Текст книги "Письма о прекрасном (СИ)"

Автор книги: Leenanello Zairnaber

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Своей ложью я запутала все настолько, что боюсь уже ничего никогда не смогу исправить. Но я попытаюсь сделать хоть что-то… Но прежде… я должна сказать тебя. Пусть в письме. Нелепом, глупом письме, которое ты даже не получишь… Хочу, чтобы ты знал…

Я не осталась во дворце, не потому что ненавижу его, а потому, что не хочу детям такой жизни – медленно гаснуть в стенах дворца, проводить сутки за советами и обсуждать политику на завтрак, обед, а быть может и ужин. Быть может все это глупости, и тебя это даже не интересует. Это важно для меня – чтобы ты знал, что я готова ради Айрин и Томаса на все. Абсолютно на все. Даже держать их в неведении всю жизнь. И плевать сколько за это я получу наказаний…

Скоро рассвет… порою мне кажется, будто я потеряла способность на сон. Сейчас мне легко. Я рада, что сказала тебе обо всем. Обо всем – но, упустив детали. Да и кому они нужны? Эти детали? Что они изменят? Абсолютно ничего. Пары незначительных слов не способны изменить наши жизни – и пусть мое заявление противоречит всем законам фильмов и книг – я убедилась в этом.

Однако, я попробую сообщ.ть хотя бы ч…ть из них…

Стоит ли на. с то…о, что мои… -…левские…..ники…тола, не…онн………нные. Они… право на……илию Си., но……..аву рожд… они дол……….осить к…..ев…ую……… -…..ив. А…ин.Эсм…рив….. Том……. Оу…н Ш…ив. Я бы никогда не позв…а своим дет…… сить фа…ию Кросс – они ли… ж…лкие трусы и пред…ли.

Их т.ну я тоже не…гла тебе открыть – Уилльям Кросс был одним из предателей, подсаженных крыс. Он потакал твоему отцу, а в следующее мгновение доносил все до южан. Это благодаря ему они знали все изъяны дворца и гвардии. Они знали в какой момент напасть и как нанести больший урон.

Что касается твоего отца и моего брака. Как это связано? И ведь правда. Два абсолютно разных факта. Ответ прост. Твой отец заставил Кросса жениться на мне, заставить любыми способами, чем угодно. А взамен он получал место в совете. Обстоятельства тогда сложились в его пользу. Он получил меня на блюдечке с голубой каемочкой. Я же была загнана в угол.

========== Глава 4. Море волнуется три. ==========

Когда мы вернулись домой, в нем было непривычно тихо. Ни тихих шагов Айрин, ни ее голоса – никаких признаков жизни. «Должно быть, она снова в лесу или на пляже…» – стараясь не поддаваться панике, размышлял я. – Пляж? Солнце уже давно скрылось. Она никогда не задерживалась надолго…»

И вдруг я словно отрезвел. Последние дни сестренка часто возвращалась поздно, практически не разговаривала с нами, хотя еще около недели назад все было в порядке. Я хотел отвлечь маму чем-нибудь, чтобы она не хватилась сразу – она итак в последнее время слишком сильно рискует своим здоровьем – но было уже поздно, мама заметила что-то неладное.

– Айрин?.. – окликнула она, но в прихожей стояла все та же тишина. – Айрин!

Я попытался ее остановить, но она уже рванула вверх по лестнице. Я побежал следом. Распахнув дверь ее комнаты, мама вздохнула и приложила ладонь ко рту. Я не на шутку перепугался и заглянул в комнату. Ничего устрашающего я не заметил. Разве что… идеальный порядок. Обычно в комнате Ри царила такая свалка, что не было возможности что-либо найти.

На аккуратно растленном темно-зеленом покрывале лежал небольшой бумажный лотос. Не смотря на ужас, сковавший меня, я улыбнулся. Сестренка очень любила писать письма, а потом складывать из них разные фигурки. Мама выдохнула и раскрыла письмо, пальцы дрожали, она едва могла держать в руках ветхую бумажонку.

– Мама, я все знаю, – со слезами начала она. – Не бойся за меня, со мной все будет хорошо. Я хочу восстановить справедливость. Вот только… Почему вы скрывали все от меня? Ты, мама, скрывала эту тайну одна на протяжении четырнадцати лет, а потом еще шесть лет вместе с Томасом. Томас, в какой же момент наша связь исчезла? Почему мы с тобой так отдалились друг от друга? Я открывала тебе все свои секреты. Все, кроме разве что одного, и то, лишь потому, что ты не смог бы понять меня. Не смог раньше, не сможешь и сейчас. Я скрыла от вас лишь свои чувства, вы же скрыли от меня мое происхождение, мою значимость. Вы предали меня… – На этих словах мама, не в силах сдерживаться, разрыдалась, отбросив листок, словно он ее обжигал.

Я взял в руки письмо и дочитал оставшуюся часть.

– Я не держу на вас зла… мне немного больно, но уверена, что это пройдет. Не ищите меня. Я лишь хочу посмотреть в глаза человеку, разрушившему твою жизнь, узнать правду, восстановить справедливость…

Восстановить справедливость… волна леденящего ужаса сковала меня. Я едва смог взять себя в руки, но при виде хрупкой фигуры мамы, сотрясающейся от рыданий, все мое самообладание испарилось. Я обнял маму, попутно шепча слова успокоения, которые были чистой фальшью, потому что даже я не верил, что все будет хорошо.

Айрин могла наворотить не мало проблем. Навлечь их как на себя, так и на меня и маму. За себя я не боялся, но если с Ри что-то случится, мама не переживет, это раздавит ее.

– Т-т-томас… – заикаясь, вздохнула мама. – Найди ее, прошу тебя. Она… она может п-п-пострадать…

Ее тихий, надломленный голос, больно резал по слуху. Я пропускал ее боль через себя, сам ощущал все то, что ощущала сейчас она, отчего на глаза наворачивались слезы.

«Томас! Останови ее… Не дай ей уйти, прошу тебя!» – в памяти всплыла подобная сцена, с разницей лишь в том, что тогда сестренка не смогла сбежать.

Я судорожно пытался понять, куда она могла сбежать, где спрятаться на первое время. Ее целью, должно быть, был дворец – по-другому ее письмо не истолковать. Вот только, что она имела ввиду под справедливостью? Я всегда считал Айрин слишком спокойной и невозмутимой, даже в мыслях представить не мог, что она способна сбежать из дома.

После инцидента два года назад, я убедился в том, что за маской тихой девушки прячется настоящая баталия демонов, но надеялся на то, что она не повторит своих ошибок. Этот побег был моим упущением – я не смог заметить ничего подозрительного в ее поведении что в прошлый раз, что в этот. После случая с тем парнем, она очень долго злилась на меня. Поэтому то, что она очень редко вступала со мной в разговор, было естественным. И это было вполне справедливо.

Помню, как в ту ночь смотрел на нее и видел слезы катящиеся по ее лицу, в глазах было столько боли. Помню, как она испуганно смотрела на меня, прижимая к груди мою старую, потрепанную сумку и упрямо твердила, что должна уйти. Я хотел ее отпустить, но я видел, как из мамы словно выкачали жизнь при одной только мысли, что она уйдет.

В ту ночь я не поверил, что она так просто согласится остаться. Поэтому, когда я услышал легкий скрип ее окон, я затаился на крыльце, а затем проследил за ней. Но Ри всегда была гораздо проворнее меня. Я не смог догнать ее. Тогда я был даже рад за нее, потому что верил, что она начнет нормальную жизнь, не зная всю противную тайну нашего происхождения. Я верил, что незнание облегчит ей жизнь.

Но ближе к рассвету я заметил ее фигуру, приближающуюся к дому. Плечи поникли, она выглядела очень разбитой. В этот момент во мне проснулись самые разнообразные чувства. Я хотел убить парня, что посмел обидеть мою сестру, разбить ее сердце. Я хотел подойти к ней, но боялся сделать еще хуже. Поэтому я затаился на кухне и ждал, когда сестра войдет в дом. Но она не вошла. Выглянув в окно, я заметил ее сидящей на ступеньках, устало прислонившей голову к перилам. Я поборол в себе чувства и не подошел к ней. Я не поддержал свою сестру, когда она больше всего нуждалась в поддержке.

Томас, в какой же момент наша связь исчезла? Почему мы с тобой так отдалились друг от друга?

Эти слова больно ранили сердце. Но я знал на них ответ. С тех самых пор, как я узнал всю правду. Она была нелегкой, поначалу я не мог в это поверить. Чтобы мы – люди, живущие на отшибе города, в отдалении, были на самом деле наследниками престола? Кто вообще в здравом уме поверит в эту чушь? Но это была правда…

…ты не смог бы понять меня. Не смог раньше, не сможешь и сейчас.

Я прекрасно понимал ее. Я тоже любил.

Я познакомился с Фелисс, когда мы впервые оказались в лагере повстанцев. Она была словно ангел, спустившийся с небес – я сразу потерял от нее голову. Мне было пятнадцать, ей – четырнадцать. Она была воплощением всего самого прекрасного и невинного… И так думали все. Лишь я научился замечать ее внутренних демонов.

Поначалу отношения у нас не заладились. Казалось, она на дух меня не переносила, постоянно презрительно морщила аккуратный носик и фыркала. Наблюдать за этим было и забавно, и обидно одновременно. Все изменилось в корне, когда нам было по семнадцать, до моего дня рождения оставалось несколько недель, а ее только недавно прошел. Тогда я практически жил в Оттаро – на тот момент, там были отличные тренировочные полигоны.

Я не знаю всей истории, но даже там Фелисс успела натворить делов. Она и Джастин, к которому я питал весьма неоднозначные чувства, потому что этот парень постоянно ухлестывал за Фелисс, без разрешения мистера Свена, ответственного за хранение оружия, стащили пару винтовок и палили в лесу по деревьям.

Ее по всем правилам ожидало строгое наказание и крепкий выговор Свена, но я заступился за нее. Сказал, что подстрекал ее к этому поступку, и вся вина на мне. Мой поистине искренний тон сработал лишь отчасти: наказали нас всех троих. Вот только меня и Фелисс отправили драить плитки на кухне, считаю, что нас пощадили лишь потому, что мы – особы непростой крови. А вот бедняге Джастину, который был самым простым солдатом, к моей ИРРАЦИОНАЛЬНОЙ радости, отправили мыть туалеты.

– Поверить не могу, что ты поступил так… – в привычной высокомерной манере она пыталась подобрать слово, – так…

– По-рыцарски? – попробовал помочь ей я, на что она громко фыркнула.

– Глупо! – Девушка откинула прядь светлых волос и хмуро посмотрела вниз, на меня, а затем резко отвела взгляд. Отлично, вот и вся благодарность! – Со Свеном разговор короткий – хоть дунул на его драгоценный инвентарь и вуа-ля, ты уже в карцере… Хотя, должна отдать должное, твоя королевская задница сыграла значительную роль в моем спасении.

Я рассмеялся.

– Думаю, что и твоя королевская задница имела значение.

Она чуть удивленно посмотрела на меня, а затем, снова фыркнув, принялась с особым усердием за очередной отрезок кафеля. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками щеток, тряпок и воды.

– Вот ведь нам не повезло, да? – спустя некоторое время произнесла она.

– О чем ты? – я вскинул на нее глаза.

– О том, что мы королевской крови, хоть и не одной, но о нас никто никогда не узнает. Мы как были в подполье, так и останемся тут, до самой смерти. Нам никогда не окажут тех почестей, что оказывают всем этим избалованным, но по факту бестолковым людям. А в это время нас словно держат на скамейке запасных, на случай, если эту насквозь прогнившую страну, вновь придется вытаскивать из помойной ямы! – каждое ее слово сочилось ядом, она все усерднее давила на плитку. Я не знал, насколько Фелисс физически сильная, но беспокоился, что под таким напором кафель треснет. – А меня это угнетает. Угнетает одна только возможность того, что я потратила столько времени на то, чтобы обучаться управлению страной, а в итоге буду наблюдать за всем со стороны…

Когда она затихла, я лишь впал в ступор. Я не ожидал от нее таких слов и уже тем более такой открытости, поэтому лишь смотрел на нее снизу вверх, упрямо заставляя себя не уронить челюсть на пол.

– Молчишь? – она потерянно покачала головой. – Значит, ты один из тех, кто постоянно твердит мне: «Фелисс, что за бред ты несешь? Фелисс, ты не на скамейке запасных, ты когда-нибудь будешь вершить свою историю. Фелисс!.. Фелисс!.. Фелисс!..»

Девушка, к моей полнейшей растерянности, запустила тряпку в стенку и пулей вылетела из кухни. Она поразила меня. Таким проявлением характера, своим стремлением быть значимой, тем, что ее аргументы посеяли смуту даже во мне. Скорее даже не посеяли, а лишь укрепили уже давно обитавшие внутри меня сомнения.

Отойдя от шока, я оглянул кухню, в надежде, что задание почти выполнено. Однако, мы не справились и с половиной, когда были вдвоем, а оставшуюся часть мне придется отмывать и вовсе в одиночку. Вдохнув и пожав плечами, я принялся за работу. И все же благородные поступки в наше время совершенно не ценятся!

Спустя несколько минут, Фелисс вернулась, прежней – закрытой и высокомерной – чем озадачила меня еще сильнее. Либо идеальная актерская игра, либо девушка уже успела остыть. В любом случае, мне никогда не удавалось настолько контролировать себя. «Ты можешь быть убедительным иногда, но своих чувств и мыслей ты скрывать не умеешь…» – когда-то сказала мне мама, и она была права.

– Фелисс?.. – тихо произнес я.

– Чего тебе? – вымучено простонала она, не поворачиваясь ко мне лицом.

– Не имеет значения, как ты отреагируешь на мои слова, но я с тобой полностью согласен. Подобные мысли нередко посещали меня, но одно ты должна знать. Хоть и принцесса понятия ни о чем не имеет, ровно как и король, она – моя сестра. Я слишком мягкосердечный, чтобы однажды пойти против своих, такой уж я. Разумеется, если твои слова именно такой подтекст и имели.

Девушка все же обернулась и посмотрела на меня. Что было странным, так это то, что она улыбалась. Что это было? Насмешка? Издевка? Презрение? Нет, не похоже.

– Не подумай, что за спиной отца я планирую восстание или что-то вроде того… – она печально вздохнула. – Я и сама иногда не понимаю, какой подтекст имеют мои слова. Я просто говорю свои мысли. Иногда их очень сложно держать в себе. Особенно, когда осознаешь, что твоя жизнь и судьба находится в руках абсолютно других людей.

***

Я тихо пробралась мимо веток и миновала полоску травы. Ноги приятно обожгло раскаленным песком, но я по-прежнему бесшумно двигалась вперед. На горизонте маячила привычная фигура. Я тихо подкралась и прежде, чем парень успел развернуться, крепко обняла со спины.

Мои обычно холодные руки тут же заволокло теплом. Джексон обернулся и улыбнулся одним уголком губ. Его фирменная улыбка. Ее становилось все меньше. С каждым днем его спина становилась все напряженнее и напряженнее, его словно что-то мучало. Но, боюсь, он мне ничего не расскажет.

То, что мы не посчитали нужным рассказать друг другу о своем месте в иерархии, не мешало нам проводить время вместе, не значило, что мы с ним не разговаривали – на самом деле это было основным, чем мы занимались. Мы узнавали друг друга, но нас ничего не разделяло, не было преград – ни каст, ни статуса, ни репутации. Наше общение было чистым – без высокомерия.

Мы уже знали друг о друге все – от каких-то нелепых предпочтений до самых тайных привычек, но наши сердца не были друг другу открыты. Он не говорил о своих чувствах, не выпрашивал признания, в то время, как меня все время подмывало сказать ему о том, что я к нему чувствовала. Особенно сейчас, когда он стоял перед лазурными игривыми волнами и просто смотрел вдаль.

Это так необычно. Ты стоишь перед человеком, о котором ничего не знаешь, но в то же время, знаешь о нем все. Видишь, как он делает самую простую повседневную и незначительную вещь, и в твоем сердце неожиданно щелкает. Ты понимаешь, что этот человек попал туда. В твое сердце. Стал его частью. Понимаешь, что если он исчезнет, исчезнет и часть тебя, и ты боишься. Боишься потерять. Потерять этого человека, часть сердца и все то, что с ним связано.

Быть может, все это – бред сумасшедшего романтика, которым я всегда была. Ну и пусть так. Я всегда строила воздушные замки, не желая мириться с тем, что реальный мир полон лжи и фальши. Это было моей главной ошибкой. Но благодаря ей я получила ценный урок. Никогда не верь тем, кто знает тебя лучше всех.

– Я приготовил тебе сюрприз, – тихо прошептал юноша, и его бархатистый шепот сливался с нежным голосом волн.

– Правда? – слишком по-детски воскликнула я.

Джексон рассмеялся и покачал головой.

– Ну, разумеется.

Я хотела задать еще кучу вопросов, но и заметить не успела, как руки юноши подхватили меня и понесли куда-то в сторону леса. Я наигранно возмущалась и даже пыталась оказать хоть какое-то сопротивление. Вообще-то мне было более, чем приятно на руках Джексона. В голове образовывался легкий туман, я слышала его равномерное сердцебиение. Меня окутывало теплом и… любовью?

Я не понимала, что это, и как понять, что ты чувствуешь именно ее, а не какое-нибудь иное чувство, поэтому не могла определить, что же это было. Чувство, до боли щемящее сердце, боль эта была приятной, разогревающее, кружащее голову и пускающее в пляс, но вместе с тем, болезненное, боязливое и уязвимое. Такое нежное, что малейшая встряска способна убить его.

– Мы на месте, – провозгласил юноша и мягко опустил меня на землю.

Мы находились в прибрежном лесу, до сюда еще добирались звуки волн, отовсюду доносились трели птиц. Я проследила за взглядом Джексона и от удивления открыла рот. Под огромным деревом, из веток и многочисленных листьев сооружено некоторое подобие шалаша. Немного кривобокий и неуклюжий, он выглядел забавно, но невероятно милым.

– Как тебе? – обеспокоенный моим молчание спросил парень. – Я потратил на него всю ночь.

– Всю ночь? Неужели ты даже не возвращался домой? – воскликнула я, в ответ парень лишь неопределенно пожал плечами. Я затронула тему дома, о котором также не имела понятия.

Я обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, и тут же оказалась в плотном кольце рук, даже слишком плотном. Мне понадобилась всего секунда, чтобы поднять глаза и увидеть в его взгляде загнанного зверя. Я не понимала, какие страхи так терзают его, но боялась своими вопросами разорвать тонкую ниточку, образовавшуюся между нами. Она была такой тонкой, словно паутинкой, но, в отличии от паучьего изделия, не была настолько прочной. Я очень боялась ее повредить.

– И еще… – он внезапно отстранился от меня и достал какую-то черную веревочку из кармана. – Я хочу, чтобы мой амулет был у тебя.

Я посмотрела на его протянутую ладонь. В ней оказался обыкновенный камень, выточенный в идеально ровный треугольник, и нитка, продетая в дырочку у основания камня.

– Он твой. Я хочу, чтобы у тебя всегда была часть меня.

Я, сдерживая слезы кивнула. Он надел амулет на меня. На самом деле камень не оказался таким тяжелым, оне был сделан явно не из настоящего камня, а из какого-то другого материала. Джексон снова крепко обнял меня. Так крепко, что из меня словно вышибло весь воздух. Я, выпустив руку из его объятий, медленно погладила его по щеке. И снова сердце защемило, защемило так сильно, что даже глаза начало застилать слезами. Его губы накрыли мои, и я полностью растворилась в чувстве покоя.

Я даже не заметила, как оказалась на чем-то мягком и невесомом. Я оторвалась от губ юноши, и поняла, что мы оказались в шалаше, на мягком, устеленном многочисленными пледами полу. Осознав, что Джексон навис надо мной, я неожиданно для себя вскочила, и ударилась лбом о его лоб так, что звезды замаячили перед глазами.

– Что-то не так? – несколько удивленно произнес парень, он отодвинулся, давая тем самым желанное пространство.

Я, подавляя странную тошноту и легкий туман, приподнялась на локтях и неуверенно взглянула на него.

– Ты, что собирался меня соблазнить? – этим вопросом я застала его врасплох.

Джексон, стараясь скрыть смущение, почесал затылок и на секунду отвел взгляд, а затем устремил на меня взгляд.

– А ты этого бы хотела? – тихо ответил он вопросом на вопрос.

Его очередь вводить меня в ступор.

– Не знаю, – честно ответила я. – Но я знаю, чего хочу…

Я медленно приблизилась к нему. Наши колени соприкасались, взгляды встретились. Между нами сейчас можно было жарить яичницу – настолько накалилась обстановка.

– И чего же ты хочешь? – тихо спросил он, слегка дрогнувшим голосом.

Я улыбнулась, все еще глядя ему в глаза.

На самом деле я хотела многого. Я хотела знать все о нем. Абсолютно все, каждую деталь.

Кого я обманывала, когда утверждала, что без знания нам было лишь проще? Кого я пыталась убедить, что у всех должны быть тайны, и что не следует лезть в чужие жизни? Я была готова костьми лечь, лишь бы узнать все то, во что он меня еще не успел посвятить, но я произнесла лишь одно слово:

– Тебя.

Наступила секундная тишина, растянувшая, казалось, на целый год. Это и была моя секунда признания. Я позволила ему узнать хотя бы частичку моего сердца и надеялась, что он позволит мне заглянуть в его. Его идеальное лицо озарилось улыбкой. Он не теряя ни минуты обхватил мое лицо ладонями и прижался к моему лбу своим.

– Я хочу быть частью твоей жизни. Частью, которую ты будешь помнить, даже когда я… – он резко замолчал, но не стал отстраняться.

– Когда ты, что?.. – спросила я, но ответа не последовало.

Он поцеловал меня, и весь мир пошел кругом. Этот поцелуй не был похож на наши прежние поцелуи – на этот раз это были не тихие, приветливые волны, это был настоящий шторм. Всепоглощающий и бурный, он захватывал меня все сильнее, и я начинала терять голову.

Когда мы снова оказались на полу и руки Джексона коснулись кромки футболки. Я напряглась. Я посмотрела ему в глаза и встретилась с его затуманенным взглядом.

– Что?

Я собралась с мыслями и сглотнула.

– Там… – я пыталась отойти от опьянения. – Шрам. Он ужасный. Я предупредила, чтобы ты знал заранее.

– Ты не поняла, – с ухмылкой произнес он. – Никакой шрам не сможет изменить того, что я к тебе чувствую…

Он одним только рывком помог мне избавиться от футболки, и, хоть я и была в лифчике, почувствовала себя голой. Парень оглядывал меня и нежно провел пальцем по длинной черте шрама. Начиная от основания грудной клетки и заканчивая на коже чуть выше пупка. Я ненавидела этот изъян с того времени, как он у меня появился. Кожа тут же покрылась мурашками, а дыхание усилилось.

Джексон снова поцеловал меня бесконечно долгим поцелуем, а затем прошептал:

– Ты не поняла, что я люблю каждый твой изъян, – но я была снова в неизвестном тумане, поэтому уверена, что его слова мне лишь померещились.

***

Я резко очнулась ото сна и инстинктивно схватилась за камень, по-прежнему висящий на моей шее. Когда поняла, что это снова мне лишь приснилось, провела ладонью по лицу, приводя себя в порядок.

Добраться до Мидстоуна на попутных машинах было не сложно, даже спокойно, если, разве что, не считать похотливого взгляда водителя, направленного на меня. Когда я уже была готова взорваться, мы, к моей неописуемой радости, доехали до небольшого городка соседней провинции, куда я и направлялась. По-быстрому расплатившись с противным мужчиной, я выпрыгнула из машины. Без труда отыскав нужный мне дом, я постучала в дверь, даже не ожидая, что мне ее откроют.

Еще прежде чем услышать шаги, я услышала агрессивные причитания, затем раздались шаги, а еще позднее дверь распахнулась.

– Убирайтесь отсюда! – даже не взглянув на меня, рявкнула вылетевшая на крыльцо девушка.

Когда она меня узнала, ее лицо обрело приторную улыбку. Притворство, неужели она думала, что я не заметила, что перед тем, как возникла улыбка, она скривилась?

– Ри! – нервно рассмеялась она, – Вот ведь не ожила тебя увидеть!

Я и бровью не повела, даже не выдавила из себя улыбки.

– Пора возвращать свой долг, Карти, – внезапно развеселившись, сказала я. Девушка хотела что-то мне возразить, но я остановила ее одним махом руки и поправилась. – Деньги мне не нужны. Просто ты и Джастин окажите мне услугу.

***

Оказаться во дворце оказалось не так-то и сложно, если у тебя есть связи с повстанцами. А если у тебя есть задолжавшие знакомые среди повстанцев, тогда и вовсе весь мир будет у твоих ног. Без труда с моей стороны, но с помощью Джастина, который однажды разбил мою камеру и был недругом моего брата, я получила поддельные документы на имя одной Шестерки из Соты – Лили Хорнер, перекрасила волосы в блонд и теперь ношу зеленые линзы. Знаю, с линзами явный перебор, но кто знает, вдруг меня раскроют из-за внешности? Я осталась прежней, но черты, доставшиеся мне от мамы, более менее стали незаметны.

Первое время я жила в доме у Карти, за ней оставался карточный долг. Они оба боялись Тома, по неизвестной мне причине, поэтому даже не пытались разузнать, что я задумала, и для чего мне документы. Что ж, если так поразмыслить, то я была бы просто отвратительной принцессой – я прощаю долги, хотелось бы отметить, именно карточные, а должники взамен нарушают закон, помогая мне. Просто позор!

Деньги на первое время и на билет до Анджелеса я заработала, распродав все фотоаппараты, которые мне подарил Том, вместе с фотографиями. Они разошлись на ура, и я набрала достаточную сумму, чтобы купить билет до столицы. Сложностей с принятием на службу во дворец не оказалось – меня сразу же взяли горничной. Я на это и надеялась – по слухам, сначала на год отправляли работать на кухню, и только если ты привлекателен собой, тебя возьмут горничной, а я всегда считала себя вполне симпатичной, наверное, я была права.

Все оказалось гораздо проще, чем я думала. Всего за пару месяцев я оказалась во дворце, в то время как в моем плане этот период растягивался на год. Оставалось только подобраться поближе к «сестренке». Я практически достигла цели вот только… Я не понимала, какую цель преследовала.

Я хотела посмотреть в глаза «отцу», но боялась того, что могла увидеть, и боялась последствий. Ведь я тоже одна из этих самых разрушителей, в бессовестные глаза которых хотела взглянуть, но не смотрю себе в глаза, потому что там я не увижу ничего нового. Только пустоту, обиду и разочарование.

Хотела правды, но никогда при любом раскладе не смогла бы получить ее полностью. Всех деталей мне никогда не узнать.

Хотела справедливости, но не понимала в чем она выражалась. В мести? В возмездии? В раскрытии тайны, которую мама старательно скрывала столько лет, принеся в жертву спокойную, лишенную невзгод жизнь?

Но, когда я решила, что мне пора разобраться в себе, отступать было слишком поздно.

========== Глава 5. Я была принцессой. ==========

Комментарий к Глава 5. Я была принцессой.

Я наконец-то добралась до ноутбука *танцует ча-ча-ча*)

Для начала хочу сделать важное сообщение. С начала июля я отправляюсь на законный отдых, поэтому, скорее всего, выкладывать главы я начну лишь в сентябре *то же самое касается фанфика “Принцесса с того света”*. Обещаю, что не брошу писательство, просто главы будут выходить гораздо реже *дай Бог хотя бы разок выложить*, а когда я вернусь, постараюсь вернуться к работе в полную силу)

P.S. Главу в фанфику “Принцесса с того света” я еще постараюсь успеть выложить, прежде чем уйду в отрыв :-D

P.P.S. Наконец-то руки дошли выставить на всеобщее обозрение обложку к фанфику -

http://s019.radikal.ru/i617/1709/41/d8845ea85958.jpg

Я проснулась от настойчивых толчков в плечо и, спросонья, оттолкнула чью-то настойчивую руку. Но, еще не открыв глаза, мгновенно вспомнила, кто я и где нахожусь. Распахнув глаза, в тусклом свете дальней лампы, я увидела перед собой чье-то лицо.

– Ана? – прошептала я, пытаясь скрыть нотки возмущения в голосе. – Чего тебе?

– Утро, вот что, – обиженно буркнула она.

– Утро? Еще даже солнце не встало, – бросила я и по-детски закрылась от девушки одеялом.

Я снова закрыла глаза и готова поклясться, что снова уснула, но разъяренная Ана запустила в меня чем-то тяжелым, что даже через одеяло, тонкое колючее одеяло, я почувствовала удар. В полной готовности отомстить за него, я выбралась из мнимого убежища и приготовилась нанести ответный удар подушкой. Но меня вдруг осенило.

– Ана? – тихо позвала девушку я.

– Ммм? – так же тихо откликнулась девушка.

Она стояла перед малюсеньким зеркалом и заплетала косу. У нее были очень длинные, красивые волосы насыщенного цвета меди, которые даже при тусклом свете переливались всеми оттенками рыжего.

Моя рука невольно поднялась и коснулась белесых локонов. Я очень скучала по своему цвету волос, да и вообще по себе прежней. Хотелось вернуть все на круги своя. По ночам, когда ложилась в малюсенькую, скрипучую, жесткую кровать, я представляла, что все еще дома, завтра услышу нежный голос мамы и недовольное бурчание Тома, буду бродить по угрюмому пирсу и весь день заниматься фотографией.

Но вот уже неделю я встаю на несколько часов раньше, чем наступает рассвет, прибираюсь во дворце и держу свой рот на замке. Я лишь впустую трачу время. Пришло время переходить в наступление. Вот только какое?.. Ведь я так и не решила, чего именно хочу от короля и принцессы. Что мне нужно от них? С какой целью я здесь?..

– Ты что-то хотела? – голос Аны вырвал меня из раздумий.

– Что?.. – немного растерянно спросила я.

– Ты позвала меня, а потом замолчала, – пояснила девушка, все еще смотря на свое отражение. – Что ты хотела?

Я встряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями.

Была не была. Вздохнув, я выпалила:

– Тебе ведь нужны деньги? На лечение брата? – девушка на секунду отложила шпильки, которыми прикалывала волосы, и, чуть помедлив, кивнула. – Предлагаю тебе поменяться местами. Ты отказываешься от места горничной принцессы в пользу меня, а взамен я отдаю тебе все деньги, что есть у меня сейчас, поверь мне, их не мало, и впоследствии буду отдавать часть жалования…

Мой голос звучал вполне твердо и уверенно, но внутри себя я боялась реакции девушки. Ана молча стояла у зеркала, не глядя на меня. Я уже была готова предложить ей забыть мои слова, но внезапно девушка выпалила:

– Зачем тебе это?

Этим вопросом она застала меня врасплох, но я приложила все усилия, чтобы не выдать своего волнения.

– Не важно, – мой голос прозвучал немного жесте, чем я хотела. – Ты согласна?

Спустя несколько секунд молчания девушка ответила мне:

– Мне нужно подумать, – а затем, словно стряхнув с себя что-то, с привычным укором в голосе произнесла. – Собирайся скорее, работа не ждет.

Конечно не ждет, но ведь она не знает, что всю работу за меня уже довольно давно выполняет Лиа – еще одна горничная, у которой совершенно нет денег на то, чтобы прокормить троих своих детей… Я отдаю ей свою еду, а она работает за меня.

Я поступаю не очень красиво, но кому судить меня? Моей целью не было поддержание чистоты во дворце.

Что же было это целью? Я просто хочу узнать, почему, когда мы были здесь, во дворце, король не понял, что я и Томас – его дети? Потому что у него уже была дочь, а мы были ему не нужны? Мы же незаконнорожденные – позор для королевской семьи…

Но… неужели он не почувствовал никакой связи? Даже я, еще ничего незнающая и непонимающая, чувствовала тогда к этому совершенно незнакомому человеку тягу. Тоже самое было и с Томасом, он говорил мне об этом. Но мы не придавали этому значения, хотя Томас естественно все понимал.