый обломок⁈
Таблица на экранах мигнула. Третью строку, сразу под Эйваром и Гедраном, заняло имя Фалька.
Вельт медленно повернул голову к своему оценщику. Тот смотрел на экраны снизу вверх, приоткрыв рот, и, судя по лицу, забыл его закрыть ещё на вспышке.
– Господин, – оценщик наконец оторвался от экранов. – Я ходил за ним весь час. Этого камня он не выбирал. Я не видел, когда он успел его взять.
Отвечать Эларий ничего не стал.
На последних двоих участников ведущий потратил столько же времени, сколько на остальных, и Вельт не расслышал ни имён, ни сумм. Ничего стоящего там не было.
– Оценщик Сайвел, дом Клос!
Последний участник этапа. Их очередь.
Сайвел вздрогнул и пошёл к помосту. Прежней лёгкости в его походке уже не было. Работники выкатили следом тележку и принялись выкладывать на стол его находки с синими отблесками на искристых боках, одну наряднее другой.
– Вода, – Орвейн едва взглянул на первый камень.
Работник приставил открывашку. Из камня вытекла струйка тоньше нитки и тут же иссякла.
– Семьдесят кристаллов! – объявил ведущий.
Вельт моргнул. Семьдесят? За камень с Собрания, отобранный лучшим оценщиком дома?
Отсюда, из внешнего кольца, камень выглядел безупречно – на блестящем боку проступали ровные синие прожилки. Красавец. Вот только начинка оказалась никудышная.
– Огонь, – новая вспышка, очередная крохотная струйка стихийной силы. – Сто кристаллов!
– Вода. Семьдесят!
– Туман. Сто двадцать!
Вельт слушал одно число за другим. Семьдесят. Сто. Опять семьдесят. Он стоял с прямой спиной и чувствовал, как у него холодеют щёки. Соседи в толпе уже косились на костяную бирку Клос у него на поясе.
Вельт держал подбородок ровно и улыбаться не переставал: его с детства учили, что лицо дома дороже любых кристаллов. Вот только кристаллы сегодня он терял тоже не чужие. За всё сегодня придется платить ему.
За первые девять камней в сумме вышло семьсот двадцать кристаллов. Вся надежда оставалась на десятый.
Последним работники выложили перед судьёй ту самую руду, которую оцещик расхвалил Вельту. Серый, неприметный, без единого отблеска. Орвейн посмотрел на него, не наклоняясь, и впервые за день не стал даже щуриться.
– Это шутка? – Орвейн поднял глаза на Сайвела. – Это вообще не руда Бури. Обычный булыжник, какие лежат на любом склоне.
Сайвел стоял у стола, не двигаясь, превратившись в соляной столб.
– Ты называешь себя оценщиком, – спокойно продолжал старик, – но не отличил руду Бури от пустого булыжника?
Сайвел поклонился помосту и остался стоять, глядя куда-то в ножку стола.
Секунду зал молчал, а потом грохнул хохотом. Гости смеялись так же, как недавно над Фальком, только имя Фалька теперь занимало третью строку в таблице, а находки дома Клос лежали на столе перед всем Собранием.
– Общая стоимость руд: семьсот двадцать кристаллов! – перекрыл смех громкий голос ведущего.
Имя Сайвела появилось в самом низу таблицы. Ниже всех. Экраны услужливо держали нижнюю строку на виду, пока ведущий благодарил последнего участника этапа.
Сайвел возвращался от помоста, глядя себе под ноги. Место перед своим господином он занял молча и больше не оборачивался. И еще не понятно, что страшило его больше – грядущий гнев хозяина, или же провал на глазах у легенды оценщиков. Большая вероятность, что после такого карьере пришел конец.
Вельт стоял с той же вежливой улыбкой, с какой начинал день, и не чувствовал собственного лица.
Три тысячи кристаллов.
Глава дома его убьет.
* * *
– Пять тысяч, – Нейрас у меня за плечом всё никак не мог успокоиться. – Фальк. Пять тысяч. За один камень.
– Слышал. Я вообще-то рядом стоял, если ты вдруг не заметил.
– Он рядом стоял! – старик всплеснул руками, делая недовольное лицо. – Дай порадоваться спокойно! Лучше бы сказал, как это у тебя получилось!
– Так же, как и до этого, – пожал плечами.
От помоста я вернулся на своё место ещё до вызова Сайвела. Я отсчитал работнику с планшетом три сотни кристаллов за свой камень, и тот оформил запись на меня. Контейнер с рудой унесли за помост до конца Собрания.
К огненной стихии я, в отличие от зала, был готов. Запас силы в камне я знал заранее, а когда судья затребовал глифировый контейнер, уже приготовил нить воли.
Барьер я поставил за миг до вспышки, специально под углом, чтобы огонь ушёл вверх и не расплескался по залу. Удар, кстати, оказался даже сильнее, чем я ожидал, и виски до сих пор отзывались тупой болью.
Но это ничуть не омрачало моей радости, ведь я совершенно не ожидал найти здесь нечто подобное.
Силы в этом невзрачном малыше было практически столько же, сколько в той руде смерти, которую я выломал из-под собственного дома. Только там её вмещала огромная пористая глыба, размером с несколько крупных арбузов. Здесь всё то же самое сжали в кулак.
Сила спрессовалась настолько сильно, что нить воли обнаружила внутри маленькую, но крайне яркую точку, которую я поначалу вообще принял за плазму. И только потом разобрал, что стихия гораздо более простая.
Именно поэтому мне было интересно, сможет ли Орвейн верно оценить руду. Потому что даже с волей я не смог сходу ее прочитать.
Но старикан справился. Мне было даже интересно, действительно ли он опирается только на внешние признаки, или всё же существуют другие, более продвинутые методы? Которые доступны только единицам из элитной прослойки?
– Ты хоть понимаешь, что сейчас было? – Нейрас вытер лоб рукавом, отвлекая меня от мыслей. Он до сих пор не отошёл, и я бы не взялся сказать, от чего больше: от температуры вокруг или от суммы. – Я о таких рудах только в байках слышал.
– Теперь будешь рассказывать свою. Своими глазами всё видел.
Тем временем ведущий объявил первый этап закрытым. Таблица на экранах застыла, и третья строка осталась за мной.
Третье место. Не первое, конечно. Но Эйвар и Гедран собирали свои тысячи десятками камней, а я взял одним. Другие участники тоже это быстро заметили, и мой сосед, тот, что перед проверкой гадал, окупятся ли его камни втрое, теперь вполголоса спорил с приятелем о тройке лучших, и моё имя в этом споре звучало чаще прочих. А один из гостей, хохотавший надо мной в первых рядах, поймал мой взгляд и поспешно поклонился.
– Готовься. Третье место – это не шутки, – Нейрас произнёс это с таким нажимом, словно сам его занял. – После Эйвара с Гедраном. Фальк, ты представляешь, что теперь начнётся на торге?
– Работать не дадут?
– Отбоя не будет! От домов, от мастерских… – старик задохнулся и махнул рукой. – Многие захотят откусить свой кусок от сладкого пирога.
Понимающе кивнув, посмотрел чуть в сторону, где в рядах зрителей стоял Вельт. Лицо у элария было серое, под цвет их последнего булыжника.
Зря они решили выступить против меня. Если ситуацию со шпионами я готов был забыть, то теперь их паршивый дом так просто не отделается. Благо все заготовки на этот случай уже были завершены.
– Господин Фальк!
Я обернулся. И едва не отступил на шаг.
Это что, очередь⁈
Ко мне со всех сторон проталкивались эларии, и на посредников вроде утренних, с их визитками для всех подряд, эта публика не походила. У первого поверх дорогого белого сукна висел рабочий фартук, прожжённый у ворота, а на поясе болталась бирка мастерской, которую даже я успел запомнить по клеймам на здешних прилавках. Второй на ходу стягивал перчатку, и пальцы под ней оказались в старых белёсых шрамах от ожогов.
Он и заговорил первым: назвал мастерскую и цену, которую готов обсуждать хоть сейчас. Первый тут же перебил его своим предложением. Затем в разговор подключился третий – мне же оставалось кивать и принимать карточки.
Названия мастерских быстро смешались в голове, и запоминать их на слух я бросил: разберём с Нейрасом после, без спешки и чужих локтей.
Артефакторы. Настоящие, с именем и при деньгах. Что там говорил Гедран? Моя карьера окончена?
Попробовал отыскать взглядом и его, но к сожалению образовавшаяся вокруг толпа не дала это сделать.
Часть карточек пришлось передавать Нейрасу – место в моих руках кончилось быстрее, чем иссяк поток желающих. Старик принимал их с таким лицом, будто ему доверили казну дома.
– Ты говорил, настоящие артефакторы с карточками не бегают, – я повернулся к старику и понизил голос.
– Не бегают, – Нейрас прокашлялся. – Это они так ходят. Просто быстрым шагом.
Старик повертел в пальцах одну из визиток, что я ему передал.
– Мне таких за двадцать лет вручили две штуки. И обе через посредников.
– Так и быть, половину можешь оставить себе.
– Издеваешься, – буркнул старик, но карточки в карман убрал бережно, по одной.
Тем временем поток желающих со мной познакомиться конч… А, нет.
Самый солидный из подошедших не суетился. Кряжистый пожилой эларий с руками молотобойца дождался, пока остальные разойдутся, и только тогда шагнул ближе.
– Оннар, – он коротко наклонил голову. – Руду вашу, когда Собрание закончится, я хотел бы увидеть первым.
– Фальк, представился я в ответ. – Боюсь, первым её увидел весь зал.
– Весь зал видел стихию, – Оннар не улыбнулся, но глаза у него потеплели. – А я хочу посмотреть, что с этой можно сделать в работе. Ну и на того, кто такое находит, тоже.
Прощупывает. Вежливо, без нажима.
– Вот, возьмите визитку.
Мужчина протянул мне прямоугольник без каких либо опознавательных знаков, и я даже не сразу понял, что это такое.
О! Да это ж чиз!
Визитка была выполнена из прекрасно знакомого мне материала, и являлась маленьким, но довольно тонким артефактом.
Быстро нашел участок, который отвечал за активацию, провел по нему пальцем и кристалльная пыль загорелась, выводя на карту голографические символы.
– Вы быстро разобрались, – тут отреагировал Оннар. – Обычно мне приходится объяснять, как это работает.
– Я же всё-таки оценщик, – улыбнулся я. – Должен иметь базовые познания в других дисциплинах. А что касается вашей просьбы – договорились. Ваша визитка и правда сумела меня заинтересовать.
Оннар кивнул и отступил в толпу так же спокойно, как подошёл. Карточку я убрал отдельно от остальных.
Самому мне руда огня без надобности, так что ее дальнейшая судьба была предрешена. Продам подороже.
Но ключевым фактом того, что я выбрал Оннара, был чиз. Работа на визитке была тонкая, а значит эларии в его мастерской знают, что делают, и работают с этим материалом много.
Так что если повезет, попытаюсь расширить нашу сделку за пределы одного несчастного кусочка руды.
Далеко за пределы.
Тем временем ведущий поднял руку, дождался тишины и объявил, что правила второго, финального этапа огласит сам почётный судья.
Орвейн вставать не стал. Он сидел за столом, сложив сухие руки перед собой, и говорил негромко, делая паузы, чтобы зал успевал осмыслить услышанное.
– В финал проходят двадцать пять лучших. Их имена на экранах.
Таблица над головами вспыхнула ярче, и лишние строки исчезли. Моё имя осталось в третьей.
По знаку ведущего прошедшие начали выходить из толпы, и скоро двадцать пять финалистов стояли полукругом перед помостом. Эйвар стоял через пять элариев от меня, спокойно держа руки за спиной. Гедран встал чуть дальше и в мою сторону больше не смотрел. Но это были не все, кто привлек мое внимание.
Третьим оказался оценщик из дома Тайри, который несмотря на колючий взгляд в начале Собрания, не стал мешать мне на первом этапе. Но это не значит, что он не будет так же нейтрален на втором. Стоит быть начеку.
Эларий будто почувствовал, что я думаю о нем, резко повернул голову и вновь скользнул по мне недружелюбным взглядом.
– На этом этапе стоимость руд больше значения не имеет, – продолжил судья. – Задача финала одна. Найти самую редкую стихию.
По залу пошёл шепоток. Орвейн переждал его, не поднимая голоса.
– Перед Собранием павильон показал мне всё, что горные команды накопили с прошлого раза. В некоторых камнях я определял стихию с большим трудом. В некоторых не смог определить вовсе. Их отложили отдельно. Сейчас их вынесут в этот зал.
Вот теперь гости зашумели всерьёз. Это были камни, на которых сдался сам Орвейн. Уверен что от таких новостей Нейрас где-то позади меня сейчас перестал дышать.
– Кто верно назовёт самую редкую стихию, тот и победит. Места распределяются по редкости найденного. Объем стихийной силы не важен. Пусть в камне хоть капля силы – если стихия редкая, победа за вами. Ранжирование стихий будет происходить согласно общему справочнику руд горного мастера Нила.
Судя по кивкам других участников, этот справочник являлся какой-то базовой книгой, и его знал наизусть каждый из присутствующих. Кроме меня.
Прекрасные новости, ничего не скажешь. Да, с помощью воли я мог определить стихию в любой руде. Проблема появилась там, где я ее совсем не ждал. И как мне понять, какая стихия стоит выше, молния там или туман, если я этот справочник в глаза не видел⁈
Глава 6
К счастью, долго мучаться над этим вопросом мне не дали.
– Если кто-то из участников подзабыл порядок, – Орвейн сложил сухие ладони перед собой. – А так же гостям для более удобного ориентирования, справочник перед вами.
Экраны под сводом мигнули. Таблица с именами ужалась к краю, а освободившееся место заняли строки. Они неторопливо поползли снизу вверх. Стихии выстраивались одна за другой, самые редкие занимали верхние строки.
Я едва не выдохнул в голос. Хоть кто-то в этом павильоне думает о людях.
Вернее, об элариях.
Остальные финалисты на экраны даже не взглянули – похоже, для них этот список был вроде таблицы умножения. Один я изучал его всерьёз.
Верхнюю строку занимало время. Редчайшая стихия, про которую ходит множество баек и легенд. Вживую я ее ни разу не видел, да и верил в нее только за счет того, что кураторы в Легионе клятвенно заверяли, что она существует. Вот только и сами они ее никогда не встречали.
Сомнительная история.
Парой строк ниже устроилось эхо, о чем я слышал в первый раз. Что это вообще такое? Какой-то подвид звука? Вероятно, местные неправильно интерпретировали какую-то другую стихию.
Затем шли десятки разных стихий, некоторые из которых я уже имел место видеть своими глазами. Пространство шло на десятом месте, плазма на восемнадцатом, молния на тридцать втором. Самый низ занимала базовая четверка, в который ветер почему-то стоял выше всех.
– Тебе крупно повезло, – внезапно донеслось слева, отрывая меня от просмотра таблицы.
Ко мне обращался ни кто иной, как оценщик дома Тайри. Хотя на самом деле и от Гедрана можно было ожидать «напутственных» слов.
Вблизи он оказался старше, чем выглядел – лицо было сухим, с тяжёлыми веками, на поясе висела костяная бирка дома. Собеседник чуть отвернулся и понизил голос, чтобы слышал один я.
– Но здесь везение не работает. Редкую стихию без опыта не определить, юнец. А у тебя ещё молоко на губах не обсохло. Посмотрим, как ты запоёшь у стола.
Хмыкнув, я отмахнулся от него, как от мухи, и даже головы не повернул. О чём тут разговаривать?
Мой взгляд вновь вернулся к строчкам, запоминая ранжирование стихий.
Шея оценщика пошла синими пятнами. Это я увидел уже краем глаза, а дальше в его сторону совсем не смотрел.
– Руды финала! – ведущий вскинул руку с планшетом.
Из-за помоста работники вынесли огромный круглый стол, накрытый белым покрывалом, и установили его в центре зала. Нас, двадцать пять финалистов, расставили вокруг. Покрывало сдёрнули.
Ну и россыпь.
Камни занимали всю столешницу – от крохотулек с ноготь размером до глыб в две ладони, и крупных было заметно меньше. И почему-то от всего этого добра ощутимо тянуло холодом.
– Двадцать минут! – ведущий обвёл нас взглядом. – Смотреть и брать в руки можно что угодно, но к помосту каждый несёт одну руду! Только одну! Время пошло.
Финалисты пришли в движение. Кто-то сразу вцепился взглядом в крупные глыбы, кто-то пошёл вдоль кромки, наклоняясь к каждому камню по очереди.
Три свободные нити воли выскользнули из сознания и веером разошлись над столом. Пятнадцати метров досягаемости хватало с запасом, даже дальний край лежал передо мной как на ладони.
Соперники вокруг работали глазами: рассматривали крапинки и трещины, изучали цвет примесей, по которым здесь принято читать руду. Я действовал иначе, и подсматривать за моими руками было без толку.
Первый проход я сделал по верхам, не продавливая барьеры вокруг камней: только прикинуть, где что лежит. Картина вышла скромная – всякая мелочь из нижней половины справочника, даже огонь с водой встречались. Правда их концентрация была настолько мала, что даже не уверен, можно ли эти камни было назвать рудой бури.
На втором проходе я начал продавливать барьеры и вот тут находки начали радовать.
О. Ртуть. Вживую вижу впервые: в сером камне переливалась тяжёлая текучая сила и лениво перекатывалась от стенки к стенке.
А вот и пепел, сухой и тёплый даже сквозь породу.
Сон. Надо же.
Дальше нить шла от камня к камню: то молния, то тьма. Хорошие стихии, в обычный день брал бы не глядя. Сегодня мимо.
Времени на столе не нашлось, я проверил дважды. Ожидаемо. Если в Легионе я не встречал, то тут уж совсем подавно. Интересно, а как они будут проявлять руду, если я заявлю, что в ней время? Вряд ли здесь найдется открывашка этой стихии.
Ладно, пока что всё не то. Попробуем еще раз.
На третьем проходе нить задела камешек размером с ноготь. Он был серым, полупрозрачным по кромке, из тех, что ненароком смахивают со стола рукавом. Но внутри обнаружилась крайне необычная стихийная сила.
Гравитация! Скользнул взглядом на монитор – первая десятка. Отличный результат.
Владельца гравитационной силы я встречал, если не ошибаюсь, в третьей своей экспирации, и это был один из самых серьезных моих противников за всю жизнь. Так что стихию я узнал с первого взгляда.
Силы в камешке была капля, но много и не требовалось. Пойдет?
Уже в четвертый раз побежал волей по столу, перепроверяя каждый камешек. Нет, стихий выше гравитации не было. Отлично, победа у меня в кармане.
Двинулся к камню, и внезапно обнаружил, что прямо у той части стола появился оценщик Тайри, буравя взглядом руды вокруг моей цели.
Святой Деймос! Только не говорите мне что он…
Оценщик Тайри медленно поднял руку, явно находясь в серьезных раздумьях. Фух, мог бы так не пугать.
Пока старик возился и неспешно тянулся конечностью, я ловко подскочил и забрал нужную руду у него из под носа.
– Эй! – оценщик вскинулся, увидев, кто к нему влез. – Вообще-то я его хотел взять!
– Так что ж не взял?
Кто первый успел, того и камень. Пока я не выпущу его из рук, никто не может на него претендовать.
Оценщик уставился на свою пустую ладонь, затем на меня. Правда я уже шагал на своё место.
За спиной было тихо. Возмущаться он, выходит, тоже предпочитал шёпотом.
Остаток времени прошёл скучно. Эйвар выбрал камень минуты за две и спокойно ждал с ним в руках. Гедран копался до самого сигнала, перевернув, по-моему, половину стола. Оценщик Тайри метался вдоль кромки, хватал руды и возвращал обратно – мое вмешательство явно выбило его из колеи.
– Время вышло! Сдаём находки!
Работники с подносами обошли финалистов, и двадцать пять камней легли на стол у помоста, каждый на ярлык с именем участника.
На всякий случай еще раз прошелся по всем рудам волей – сюрпризов не нашлось. Первое место за мной.
– Правила проверки! – ведущий поднял планшет. – Участник называет стихию своей руды, после чего помощник приносит открывашку названной стихии. Назвали верно, и весь зал увидит вашу стихию своими глазами. Ошиблись – результат аннулируется, даже если вам повезло достать само время, но спутать его со звуком. Если же стихия будет настолько редкая, что у нас не окажется нужной открывашки, то руду просто необходимо сломать. В таком случае присутствующие здесь мастера артефакторы попробуют успеть направить утекающую силу в нужное русло.
На этом инструктаж закончился.
Порядок проверки ведущий составил сам, и моё имя в его списке стояло последним. Видимо, после моего представления на первом этапе публике полагался десерт.
Первый же вызванный назвал туман. Работник зарядил открывашку, приставил к камню и нажал. Из руды с грохотом рванула молния толщиной в руку и ударила под самый свод. Камень серел на глазах, катастрофически быстро теряя стихийную силу.
– Промах! – развёл руками ведущий, и имя бедолаги уехало в самый низ таблицы.
Через пару участников ошибся ещё один: из его руды вырвалось облако пара на полстола, после чего камень погас. Оценщик так и стоял над потухшей породой, пока его не увели под локоть. Остальные называли верно, но по мелочи: то жизнь, то плазма. Таблица лениво тасовала середину.
– Оценщик Мальрен, дом Тайри!
К помосту вышел мой знакомый с тяжёлыми веками. Вот, значит, как его зовут.
– Пепел, – объявил Мальрен.
Из руды потянулась серая струйка и осела на стол невесомыми хлопьями. Верно. Имя Мальрена встало в середину таблицы, и обратно он шёл, многозначительно поглядывая на меня. Середина, друг мой. Я бы на твоём месте так не сиял.
– Оценщик Гедран, Сэлваринский павильон!
– Ртуть.
Щёлкнула открывашка, и по столу прокатилась тяжёлая серебряная капля, идеально круглая. Докатилась до края, замерла. Затем рассыпалась серебряной пылью. Зал зааплодировал. Имя Гедрана вспыхнуло в первой строке. Сам он принял аплодисменты как должное, даже бровью не повёл.
– Оценщик Эйвар, Сэлваринский павильон!
– Сон.
Из руды поплыла сизая дымка. Первый ряд гостей начал зевать, дружно, один за другим; какая-то дама мягко осела на плечо соседа, и по залу прокатился смешок. Работники торопливо разогнали дымку полотенцами. Имя Эйвара поднялось над именем Гедрана.
Сон против ртути. Сэлваринская пара разыграла верх таблицы между собой, и зал, судя по лицам, уже решил, что финал состоялся.
– Оценщик Фальк! – наконец настал и мой черед.
Я подошёл к столу. Мой камешек смотрелся буквально крошкой. Зал притих – после ошеломительной руды огня от меня явно ждали представления.
– Ваша стихия? – ведущий занёс палец над планшетом.
Тянуть я не стал.
– Гравитация.
Тишина.
Ведущий моргнул и сверился с планшетом.
– Открывашка для гравитации… – он выпрямился и беспомощно оглянулся на судью. – У нас нет.
– В третьем хранилище, – негромко отозвался Орвейн. – Здесь точно должна быть одна.
Двое работников сорвались с места. Зал загудел, по рядам пошли шепотки, кто-то уже бился об заклад. Где-то во внешнем кольце сдавленно охнул Нейрас – этот звук я узнал бы из тысячи.
Ждали минуты три. Притихшему залу они, судя по лицам, сошли за час. А Орвейн смотрел на меня. Долго, не мигая, точно так же, как час с небольшим назад разглядывал мой серый булыжник с огнём.
Я спокойно выдержал взгляд. Смотри, дедушка, смотри. Вопросы потом.
Открывашку принесли в отдельном футляре, который несли так, словно содержимое могло разбиться от дыхания. Работник достал открывашку и приставил кончик к камешку. Покосился на судью. Орвейн кивнул.
Щёлк.
На плечи тут же надавило, благо не сильно, так как здесь аномалий с размером не нашлось. Маленькая руда – мало стихийной силы. Давление разнеслось вокруг, докатилось до первых зрителей, слегка покачав их волосы, чуть сильнее прижало к полу ближе стоящих участников и исчезало, словно его и не было.




























