Текст книги "Письма о прекрасном (СИ)"

Автор книги: Leenanello Zairnaber

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Сегодня такой чудесный денек! Погодка конечно подкачала, но это не важно!Сегодня чудный день – и это главное!

А поскольку денек чудный, то я решила не тянуть с продолжением НСН и выкладываю его прямо сейчас!

Всем добра и счастья!

*умирает от добра и счастья*

У всех есть свои секреты. Во всей истории мира не было выявлено ни одного человека без тайного скелета в шкафу, сокрытого от чужих глаз. Все люди одинаковые, а различаются они лишь по секретам, которые скрывают. У кого-то они небольшие, будь то нечаянно сломанная вещь, которую провинившийся надежно скрывает от её хозяина, а у кого-то бывают большие секреты, раскрытие которых может загубить жизни десятков людей.

В нашей семье царила полнейшая идиллия. Никаких секретов. Никаких тайн. Так считал каждый из нас и продолжал дальше скрывать скелеты или дополнять их новыми костями. Мой брат Томас – замечательный сын, справедливый, сильный, одним словом: идеальный. Но и у идеальных есть свои секреты.

Как правило, все секреты порождает любовь. Она является одновременно и самым злейшим ядом, и великим спасением. Да, это то самое чувство, которые многие глупцы называют самым прекрасным и которое мне еще не довелось постичь. Или довелось? Пожалуй, я сама еще не могу понять, что же это было.

Возвращаясь к моему брату, он влюбился в дочь нашего, так сказать, мастера, учителя – мистера Иллеа. Не могу сказать, что была удивлена, когда узнала. В Фелисс невозможно не влюбиться: белая, как фарфор, кожа, тоненькие, но отнюдь не слабые руки, голубые как небо глаза. Словом, она была похожа на ангела, сошедшего с небес. Вот только ангелом она не являлась.

Когда мы обо всем узнали, нельзя сказать, что мы как-то были расстроены или разочарованы в Томе. Совсем наоборот: мы были очень рады за него, но я не могла не заметить печали, промелькнувшей в глазах мамы в этот момент. Наверное, она была расстроена, потому что Том не рассказал нам все лично. Что ж, влюбленные вечно совершают странные, необдуманные поступки, искать объяснение которым – лишь пустая трата времени.

Секрет моей матери? О нем нам не довелось поведать. Она вела какие-то дневники, хранила странные пожелтевшие от времени конверты и надежно прятала их от нас. Но я надеюсь, что когда-нибудь я смогу разгадать эту загадку. Загадки всегда меня притягивали.

Что же до моего секрета? Их у меня столько, что сразу все и не перечислишь. Но все они связаны лишь с одним человеком, человеком, который все же смог уволочь мое сердце и так и не вернуть назад. Пожалуй, все же я была влюблена, и потому скажу сразу: это больно, бессмысленно и, возможно, переоценено.

Это долгая история, но я начну с самого начала.

Все началось с того момента, когда мы вернулись в Каролину из дворца одиннадцать лет назад. Точнее мы даже не жили в городе, мы жили в глубине леса, в паре миль от нас был небольшой прибрежный город, где на рынке мы закупали себе еду. Точнее мама отправлялась сама. Нас же никогда не пускала с собой.

Мы прятались от кого-то? Несомненно. Мы жили в глухом лесу, в дали от людей, которых всегда остерегалась. С того момента, как мы приехали установилось еще одно новое правило: избегать разговор с посторонними людьми, имена назвать лишь вторые: Эсма и Оуэн, дальше все в том же духе.

Но два года назад я ушла из дома без ведома мамы. Как меня не поймали? Все просто. Большую часть времени я проводила в лесу и фотографировала, поэтому мое отсутствие не вызывало вопросов. Кроме того, у мамы нередко случались недомогания, из-за которых она не вставала с кровати целыми днями, но и не подпускала к себе, я до сих пор корю себя, что не проводила с ней достаточно времени, и что оставила ее одну в тот роковой день. Лучше я и продолжала жить в тайне.

А Томас… Томас поехал к семейству Иллеа. Август и Джорджия – лидеры движения повстанцев. Они растили Фелисс, Томаса и меня воинами, попутно обучая разным навыкам, которые могли бы помочь нам в управлении государством. Не обычно, учитывая тот факт, что мы-то с братом не имеем к монархии никакого отношения.

Том в детстве нередко влипал в разные истории, в то время, как я своим послушанием и прилежанием заработала безоговорочное доверие мамы, чем и пользовалась следующие два года. Это был солнечный жаркий день, на небе сияло солнце, из-за которого я, одетая в черный плащ, едва не получила тепловой удар. Мамин плащ одела из-за мучений совести: я и так уже нарушила одно свое слово, пожалуй для одного дня хватит нарушений.

Меня всегда привлекал безлюдный пляж, примыкающий к чаще леса, но первым делом я отправилась на рынок. Люди по нему носились всегда такие суматошные, вечно все они куда-то спешили. А мне просто нравилось находиться внутри всей этой кутерьмы, и пусть, что меня нередко едва не сбивали с ног, – в толпе меня охватывала настоящая эйфория.

В воздухе витали частички гравийной пыли, тонкий аромат свежих фруктов и цветов щекотал нос, со всех сторон доносились крики торговцев, рекламирующих свой товар. Все были слишком заняты собой, чтобы заметить, что среди них стоит странная девушка в черном плаще да еще и в такую жару. Стояла середина мая.

Я купила у одной милой женщины плетеную корзинку, которая очаровала меня в первый же момент. У другого торговца я купила килограмм яблок, не знаю куда они мне поместятся, но они выглядели такими красивыми и вкусными, что я не устояла.

Все яблоки я сложила в корзинку и собралась идти дальше, как вдруг кто-то толкнул меня сзади, я выронила корзинку с яблоками, и они разлетелись в разные стороны.

– Извините, мисс. Вы не ушиблись? – надо мной возник юноша со светло-каштановыми волосами и протянул мне руку, предлагая помощь.

– Нет. – я протянула ему руку, и он в мгновения ока поднял меня на ноги. На одну секунду мы встретились взглядами, и что-то произошло, я не знаю что именно, но определенно что-то произошло. Я оглянулась, одновременно отряхиваясь от пыли, но от яблок остались лишь побитые кусочки. – А вот о яблоках не могу сказать того же.

Парень рассмеялся.

– Простите, я немедленно восполню вашу потерю.

– Нет, не стоит. Это всего лишь яблоки. – начала было отпираться я.

– Я настаиваю, мисс. Позвольте, – он протянул руку к корзинке, но я отдернула руку, испугавшись неведомо чего. Улыбка незнакомца стала лишь шире, – Я куплю вам два килограмма яблок, а вы мне расскажете, зачем в такую жару носить черный плащ да еще и с капюшоном.

Я тут же проверила, не спустился ли он с моей головы. К счастью, нет, он по-прежнему скрывал часть моего лица. Черт. Не стоило ходить сюда. Нужно возвращаться. Вот только как же мне отвязаться от этого парня?

– Простите, но мне нужно бежать. – Я быстро развернулась и собралась было молниеносно удалиться, но незнакомец оказался проворнее, он выхватил у меня корзину, а сам исчез в толпе.

Я оглянулась, но нигде по близости парня не оказалось. Едва не топнув от раздражения ногой, я направилась к выходу из рынка. Жаль корзинку, она правда мне понравилась. Но я точно не смогла бы догнать этого незнакомца.

Я уже вышла из рынка в направлении заброшенного пляжа, как вдруг меня кто-то окрикнул:

– Мисс, подождите!

Я едва удержала стон.

Неужели это снова он?!

Я развернулась, чтобы послать его куда подальше, но не успела сказать и слова, потому что парень едва не заехал корзинкой мне по лицу. Корзинкой, полной яблок. Мне оставалось просто открывать и закрывать рот. Уверена, что в этот момент я была похожа на рыбу, пойманную на удочку.

– Я же обещал. – едва ли не пропел парень и широко улыбнулся.

Он передал мне корзину, но от неожиданности я едва не уронила ее снова.

– Ну и как ты предлагаешь мне донести ее? – выразительно подняв бровь, спросила я.

Парень покачал головой и забрал у меня корзину.

– Предлагаю свою помощь. Я чертовски силен.

– И чертовски скромен – пробурчала я.

– Что-что? – усмехнулся парень.

– Я говорю, что мне не нужна помощь.

На секунду парень поник, и я уже думала, что он сейчас отвяжется, но не тут-то было!

– Я могу помочь тебе съесть их!

Я даже не заметила, как мы перешли на «ты».

– Да неужели?! – притворно воскликнула я.

– Ну разумеется! Вы не знали, что в каждом мужчине живет скрытый всеядный крокодил, который может есть все что угодно и сколько угодно?

Я рассмеялась.

– Нет! Я этого не знала.

Что ж в этот день мне не удалось от него отделаться. Мы сидели с ним на пустынном пляже, вдыхая соленый запах моря, смешанный с запахом водорослей и тухлой рыбы, что как ни странно никогда не вызывало во мне отвращения. Он не спрашивал ни откуда я, ни кем являюсь, ни где я живу. Мы просто сидели и молчали, вглядываясь в задорные, пенящиеся волны.

И только тогда, когда в корзинке осталось столько яблок, сколько я была в состоянии унести, мы разошлись с ним. Я долго стояла на берегу, вглядываясь в его удаляющуюся фигуру и ожидая, когда он скроется вдали, а затем медленно зашагала домой. Беспричинная улыбка не желала сходить с моего лица. А когда я уже почти добралась до дома, до меня дошло, что я даже не знаю его имени, в прочем, как и он моего!

Следующие несколько дней я только и делала, что планировала следующий поход в город. Как только Том и мама не заметили странностей в моем поведении? А странностей было предостаточно. По ночам я практически не спала, представляя улыбку незнакомца. А временами и вовсе уходила в прострацию на несколько минут, в течение которых ни мама, ни Томас не могли достучаться до меня.

Я была юной и наивной, мне было всего восемнадцать лет. В этом возрасте моя мама уже вышла замуж за нашего отца, я же определенно еще не была готова к таким серьезным изменениям в своей жизни. К тому моменту, я еще даже никогда не влюблялась.

Когда же мне все же удалось вырваться из дома, в свои права вступил июнь со своей совершено непредсказуемой погодой: зной сменялся дождем, а дождь – зноем. Пока я пробиралась через лес, успела вся промокнуть от капель воды, постоянно спадающих с листьев деревьев. Утром был ливень, но сейчас высоко на небе светило солнце, наполняя воздух давящей на легкие духотой

Мне удалось добраться до пляжа и ноги сами по себе понесли на рынок. Я ничего не собиралась покупать. Я хотела лишь увидеть того человека. Вероятность была маленькой, но хотя бы попытаться стоило. Я мысленно одергивала себя и говорила, что все это глупости, не понимая, что со мной происходит. Но ноги несли меня в одном и том же направлении, а глаза искали фигуру, которую я уже успела забыть.

Мне было стыдно, что обманула маму, обманула Томаса, но преждевременная эйфория уже притупляла все посторонние чувства. Привычная атмосфера рынка лишь усугубляла мое мечтательно положение.

Неожиданно, неведомые силы заставили меня повернуть голову направо. Сердце мучительно екнуло, а кровь отлила с лица, когда я заметила знакомую темную шевелюру. И кажется он направлялся ко мне. И точно. С каждым шагом он становился все ближе ко мне. Не знаю, что со мной случилось, но я, даже сама удивившись этому поступку, рванула прочь.

Люди удивленно поворачивались мне в след, я же, не обращая на них внимания, ловко лавировала между прохожими. Мои тренировки имели результат: бегала я быстро, но усталость брала свое. Рынок уже остался где-то позади, а под моими ногами похрустывал песок. Бежать стало труднее.

Неожиданно, сзади на меня что-то навалилось. Точнее кто-то. Лицом я уткнулась прямо в песок, словно испуганный страус. Я подняла голову и осторожно провела ладонью по лицу, которое все было в мелких песчинках, выплевывая песок, который попал в рот. Моему раздражению не было предела.

Тело парня все еще нависало надо мной, я ощущала его своей спиной. Быстро и как можно осторожнее, я перевернулась на спину. Парень уперся руками по бокам моих плеч и неотрывно смотрел на меня. Между нашими лицами было всего несколько жалких сантиметров.

«Неловко, однако» – пронеслось в моей голове

Неожиданно парень наклонился чуть ближе. Я уже чувствовала его теплое дыхание своими губами, но не отрывала взгляда и даже не предпринимала попыток встать. Серые глаза с зелеными прожилками бегали по моему лицу.

«Он сейчас поцелует тебя» – прошептал внутренний голос.

Стоп. Поцелует? Ну уж нет.

– Ты что это, поцеловать меня собрался? – возмущенно воскликнула я

Парень посмотрел на меня сначала как-то отстраненно, а затем резко подскочил, тем самым освобождая меня.

– Нет! – воскликнул парень, смотря на меня сверху и сбивчиво дыша. – Разумеется, нет!

Я поднялась с песка и оперлась локтями.

– И что же ты хотел? – откуда во мне столько смелости? – Клюнуть? Забодать? – рассмеялась я.

Парень присоединился к моему смеху. Затем он протянул руку, помогая мне встать. Я попробовала вытряхнуть из волос песок, наклонившись вперед и вороша волосы пальцами, но это не помогало.

– А ты следила за мной? – неожиданно выдал он, не соглашаясь с поражением

Я молчала, делая вид, что не слышу и продолжая скрывать покрасневшие щеки в копне волос, не зная что ответить. Да и что ответить? Что сказать?

«Я следила за тобой сама не знаю почему?»

«Черт, возьми, как тебя зовут?»

«Ты не мог бы одевать футболку посвободнее? Твой торс мешает мне сконцентрироваться.»

– Э-э-э… – это все, что я смогла выдавить из себя. Блестяще! Просто великолепно! Теперь я еще и мычу как слабоумная! – Нет, конечно, просто я пришла на рынок. В это есть что-то преступное?

Я безнадежно откинула волосы назад, смирясь с тем, что песок оттуда так просто не вытрясти.

– Нет, – рассмеялся парень.

Я невольно загляделась им. Идеальные черты лица, сильное тело, заразная улыбка, а еще глаза удивительного серо-зеленого цвета. Он был привлекательным. Даже очень. Мой взгляд метнулся к его губам, нижняя губа немного полнее верхней. Интересно, каково это целовать их?..

Нет! Ну уж нет! Меня определенно понесло не в ту сторону. Этот парень только что сбил меня с ног, из-за чего теперь в моих волосах застряли песчинки. Песчинки? Серьезно? Неужели я собралась злиться на него из-за какого-то песка в волосах?

– А знаешь что? – с вызовом произнес парень.

– И что же? – спросила я, прогоняя ненужные мысли.

– Я тебе не верю! – воскликнул он и, схватив меня за ноги и взвалив на плечо.

Я заверещала, колотя спину юноши, на что он только рассмеялся. Я прекрасно знала, как выпутаться, но не предприняла ни единой попытки. Он обезоруживал меня. Лишал защиты.

Я услышала скрип старых досок. Он нес меня по старой деревянной пристани для прогулочных лодок. Со стороны я услышала плеск воды, из чего я заключила, что он бежит, чтобы выкинуть меня в воду. Я заверещала пуще прежнего. Всего за считанные секунды, я оказалась в воде, пытаясь сориентироваться. Я вынырнула на поверхность, жадно глотая воздух. Легкое тюлевое платье вмиг облепило мое тело. Парень вынырнул вслед за мной и смеялся.

– Ты! – закричала я, указывая на него пальцем. – А что, если бы я не умела плавать?!

– Я бы спас тебя! – как ни в чем не бывало пожал плечами парень.

– Ах, ты!.. Мошенник!.. – запричитала я.

Моему гневу не было предела. Я со злости ударила рукой по поверхности воды, брызгая в парня. Его нужно заткнуть. Его ухмылка действует мне на нервы. Я ударила снова, и парень снова оказался под яростными всплесками. Потом ударила еще и еще. Парень поднял руки вверх, признавая поражение.

– Хорошо, хорошо! – Он подплыл ближе ко мне, – Я ошибался.

– Ох это еще как! – запричитала я.

– Я и не думал, что ты так любишь поворчать! – буркнул юноша.

– И что же ты думал? – с вызовом в голосе бросила я.

Парень посмотрел мне в глаза. Между нами осталось совсем мало места.

– Что ты невероятная, – спокойно ответил он, не мигая. – И я не ошибался.

Я молча смотрела на него. От неожиданности я даже перестала поддерживать себя на поверхности воды. И точно бы захлебнулась, если бы парень не подхватил меня за талию, прижимая к себе.

«С чего это он взял?»

Я подняла на него глаза, ища в них ответ на свой вопрос. Неожиданно губы парня накрыли мои. Я инстинктивно закрыла глаза, и даже не заметила, как мои руки словно лианы обвили шею парня. В голове отдавались удары сердца. На секунду мне даже показалось, что время остановилось.

Руки парня блуждали по моей спине, я запустила руки в его мокрые от воды волосы. Незнакомец провел рукой по моему бедру, и я мгновенно обхватила его торс ногами. Когда в легких совсем не осталось воздуха, мы оторвались друг от друга, но лишь для того, чтобы просто вздохнуть.

На плечи мне упали холодные капли, приводя меня в чувство. Я, словно получившая удар током, отскочила от него. На лице парня было написано недоумение. Я ошарашенно помотала головой и устремилась к берегу.

– Постой! – крикнул мне юноша, когда догнал меня у берега, но я не отзывалась. – Стой же!

Я развернулась и вопросительно посмотрела на него. Хмурые дождевые тучи заволокли небо.

– Что? – раздраженно буркнула я.

– Что произошло?

Я вздохнула, стараясь не взорваться.

– Ты действительно спрашиваешь у меня, что произошло?! – нет, успокоиться точно не удалось. – Ты издеваешься?

Парень все еще смотрел на меня с вопросом.

– Я же тебя совсем не знаю! – возмущенно воскликнула я. – Я даже твоего имени не знаю! А ты набрасываешься на меня с поцелуями!

Парень расхохотался.

– Что смешного? – едва не закричала я.

Он вмиг оказался рядом со мной. Он провел ладонью по моей щеки, но я, к своему удивлению, даже не скинула его руку.

– Тут еще надо поспорить кто и на кого набросился!

– Ты просто не выносим! – я ударила кулаком ему в грудь, и он притворно отшатнулся.

– Хороший удар!

– Хороший говоришь? – спросила я, злобно ухмыльнувшись. – Тогда получай еще!

Я вскинула руку, но он резво отскочил в сторону, перехватив меня за локти и прижав к себе. Сквозь тонкую ткань платья я чувствовала жар, исходящий от его тела. Я снова посмотрела ему в глаза. Они потемнели и теперь были цвета морской волны во время шторма. Невероятно красивого шторма.

Его лицо снова находилось в преступной близости с моим. Он тяжело дышал. Затем он снова поцеловал меня, но это был очень нежный поцелуй. Почти невесомый. Мы даже не обратили внимания на ливень, который обрушился на нас. Спустя несколько секунд он отстранился.

– Но я же тебя совсем не знаю… – прошептала я, смотря ему в глаза

– Меня зовут Джексон. – он немного отстранился от меня и поцеловал тыльную сторону моей ладони, и мои щеки тут же зарделись. Затем он вскинул на меня хищный взгляд. – Очень приятно познакомиться.

– Эсма, – как на автомате прошептала я. – Меня зовут Эсма.

С этого сумасшедшего дня все и началось. Я навсегда обрекла себя на ложь самым близким людям. Ради этого сумасшедшего парня, который безжалостно уволок мое сердце и который так жестоко его разбил.

========== Глава 2. Море волнуется раз. ==========

Комментарий к Глава 2. Море волнуется раз.

Paper & Plases – Whisper Whisper

Angus And Julia Stone – Big Jet Plane

Иллюстрация к главе – https://clck.ru/B8d6d

Я возвращалась домой как никогда легко, с трудом сдерживая себя, чтобы не побежать прыжками. От переполняющих меня чувств хотелось визжать. Жаль, что великолепное настроение продержалось не долго. Едва я сбежала по ступеням на крыльцо, как дверь резко распахнулась, лишь чудом не задев меня.

На пороге стоял Томас, на лице его было написано раздражение и… разочарование?

– Томас, – улыбнулась я и хотела обнять его, но что-то в его взгляде остановило меня.

– Где ты была? – требовательно спросил он, скрестив руки на груди.

Мои глаза расширились. Он никогда не разговаривал со мной таким тоном.

– В лесу, – тихо сказала я.

– Ты вся промокла, – заметил он, сузив глаза.

Да что, черт возьми, происходит?!

– Если ты не заметил, был ливень! – не удержавшись, огрызнулась я и в ответ скрестила руки на груди.

Томас покачал головой и зашел в дом. Я метнулась за ним.

– Что произошло?! Почему ты так разговариваешь со мной? – я невольно повысила голос.

Братец зашел в светлую кухню и налил себе воды. Выпив залпом и немного успокоившись, он просил на меня полный разочарования взгляд. И снова это разочарование…

– Пока тебя не было дома маме стало хуже, – тихо сказал он, отвернувшись от меня. – Ты же знаешь, что она не всегда может принять таблетки самостоятельно! Даже не знаю, чем бы все закончилось, если бы я не решил приехать именно сегодня!

От его слов меня словно облили холодной водой. На глаза навернулись слезы. Он стоял ко мне спиной, не поворачиваясь. Я беззвучно заплакала и закрыла лицо руками.

Я не была плаксой. Скорее даже совсем наоборот. Вряд ли я плакала по пустякам. Но любое упоминание о болезни мамы мгновенно вызывало слезы.

– Как… как она?.. – спросила я севшим голосом. – С ней все хорошо?

Томас не обернулся, но я уверена, что его злость немного отступила.

– Она сейчас спит.

Уже около трех лет назад у мамы начали появляться симптомы болезни сердца. По словам мамы, проблемы с сердцем передались ей от дедушки, ее отца, а мне – от нее. Мою болезнь успешно излечили – в напоминание о ней у меня остался лишь немного пугающий шрам посреди груди. Мама с помощью мистера и миссис Иллеа и всех своих знакомых собрала нужную для операции сумму.

Ее же болезнь не излечить простым хирургическим вмешательством, поможет только лечение дорогостоящими медикаментами. От отца нам осталось не малое наследство, что хоть как-то компенсировало то, что ему на нас было абсолютно наплевать. На лекарства нам хватало, но они все равно не могли уберечь маму от приступов, которые постепенно становились все чаще и чаще.

Случайный всхлип сорвался с моих губ. Том тут же обернулся и посмотрела на меня.

– Ри… – он растерялся. Он протянул ко мне руку, а потом бессильно опустил ее. – Я…

Я покачала головой. Не хочу слушать его обвинения. Во всем виновата не только я. Жаль, что он совсем не ощущает своей вины. Я развернулась и стремглав помчалась по лестнице вверх, в комнату мамы. Томас не шел за мной. Вот и отлично. Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

Мама спала на кровати. Ее бледные худые руки лежали поверх разноцветного лоскутного одеяла, сшитое мной и мамой около шести лет назад, огненно-рыжие, почти как мои, волосы рассыпались по подушке. Ее грудь мерно поднималась и опускалась. Я подошла поближе и присела на пол у кровати, взяв мамину ладонь в свои.

– Мне так жаль… – выдохнула я. – Это все я виновата, мамочка…

Слезы покатились по моим щекам. Я опустила голову на покрывало и бесшумно всхлипывала, стараясь подавить рыдания. Вдруг почувствовав, как мои ладони окутывает что-то теплое, я подняла глаза вверх и встретилась взглядом с мамой. Ее лазурно-голубые глаза, немного светлее моих, внимательно следили за мной и так же были полными слез.

– Ох, моя девочка, – с сожалением в голосе протянула она.

Одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

«Моя девочка» она называла меня так, когда пыталась успокоить, когда я падала и разбивала коленки, когда у меня что-то не получалось, и я рыдала от обиды. Я тогда была очень маленькой и не замечала, что мама вкладывает в эту фразу особый смысл.

Резко всхлипнув, я вскочила с пола и обняла маму, беспрестанно шепча извинения.

– Тебе не нужно извиняться, моя дорогая, – сказала она, выпутавшись из объятий и с улыбкой посмотрев мне в глаза.

– Меня не было рядом, когда… – снова начала я.

Мама прервала меня:

– Меньше всего на свете я хотела, чтобы вы видели, что я тоже могу ломаться, – прошептала она и бережно заправила влажную прядь мне за ухо. – Я хотела быть примером для вас. Хотела, чтобы вы никогда не знали ни страха, ни бед. Но я не смогла уберечь вас от этого. Я так ошибалась…

Я обняла маму покрепче.

– Ты все делаешь для нас. Ты оберегаешь нас, мама. Везде и всегда. Но мы уже не дети. Мы уже можем постоять за себя, – я покрепче сжала ее ладонь.

– Если бы вы только знали, насколько все сложно… – мама устало покачала головой и закрыла глаза, беззвучно продолжая двигать губами.

Она уже была на грани засыпания. Такое часто случалось после приступов. Ее настолько клонит в сон, что она может уснуть на полу слове, а во время засыпания у мамы начинается бред. Так было и сейчас. Доктор предупредил нас об этом, но я никогда не слушала слова мамы перед засыпанием. Сегодня же я обратила внимание и эти слова навсегда остались в памяти.

«Отец бы гордился вами…»

***

Я закрыла дверь маминой комнаты, напоследок проверив спит она или нет. Грудь мамы вздымала, и слышалось тихое сопение. Я улыбнулась и медленно, стараясь не произнести ни звука, прикрыла дверь., а затем спустилась на террасу перед домом.

На улице снова шел дождь. Хотя всего несколько минут, я готова поклясться, что светило солнце. Ливень был не такой неистовый как тот, что обрушился на нас с Джексоном на пляже. Более спокойный. Дарящий лесу особое очарование – грани исчезали, становились размытыми.

Я вдохнула приятный воздух в легкие и закрыла глаза, шагнув в стену воды. От неожиданности из груди словно выпустили весь воздух и на секунду было чувство, будто я задыхаюсь. Хватило всего одного мига, чтобы платье промокло насквозь. Приятная прохлада вытесняла из головы ненужные мысли.

Ноги практически утонули в траве и размокшей почве. На меня словно напало детство и я словно ошалевшая принялась кружить перед домом. Вокруг не было ни души, поэтому я могла спокойно вести себя так, как мне только заблагоразумится.

Слух стал настолько чутким, что я даже расслышала скрип двери дома и тут же остановилась. Это был Томас. Томас – мой любимый и единственный старший брат. Тот, что всегда веселил меня, когда мне было грустно, и у которого никогда не было секретов от родной сестры.

Но теперь все изменилось.

За последнюю пару лет он превратился в совершенно другого человека. Человека, который больше не утешает меня, не веселит, да и, кажется, вовсе забыл про существование меня и нашей мамы.

Я прекрасно понимала, что во мне говорит лишь слепая ревность, но, в то же время, она и не была беспочвенной. Он не доверял мне – на мое место стала Фелисс.

Разочарование накрыло меня волной и я мгновенно выпрямив спину направилась на крыльцо. На лице брата было написано замешательство. Когда я поднялась по ступенькам и принялась отжимать свои волосы и сарафан, он спросил:

– Почему ты остановилась?

Я смерила его равнодушным взглядом.

Равнодушие – даже это слово ранит меня. Именно это я зачастую улавливаю в голосе Томаса. Именно оно подливает масло в огонь. Я никогда не говорила ему о своих обидах и не собиралась. Лучше сохранить тот хрупкий баланс, что все еще остался между нами, чем разрушить все основательно.

Говорят, что между близнецами есть особые нити, особая связь. Наши нити стали толщиной с паутинку, да и не прочнее ее. Казалось, что даже легкий ветерок способен ее порвать.

Я откинула волосы за спину и собиралась молча войти в дом. Я слишком устала, чтобы выслушивать вторую порцию упреков. Не успела я и открыть двери, как Том схватил меня за руку. Я вскрикнула, хотя было даже не больно. Я повернулась к нему лицом и вскинула бровь:

– Чего тебе?

– Что с тобой происходит? – недоуменно спросил брат.

Новая волна возмущения нахлынула на меня, а я слишком устала, чтобы противостоять ей.

– Значит, со мной? – хмыкнула я, вырвав свое запястье, скрестила руки на груди и пожала плечами. – Будь по-твоему.

Он сделал вид, будто вообще меня не слышал.

– Почему и куда ты ушла сегодня? – спросил от требовательно.

– А с каких это пор ты стал интересоваться нами?

Том начал злиться, когда это происходило, у него мгновенно темнели глаза. Но он никогда не злился на меня. Да и серьезных ссор между нами никогда не было. Никогда бы не подумала, что он способен таким взглядом смотреть на меня.

– Что ты имеешь в виду? – сквозь зубы процедил он.

Я вздернула подбородок и заговорила увереннее. Хотелось довести его так же, как он разозлил меня. Он не отличался самообладанием, в отличие от меня.

– Все семейство Иллеа уже ждет не дождется тебя. Так почему бы тебе не вернуться туда снова и забыть о нас? Ведь именно так ты и сделал два месяца назад. Забыл о нас и с концами! Так вот и продолжай!

Томас прищурил глаза, но промолчал. Мне и большего не нужно было.

– Мама не находила себе места! Послала кучу писем… но нет! Ты даже не соизволил ответить на них! Я уже привыкла к этому, но ты для разнообразия подумал бы хотя бы о матери? Она и без того больна! Ты обвиняешь меня в эгоизме, но сам за собой этого никогда не замечал!

Том шумно выдохнул и указал на меня пальцем:

– Не перегибай палку, Ри! Прекрати ломать комедию! – он развел руками. – Я понятия не имею, что с тобой происходит! И, если бы я только мог все тебе объяснить… Но я…

– Всю жизнь, – тихо прервала его я, не смотря на непреодолимое желание закричать во весь голос. – Всю свою жизнь, я была примерной дочерью. Не нарушала правил, не хранила секретов, я заслужила… Заслужила!.. доверие мамы! Но тебе все сходило с рук… ты постоянно что-то творил, но тебе все сходило с рук! А я совершила одну ошибку, всего одну! И ты тут же обвиняешь меня в эгоизме! В то время как эгоизм – это твоя основная составляющая! Я всегда жила в тени твоего обширного эго! Всегда! Но лишь потому, что меня это устраивало! Времена изменились, и я больше не собираюсь прикрывать тебя и уж, тем более, защищать. Ты сделал свой выбор – и он, к сожалению, пал не на нас. Я тоже сделала выбор.

Я не кричала, голос мой был предельно спокоен, хоть и некоторые слова я буквально прошипела. Томас смотрел на меня во все глаза. Никогда не видела у него настолько потерянного вида. В голове зазвенел звоночек триумфа, но в то же время в груди противно заныло.

Не дожидаясь контратаки с его стороны, я, хлопнув дверью, вошла в дом. Томас не пошел за мной, не сказал ни слова, не сделал ни шага, лишь растеряно остался на террасе. Отлично. Значит, ему было просто навсего нечем возразить. Обычно, я была невероятно рада, когда была права в своих суждениях, но не в это раз. В этот раз я не почувствовала ничего кроме пустоты.

***

Я открыла глаза. Солнце освещало комнату сквозь неплотную ткань темно-синих штор. На кровати рядом никого не было. После моей тирады я почувствовала себя слишком опустошенной, поэтому направилась прямиком в комнату мамы, устроилась на самом краю кровати, чтобы, ни в коем случае, не потревожить, и мгновенно уснула.

Мама должно быть встала…

Встала!

Я, все еще до конца не проснувшись, вскочила с кровати. Голова неожиданно закружилась, и я едва не сбила руками все, что стояло поблизости. Как только я пришла в норму, я едва ли не бегом покинула комнату.

Уже когда я спускалась по лестнице, когда ощутила приятный запах печеностей. Тонкий аромат привел меня прямиком на кухню, где у плиты облаченная в боевой фартук стояла мама. По лицу самопроизвольно расплылась улыбка. Пройдя всего два шага, я заключила ее в объятия.