Текст книги "Повелитель Стихий. Том 5 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Ярослав Сай
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Смотрители архивов на просьбу что-нибудь о старых дома пожимали плечами и выдавали ящики с хрониками, от пыли на которых слезились глаза. Я листал страницу за страницей, и пока что везде итог был один и тот же.
Хроники упоминали семнадцать домов и одну резню несколько веков назад, а дальше обрывались. Я не находил ни имён, ни причин. Кто-то вычистил эту историю старательнее, чем Буря заметает следы. В гостиницы я после таких поисков приходил с пустыми руками и настроением под стать.
Уже в третьем городе всё вновь шло по накатанной. В архиве я опять ничего не нашёл и к вечеру пришёл в отель поесть горячего. Комнату наверху я уже оплатил и собирался после ужина завалиться спать пораньше. Назавтра меня ждал четвёртый город с четвёртым архивом, и энтузиазма этот план не вызывал никакого.
– … говорю тебе, пять десятков голов, если не больше! – внезапно донесся до меня обрывок оживленного разговора за соседним столом. – Старики такого не помнят. Последний раз такая стая ходила по этим краям лет сто назад.
– И что укротители?
– Укротители облизываются. Со всей округи съехались, подкормку возят. Пока у них ничего не вышло. Стая их в упор не видит, близко не подпускает. Ни одного барса взять не могут, представляешь? Ни одного взять не могут!
– Да врут тебе, – лениво отозвался второй. – Откуда взялось столько барсов? Они большими стаями не ходят.
– Эти ходят. И не расходятся который день, будто их кто-то держит.
Я опустил ложку.
Это я удачно остановился покушать.
Что-что, говорите? Огромная стая диких барсов?
А не приложил ли тут свою лапу Центурион? В том, что мой питомец не будет довольствоваться маленькой группкой из парочки особей я не сомневался.
Может, это и не он, но от небольшого крюка я ничего не потеряю.
Я поднялся и подошёл к соседнему столу.
– Прошу прощения. Где эту стаю видели в последний раз?
Оба элария повернулись, оглядели меня без восторга, но в ответе не отказали.
– Вчера в новостях писали, что где-то на севере, – ответил тот, что рассказывал. – Один из укротителей как раз туда и выдвинулся. Нишша. Он самоуверенный такой и везёт снаряжение на целый караван. Не пропустишь.
– Спасибо.
Отлично. Чуть-чуть изменим планы: столица подождёт пару дней.
Я доплатил за комнату, выспался и с рассветом повернул барса на север.
На открытом снегу светляк наконец показал всё, на что способен. Ни Бури, ни марева здесь не было, шарик уходил вперёд на сотни метров, и картинка стояла чистая, как вид из окна. Гонять его без остановки я не стал, чтобы не высушить сопряжение, и пускал с каждого гребня, на пару минут за раз. К середине дня такой поиск дал результат.
Стая.
Белые силуэты лежали и бродили по пологому склону, и было их столько, что я сбился со счёта на четвёртом десятке. Парочка болтунов не наврала – такой толпы барсов в одном месте я не видел ни разу.
Я повернул своего серо-дымчатого к склону. Задолго до того, как стая показалась из-за гряды, зверь подо мной начал нервничать. Он сбивался с хода и прядал ушами, поворачивал морду на север и утробно ворчал. Барс чуял своих. А может, чуял того, кто этими своими командовал.
Чем ближе я подъезжал, тем интереснее становилась картина.
У подножия склона горел защитный купол. Лёгким перламутром отливала плёнка какого-то защитного артефакта, а под ней жались друг к другу пятеро элариев в добротной походной одежде. Большие плетёные корзины под купол не влезли и стояли снаружи, вплотную к плёнке. Из одной, уже распоротой, вывалились на снег тёмно-красные ломти. Судя по запаху, который чувствовался даже на морозе, мясо вымочили в чём-то особенном. Чуть поодаль лежали ездовые барсы укротителей, вжавшись мордами в снег и не смея поднять голов.
Вокруг купола ходили барсы, но уже другие.
Пять или шесть зверей кружили у самой плёнки с рычанием. Они бросались на неё и отскакивали, а от ударов лап купол вздрагивал всем сводом. Один на моих глазах неторопливо подцепил когтем вторую корзину, вспорол её, как мешок с крупой, и раскидал мясо по снегу. Есть его никто из стаи не стал. Приманка валялась между лап, и барсы брезгливо переступали через неё.
Остальная стая расположилась выше по склону и лениво наблюдала – это представление ей, похоже, крутили не первый день.
Из-под плёнки время от времени доносился свист. Кто-то внутри ещё пытался работать по науке, перебирая связку костяных свистков. Стая на свистушки не отзывалась никак.
Вероятно, это и есть те самые укротители, которые приехали со снаряжением на целый караван. Правда обещанной самоуверенности не было.
Насколько я помнил, барсы на элариев никогда не нападали. Однако эта стая плевать хотела на все правила. И по серым лицам под куполом читалось, что для них всё происходящее было в новинку.
Повёл взглядом выше по склону.
В стороне от всех, на утоптанной площадке, лежал барс. Он был ещё подростком размером с большую пантеру, мельче матёрых зверей стаи. Но лежал так, будто был тут крупнее всех. Шкура у него была чисто-белой, без единой серой подпалины.
Барс дремал, положив морду на лапы, и всем своим видом показывал, что происходящее у купола его не касается. Я подвёл светляка ближе и рассмотрел белую морду во всех подробностях. В тот же миг барс, будто почуяв чужой взгляд, открыл глаза и посмотрел прямо в светляка, не мигая.
Ярко-голубые. Знакомые до последней искры.
Цент⁈ Ты, что ли?
Последний раз я видел эти глаза на мордочке зверька размером с кошку, который уходил от меня в снега, демонстративно не оглядываясь. Обиделся он тогда знатно. Теперь на меня смотрел зверь с пантеру, и верилось в это с трудом. С кошки до пантеры всего за несколько месяцев – это чем ты тут питался?
Мой серо-дымчатый зверь тем временем встал как вкопанный и начал опускать морду к снегу, не слушая повода. Так действовала королевская аура, и спорить с ней было бесполезно. Так что спрыгнул с седла и бросил повод на луку. Дальше пошёл пешком. Серо-дымчатый так и остался лежать, вжавшись в снег всей тушей, и подниматься, судя по всему, не собирался до отдельного разрешения.
– Эй, белый! – крикнул я, не сбавляя шага. – Отзови своих! Отпусти бедолаг, чего ты их мучаешь?
Под куполом зашевелились. Кто-то ткнул соседа локтем, пятеро развернулись ко мне. Даже барсы у плёнки на секунду прервали представление, оглядываясь на меня. Вперёд протолкался старший: кряжистый эларий с обветренным лицом и связкой костяных свистков на груди.
– Ты что, тупой? – хрипло крикнул он. – Они тебя не послушают! Мы им такую вкуснятину предлагали, какой ты в жизни не нюхал. Отказались наотрез! Уходи, пока…
Белый вожак, не поднимая головы, издал короткий звук. Он взял одну негромкую ноту, но её хватило на весь склон.
Барсы расступились.
Пятёрка, что кружила у купола, молча отошла в стороны, остальные разом подались с дороги. Через стаю легла чистая полоса снега. Она вела прямиком от меня к белому вожаку.
Старший укротитель застыл с открытым ртом. Ну и кто из нас тупой? Кто-то из его товарищей выдавил «спасибо», но я уже проходил мимо купола, не оборачиваясь, прямо в гущу стаи.
Барсы провожали меня глазами и не двигались. Только молодняк тянул носы в мою сторону, принюхиваясь, и тут же отдёргивался, стоило кому-то из взрослых повернуть голову. Порядок в стае стоял образцовый. Чья-то белая лапа чувствовалась тут во всём.
Над склоном висела тишина. У купола прекратилась возня, никто больше не рычал. Снег поскрипывал под моими подошвами, и десятки глаз следили за каждым моим шагом.
Я был на полпути к площадке вожака, когда старший укротитель опомнился.
– Стой! Ты что, вожака приручить хочешь⁈ Учти, это смертельно опасно! Эта стая не такая как все, они и наброситься мог…
Я остановился и обернулся. До купола было шагов тридцать вниз по склону, и я ясно видел старшего, от связки свистков до сапог. Лишние глаза рядом с Центом мне были ни к чему, так что прощание выйдет коротким.
– Брысь отсюда. И побыстрее, пока я не попросил барсов продолжить то, чем они занимались. Если хотите вернуться сегодня в свои кровати и крепко поспать, а не остаться растерзанными тут на снегу, рекомендую убраться подобру-поздорову.
Угроза сработала лучше некуда. Укротители побледнели, а стая, стоило вожаку повести головой, завела низкий рокочущий рык с десятка глоток сразу. Купол погас, корзины остались лежать, где лежали. Белый мявкнул ещё раз, коротко, в одну ноту, и ездовые барсы укротителей вскочили как по команде. Пятеро попрыгали в сёдла и ушли со склона таким ходом, что снег встал столбом.
Скатертью дорога.
Я повернулся и прошёл последние шаги. Стая смыкалась за моей спиной: барсы возвращались на свои места так буднично, словно эларии под куполом им давно надоели и ждали они только повода разойтись.
Белый барс поднялся мне навстречу, и вблизи стало окончательно ясно, насколько он вырос. Макушкой он доставал мне примерно до пояса, а под белой шкурой при каждом движении перекатывались совсем не детские мышцы. За пазуху этот боец уже не влезет при всём желании.
Я присел и обнял его за шею, и тёплый лоб с разгона ткнулся мне в подбородок. Знакомая привычка никуда не делась, только теперь от такого тычка меня качнуло.
Центурион отстранился, оглядел меня, словно проверял комплектность, и коротко чихнул.
– Ну привет, бродяга. Ничего ты вымахал! Ну, рассказывай, как у тебя тут дела.
Глава 13
Естественно, рассказать Центурион мне ничего не мог. Барс просто сел, обернул лапы хвостом, выдержал паузу и издал короткое «мр».
На этом рассказ закончился.
– Исчерпывающе, – оценил я. – Эта всё твоя стая?
Согласное урчание.
– Ты смотрю не мелочишься. И куда тебе столько?
На этот раз мурчание было чуть дольше, будто барс сообщал, что это ещё мало.
Хотя я совсем так не считал. Малыш, которого я отпустил в снега, за несколько месяцев собрал себе армию, стал её предводителем и от скуки гонял тут профессиональных укротителей. Воспитал я зверя, ничего не скажешь.
Армия, кстати, вела себя образцово. Пока мы разговаривали, ни один барс не подошёл ближе десятка шагов, молодняк и тот держал строй. Дисциплина в войске стояла такая, что Герта прослезилась бы от зависти.
– Ладно, бродяга, ближе к делу. Я еду в столицу. И к обществу элариев уже приспособился, даже какими-то связями обзавелся. Так что можно задуматься о том, чтобы взять тебя с собо…
Центурион вскочил раньше, чем я договорил, и заурчал так, что его наверняка услышала половина стаи.
– Погоди радоваться. Еще одна проблема до сих пор не решена. То, что каждый встречный барс при виде тебя ложится мордой в снег. Конечно, сейчас у меня такая репутация, что наличие королевского барса можно будет как-то объяснить, но настолько выделяться всё равно не хочется.
Центурион выслушал, глядя мне в лицо. А потом рыкнул. Коротко, низко, на одной ноте.
И что-то вокруг поменялось.
Я не сразу сообразил, что именно. Склон остался тем же, стая тоже. Но тишина над снегом стала другой, будто разжалась пружина, которую я до сих пор даже не замечал.
Белый повернул морду к краю склона и рыкнул ещё раз, уже не мне.
Я оглянулся. Мой серо-дымчатый, который всё это время лежал там пластом, поднялся на лапы. Отряхнул голову, звякнув белой упряжью, и как ни в чём не бывало потрусил ко мне. Прошёл мимо Центуриона, покосился на него с легким уважением, и остановился рядом со мной. Да, с уважением, но не абсолютным и беспрекословным подчинением.
Цент научился управлять своей аурой? Как-то Тайлин, страж границы дома Иглис, это мне обещал – барс повзрослеет и начнёт управлять своим давлением, а не опускать на землю всех подряд. Прогноз сбылся, причём раньше, чем я рассчитывал.
– Ах ты зверюга! – я присел и потрепал белого по загривку. Тёплый лоб тут же поддел мою ладонь. – Это снимает все вопросы. Значит договорились. Для всех ты просто очень белый барс.
Окраска Цента и правда была не самая обычная. Но мало ли на свете белых барсов.
Центурион заурчал, и на этом мы обо всем договорились. Барс обернулся к склону и издал одну короткую ноту. Стая поднялась, перестроилась и потекла вверх через гребень, без суеты и прощаний.
Напоследок белый шагнул ближе и подставил мне спину, скосив глаз через плечо. Намёк читался яснее некуда.
Я прикинул. Цент конечно подрос, но еще не настолько, чтобы вести на себе взрослого человека. Картина выйдет так себе, да и его хребет жалко.
– Не сейчас. Подрастёшь, тогда прокатишь.
Центурион выслушал, подумал и с достоинством чихнул.
Со склона мы уходили втроём – я ехал в седле серо-дымчатого, Цент бежал мягкой рысью рядом.
После небольшого крюка, дорога вновь пошла прежним образом – за день мы делали перегон, а к вечеру я уже сидел в городском архиве. Ритуал был отработан до противности – спросить у смотрителя всё старое о домах, получить ящик хроник, глотать пыль до закрытия, потом поужинать и лечь спать.
В первом же городе после нашей встречи я честно отсидел три часа над иссохшимися талмудами и вышел с тем же, с чем зашёл. Про семнадцать домов и резню я уже знал, а ни имён, ни причин так и не нашёл. Надежда к этому времени держалась уже на чистом упрямстве.
Во втором городе архив прятался в боковой пещере за библиотекой, и за стойкой вместо обычного сухого старика обнаружился мальчишка лет шестнадцати на вид. Он полулежал на стойке, уткнувшись в телефон, и на моё появление никак не отреагировал.
Я подождал. Ничего. Ясно, на посетителя ему плевать.
– Мне нужны архивные записи о домах.
Мальчишка нехотя оторвался от экрана, смерил меня слегка раздраженным взглядом и зевнул.
– Пошли.
Телефон он при этом так и не убрал – шёл впереди и умудрялся листать на ходу.
Мальчишка провёл меня в самую глубину архива, толкнул низкую дверь и зажёг свет. Комната оказалась именно такой, о какой мечтает любой искатель древностей: полки тянулись до самого свода, а по слою пыли было понятно, что тут крайне давно никто не бывал.
– Всё тут, – сообщил мальчишка. – Только ничего не выносить.
И ушёл. Шаги стихли в коридоре.
Это что за разгильдяй тут работает? В остальных архивах с меня не спускали глаз, а тут запустили чужака в хранилище и забыли. Наказали парня, не иначе. Сослали в архив за какую-нибудь провинность, вот он и отбывает срок наедине с телефоном.
Такой вариант меня вполне устраивал. Никто не стоит над душой и не смотрит, какие полки я проверяю, и не пытаюсь ли залезть в закрытую часть архивов.
Куртка отправилась на спинку единственного стула, а я пошёл вдоль полок, снимая книги подряд.
Процесс был максимально однообразным и скучным. Я пролистывал оглавления и ставил тома на место. Прошёл час, за ним второй и третий. Пыль забилась в нос, осела на рукавах и, кажется, начала откладываться даже уже где-то под одеждой.
Что-то похожее на правду нашлось на нижней полке в дальнем углу. Книга лежала плашмя, придавленная стопкой складских описей, среди ведомостей о закупках за какой-то незапамятный год. Толстому тому в потёртой коже среди хозяйственных бумаг было совсем не место.
Ну-ка.
Я сдул пыль и открыл наугад. На странице оказался старый свод домов с их землями и городами, написанный, судя по всему, ещё до времен резни. Вейр имелся в списках без каких-либо пометок о войне.
Про силу дома книга повторяла уже знакомое – Вейр, видящие суть, считались одним из сильнейших домов. Это я пролистал.
А вот дальше, наконец, пошло что-то новое. Вейр не жили в обычных подземных городах. Их города были скрыты, и чужим, хоть эларию, хоть Высшему из соседнего дома, дорога туда была закрыта наглухо.
Причём автор отдельно оговаривал – города скрывали не маскирующими воплощениями. Для этого применяли какие-то иные принципы, которыми во всех Нижних землях владели только Вейр.
И это было особенно интересно. Судя по всему, даже Небесный город, вход в который очень и очень неплохо прятали, и рядом не стоял с этими секретными городами. Но что были это за принципы?
Очень хотел бы это узнать.
К счастью, чуть ниже нашлось еще кое-что, что крайне меня обрадовало. Примерные области, в которых располагались эти города.
И один из главных городов дома Вейр находился где-то недалеко от столицы, у Утёса Ветров. А вот где конкретно – информации уже не было.
На всякий случай я пролистал том до конца в поисках потенциальных врагов Вейр, однако ничего подобного не нашлось.
Что ж, в любом случае я уже получил новую зацепку.
Телефон сразу же оказался в руках. Утёс Ветров отыскался без проблем – одинокая скала в дне пути к северо-западу от столицы, чуть в стороне от моего маршрута. Крюк выходил небольшой.
По-хорошему, радоваться было рано – мало ли что случилось с этим городом за несколько веков, да и смогу ли я в него попасть – вопрос открытый. Но азарт уже проснулся. Впервые за все поиски у меня появился конкретный адрес.
Отлично. Выносить ничего нельзя, значит, выносить и не будем. Быстро отщёлкал нужные страницы на телефон, после чего вернул том на место, под ту же стопку. Подхватил куртку со спинки стула и вышел.
До Утёса Ветров мы добрались через два дня, к полудню.
Название скале подходило. Одинокий каменный клык торчал посреди равнины, и ветер обтачивал его, похоже, со дня сотворения мира – сгладил все грани, а у подножия намело сугробы в два моих роста. Дороги сюда не было, и ничто вокруг даже не намекало, что здесь когда-то кто-то жил.
Вот я и на месте. Осталось только понять, как искать то, что за несколько веков не нашёл никто? Способ у меня имелся только один.
Нить воли выскользнула и нырнула в снег у подножия. Камень её не задерживал, и я повёл её вдоль скалы, на всю длину, прощупывая толщу. Под снегом оказался сплошной монолит. Сдвинулся на десяток шагов, снова пустил нить. Ничего нового.
Так, шаг за шагом, мы с Центом двигались вокруг утёса – я проверял камень, а барс трусил рядом и нюхал воздух. Обход крайне быстро растянулся на полдня, и я уже прикидывал, не стоит ли подняться на ярус выше.
Не пришлось. Где-то через пару часов поисков нить внезапно провалилась в пустоту.
Ага. Сразу за слоем снега начинался ход – прямой, широкий, явно рукотворного происхождения. Получилось? Или еще нет?
Сдерживая азарт, зачерпнул силу из сопряжения и срезал сугроб воздушной волной, расчистив склон до самой скалы.
За снегом обнаружилась пещера. Неглубокая ниша упиралась в сплошную серую стену. Тупик.
Однако нить воли показывала совсем другое. Широкий просторный проход.
Иллюзия… Хотел бы сказать я, если бы не одно но.
Воля не чувствовала ни малейших стихийных эманаций. Буквально ничего.
Но… Это же попросту невозможно!
Воля не может не чувствовать стихию!
А значит либо я чего-то не понимаю. Либо передо мной не стихия.
Что, если не стихия? Не знаю.
Сердце забилось чуть чаще – я наткнулся на какую-то крайне интересную загадку.
Протянул руку. Пальцы вошли в серую поверхность, как в воздух, и камень послушно съел их по запястье. Никаких ощущений.
– Ну что, Цент. Пойдём посмотрим, как жили эти «видящие суть».
Центурион обернулся к серо-дымчатому и издал короткую ноту. Ездовой послушно улёгся у подножия, пристроив морду на лапы. Уже вдвоем мы шагнули сквозь стену.
Переход не ощущался никак серый камень просто прошёл сквозь меня, как тень, и остался за спиной. Я оглянулся. Изнутри никакой стены не было вовсе, виднелась только ниша и кусок белого неба за ней.
Ход вёл в темноту, так что я слепил над головой шар света.
Город.
Он был небольшим, на пару тысяч жителей от силы, и целиком помещался внутри скалы. Улицы лежали террасами, одна над другой, дома были вырезаны прямо в камне, частая история для элариев. Свод уходил вверх так далеко, что шар света до него не доставал.
Я прошёл первую улицу медленно, посвечивая по сторонам.
Город был заброшен, сомнений не было. Но при этом удивительно цел.
Двери стояли на петлях, за ближайшим окном на полках выстроилась посуда, у порога лежал окаменевший свёрток, в котором угадывался коврик. Пыль покрывала всё сплошным слоем, без единого следа. В Кхэллисе дома стояли вычищенные дочиста, а кости за прошедшее время растащили твари.
Сюда же вообще никто не заходил, с момента уничтожения дома Вейн.
На следующей террасе стояла мастерская с приоткрытой дверью. У окна находился верстак, над ним аккуратно висели инструменты, в тисках была зажата недоточенная костяная пластина. Мастер вышел на обед несколько веков назад и не вернулся.
Тишина стояла такая, что я слышал, как оседает потревоженная нами пыль. Обычно в подобных местах из-за угла рано или поздно выпрыгивает что-нибудь зубастое, но сюда, похоже, и твари не нашли дверь.
Ладно. Начнём с главного. Я выбрал самую широкую улицу и пошёл по ней к центру.
Выбранный маршрут не подвел. Террасы расступились, свод поднялся, и передо мной открылась центральная площадь с установленными на ней статуями.
Семь белокаменных элариев стояли полукругом в дальнем конце площади, лицом ко входу, как совет за невидимым столом. Четверо мужчин и трое женщин.
Работа была выполнена на высшем уровне, и камень прекрасно передавал возраст – все семеро были стары. У высокого старика в центре рот был сжат так, будто он и из камня продолжал кем-то руководить, а у старухи рядом даже морщины выглядели недовольными.
Следом мой взгляд опустился чуть ниже. Статуи были не единственной вещью, привлекающая мое внимания.
Вся площадь была устлана костями, сплошным ковром. При этом все скелеты были полными, лежали ряд за рядом, аккуратно, голова к голове, будто целый город однажды пришёл сюда, лёг и уснул. Несколько сотен погибших.
Между рядами оставались прямые проходы, и в них тоже никто не наследил – пыль лежала нетронутой и на костях, и между ними.
Центурион вперед не пошел – остановился на краю площади, сел и застыл.
Странно. Странно и непонятно.
Поднял взгляд на статуи и пустил нить воли по ближайшей. Знакомо.
С такими каменными личностями я уже дважды имел дело – одна под Тарнисом, вторая же в небесном городе.
Вероятно, и сейчас меня ожидает диалог.
Я пошёл по проходу между костями к центру полукруга.
Глаза статуй вспыхнули голубым. У всех семи. Разом.
Дальше всё пошло по знакомому сценарию. С белой точки слетела нить воли, и тело перестало слушаться. Меня окружила темнота, змейки воли двигались вяло и неохотно.
Только голоса на этот раз зазвучали раньше, чем передо мной появились силуэты. И обращались они не ко мне.
– Человек, – проскрежетала из темноты какая-то старуха. – В нашем городе. Человек!
– Да где ты человека увидела? – прозвучал второй голос, низкий и одышливый.
– А ведь и правда человек, – вступил третий, с ленцой и явным удовольствием. – Вот чего не ожидал, того не ожидал. Первый, кто к нам заявился за это время оказался человеком.
Наконец, передо мной соткались силуэты. Семь фигур стояли полукругом, в том же порядке, что и статуи, и глаза у всех горели голубым. Я разглядел старуху с недовольными даже в темноте морщинами, рядом с ней стоял толстяк с одышкой в голосе. Шутник замер с полуулыбкой на лице. Высокий сухой старик оставался в центре. Женщина помоложе пока молчала. Молчали и ещё двое – сухонькая фигура с краю да эларий справа, от силуэта которого ощутимо тянуло холодом.
Что-то часто мою маскировку начали раскусывать. Сначала тот чудовищный элементаль, теперь эти семеро. Хотя от дома, которого прозвали видящими суть, стоило ожидать чего-то подобного.
– Добрый день, – отпираться я не планировал. – Человек, всё верно. С этим есть какие-то проблемы?
– Он нас слышит, – с упрёком заметил толстяк.
– Разумеется, слышит, мы же с ним говорим! – отрезала старуха. – Иварен, ну скажи хоть ты!
Сухой эларий в центре полукруга, самый высокий из семи, молчал ещё мгновение.
– Как ты нашел наш город, человек? – Иварен разглядывал меня без всякой приязни, но и без злобы. – Сюда не ведут случайные дороги. Только обладатели высшей силы могут найти проход. По другому – никак.
– Что за высшая сила?
– А вот это, – вмешалась старуха, – не твоего ума…
– Сэйра, – мягко перебила её женщина помоложе из левой части полукруга. – Почему ты настолько зла? Он всё-таки дошёл… Первый собеседник за все годы!
– Ничего ему объяснять не стоит, Мейра! Человеку!
– Объяснишь, а он потом… – начал толстяк. – Тем более он уже ей владеет! Зачем ему что-то объяснять⁈ Он просто хочет выведать наши секреты!
– Секреты? – усмехнулся шутник. – Он уже стоит прямо перед нами. Не уверен, что ему требуется что-то объяснять.
– Замолчите, – пресек спор Иварен.
Пока эларии разговаривали, я пытался хоть что-то выяснить из их слов. Высшая сила? Что это такое? Может ли моя воля быть той самой силой, которую они так активно обсуждают?
– А зверь-то при нём какой, полюбуйтесь, – подал голос шутник, кивая куда-то за пределы темноты. – Королевский.
Ну прекрасно. Только обрадовался, что Цент научился скрывать свою суть, а тут и его раскусили.
Не удивлен, что у этого дома нашлось столько врагов. С такими даже просто разговаривать – уже страшно.
– Королевский барс у человека, – Сэйра даже не стала поворачиваться. – Краденый, что тут думать.
– Ну что ты дуру из себя строишь, – возразила Мейра. – И так прекрасно знаешь, что королевские не могут идти за теми, кто им неприятен. Барс здесь по своей воле.
– Значит, глупый барс. Молодой совсем, не знает еще человеческой природы.
– Попрошу не оскорблять моего товарища, – не оставил слова старухи без ответа. – Может он и не понимает человеческой природы, зато я вашу – вполне. И скажу вам, лучше бы я ее не понимал.
Шутник хмыкнул. Старуха же скорчила уродливое лицо, но ничего не ответила.
– И хистиций настоящий, – толстяк подался вперёд, вглядываясь в мою грудь. – Это одна из тех двух? Или за минувшее время ещё что-то разбазарили?
– Отвечай, – главный вперил в меня тяжелый взгляд.
– С чего это вдруг? – не стал прогибаться я. Какими бы древними эларии не были, но стелиться под них за просто так я не собирался. – Вы меня оскорбляете и осыпаете вопросами. Хотите узнать, что сейчас происходит на поверхности – отвечайте на мои вопросы тоже. Один ваш, один мой.
– Я же говорил, что он тут, чтобы украсть наши секреты! – обвиняюще начал толстяк. – Нет и точка!
– Смотря какие вопросы – добавил Иварен. – Однако если тебя интересуют высшие силы, про которые ты уже спрашивал. То ответ однозначный – «нет». Это знание принадлежит только дому Вейр.
– И неважно, что я предложу взамен? – я попытался начать торговаться.
Старший молча помотал головой.
Ладно, зайдем в другой стороны. У меня имелась одна ниточка, связывающая меня и дом Вейр. Обещание, данное в небесном городе. Не уверен, что здесь имеется глава дома, но лучше адресата я точно не найду.
– Тогда у меня для вас почта.
Я потянулся к пространственному кольцу, и спустя несколько секунд футляр лёг в ладонь. На тёмном сургуче виднелся оттиск распахнутого крыла.
Разговоры смолкли.
– Печать Аэрин, – тихо сказала Мейра.
– Мне его вручил Тэлмир, смотритель Эйлантара. Просил передать главе дома Вейр.
Футляр мягко снялся с моей ладони и поплыл по темноте к Иварену. Сургуч лопнул сам, и лист развернулся перед сухим лицом элария.
Иварен читал долго. Остальные шестеро вытянулись в его сторону и затихли, даже Сэйра забыла про меня.
– Трогательно, – спустя несколько минут лист сложился, и футляр вместе с ним пропал у Иварена в ладони. – Только запоздало твоё письмо лет на триста, если не больше. Совершенно неактуально.
Что ж, не удивлен.
– Не моя проблема, – пожал я плечами. – Мне задачу дали – я ее выполнил. Собственно, ради этого я здесь. И ради того, чтобы получить от вас оплату. Не думаю, что кто-то кроме меня мог еще попасть в ваш тайный город.
– Наглый, – припечатал толстяк.
– А мне нравится, – отозвался шутник.
– Человек, – буркнула Сэйра.
– Может ты и прав, – Иварен поднял ладонь, показывая остальным замолчать. – Но награждать нечем. Всё, чем этот город владел, до последнего кристалла, ушло на защиту дома, – он помолчал. – Как видишь, не помогло.
– Вижу, – согласился я. – Что здесь произошло? Почему все жители погибли так странно?
– Рассказать чужаку? – начала было Сэйра свою шарманку, но ее быстро перебили.
– Какая теперь разница, – устало отозвался толстяк.
– Расскажи, Мейра, – решил Иварен. – Кратко.
– Да длинно то и не о чем. Поскольку найти наше убежище не мог никто, наши враги действовали по другому. Создали вирус, болезнь, с крайне долгим инкубационным периодом. И заразили одного из наших. Когда всё вскрылось, было уже поздно. Лекарства мы не нашли, и все, кто успел заразиться, отправились сюда. Город стал общей могилой.
– Понятно.
Шутить не хотелось.
– Кто это сделал? Я не первую неделю ищу любое упоминание о вас, в том числе имена ваших врагов. Однако все источники вычищены до дыр.
– Нет, – сказал Иварен.
– Что нет?
– Тебе это знать рано.
Ну спасибо. Судя по тому, в какую сторону заворачивал диалог, уйду я отсюда несолоно хлебавши.
– Ты необычный, человек, – внезапно сказал эларий справа, от которого тянуло холодом. До сих пор он в перепалках не участвовал, и всё это время молчал. – Стань частью дома Вейр.
– Ирдан! – Сэйра развернулась к нему всем силуэтом. – Что ты несешь⁈ Человека? В дом⁈
– А я говорил, что этим кончится, – вздохнул толстяк. – Ещё когда он вошёл, говорил.
Духи принялись ожесточенно спорить, однако я не слушал, погрузившись в свои мысли.
Неожиданно. И очень заманчиво. Но вместе с этим крайне спорно.
– Не уверен, – я посмотрел прямо на Ирдана, который и сделал предложение. – Если соглашусь, то что я получу взамен? Всё же у вашего дома до сих пор полно врагов. Информации о них нет никакой. Раз сумели вычистить историю, значит, живы и сильны до сих пор. И становиться их мишенью за просто так я не намерен. И так же не понимаю, зачем это вам.
– Торгуется! – задохнулась Сэйра. – Человеку предложили стать частью нашего дома, а он еще и торгуется!
– Зато складно, – одобрил шутник.
– Что касается причин, – Ирдан шагнул вперёд, и голоса стихли. – Я вижу в тебе потенциал.
На этих словах его взгляд изменился. Зрачки стали бездонными, не позволяя оторваться, а меня буквально просканировали насквозь. По телу пробежали мурашки, а по груди начал расползаться холодок.
– В тебе есть частица хистиция. Тебя признал хозяином королевский барс. Тебя что-то связывает с домом Аэрин. Ну и главное – ты уже владеешь одной из Высших сил.
Ирдан моргнул, и все неприятные ощущения прекратились.
– Может, найдется и другой подходящий кандидат. Однако ты первый за несколько веков. И ждать столько же, если не больше, следующего, я не намерен.
– Предположим, я понял. Однако повторю главный вопрос – что я получу взамен?
– То, что ты хотел. Если станешь членом дома Вейр, то получишь доступ к Знанию. Однако скажу сразу – гарантировать, что ты сможешь освоить еще одну высшую силу, я не могу.




























