Текст книги "Письма о прекрасном (СИ)"

Автор книги: Leenanello Zairnaber

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Пришлось встать на носочки и придвинуться ближе. Кажется он затаил дыхание. Да и я сама не уверена, что дышу. Когда его выдох скользнул по моим волосам, я уже получила необходимую мне цифру и словно ошпаренная устремилась к блокноту.

Длина рукава? Может, стоит укоротить сантиметра на два-три? Нет, не стоит рисковать. Своего триумфа я не увижу, надеюсь, не придется здесь задержать до самой помолвки.

Мне нужно вести себя тихо. И не высовываться лишний раз. Нужно быть незаметной, вслушиваться и всматриваться в мельчайшие детали. Надеюсь, хоть на что-то я пригодна.

Я благополучно сняла длину рукава, когда Обманщик решил стать еще и Бестолковым Обманщиком. Он сказал одну из самых глупых фраз из всех возможных.

– Ты изменилась.

Я дала себе твердую установку, что бы ни случилось – молчать. Однако это не мешало мне отвечать ему мысленно. Сейчас внутренняя «я» каталась по полу от истеричного смеха.

Изменилась? Только потому, что не прыгнула к тебе в объятия? Не разговариваю с тобой? Не прикасаюсь к тебе?

Он все равно продолжил говорить, а я все также молча делать свою работу.

– Мне нравились твои волосы. Они были похожи на небо во время заката. Особенно если смотреть на закат с берега. Все вокруг будто объято огнем.

Думаю, ты сжег меня именно в этом огне. Добавлю баллов за оригинальность, но на медаль ты не тянешь.

– Юго-западное побережье, пожалуй, мое самое любимое место.

Мое тоже. Было. Пока не появился ты и не разрушил мой мир.

– Тебе очень идет это платье.

(Саркастическое фырканье)

– Я заметил, что твои глаза были зелеными. Раньше не замечал. Теперь убедился, что они по-прежнему твои, небесно-голубые.

Этой уловкой он все же заставил посмотреть на него. Наши взгляды встретились.

А твои глаза по-прежнему напоминают… гнилой мох на камнях. Думаю, все дело в плохой экологии твоей души. Она тоже гнилая.

– Как меня зовут ты знаешь. Двадцать лет. Я родился Шестеркой, хотя должен был – Восьмеркой. Теперь и вовсе шатаюсь в Двойках.

Я не хотела, но поневоле прислушалась.

– Ты наверняка слышала о моих родителях.

Только от мамы. Когда-то очень давно она рассказывала мне о своей подруге с Отбора, которая пожертвовала всем ради любви.

Какой же я была дурочкой! Я столько всего пропускала мимо ушей. Я никогда не спрашивала о самом Отборе, о принце. Я была такой глупой, что где-то в глубине души полагала, что родители любят друг друга…

Нужно быть окончательно слепой, чтобы не отличить любовь от ненависти. Да что уж там от ненависти! Я и равнодушия не почувствовала.

– С самой экзекуции они живут во дворце. Теперь уже не слуги, просто друзья семьи. Не знаю, когда они решили о моей помолвке с Лорой…

Я не хотела больше ничего слушать. Я не хотела ничего слышать о помолвке. Я не хотела продолжать слышать его голос. Остался обхват груди, талии и бедер и длина внутреннего шва брюк. Уж этим я заниматься не собираюсь.

– Ваш рост? – сухо прервала его я.

Мои слова были для него пощечиной. Я тут же пожалела о своей жесткости. Он хотел приоткрыть мне дверь, которая раньше была для меня заперта. Но неужели он не понимал, что теперь в этом нет смысла? Мне не нужно… нельзя!.. его узнавать. Нельзя привязываться и тем более вспоминать о чувствах.

Это погубит все.

– Сто семьдесят девять, – проговорил Обманщик.

Единственная правда, что мне удалось от тебя услышать, не считая твоих нескольких прежних фраз. Если они, разумеется, не очередная ложь.

Я тут же заполнила графу и молча протянула ленту.

– Обхват груди? – все еще протягивая ленту и придавая голосу безразличия, я выразительно посмотрела на него.

Он с таким же безразличным лицом принялся выполнять указания. Либо это происходило случайно, либо он все еще старался привлечь мое внимание, но лента все время соскальзывала со спины.

– Неправильно, – я подошла сзади и поправила ее, а затем потянула спереди. – Нужно делать так.

Слова вырвались сами собой. И пожалуй мой голос был слишком доброжелательный. Мое самоубеждение дало первую трещину. Прочистив горло, я заполнила графу и продолжила прежним тоном:

– Обхват талии?

Теперь Обманщик опустил ленту слишком низко. Какая-то часть меня уже прилично обозлилась на этого профессионального актера, но другая вовсю сдерживала рвущийся хохот. Наверное, сказываются все нервные потрясения за эти дни.

В конце концов, я не выдержала и схватив его за руки и подняла их до нужного уровня. И тут же отскочила словно ошпаренная. Я нарушила уже два правила: не говорить, не касаться. И пусть, что «не касаться» было негласным, само по себе «не говорить» предполагает отсутствие какого-либо контакта.

Так, немедленно успокойся!

Я тряхнула головой и взглядом потребовала уже поднадоевшее мне число. Джек… Обманщик (!!!) с выражением искреннего непонимания ответил.

– Есть необходимость объяснять, где находятся бедра, ноги, и как снимать длину внутреннего шва?

Я вручила блокнот с незаполненными строчками и отошла на, пожалуй, уж слишком большое расстояние. Может, я снова драматизирую, но ладони пульсировали в тех местах, которые коснулись рук… Обманщика.

Как же я его ненавижу! Он причинил мне столько боли!

И подарил столько воспоминаний.

Это было худшее лето в моей жизни. Не стоило мне сбегать в тот день.

Лучшее. Не ослушайся ты маму, ты бы не встретила его. Это было бы просто лето. Одно из семнадцати прошедших и двух последующих.

И он разбил мое сердце.

Однако ты все еще люб…

Осознание ударило в голову с такой силой, что я кажется начала судорожно ловить ртом воздух. Я уже начала опасаться, что у меня очередной приступ, но ощущения были совершенно другими. От осознания и от боли, что оно принесло, слезы навернулись на глаза.

Я с опаской посмотрела на юношу, но он, к счастью, потерял ко мне интерес и делал пометки в блокноте. Он ведь почти не изменился, вот только либо из-за меня, либо из-за недостатка освещения в комнате, его глаза были слишком темными, слишком… потухшими?

Неужели я люб… люблю его?

Если это и правда так, то мне стоит бежать… бежать куда глаза глядят!

Но как же король? Как же правда?

Что тебе дороже?

Правда или сердце?

Оно снова разобьется, и будет еще больнее.

Обман… Джексон протянул мне блокнот с записями, а я все еще была под потрясением. Прошло несколько секунд, прежде чем я опомнилась, выхватила блокнот и, с трудом переставляя ноги, направилась к выходу.

– Эсма! – голос Джексона на секунду вернул меня к реальности. Его взгляд долго изучал мое озадаченное лицо. – Прости, что все вышло вот так. Я не хотел поступать так с тобой. Мне пришлось.

В голове звучал лишь один вопрос. Правда или сердце?

И пожалуй, снова выбираю правду.

– Меня зовут не Эсма. Я… – я запнулась, размышляя правильно ли поступаю. Нет, не правильно. – Это уже не важно.

Я сглотнула подступающие слезы.

Нет, плакать нельзя. Уходи немедленно. Сердце переживет еще одну травму.

Вот только я не знала, что именно правда, правда в истинном своем обличии, добьет меня. Добьет мое сердце.

========== Глава 9. Места и статусы ==========

Комментарий к Глава 9. Места и статусы

Я воскресла, но, как всегда, ненадолго.

Этой главой я Недовольна с большой буквы “Н”, но оказывается она была написана еще в феврале, просто я об этом благополучно забыла, а переписывать уже просто пустая потеря времени и нервов.

Не буду пока размораживать фанфик хотя бы потому, что я дать ложную надежду на новую главу смогу, а пережить камбэк – вряд ли, прошлый итак меня из колеи выбил, что ждать от нового – я не имею понятия.

В общем, ничего не обещаю.

Спокойные минуты одиночества, о которых я слезно молила всех существующих и несуществующих богов, все никак не наступали. Весь дворец словно по команде ожил и загудел подобно потревоженному пчелиному рою. В тайных коридорах слуг беспрестанно сновали служанки, выполняя те или иные поручения.

Новость о приближающейся помолвке разнеслась по дворцу с небывалой скоростью – на каждом углу только и говорили о ненавистном мне дне. Я было подумала, что именно обручение стало причиной царящей кутерьмы, однако все дело в визите короля, королевы и кронпринца Испании, которые прибудут сегодня вечером.

Наш общий маленький секрет заключался в том, что с ними я знакома. Разумеется, косвенно – через маму и мистера Иллеа. Они вряд ли знали, о моем родстве с королевской семьей, но о том, что я – одна из повстанцев, даже кружусь в тесном кругу приближенных к Августу, были осведомлены. Это означало, что мне ни в коем случае нельзя попадаться им на глаза.

В живую я, разумеется, виделась и была представлена разве только Александру – обаятельному и, в общем, весьма приятному кронпринцу Испании, во время его тайных посещений повстанческих формирований. Никто из испанской четы не посмеет меня раскрыть, ведь тогда разразится крупный скандал, но тем не менее мне следует быть крайне осторожной.

Как ни странно, но принцесса не отдавала мне приказа выполнять работу вместе с остальными служанками – ведь я уже смирилась с тем, что расположение Лоры ко мне иссякло, – а сразу пригласила к себе в покои.

– Как продвигается дело с моим списком? – как никогда спокойно поинтересовалась она, едва я показалась у порога.

Я сделала почтительный книксен, пребывая в полном недоумении. Что же могло успокоить принцессу, которая, казалось, еще несколько часов назад была готова отправить в южные провинции на каторжные работы?

– Я выполнила все, что было в списке, ваше высочество.

На мои слова принцесса удивленно выгнула бровь, похоже она не думала, что я сумею справиться так быстро. Она устроилась в кресле с пледом на коленях – необычно, учитывая, что сегодня был довольно теплый ноябрьский день. В Анджелесе вообще всегда тепло. За десять лет жизни в Каролине, где лето невыносимо жаркое, а зимой можно насладиться игрой в снежки и лепкой снеговика, я отвыкла от постоянности столицы.

– Это похвально, – улыбнулась она, пряча руки в складки пледа.

Я уткнулась взглядом в пол, не зная, как себя следует вести и какова причина моего вызова. Очередной список?

– Ты, должно быть, удивлена, что список содержал такие… задания, – я внутренне сжалась от ее спокойного (сквозящего издевкой?) тона.

Я постаралась унять дрожь в пальцах и нарочито спокойно пожала плечами.

– О, нет, ваше высочество, – мне даже удалось покачать головой, не выглядя при этом как механическая кукла. – Это было не сложно.

Мгновенно похолодевший взгляд принцессы, кажется, прожег во мне дыру. Внутренняя «Я» ударила себя по лбу, осознавая собственную глупость. Замечательно, теперь она придумает что-нибудь похлеще.

– И ты не задавалась вопросом, почему именно ты, моя фрейлина, обязана снимать мерки Джексона?

От страха, ледяными когтями скребущего грудь, сердце рухнуло куда-то вниз. Лора поднялась с кресла, уложив плед на место, и скрестила руки на груди.

– Я считаю, что это не мое дело, – отчеканила я. – Вы дали мне приказ, а я его выполнила.

Принцесса вмиг оказалась напротив меня и пронзила уничтожающим взглядом.

– Это как раз твое дело, – прошипела она мне прямо в лицо.

Я могла лишь пораженно наблюдать за преображением Лоры. Нет больше спокойствия – я знатно вывела ее из себя своим спокойствием, но что я еще могла сделать, кроме как избегать прямого ответа и соглашаться со всем, что она говорит?

Неожиданно ледяные пальцы Лоры сомкнулись на моем подбородке, и мне волей-неволей пришлось встретиться с ее безумным взглядом.

– Знаешь, какое самое важное качество должно быть во фрейлине?

Я была в полной растерянности и поэтому лишь качнула головой из стороны в сторону. Я не понимала, к чему она клонит, и к чему вообще приведет этот разговор, но мерзкие когтистые лапы страха, заставляли сердце учащенно биться.

– Самое важное качество – знать свое место, Лили, – прошипела она и усилила хватку, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Я не собиралась показывать своих чувств, но слезы унижения сами собой напрашивались на глаза. Наконец-то отстав от моего лица, она обошла меня кругом, окатив с ног до головы оценивающим взглядом.

– Ты верно забылась? Ты – служанка, а я – наследница престола! Ты всегда была, есть и будешь служанкой, будешь заниматься тем, что прислуживаешь мне, прислуживаешь в этом дворце. Жить за счет денег, которые мы тебе платим. – теперь она перешла на крик. – Но как ты посмела вести свои игры за моей спиной?

– Ваше высочество, я… не понимаю, о чем вы… – я попыталась хоть как-то оправдать себя.

– Замолчи! – вскрикнула она, и я едва не подпрыгнула от испуга.

Как выкручиваться из этой ситуации я не имела ни малейшего представления, хотя бы потому, что просто не понимала, о чем идет речь. У меня есть много секретов, и какой из них является причиной происходящего, я просто не понимала.

– Ты и Джексон, что за игры вы ведете за моей спиной? Что скрываете?

Я просто не знала, как поступить, что сказать и как ретироваться отсюда без риска раскрытия всех тайн. Тем временем Лора остановилась и неожиданно поникла, закрыв ладонями лицо.

– Совет тайно разыскивает доказательства моей неспособности вступить на трон. Вы двое, и ваши секреты. А тут еще и эта чертова!.. – в порыве злости принцесса пнула стоящую на столике вазу, и та мгновенно разбилась вдребезги. Она попыталась поднять осколки, но тут же выронила их, порезавшись.

И я поняла, что все дело вовсе не во мне и не в Джексоне, и даже не в моих тайнах. На нее свалилось слишком много проблем, и я – одна из них. Власть ускользала прямо из ее рук, а она ничего не могла поделать с паникой, загнавшей ее в угол.

Сентиментальная часть меня, просила оставить девушку в покое, однако вторая, олицетворяющая всю хитрость и коварность, что во мне имеются, уже придумала очередной хитрый план.

– Вы поранились, ваше высочество, – лже-Айрин тут же подскочила к принцессе.

Приблизившись я поняла, что девушка плачет. Ее плечи едва заметно сотрясались от тихих всхлипов. И кажется, сентиментальная Айрин снова заняла свое место, потому что придуманный секунду назад план мгновенно испарился.

Она же мне не враг. Она моя сестра. Сестра, которая просто оказалась не готова к свалившимся на ее голову бедам. Я тоже не была готова к правде, неожиданно открывшейся несколько месяцев назад. И тогда мне лишь хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто смог бы выслушать меня, принять на себя удары моих истерик и слез и просто успокоить.

И тут меня осенило. Лора не хотела меня обидеть. Ей тоже нужно было выговориться, но рядом с ней, никого нет. Каждый воспринимает слова и поступки по-своему и каждый по-своему пытается показать другим, что самое время бить тревогу. Она искала во мне поддержки, но я была той, кто доставлял ей еще больше проблем.

В конце концов, она моя сестра. У нас есть общая частичка. Я должна ей помочь, хоть в чем-то. Хотя бы из чувства вины.

И единственная помощь, которую я могла оказать, это обнять эту хрупкую девочку, которая сейчас растерянно смотрела то на юбку платья, на которую капнула кровь, то на осколки. Переборов себя, забыв про недавнее унижение, я просто прижала ее к себе. Она затаила дыхание, испугавшись моего действия, но потом резко обняла меня в ответ, изо всех сил прижимая к себе.

И я поняла, что уже простила ее. Будь проклята моя излишняя снисходительность, но, черт возьми, я ее уже простила за каждое произнесенное слово. Не просто принять то, что мир не так уж и добр, и не каждый встречный питает к тебе исключительно симпатию. А когда ты наследная принцесса – в разы сложнее.

Откуда-то взялась уверенность, что я все сделала правильно.

Когда всхлипы затихли, принцесса неловко шмыгнула носом и отодвинулась от меня. Я заметила несколько красных разводов на юбке своего платья и вспомнила о порезе на ее ладони.

– Присядьте, ваше высочество, я обработаю вам руку.

Как ни странно, но Лора сразу же послушала меня и без лишних слов опустилась на кресло. Я нашла аптечку в шкафчике ванной, выудила оттуда антисептик, ватные диски, мазь и пластыри и подошла к принцессе.

Присев на пол, я молча взяла ее руку, повернув внутренней стороной ладони к себе. Пока я тихо делала свое дело, Лора тоже молчала, но я чувствовала, что она хочет что-то сказать. В конце концов она набрала в грудь побольше воздуха, собираясь с силами.

Я едва подавила ухмылку. Она тоже не привыкла извиняться. Может быть, мы унаследовали это от нашего отца?

– Я все-таки должна извиниться, – тихо начала она, привлекая к себе внимание. – Мне не следовало вымещать свою злость на тебе.

Я лишь пожала плечами, накладывая мазь на небольшой, но довольно глубокий порез – должно быть осколок воткнулся в руку.

– Все мы люди, – только и сказала я.

– Все проблемы навалились разом. Сначала совет, потом эта несносная мигрень, следом сообщение о помолвке, – с каждым словом ее голос звучал все тише, пока не перешел на шепот. – Я была почти рада, точнее смирилась с мыслью, что мы с Джексоном поженимся, а пару дней назад, он…

Я затаила дыхание на ее словах, упрекая себя в излишнем любопытстве, однако Лора, кажется, не собиралась продолжать.

– Он что? – с трудом я заставила свой голос звучать ровно.

Я почувствовала на себе взгляд принцессы, но постаралась не смотреть на нее. Она бы быстро поняла, что мною движет отнюдь не здравый интерес.

– Он… сказал, что я для него всегда буду лишь другом. Сказал, что его сердце занято, – она сделала паузу перед тем, как выдать заключение. – Он любит другую.

Только после этих слов, до меня наконец-то дошел смысл. От неожиданности я едва не вскочила с пола. Я подняла на нее потрясенный взгляд, однако сейчас принцесса увлеченно рассматривала неопределенную точку на стене

– В-возможно, – начала было я, но из-за хрипоты собственного голоса, закашлялась. – Возможно, вы не так поняли его слова?

Принцесса невесело хмыкнула, устремив на меня принизывающий до самых костей взгляд:

– Что уж тут непонятного? – она тяжело вздохнула и сразу же выпрямила спину, спохватившись, что все это время сидела ссутулившись. – Так или иначе, я очень сильно расстроилась. Я очень долго думала, чего же не хватает во мне, что есть в этой девушке. Потом я вспомнила о том, что Джексон выглядел так, будто узнал тебя. Я была возмущена. Влюбиться в служанку? Не пойми меня неправильно, ты прекрасный человек, но…

– Не по статусу? – вырвалось у меня.

Пришлось закусить губу, чтобы не сболтнуть чего похуже.

– Да, правильнее будет сказать не по статусу, – слегка замявшись ответила она. Я спросила у Джексона, не о тебе ли он говорил. Он все отрицал сказал, что познакомился с той девушкой, пока был в Каролине два года назад. И потом ты сказала, что родом из Каролины. Поэтому мне и снесло крышу.

Я молчала, не зная, как реагировать на ее слова. Заклеила ранку пластырем, убрала все принадлежности назад в аптечку. Все это время Лора молча наблюдала за мной.

О Совете и его кознях я слышала, но также знала, что опасений нет – среди них есть человек Августа, он сделает все, чтобы власть оставалась в руках монархии, по крайней мере до тех пор, пока монархия нужна стране.

Северяне, как их называет мама, достаточно осведомлены о королевской семье, о каждой мелочи, что может быть полезна.

О мигренях принцессы тоже известно – скорее всего дело в генетике, мать короля, Эмберли, страдает тем же недугом. Гораздо интереснее, чем эта информация может быть полезна северянам? Каждый десятый страдает от этого недуга, это не такое уж редкое и страшное заболевание, чтобы могла возникнуть необходимость в запасном варианте.

Ну конечно же… запасной вариант.

Фелисс и… выходит мы с Томасом.

– Теперь я верю тебе, Лили, – тихо произнесла Лора, вырывая меня из размышлений.

Фальшивое имя резало слух, и я едва не скривилась от его звучания. Я не сразу поняла, о чем говорит Лора, поэтому с секунду просто молчала. Когда же до меня дошло, я выдавила улыбку:

– Спасибо, ваше высочество, – сейчас даже звучание собственного голоса было противно. – Это много для меня значит.

Я все-таки заставила себя выдавить более-менее правдоподобную улыбку.

– А знаете, что? Прекратите расстраиваться! – я придала голосу легкомысленности и подплыв к принцессе, повела ее за руки к туалетному столику. – Давайте сделаем из вас красотку! Такую красотку, чтобы даже из головы сэра Джексона выскочила любая девушка, что он знал.

Мы обе посмотрели в отражение и обменялись улыбками. Я принялась за прическу. Практические основы я знала только на примере кукол – в детстве я очень любила плести косы, но мне не на ком было практиковаться, поэтому игрушки сходили за моделей.

– У вас такие красивые волосы, очень необычный цвет.

– Правда? – улыбнулась Лора. – Я всегда хотела светлые волосы, как у тебя.

Я отмахнулась.

– Это даже не мой цвет, – не подумав, ляпнула я.

Принцесса удивленно изогнула бровь. Я в очередной раз ударила себя по лицу. Ну сколько можно?!

– Одна из ошибок молодости, – отшутилась я.

– И какого же у тебя цвета волосы?

– Рыжие.

Принцесса рассмеялась, назвав меня «огненной девушкой». Я хмыкнула и продолжила плести косичку, редко закалывая ее шпильками.

– Я хочу, чтобы сегодня ты поужинала вместе со мной, с моей семьей.

От неожиданности я едва не выронила заколку из рук.

«Поужинать с королевской семьей? Ну уж нет! Ни за что! Ни в коем случае!» – внутренне чертыхнулась я.

– Ваше высочество, – спустя несколько секунд молчания вздохнула я, – при всем моем уважении, я не могу принять вашего предложения. Это нарушает правила этикета – прислуга не может сидеть за одним столом с монаршими особами.

Принцесса надула щеки. Надо же, через несколько лет эта девчонка будет править страной, а она дуется на запреты, придуманные задолго до ее рождения.

– В любом случае, ваша семья не будет готова к такому повороту событий. Вам следует перво-наперво узнать их мнение на этот счет.

Лора несколько секунд размышляла над моим словами и все-таки сдалась:

– Пожалуй, ты права, не в этот раз, – я смогла спокойно выдохнуть и закрепила косу последней шпилькой, однако следующие слова принцессы поразили меня. – Сегодня мы займемся твоими волосами.

Я недоуменно хлопала глазами, не понимая, что она имеет ввиду.

– Я думаю, ты хочешь вернуть свой цвет?

Опешив, поначалу я просто молчала, но потом спохватилась и осторожно кивнула.

Она резко встала и метнулась в сторону дверей, что-то приказала гвардейцу у двери и тут же вернулась в кресло, махнув рукой, что я могу продолжать приводить ее в порядок.

***

Четыре часа. Ровно столько понадобилось времени, чтобы привести в порядок мои сожженные дешевым окислителем волосы. И эти несколько часов обернулись для меня настоящей пыткой.

Королевские обязанности не позволили принцессе находиться вместе со мной, поэтому никто из слуг не пытался общаться хотя бы примитивно вежливо. Все постоянно бросали на меня презрительные взгляды, и каждый раз, когда на мои волосы наносилось очередное средство, я боялась, кабы мне вообще не лишиться волос.

Конечно же все были возмущены тем, что какая-то служанка, сначала выбилась в фрейлины, а теперь им приходится еще и прислуживать ей.

Однако, игра стоила свеч. Когда я наконец-то увидела свои ухоженные волосы, мягкие и приятно переливающиеся всеми оттенками рыжего, была готова расплакаться от счастья. Мне сразу же вспомнилась мама, наш домик в Каролине, лес и шум прибоя.

Я словно на несколько секунд перенеслась домой, вернулась к себе прежней. Когда единственное, что меня заботило – это вовремя дать маме лекарства и заранее попросить Томаса прикупить пленку для фотоаппарата. Тоска по тем беззаботным временам на секунду стерла улыбку на моем лице, но шум сборов стилиста и его помощников, вернул меня к реальности.

Я снова стала похожа на саму себя, и, в первую очередь, на маму. Только сейчас я поняла, что мне не следовало снова красить волосы. Те, кого мама встречала, будучи во дворце, вряд ли примут меня за нее, но общие черты определенно могут заметить.

Теперь мне следует быть вдвойне осторожной.

========== Глава 10. Осколки и руины ==========

Комментарий к Глава 10. Осколки и руины

Доктор сказал, что, чтобы идти дальше мне нужно оставить (или закончить) то, что держит меня в одной точке. мы сошлись на том, что это писательство. А поскольку ответственность не дает мне просто взять и бросить что-то незаконченным… То да, медленно, выкладывая в год по одной главе, я рано или поздно закончу свои работы.

А пока ловите саундтрек, под который я писала эту главу (хотя он подходит под описание моего внутреннего состояния уже полгода как)

A Million Stars Falling – Ninja Tracks

И да, я буду рассказывать о том, что у меня происходит хотя бы потому, что мой психотерапевт сказал, что мне необходима аудитория, которой нужно выговариваться. Самое забавное наверное то, что мне даже не нужна обратная связь. Важно просто выговориться.

Пы.Сы. Я, правда, хотела писать сюжет, ориентированный по письмам, но как-то судьба иначе решила. Правда в том. что я их написала изначально давно уже, когда только придумывала сюжет, но сейчас обнаружила, что потеряла их.

Пы.Сы.2. Я правда могу сейчас повернуть сюжет кверху задом, потому что не понимаю, чего желаю от работы (не смотря на то, что так-то сюжет продуман от и до)

Пы.Сы.3. А поскольку я хочу поскорее дописать, то я не буду тратить время на работу с черновиками. знаю, безответственно. знаю, сливаю все к чертям. знаю, разочаровываю, но груз незаконченных дел, на завершение которых у меня осталось слишком мало времени, давит. Наверное лучше узнать концовку, чем ждать конца, который скорее всего не получите.

Осторожно запускаю пальцы в пряди, искусно завитые в аккуратные волны, вглядываюсь в отражение и пробегаю глазами по диадеме из тончайшего хрусталя, идеально переливающейся на фоне огненных волос. Снова поддалась, снова примерила, снова убедилась в том, что сделала ничуть не меньше, чем Лора – родилась.

Вздохнув, снимаю достаточно хрупкое украшение с головы, на секунду задерживая ее в руках, незаметно украсть ее – вот чего мне хочется сейчас. Не понимаю, в кого я превращаюсь в стенах дворца, но не покидает чувство, что здесь все мои пороки выползают наружу, обвивая меня с головы до ног подобно змеям.

– Что ты, черт возьми, творишь?! – раздается из дверного проема.

Все происходит за мучительные секунды. Испугавшись, я слишком резко дернулась, невесомый хрусталь выскользнул из рук в мгновение ока. Я успела лишь повернуться и заметить, что эта красота разбилась на мелкие, неаккуратные осколки.

Томас.

Я подскакиваю к диадеме и остервенело собираю осколки в карман юбки, некоторые, особо проворные, впиваются в подушечки пальцев, но мне плевать. Важно убрать осколки, чтобы принцесса ни в коем случае их не нашла. Брат подходит ко мне и, схватив за плечи, заставляет посмотреть ему в глаза.

– Айрин, ты хотя бы понимаешь, что ты наделала? – шипит он, больно сжимая за плечи. – Что будет с тобой, если принцесса заметит отсутствие именно этой диадемы?

– Не заметит, – равнодушно бросаю я. – У нее их столько, что и не перечесть. Эта была и вовсе в дальнем углу…

Томас вздыхает и приседает рядом, чтобы помочь подобрать осколки. Я благодарна ему, но говорить об этом не собираюсь. Он сам виноват в том, что, черт возьми, зашел сюда. Не сделай он этого – я бы просто убрала ее на место.

– Какого черта ты вообще ее достала? – не унимался он.

– Я только примерить, – твердо ответила я, но Томас слишком хорошо меня знал.

Выведя меня их покоев принцессы, он отвел меня в одну из заброшенных комнат, ни на секунду не выпуская из рук мое предплечье. От его пальцев уже, правда, становилось больно.

– Не сжимай так, останутся синяки, – бросаю я, и он тут же выпускает руку.

– Господи, Айрин! – то ли вскрикивает, то ли вздыхает он, проводя рукой по лицу. – Ты хотя бы понимаешь, где мы находимся и к чему могут привести твои действия? В тюрьму захотелось? Украсть диадему…

– Я не хотела ее красть… – начинаю оправдываться я, но он тут же прерывает меня жестом ладони.

В его холодном взгляде карих глаз сейчас собралась вся накопленная на меня злость. Это пугало до чертиков, потому что никогда прежде по отношению ко мне он не проявлял грубость.

– Это я и имел ввиду, когда говорил, что тебе нельзя здесь оставаться. Ты просто капризный ребенок, который вместо того, чтобы все как следует взвесить, сделала свои выводы и немедленно понеслась творить ошибки. Одну за другой. Ты не понимаешь, что можешь навредить не только себе, но и маме тоже, как и мне. Ты думаешь лишь о себе и своей обиде.

Внутри все клокочет от боли, злости и обиды. Но в большей степени даже не на Томаса, на себя скорее. Я злюсь, и от злости наворачиваются слезы. Я, может, и понимаю все, но в этой схватке всегда побеждает мой собственный эгоизм.

Наверное, мне все-таки следует послушать Томаса и уехать отсюда. Мои игры и правда могу закончиться провалом. Даже не столько просто моральным провалом, сколько вполне реальной тюрьмой или наказанием плетью.

Я моргаю медленно и стараюсь дышать спокойнее, когда произношу:

– Что мне сейчас делать? – одним взглядом указываю на карман с осколками, – Она может обнаружить пропажу.

Томас вздыхает и качает головой, начиная мерить комнату шагами.

– Я что-нибудь придумаю, пока будем надеяться, что она ничего не заметит, – задумчиво произносит он, но потом, снова качнув головой, срывается на крик: – Черт возьми, Айрин, у тебя в детстве было все, почему ты завидуешь так сильно?!

Я, не выдерживая всхлипываю, оседаю на пол.

– Я не знаю, что делать, Томас. Я брожу по лабиринту, который подбрасывает мне все новые и новые испытания. Я, правда, не понимаю, что происходит, и что я делаю. Я просто запуталась. Мне кажется, что у меня что-то отобрали. То, что должно было принадлежать мне.

Том опускается рядом со мной и, осторожно привлекая за плечи, обнимает, пытаясь успокоить меня, так бессовестно ревущую над руинами своей спокойной жизни. И понять бы мне. что эти руины создала я сама…

***

Последствия настигли меня буквально на следующий день. Обычное утро в ходе которого все мои скудные пожитки оказались в цепких лапах гвардейцев, что бессовестно ворошили все, до чего эти самые лапы дотягивались.

Наверное, будь это мои собственные вещи, я бы возмущалась в два раза правдоподобнее. Если бы мне не было что скрывать – и вовсе в четырежды.

«Диадему принцессы украли», – так и доносилось со всех сторон с самого утра. И, слава Богу, я была достаточно хорошей актрисой в нужные моменты, мне удалось подделать даже спешку, когда я сорвалась в покои принцессы, чтобы «немедленно спросить о произошедшем».

Внутри все буквально сгорало от ненавистных мыслей о собственном двуличии, но спасибо недремлющему эгоизму – если бы не он, наверное, совесть убедила бы выложить все как было. Эгоизм, страх и здравый смысл – составляющие меня, которым я, действительно, бываю благодарна за одно лишь их существование.