Текст книги "Повелитель Стихий. Том 5 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Ярослав Сай
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Зал я помнил тихим и чинным. Сейчас же в нём было тесно, словно на торге: эларии в пафосных белах одеждах с серебряной вышивкой стояли широким полукругом, а лица каждого сочились удовлетворением. А в середине этого полукруга, на расчищенном пятачке, стоял Степан.
Ноги его были приморожены к полу неровным наплывом льда. Под глазом расплывался синяк, рубаха была порвана на плече и на боку. По полу вокруг блестели ледяные осколки.
Мужчина не кричал и не дёргался. Просто стоял, втянув голову в плечи, и ждал следующего удара.
Напротив, шагах в десяти, развлекалась компания – пятеро элариев, одетых богаче всех в зале. Если я правильно чувствую резонанс, то Высшими там были все.
Заводила стоял чуть впереди. Ну как заводила – сложно было назвать таким словом элария, которому явно перевалило за пятьдесят. Однако возможность поизгаляться над беззащитным человеком словно отняла у него добрую половину мозгов.
С наглой улыбочкой на лице он общался с публикой, а между его ладоней неспешно появлялась ледяная сосулька.
– В этот раз точно попаду, – он прицелился, обводя взглядом толпу. – Мишень должна хоть раз почувствовать удар. Иначе какая же это мишень?
– Четвёртый бросок, – со знанием дела заметил кто-то из зевак рядом со мной. – Ставлю, опять мимо.
Зал рассмеялся неприятным надменным смехом. Степан на своём пятачке стоял неподвижно, и только по частым облачкам пара, вылетающим из его рта. было видно, насколько тяжело ему приходилось.
Сосулька сорвалась с пальцев заводилы и полетела Степану прямо в лицо. На этот раз этот придурок не промазал, но к его несчастью я появился как нельзя вовремя.
Нить воли выстрелила вперёд раньше, чем я додумал мысль. От дверей до Степана было шагов двенадцать, так что дотянулся я без проблем. Воплощение разлетелась о барьер воли на расстоянии ладони от носа, осыпав мелкой крошкой пол. Степан только зажмурился.
Смех оборвался. Зеваки завертели головами, не понимая, что только что произошло. Под это общее недоумение я и пошёл вперёд, раздвинув толпу плечом, и встал между своим подчиненным и придурком, который решил, что нашел хорошую мишень.
– Ты что творишь, идиот? Совсем извилин нет, или парочка всё же найдется⁈
На зал упала глухая тишина – даже стало слышно, как потрескивает лёд у Степана под ногами. Десятки взглядов ощупали меня с головы до ног и явно споткнулись об одно и то же: простая одежда, никакой бирки дома – и такие слова в лицо богатому Высшему.
Старикан напротив наливался тёмной синевой, медленно, от шеи к скулам. Краснеть эларии не умеют, зато синеют знатно. Он то открывал, то закрывал рот, как рыба на льду.
– Мне не послышалось? – выдавил он наконец. – Ты… ты только что вступился за человека? И вообще… Ты хоть понимаешь, кого оскорбил?
– Конечно понимаю, – спокойно кивнул я. – Тупого придурка, который с чего то вдруг решил, что весь мир вертится вокруг него. Человек он или нет – дело десятое. Прежде всего это мой раб, – ситуация меня и правда разозлила, так что мой голос сам собой стал ледяным. – И пришёл он сюда по моему поручению. Какое право ты имеешь трогать чужого раба?
По залу побежали шепотки. Не приходилось даже вслушиваться, чтобы понять, на чьей стороне были симпатии. Всё же людей эларии крайне не любят, и будь я хоть трижды прав, это бы не помогло. Поэтому и действовал сразу жестко.
– Право? – старикан справился с эмоциями, и его голос так же стал ледяным. – Мне неприятно смотреть на человеческие отбросы. Значит, я в своём праве.
Глядя мне прямо в глаза, эларий потянул силу из сопряжения. Нагло, напоказ. Белки его глаз налились голубым.
Холод ударил по залу разом. Многочисленные стекла и зеркала покрылись инеем снизу доверху, у зевак повалил пар изо ртов. Задние ряды попятились к стенам. В воздухе повисли десятки сосулек, длинными гранеными иглами смотря на нас со Степаном.
Я же… лишь усмехнулся и тоже обратился к сопряжению. Меня уже давно нельзя было назвать слабым единенным. Белки глаз так же вспыхнули голубым, и по залу прокатился общий вздох: Высший!
Понимая, что я собираюсь ответить, старикан перестал создавать новые сосульки и направил воплощения в атаку. Только много времени мне не требовалось.
Махнул рукой. В воздухе передо мной появилась огромная ледяная стена, формой напоминающая увеличенную ладонь. Вокруг нее крутились маленькие воздушные вихри.
Воплощения встретились. И мое даже не почувствовало этих уколов.
Все до единой сосульки либо разбились от столкновения, либо были перенаправлены в стороны завихрениями. Моя же ладонь продолжила свой полет прямо навстречу старику.
Его лицо начало удивленно округляться, а в глазах появился даже не страх – какое-то недоверие, все же не каждый день тебя пытаются прихлопнуть огромной ледяной плитой словно муху.
Убивать старого маразматика я не планировал – огромное количество защитных артефактов, которые обнаружила воля, должны были сдержать атаку. Но вот его репутация после произошедшего, будет крайне и крайне испорчена. Мягко говоря.
Удар.
Защитные барьеры вспыхнули полупрозрачными сферами один за одним. Да, ладонь не смогла их продавить, однако инерцию никто не отменял.
Элария сбило с ног, перевернуло вверх тормашками, после чего зашвырнуло в его же компанию. Двое приспешников укатились по полу вместе с ним, по залу загремели осколки, на которое рассыпалось мое воплощение.
Тишина стала мёртвой.
Приспешники завозились, поднимая своего вожака. Тот вскочил сам и оттолкнул чужие руки. Потом замер посреди груды битого льда.
По бутику плыла морозная пыль, оседая на белых тканях, и зеваки, которые пять минут назад покатывались со смеху, теперь очень аккуратно освобождали пространство вокруг меня. Заводила смотрел, тяжело дыша, и явно не понимал случившегося – как его, такого уважаемого и богатого, кто то посмел настолько дерзко унизить⁈
– Фальк… – прошелестело где-то за спинами. – Это же Фальк, оценщик с торга.
Имя побежало по залу шепотком, обрастая подробностями прямо на ходу.
Я же не стал отвлекаться и отпустил каплю холода вниз, к ногам Степана. Лёд послушно сполз с его сапог и рассыпался крошкой. Мужчина покачнулся – ноги успели одеревенеть, но устоял.
– Костюм забрал? – я перешёл на людской язык. На глазах у всего зала.
– Не успел, господин, – глухо ответил он. – Сразу прицепились. Пытался вам позвонить, но…
Мужчина выудил из кармана телефон, в центре экрана которого появилась сквозная дыра с обледеневшими краями.
– Ясно.
Нашёл взглядом управляющего. Тот стоял за дальней стойкой и очень старался слиться с белой тканью.
– Где мой заказ?
Вопрос был задан тем же ледяным тоном, и управляющего как ветром сдуло. Вернулся он рысцой, с большим белым свёртком на вытянутых руках.
– Прошу простить за это… недоразумение, господин Фальк, – он вжал голову в плечи.
Свёрток я передал Степану.
– Пойдём.
Мы двинулись к выходу через зал. Степан шагал за мной деревянно, на отмороженных ногах, но спину держал прямо. Толпа молча раздавалась в стороны, эларии отводили глаза. Мое представление оказалось довольно впечатлительным.
Уже у самых дверей в спину донеслось:
– Значит, оценщик? – в голосе старика почему-то слышалась насмешка. – Тебе не повезло.
Оборачиваться я не стал. Несмотря на то, что угроза была необычной, особо последствий я не боялся.
До дома шли молча. Степан прижимал свёрток к груди обеими руками и на всякий случай держался на полшага позади. Уже у самого дома он всё-таки подал голос: спросил, не навлёк ли на господина, то есть меня, беду. Надо же. Его самого чуть не превратили в решето, а он беспокоится за хозяина.
– Расслабься, – махнул рукой. – Для всех, кто переходит мне дорогу, беда – это я.
Понаехало всяких придурков. И ведь это ещё само Собрание не началось. Боюсь даже представить, что будет к его старту.
Уже дома собрал всю четверку рабов и велел до конца Собрания без крайней нужды в город не соваться: за припасами сходим мы с Нейрасом, не развалимся. Мужики посмотрели на потрепанную одежду Степана, всё поняли без подробностей и только закивали.
Оставшиеся два дня прошли без происшествий. Вечером накануне Собрания костюм уже висел на дверце шкафа, а рядом на столе лежали белая пластина оценщика и приглашение Ирвена.
Загасил светильник и лёг. Интересно, почему тот старикан так выделил, что я оценщик? За это время я больше о нем ничего не слышал. Никаких сообщений о том, что мою должность оценщика хотят забрать, мне не приходило.
Может, он завтра заявится на Собрание вместе со всей своей свитой? Один из участников?
Вот и узнаем.
А сейчас… Сейчас мне надо хорошенько выспаться.
Глава 3
Утром я впервые за всё время в этом городе сменил рабочую одежду на костюм. Он был белым, с серебряной строчкой по вороту, без каких-либо лишних украшений и элементов. Просто и лаконично, однако внешний вид поменялся кардинально.
Разницу я почувствовал уже на проспекте. Раньше приезжие смотрели сквозь меня, как сквозь прислугу, а теперь замечали хоть и простой, но дорого выглядящий наряд, и уважительно отводили глаза.
Нейрас на моё преображение отреагировал скупо: ещё у выхода из дома оглядел меня с ног до головы и кивнул – мол, сойдёт. Сам старик надел всё то же, в чём ходил на работу двадцать лет подряд, и, похоже, ничуть по этому поводу не переживал.
На рудном торге толпа стояла ещё плотнее, чем в предыдущие дни, хоть это и казалось невозможным. Тележки с породой никто не возил, прилавки пустовали, но зевак это и не интересовало – народ собрался у дальнего торца пещеры, там, где в скале темнел вход в павильон руд. Над гладко стёсанным фасадом горела полоса света, и сегодня под ней выстроились служители в белом.
Пробивались мы минут десять. Толпа у входа ждала напрасно: внутрь пускали только участников Собрания, по приглашениям, и каждый мог взять с собой группу сопровождения. Остальным оставалось смотреть на чужие спины – но расходиться никто не спешил, вероятно, для них будет организована какая-то уличная трансляция происходящего на Собрании.
Я показал приглашение и белую пластину оценщика. Служитель сверил имя, поклонился и указал на двери:
– Проходите, господин Фальк.
Нейрас прошёл следом, и по его лицу было видно, что роль сопровождающего при недавнем помощнике его скорее веселит, чем задевает.
А вот внутри я остановился.
Павильон я знал хорошо. Прежде в зале было тихо, под ровным светом стояли подставки с камнями под тёмной тканью, а редкие покупатели ходили на цыпочках. Сейчас от всего этого ничего не осталось.
Первый этаж освободили от подставок и прилавков – остался огромный пустой зал. У подножия лестницы на второй этаж стоял невысокий помост, а вдоль стен тянулись длинные столы с закускам – рыбой под инеем и ледяным вином в запотевших кувшинах. Гости к столам, к слову, почти не подходили – они съехались сюда по другому поводу. При этом сам павильон подготовили к празднику: светящиеся полосы под потолком горели вдвое ярче прежнего, стены затянули белой тканью с серебром. Камни с подставок, видимо, унесли наверх.
А над головами, прямо в воздухе, висели прозрачные экраны. Каждый был высотой в рост элария и совершенно пустым. На плоских стеклянных листах без единой подпорки не было ни картинки, ни символа. Опять же, думаю будет запущен какой-то аналог трансляции.
Народу в зале было… Да тут тысяча элариев, не меньше⁈
Я ещё раз обвёл взглядом зал, прикидывая. Нет, никак не меньше. Толпа заполняла этаж от лестницы до дверей, и гул стоял такой, что даже собственных мыслей было не слышно.
Какого чёрта их так много? Оценщик – профессия редкая. На весь наш торг их наберётся пара десятков, и это при одном из главных мест добычи. Сюда пускали только по приглашениям. Неужели со всех Нижних земель набралась тысяча приглашённых оценщиков?
Я присмотрелся внимательнее. Публика собралась разношёрстная, но одинаково богатая: у одних воротники украшало серебряное шитьё, у других сверкали застёжки с камнями. На поясах висели костяные бирки домов. И держались гости группами. В центре каждой стоял один эларий, вокруг него толпились остальные: кто-то подносил вино, кто-то просто стоял с важным видом, изображая стену.
Свиты. При каждом участнике была своя свита, и в среднем большая, по пять, а то и по десять спутников.
Вот это уже больше похоже на правду. Самих участников тут, дай бог, сотня-другая. Тоже много – даже на торге в эти дни их было меньше, – но хотя бы не тысяча.
Только вот немалая часть зала в эту картину не вписывалась. Обособленно стояли эларии без сопровождения и без того особого прищура, с которым оценщик смотрит даже на фуршетную рыбу. Они не примыкали ни к одной из окружавших участников групп – просто стояли вдоль стен и тихо переговаривались между собой, стараясь не привлекать внимания. Все выглядели крепкими и спокойными, одеты были заметно проще гостей.
Кто такие? На слуг они не походили, на охрану тоже – охрана так расслабленно не стоит.
Я уже повернулся к Нейрасу, чтобы спросить об этом, но сзади раздалось вежливое:
– Извините, пожалуйста.
Мы обернулись. К нам подошли двое элариев – один толстый, второй тонкий, оба в новых белых костюмах. Толстый улыбался во всё круглое лицо, тонкий держался на полшага позади.
– Мастерские дома Кордис, – представился толстый и коротко поклонился. – Прошу простить за беспокойство. Кто из вас двоих участник? Вы ведь участвуете?
– Участвую, – кивнул я. – Я.
– Превосходно! – толстый достал плотную карточку с вензелем и протянул мне двумя руками. Тонкий согласно кивнул. – Наши мастерские будут рады купить все руды, которые вы сегодня оцените. Первыми. Быстрее всех, по хорошей цене. Здесь номер – звоните в любое время.
Ради приличия взял визитку, хоть пользоваться ей и не собирался.
– Учту.
Толстого моя сдержанность ничуть не огорчила – видимо, за это утро он наслушался ответов и похуже.
– Удачи на Собрании! – он ещё раз поклонился, и парочка направилась в толпу. Я проследил за ними взглядом: через десяток шагов они уже кланялись следующей свите, и толстый с той же улыбкой протягивал такую же карточку.
Нейрас фыркнул им вслед.
– Не обращай внимания. Такие пройдохи есть на любом сборище. Они ведь понятия не имеют, кто ты и что ты умеешь, – просто раздают визитки всем участникам подряд и надеются первыми урвать ценную руду по низкой цене. Пока остальные чешутся, они уже тут как тут со своим «быстрее всех».
– А не пройдохи? – я повертел карточку и кинул в карман.
– Настоящие артефакторы тоже здесь, – Нейрас неспешно оглядел зал. – Только они не бегают с карточками. Им это не нужно. За по-настоящему ценную руду Бури они заплатят вдвое, а то и втрое дороже рыночной цены – и ещё спасибо скажут. Из всех, кто сюда съехался, им хорошая руда нужнее всего: для них это не товар, а материал. Так что не спиши ничего продавать первому встречному.
Дельно. Я кивнул и снова принялся осматривать зал – теперь уже с другим вопросом. Пройдохи пройдохами, а кто тут действительно заслуживает внимания?
Большинство групп можно было оценить с одного взгляда: богатые оценщики, большие свиты, чтобы подчеркнуть своё положение. Громкие разговоры на публику. Скука.
А вот один эларий привлёк моё внимание.
На вид он был совсем молодым, едва ли старше моего нынешнего тела. Но стоило присмотреться к его осанке и спокойному взгляду, и он уже не казался таким юным. Да и собеседника он слушал не перебивая и не кивая через слово. Лет тридцать, пожалуй, – просто выглядит моложе. С ним было всего лишь пара сопровождающих, и те держались тихо, без всякой показухи. Сам он тоже не пытался никого впечатлить. Стоял себе у стола, вертел в пальцах нетронутый бокал и больше смотрел, чем говорил.
При этом соседние группы почему-то держались от него на почтительном расстоянии. Вряд ли они делали это осознанно – просто никто не вставал ближе, чем на пяток шагов.
Пожалуй, из всего зала он первый, с кем было бы интересно потягаться всерьёз.
– Тоже заметил? – Нейрас проследил мой взгляд и усмехнулся. – Глаза у тебя на месте. Это твой главный соперник. Точнее, один из двух главных.
– Откуда знаешь?
– Потому что я двадцать с лишним лет в этом ремесле, – старик повернулся так, чтобы обращаться ко мне, а смотреть в зал. – Смотри. Шахт с Бурей в Нижних землях хватает, однако крупных только две. Одна – наша, здешний кратер. Мы на самом краю Нижних земель, до границы рукой подать. Жить тут желающих мало, сам понимаешь. А вот вторая – у Сэлварина, намного ближе к центру. Народу там раз в десять больше нашего.
– И оценщики у них, стало быть, тоже в десять раз лучше? – поинтересовался я.
– Оценщики у них те же, что везде. Кроме двух, – Нейрас поднял палец. – При сэлваринском павильоне работают двое. Их все признают самыми известными оценщиками Нижних земель. Их имена знает каждый, кто хоть раз продавал руду, а в лицо их знает всякий, кто в ремесле давно. Я, уж поверь, насмотрелся на их фото. Так вот, этот – Эйвар. Для своих лет он даже чересчур хорош: в его возрасте так руды не читают.
Старик говорил без капли зависти, как тогда, за рыбой, когда спокойно признал, что рядом со мной он никто. Просто называл вещи своими именами.
– А второй? – спросил я.
– Второго пока не вижу, – Нейрас завертел головой. – Странно, кстати. Эти двое по отдельности не ездят, и если уж Эйвар здесь, то и…
– Фальк!
Оклик раздался за спиной – громкий, с насмешкой, нарочно на весь зал. Ближайшие эларии обернулись на звук.
Я повернулся без спешки.
Шагах в пяти, со стороны входа, стоял в окружении знакомой компании тот самый старикан из бутика, что приморозил Степана к полу и метал в него сосульки на потеху публике.
Выглядел он, надо признать, ярко. Белую одежду покрывало такое шитьё, что рябило в глазах, на поясе висела неизменная костяная бирка. Сопровождала его та же компания. На лице красовалась наглая усмешка, которую не стёрла даже встреча с моей ладонью.
– Надо же, – старикан неторопливо подошёл ближе, разглядывая меня, как диковинку на прилавке. – Ты тоже участвуешь? Серьёзно?
Вокруг нас сразу стало просторнее: ближние свиты отступили на полшага, освобождая место, но уходить никто и не подумал. Наоборот – зрители вытягивали шеи, разговоры стихли. Публика почуяла представление. Выступать перед ней он любил, это я помнил. Только в прошлый раз мишенью был Степан, а сегодня – я.
– Участвую, – равнодушно кивнул в ответ.
– Тогда могу только принести соболезнования, – он сложил руки за спиной и повысил голос, чтобы слышали все вокруг. – С карьерой оценщика можешь попрощаться. Ни один по-настоящему богатый эларий не купит руду, которую оценил ты. Да что там, – он обвёл взглядом зал, – тебе вообще никто не позволит оценивать руды. Артефакторы откажутся у тебя покупать. Все до единого.
Вокруг тут же зашептались. Кто-то уже спрашивал соседа, что я за фрукт такой и чем успел перейти дорогу такой известной персоне.
Вот, значит, почему он просто меня отпустил и даже особо ничего не говорил вслед. Просто собрался похоронить мою карьеру. И судя по тому, что публика в округ не особо сомневается в его словах, старикан вполне уверен, что справится.
Что ж, проверим.
Показательно хмыкнул и достал из кармана только что полученную карточку с вензелем.
– Уверен? А мне вот буквально минуту назад пообещали покупать всё, что я оценю.
Старикан скользнул взглядом по вензелю на визитки и скривился, как от прокисшего вина.
– Во-первых, я ещё никому ничего не сказал, – он загнул палец. – Пока. Во-вторых, это шушера. Может, какая-то мелочь у тебя что-то и купит, спорить не буду. Но по-настоящему известные артефакторы, богатые эларии, представители серьёзных домов – все они откажутся с тобой работать. Знаешь почему? – он наклонился чуть вперёд и понизил голос ровно настолько, чтобы его всё равно слышали. – Потому что никто из них не захочет портить отношения со мной.
Он выпрямился, довольный произведённым впечатлением, усмехнулся по-своему – сухо, одной щекой, и неспешно двинулся вглубь зала.
Отвечать я не стал. Ну-ну. Посмотрим ещё, кто кому будет портить отношения.
Рядом кашлянули. Я обернулся – Нейрас хлопал глазами, переводя взгляд с меня на удаляющуюся свиту.
– А вот и второй, – выдавил он наконец.
– В смысле?
– В прямом. Это Гедран. Второй из сэлваринской пары, – старик понизил голос. – И если Эйвар лучший по таланту, то этот – по влиянию. Крупнейшие артефакторы Нижних земель десятилетиями покупают руду по его оценке. Его слово на рынке стоит дороже иного дома… – Нейрас запнулся и уставился на меня. – Погоди. Мне же не показалось⁈ Откуда он тебя знает? Что между вами произошло?
– Маленько повздорили, – я пожал плечами. – Если вкратце, я ему залепил нехилую такую пощёчину.
– Пощёчину, – ровно повторил Нейрас. – Гедрану.
– Ага. От души.
Ладонь, к слову, была – всем ладоням ладонь. Ледяная, в полтора его роста.
Нейрас скривился, словно у него разом заныли все зубы.
– Фальк… Теперь у тебя могут быть серьёзные проблемы. Гедрана рынок слушает, а обид он не забывает.
Я только махнул рукой. Думаю, что если я опережу этого старикашку на Собрании, то про его угрозы можно будет смело забыть.
Договорить нам не дали. Гул в зале начал стихать, и гости повернулись к помосту у подножия лестницы. На него поднялся эларий в белом без единого украшения, если не считать костяной пластины на груди.
Лицо знакомое. Я видел его пару раз мельком, когда покупал руды: он проходил через зал, и служители вытягивались по струнке. Перед нами стоял сам глава павильона.
– Приветствую вас, уважаемые гости! – проговорил эларий зычно, на весь этаж. – Собрание оценщиков начнётся с минуты на минуту.
Он коротко поблагодарил всех, кто проделал долгий путь, упомянул некоторые дома, приславшие участников, а затем повёл рукой в сторону стены:
– И отдельная благодарность – тем, без кого сегодняшний день не состоялся бы. Лучшая горная команда Нижних земель!
У стены сдержанно поклонились эларии из одной из тех самых тихих групп. Вот и ответ на мой вопрос – это шахтёры.
И таких групп вдоль стен я насчитал ещё четыре.
– Им помогали и другие команды, – ведущий кивнул остальным. – С прошлого Собрания оценщиков наш павильон выискивал по всем штрекам самые ценные руды Бури. На продажу мы их не выставляли, они лежали и ждали своего часа в наших хранилищах. И всё для того, чтобы подготовиться к сегодняшнему дню. Скажу без ложной скромности: по редкости руд это Собрание станет одним из самых масштабных!
Зал захлопал. Шахтёры у стен заулыбались, кто-то из них шутливо раскланялся.
– А теперь – правила.
Я вопросительно глянул на Нейраса.
– Да, – шепнул старик, наклонившись. – Правила. Суть Собраний всегда одна – оценка. Но подают её каждый раз по-новому. Слушай.
Ведущий выдержал паузу, дожидаясь тишины, и заговорил размеренно, с расстановкой:
– На первый этап отводится час. На втором этаже нашего павильона собрано огромное количество руд Бури. Задача каждого участника – за этот час выбрать до десяти рудных камней. Не больше. Выбранные руды вы приносите сюда, в зал. Когда время выйдет, все принесённые руды будут проверены. По итогам проверки мы отберём двадцать пять участников, чьи руды окажутся самыми ценными. Они пройдут в финальный этап. Остальные выбывают.
По залу прокатился шумок – пока что одобрительный. У нас был час, чтобы выбрать до десяти руд и побороться за двадцать пять мест. Всё просто и понятно. Я мельком глянул на соседей: кое-кто уже разминал пальцы.
– И самое сладкое, – ведущий улыбнулся. – Руды не бесплатны. Чтобы взять камень с собой, нужно заплатить за него. Цена одна. Триста стихийных кристаллов за каждый.
Вот теперь зал загудел по-настоящему. Гости удивлённо переговаривались, кое-кто присвистнул. В свите справа начали вполголоса пересчитывать что-то на пальцах, а стоявший неподалёку участник с многочисленным сопровождением враз растерял важный вид и повернулся к своим – видимо, уточнить, сколько у дома при себе кристаллов.
Триста за камень⁈ Дом в приличном районе здесь стоит до десятка кристаллов. Павильон на моей памяти выкупал лучшую руду второго этажа за сто двадцать.
Хотя… Я обвёл взглядом серебряное шитьё вокруг. Руды сегодня обещаны редчайшие, а настоящие артефакторы за такие, если верить Нейрасу, платят вдвое-втрое дороже. Дома, которые привезли сюда своих оценщиков, могут позволить себе такую покупку. Но это триста за одну руду. А десять обойдутся в три тысячи. И такая сумма уже заставит задуматься даже местных толстосумов.
Я прикинул собственный запас. Кристаллов в кисетах, лежавших в пространственном кольце, заметно поубавилось: поездка съела кучу, а заработать в рядах перед Собранием так и не вышло – всё ценное разобрали до меня. На одну руду хватит точно. На несколько – может быть. Но на десять не наберётся даже близко, хоть выверни кольцо наизнанку вместе с кисетами.
Не могу сказать, что особо переживаю на этот счет, однако начало веселенькое.
– Участники! – ведущий поднял руку. – Прошу: шаг вперёд. Сопровождающие – шаг назад. Не смешивайтесь в одну кучу!
Толпа зашевелилась. Я шагнул вперёд, Нейрас отступил мне за спину – и на мгновение тронул меня за плечо. То ли удачи пожелал, то ли напомнил, что за спиной у меня, в отличие от соседей с их десятками сопровождающих, стоит один хромой старик. Впрочем, такая свита устраивала меня больше любой другой.
Через минуту зал перестроился: участники образовали внутреннее кольцо, лицом к помосту, а свиты и советники заняли широкое внешнее.
Во внутреннем кольце нас оказалось сотни полторы. Я оглядел соседей – и почти сразу наткнулся на знакомые лица.
Первым я заметил дом Клос. Во внешнем кольце, прямо напротив меня, стоял Высший Вельт со своей вежливой улыбкой. Перед ним, в кольце участников, застыл сухощавый эларий с биркой Клос на поясе – их оценщик, стало быть. Дом, двадцать один год державший Нейраса в рабстве, быстро нашел ему замену.
Второе лицо нашлось через десяток участников. Там стоял Дэйрен из дома Тайри – тот самый, что в конторе пытался увести у нас из-под носа особняк у старого спуска и проиграл спонтанный аукцион. И перед ним тоже стоял свой участник с биркой дома.
И оба представителя домов смотрели прямо на меня, в то время как помост их, похоже, мало интересовал.
Оно и понятно. У обоих домов эларии однажды ночью пришли в мой дом – и не вернулись, и вряд ли Клос с Тайри подозревают кого-то другого. Доказательств у них нет, иначе они бы не ограничились взглядами. Но эти двое здесь явно не только ради руд. Вероятно, они будут играть против меня – вопрос лишь в том, как именно.
Нашлись в кольце и сильнейшие оценщики из сэлваринского павильона. Эйвар стоял в дальней дуге, спокойный, как и прежде, – на соседей он не смотрел вовсе, будто в кольце, кроме него, никого и не было. Гедран обнаружился куда ближе, и усмешка с его лица никуда не делась: похоже, он уже предвкушал, как будет хоронить мою карьеру на глазах у всего зала. Его компания за внешним кольцом и вовсе держалась так, словно их хозяин уже победил.
– Время пошло! – ведущий взмахнул рукой. – Поднимайтесь на второй этаж!
Все экраны над головами вспыхнули разом. На каждом загорелись одни и те же крупные цифры – и тут же начали меняться, отсчитывая время назад. Ровно час.
Участники устремились к широкой лестнице, сбиваясь в толпу, и я двинулся вместе со всеми.




























