Текст книги "Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ)"
Автор книги: Котус
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Следующий день снова ушёл на поездку в Смолевичи. Что-то я зачастил в свой родной город, то месяцами там не бывал, а тут уже какой раз подряд? И ведь каждый раз – причина другая. Ну, почти каждый…
Бал получился умеренно скучный, как ему и положено. Светская часть сама по себе могла бы быть полезной, для установления связей среди местного общества, если бы мне это было нужно. Нет, я не зазнался, просто контактов у меня на родине и так достаточно, а если понадобятся новые… Скажем так, нет в нашем и Червеньском районах рода, которые не прислали бы мне свою визитку. Ну, разве что те, у кого визиток в принципе нет. Так что, если вдруг понадобится новый партнёр в каком-либо деле, то искать не придётся, придётся устраивать отбор. Знакомиться же просто ради знакомства… У меня уже второй блокнот пошёл с именами, фамилиями и должностями тех людей, с которыми имел те или иные дела, поскольку запомнить всех не в состоянии. Ну, и зачем мне новые знакомые «просто так», да ещё из числа людей, с которыми за восемнадцать лет жизни в городе не нашлось вообще ничего общего, раз уж не знаком до сих пор⁈ Вот-вот, и я думаю, что не за чем.
Общение с хорошими знакомыми в таких условиях тоже нормальным быть не может. Нет, нельзя сказать, что собравшиеся стоят, пялятся и в наглую подслушивают, это слишком сильно нарушает приличия. Но вот чисто случайно пройти мимо, как бы ненароком сделав паузу в своём разговоре – это запросто. Вот, клянусь: если бы могли шевелить ушами, как Мурыська – все бы были повёрнуты в мою сторону. Даже графу Сосновичу такого внимания не уделяли, видимо, от того, что к нему уже все привыкли – за исключением момента, когда мы с ним вдвоём разговаривали.
Ну, и визитки уже упомянутые. Такое ощущение, что те, у кого их не было – специально завели к сегодняшнему дню, чтобы вручить их. И некоторые из тех, что присылали домой – сегодня решили осчастливить меня дубликатом. Я дважды вытряхивал переполненную визитницу в сумочки моим жёнам и скоро, боюсь, придётся делать это в третий раз.
Так что, отбыв номер и три обязательных танца мы стали потихоньку собираться. Разве что ещё два танца переждали, чтобы уход не оказался слишком уж демонстративным.
И, разумеется, приняли участие в самом главном номере программы – сборе пожертвований. Взносы считались анонимными, поэтому банковские чеки не были приняты, только наличные. На то, что невдалеке, метрах в трёх, стоит один из секретарей с блокнотиком и время от времени делает там какие-то пометки полагалось не обращать внимания. Отец всегда вносил червонец – купюры в десять рублей, а не золотую монету, разумеется. На сей раз мы с жёнами бросили в ящик по сотенной купюре, меньшего взноса от нас не поняли бы. Когда опускал купюру в ящик, обратил внимание на ширину прорези в крышке и невольно вспомнил старые купюры, мимоходом порадовавшись тому, что четверть века назад прошла реформа денежного обращения и деньги приняли нынешний вид и размер, с ладонь взрослого мужчины, вместе с пальцами, разумеется. Ну, плюс-минус пару сантиметров. Видел я старые рубли размером с тетрадную страницу и четвертные билеты площадью с лист писчей бумаги, которые дед именует «лист А4». Рассчитавшись с общественным долгом, отправились домой, готовиться к завтрашнему празднику.
Честно сказать, за чередой новогодних хлопот и мероп… тьфу ты! и событий начало казаться, что этот самый Новый год мы встречаем уже минимум третий раз.
Глава 17
В последний день года пришлось приложить немало усилий для того, чтобы помешать жёнам устроить второй званый вечер. Точнее, постоянно напоминать, что праздник – семейный, гостей не будет, и готовить СТОЛЬКО всего не нужно, бессмысленно и, если вспомнить, что всё приготовленное придётся доедать – вредно. Даже с учётом того, что часть приготовленного уйдёт слугам, которые заняты подготовкой нашего праздника и просто не успеют приготовить что-то у себя дома. Борьба шла вроде как с переменным успехом, но потом я чисто случайно заглянул в стазисную кладовку и вынужден был признать своё поражение. Но напоследок пустил, как выражается дед, парфянскую стрелу:
– Вы, конечно, можете меня не слушать и наготовить ещё десяток блюд. Но учтите одно: если только попробовать лишь то, что уже готово, не считая находящегося в процессе, то вы от съеденного станете кругленькими. Танцевать не сможете точно, а в кровать я вас покачу. На боку, как два бочонка. Худеть потом до весны будете!
С Ромкой получилось повторение прошлогодней истории. Он снова вознамерился сидеть с нами до самого праздника, «на этот раз уже точно», Маша опять хотела применить административно-дисциплинарные меры. Пришлось напомнить ей опыт предыдущего празднования, подытожив фразой:
– Пусть верёвочка работает.
– Какая ещё верёвочка⁈
– Та волшебная верёвочка, которая соединяет желудок с глазами. Если положить в живот котлету, верёвочка натягивается, и глаза закрываются.
Маша фыркнула:
– Скажешь тоже – «верёвочка»!
– Как ни говори, а надо просто накормить его хорошенько. Только не сладостями – сахар даст короткий всплеск активности, перебьёт сон и тогда всё – сливайте свет, тушите воду. Будут и капризы, и всё прочее. Не из вредности, а из-за того, что организм вразнос пойдёт.
Так и сделали, и всё ожидаемо сработало. Специально затянули сперва с обедом, потом с ужином, во время которого Роману Юрьевичу разрешили «первому попробовать» приготовленное на новогодний стол, причём оговорили, что «только тебе, нам не дадут». В итоге к десяти часам вечера Ромка налопался, как удав, и сидел совершенно осоловевший, а к одиннадцати окончательно вырубился, был аккуратно перенесен мною в его комнату и уложен под бочок Мурыське, получившей команду примурлыкивать мелкого.
Кстати, вчерашнее распоряжение присмотреть на горке она выполнила отлично: самого своего хозяина силой уволочь домой не могла, но зато утащила сперва все санки, потом унесла Зину – в буквальном смысле, подняла за прихваченное зубами около пояса пальто и унесла – затем загнала домой Ваньку. Ромке одному стало скучно и он, потоптавшись «из принципа» ещё минут пять на улице, ушёл искать «вредную кошь».
Как только наследник был нейтрализован, а младшие дети заснули ещё раньше, нянька, как и вся прислуга, была отправлена праздновать с семьёй. К ней как раз и муж приехал из Панцирного, так что смогут отметить Новый год как полагается, все вместе. Тем более, что не с пустыми руками отправлена, как уже говорилось, а с полудюжиной блюд «с графского стола» и подарками, для неё и для её помощников. Эти самые помощники – Ваня и Зина, получив личные подарки, красивый платок с зажимом (или заколкой, я особо не вникал) к нему и настоящий нож из упрочнённого металла, а также «настоящие взрослые премии» в конвертах очень сильно прониклись и почувствовали себя совсем взрослыми.
Сам праздник прошёл хорошо, на мой вкус – почти идеально. Тихо, спокойно, без посторонних – мы сели в малой гостиной, которая расположена рядом с кухней, её ещё иногда обзывают «космическая», мол, оборудована и обставлена как камбуз на звездолёте. Сходить за очередным блюдом, или отнести надоевшее обратно – буквально пять метров пройти, а мы ещё не так давно графы, чтобы переломиться пополам, если придётся самим себя обслужить за столом. Зато не надо следить ни за выражением лица, ни за темами беседы, ни даже за выражениями (почти). Совсем идеальным, на мой вкус, праздник был бы в том случае, если бы закончился в нашей спаленке, но – нет, жён потянуло на путешествия, как обычно.
Тем более, как мне было поставлено на вид, ночной фейерверк в Червене уже становится традицией, как в родных Смолевичах парные выступления Волченка и Лисовского.
– Люди ждут, скажут – зазнались, как графами стали.
– Да и что, зря я, что ли, новые схемы разучивала⁈
В общем, с двух сторон насели. Пришлось разбудить рысь и снова оставить её за старшую с наказом «если что» – звать няньку. Но это оказалось перестраховкой: когда заглянул к близнецам, то увидел, что Зина спит там, на специально поставленном между кроватками диванчике. Ну, а Катюша оправдывает то, что я её называю Котька – как настоящая кошка, готова спать восемнадцать часов в сутки, и ночью просыпалась только когда у неё зубки резались.
В этом году к Новому году морозы отпустили, даже сейчас, после полуночи, столбик термометра остановил падение на семи градусах мороза. И снега накануне выпало достаточно. Для чего достаточно? Для того, чтобы весь город превратился в поле боя – снежного боя. Причём не только школяры на улицах снежками перекидывались, в центре горожане, разбившись на две команды, построили две крепости и устроили настоящую битву, со штурмами и контратаками при судействе начальника гарнизона. Он же, кстати, и поделил горожан на условно «северных» и «южных», в зависимости от того, по какую сторону от центральной улицы они живут. Условно, поскольку Минская шла примерно с северо-запада на юго-восток. Мы приехали буквально за несколько минут до окончания баталии, только успели поздороваться с городским начальством, что присутствовало на площади полным составом, и выяснить, что происходит. В итоге устроенный Ульяной фейерверк оказался вдвойне кстати, и как новогодний, и как победный. Тем более, что победили «наши», северные – поскольку мы тоже жили севернее Червеня.
Погуляли по городу пол часика, посмотрели на нарядную публику, выпили горячего сбитня. Маше он показался недостаточно горячим, и Ульяна своей силой подогрела не только бокалы нам всем, но и бочку, благо – не перегрела. Тем самым показала, что вполне трезвая, раз уж чары даются. Вообще, и в книгах из мира деда, и даже в суевериях «нулёвок» моего мира, не раз и не два муссировалась тема того, что магам, дескать, пить вообще нельзя, если они ответственные личности. А то, мол, такого намагичат и начудесатят, что трезвыми и сами не разберутся. На самом деле, чтобы магическое воздействие прошло, нужны концентрация, контроль над структурой плетения и подачей силы, а также чёткий волевой посыл. У пьяного же имеются проблемы со всеми тремя компонентами, так что в большинстве случаев даже умеренно выпивший маг, которого потянуло на приключения или подвиги, не сможет сотворить ничего серьёзного. А зачастую – и вовсе ничего. Саморегулирующаяся система получается.
Вскоре после сбитня стало скучно и мы вернулись домой. Там, пока я ставил автомобиль на место и переодевался в домашнее, жёны проведали спящих детей и снова засели в малой гостиной, как они выразились – согреться с мороза. В итоге в спаленку мы всё же переместились, причём все вместе, но уже в половину пятого не то ночи, не то утра и «мы спать! Просто спать!»
Проснулся я первым. Более того, ухитрился выбраться из постели, не разбудив жён, а потом, после посещения одной небольшой комнатки, так же аккуратно вернулся обратно. И начал нагло, но аккуратно, домогаться до Маши.
Жена, спросонок, не сразу сообразила, где и в какой компании всё происходит, а потому домогательствам поддалась, потом же было уже поздно. Ульяна при этом тщательно делала вид, что спит. Ага, вся красная, с прерывистым дыханием и ушками на макушке. И потом, когда я немного отдышался и положил руку на бедро «спящей» – она чуть ли не выпрыгнула с кровати и, пробормотав что-то вроде «мне нужно!», убежала к себе в одной ночной рубашке. Хе-хе, месть за то самое утро почти состоялась! Будут знать, как дразниться, заразы!
Дальнейшее, правда, заставило несколько усомниться в результативности мести, поскольку Маша уже через пять минут потребовала продолжения столь интересно начавшегося утра…
Вечером же я отправился праздновать со своими офицерами. С собою прихватил, точнее, забросил в салон «Жабыча», поскольку в руках носить, будучи в мундире, не положено, корзину с закуской и корзину с запивкой. Причём только я и дед знали, что на самом деле праздновать будет он. Надеюсь, в результате посиделок Форт устоит, и я на свободе останусь.
«Спокойно, внучек! Посидим культурно, даже профурсеток вызывать не будем! Скорее всего…»
«Дед, ты на самом деле хочешь меня заранее напугать так, чтобы я точно тебя не выпустил⁈»
«Да ладно тебе, уже и пошутить нельзя. Вызовем обязательно!»
«ДЕД!!!»
«Надо же, какие мы нежные! Если без шуток – то что я, не понимаю, что ли? Всё будет настолько культурно, насколько это вообще возможно в ожидаемой компании».
«Смотри у меня!»
«А вот ты – не подсматривай! Я для тебя два фильма вспомнил и книжку одну. Литропыга, конечно, но – качественная, от одного из основоположников жанра».
Денщик помог донести корзины до так называемых «баронских покоев», которые давно пора бы переименовать в графские. С другой стороны – я здесь и не жил никогда, и вряд ли доведётся. Таковых, из-за типового проекта фортов на обеих Изнанках, имелось два экземпляра. В одной такой квартире жил Старокомельский, используя его и как спальню, и как кабинет, и как приёмную. Во второй такой квартире размещался штаб родовой гвардии, Нюськин хоть и был теперь равен по званию Ивану Антоновичу, но поселился в квартирке чуть проще, из двух комнат. Зато не смешивал личную жизнь с работой, так что ещё надо посмотреть, у кого условия жизни оказались в конечном итоге лучше.
Разумеется, в штабе мы сидеть не стали, чтобы не мешать людям, выходящим сегодня в наряд, не вызывать у них зависть и не разлагать дисциплину. Вообще офицеры явно перетасовали график дежурств, таким образом, чтобы вся «старая гвардия» могла отпраздновать со мной, так что старшим по гарнизону сейчас заступал наш кадровик Бересклетов, причём его место службы на сегодня – в МПД нашей батареи, в Городке, который стал центром всей армейской инфраструктуры. Даже из тех гвардейцев, которые к батарее не относились, уже половина размещалась там. Но и здесь, в Форте, заступил на сутки один из поручиков, так что служба ведётся. Да и просто – не дело подчинённым видеть, как командиры выпивают. Так что формально мы сидели в гостях у Старокомельского, в его гостиной-приёмной, что я сразу и подчеркнул:
– Ну, что, Иван Антонович? Принимайте гостей в вашей кают-компании!
После секундной заминки, офицеры охотно приняли предложенные «правила игры», в соответствии с которыми я тут оказался хоть и старшим по званию, но не главным. Ну, а после третьего тоста я передал «бразды правления телом» деду, отправившись, так сказать, во внутреннее пространство. Жаль только, что в Лес попасть не получится, там из смертных только дед свободно «пастись» может – такая вот привилегия.
Из двух фильмов, подготовленных дедом, один я пусть не смотрел, но знаю, о чём он, плюс дед показывал некоторые самые удачные, на его взгляд, сцены. И там пусть и было забавно смотреть, сколько всего общего между мирами, но и различий хватало, которые мешали просто получать удовольствие. Так что подробности того, «О чём говорят мужчины» в мире деда я узнаю потом. Второй фильм… Судя по названию – очередной «боевик», не соответствует настроению. Оставлю его на тот случай, если книга совсем не понравится. Интересно, что за жанр такой, «литропыга»? Что такое «литр» я знаю прекрасно, а вот о том, что значит «пыга» – вообще никаких догадок.
Почти сразу понял, что первый корень не «литр», а «лит», от «литература». И «ропыга» от «РПГ», которое не гранатомёт. Концепция некоей «игры», куда погружается сознание, вначале показалась странной, но потом я отстранился от технической стороны – какая мне разница, «сервер» там или заклинание, разновидность Лабиринта иллюзий? Вот-вот, разницы никакой. Разве что идея «уйти сознанием в иллюзию, бросив безнадёжно больное тело» в голове не помещалась, пришлось вернуться к мысли, что он переселяется в некий артефакт. Одушевлённые артефакты – это знакомо, хоть вещь и редкая. Будем считать, что это книга про внутренний мир такого артефакта.
После некоторых сложностей осознания на первом этапе, потом книга захватила, в том числе и за счёт своей полной необычности и непривычности. Даже стал сопереживать этому самому Глебу, он же Лаит. Но через какое-то время заметил, что настроение начало скакать, потом и вовсе сознание стало немного путаться. Не успел я толком испугаться, как узнал это ощущение – просто опьянение! И довольно сильное, надо сказать, у меня такое буквально пару раз было – например, когда первый раз день рождения короля Норвегии отмечали. Это что, дед так набрался, что до меня пробило? Или… Или он «сбрасывает» мне своё опьянение⁈ Вот ведь паразит! Но даже злиться на него желания нет, слишком уж расслабленное состояние. Попробовал ещё почитать про приключения высшего эльфа с профессией (то есть, классом, да) некроманта. Вот, тоже, кстати. В начале приходилось частенько себе напоминать, что у них некромант – это не гадатель по внутренностям жертвенных животных, а, внезапно, какой-то странный маг Смерти, да ещё, в довесок, с элементами Тьмы и вторичной стихии Праха. За этими размышлениями как-то незаметно уснул.
Проснулся уже в своём теле и в своей кровати. Как ни странно, чувствовал себя вполне прилично. Так, уточним, что вчера было.
«Дед? Ау! Лес графу!»
«Научил, на свою голову. Здесь Лес, стоит, шумит. И ты шумишь».
«Вот только не говори, что у тебя похмелье – у тебя тела нет, болеть нечему. Кстати, насчёт тела – ты как это придумал мне своё похмелье передавать? Что за новости⁈»
«Ну, передавал. Тебе без разницы, а мне надо было!»
«Так уж и надо⁈»
«Конечно! Ты же не тренированный совсем».
«В каком смысле? Я тренируюсь, постоянно! Твердь, конечно, у меня ещё слабо освоена…»
«При чём тут твоя магия⁈ Пить ты не умеешь! Тренироваться надо, а то стыдно прямо».
«Стыдно⁈»
«Ты же офицер! А посидеть по-офицерски – не можешь. Вообще! Хорошо хоть, удалось перегрузить тебе туда часть опьянения, не совсем опозорился».
«Дед, погоди. Ты же штатским был вроде? Откуда такие познания об офицерских посиделках?»
«У нас контора была интересная. Я же тебе рассказывал. В один момент так получилось, только по нашему этажу ходило только полковников и подполковников семнадцать человек. Можешь себе представить, во что превращался каждый корпоратив, особенно те, что с выездом на природу?»
«Могу, наверное…»
«Не-а, не можешь! В этом участвовать надо. Два коротких и один раскатистый!»
«Что-что⁈»
«Вот, видишь? Даже этого не знаешь! Кстати, я взамен за то, что тебя подпоил – похмелье у тебя снял. Точнее, взял на себя, за двоих страдаю!»
«Тебе нечем страдать, я уже говорил это».
«Зато и ты – огурчик. И даже не зелёный и пупырчатый, а крепкий и бодрый!»
С этим не поспоришь. Так, стоп! Я же хотел узнать, что там вчера было и чем закончилось!
«Дед! Давай на связь обратно! Лес – графу!»
«И когда тебе надоест радиообмен имитировать? Ты бы ещё „Приём“ добавлял, для полноты картины. Играть, так играть, да?»
«Ты разговор в сторону не уводи! Что вчера было, рассказывай! Желательно – в подробностях, мне надо знать, что на вопросы отвечать и к чему готовиться, к каким последствиям».
«Да какие там последствия! Хорошо посидели, прилично, без скандалов и мордобоя, нечего рассказывать».
«Дед, чем дальше ты увиливаешь от ответа – тем мне тревожнее».
Глава 18
«Юра, ты иногда такой предсказуемый, что тебя даже дразнить не интересно. Как с тобой жёны живут?»
«Дед!»
«Ладно, ладно. Посидели, поговорили – обо всяком разном, потом тебе скину главное, не пересказывать же застольный трёп, особенно после третьей бутылки, дословно? Господа офицеры в воспоминания ударились, тоже тебе скину выжимку – без лишних подробностей о том, какая задница была у поварихи в одном из гарнизонов, тем более, что байка была про местного кладовщика. Песни попели, душевно всё было».
Дед почти меня успокоил, но именно что почти.
«А песни какие? Меня за них никуда на опыты не сдадут? И на костёр не потащат?»
«Да ладно, тушка-то общая, мне самому жариться тоже не хочется. Испорченный шашлык – так себе венец карьеры. Даже не шашлык, а так, барбекю без решётки. Знаешь, чем они отличаются?»
«Иногда так жалею, что тебя побить нельзя…»
«Юра, тяга к насилию, к решению проблем силовым вопросом, может быть неприятным симптомом…»
«Ты не умничай, а вспоминай, полный список желательно!»
«Ну, пытались новогодние петь, но как-то оно… Не зашло, так скажем. Не та компания, не те голоса. Потом „Артиллеристов“ пели. Всего за вечер их минимум раз пять исполнили. Или семь? Не помню, много. Местные песни пели, тут я у тебя в памяти слова подсматривал, но ты и сам половины текста не знаешь, шпак штатский. Ну, и наших с тобой. Всё».
«Наших – это каких?»
«Вот зануда. „Что такое осень“, „Синее море“, которое так зацепило того каперанга. Потом из „Браво“, спел „Ветром быть“, два или три раза исполняли, понравилась. Что ещё? Потом выпивали, разговаривали. Потом ещё разок „Артиллеристов“. „Надежду“. „Походную песню“ – ту, что в Борисов отдали, как полковую. Что ещё? Душевные все песни были, хорошие. „Группу крови“ спел, потом „Давай за“, потом „Звезду по имени Солнце“. Всё вроде…»
Я почувствовал, как холодеют руки. А ведь уже было совсем успокоился!
«Дед, мать твою! Какая „Звезда“? Какая „Группа крови“⁈ Что за „Давай за“⁈ Ты охренел там⁈ К нам СИБ уже едут, или только собираются⁈»
«Ой, ***!..»
«Нет, дед, это не просто ***, это… Это я слов таких не знаю!»
«Так, спокойно! В „Группе крови“ вообще ничего „крамольного“ нет, разве что нашивки с указанием этой самой группы у вас тут пока не в ходу – кстати, надо будет ввести в форму гвардии, заодно и вопрос на корню срежем».
«А в остальных⁈ Ты же эту свою „Давай за“ несколько раз переделывать пытался! И что там в „Звезде“, ты её пару раз пел, но я помню только, что решили придержать, но почему⁈»
«В первом случае я третий куплет выбросил просто. Там реально нечем заменить ни „века ушедшего воспоминания“, ни „Берлин сорок пятого“. В первом куплете танки заменил на магов, прокатило вроде. И в последней ничего явно иномирового нет, у вас же знают уже, что Солнце просто одна из звёзд в ряду других, причём далеко не самая крупная? На том градусе, что в нас сидел – нормально зашло».
«Знаешь, дед. Остаётся только молиться, не знаю, кому – Рысюха тут не поможет – чтобы твои собутыльники оказались не в состоянии запомнить подробности. И что никто не стоял под дверью, записывая слова. И что в тех словах на самом деле не было ничего „такого“, за которое могут взять за все чувствительные части разом!»
«Это контрпродуктивно – полагаться на молитвы».
«Молчи уж, сверхпродуктивный ты наш! Но в чём-то ты прав. Во-первых, давай сюда полные тексты всего, что ты пел. И оригинал, и переделку. Мне, как уроженцу этого мира, проще будет определить, всё ли там допустимо. Сам вспоминай, кто в каком состоянии был и что мог запомнить!»
«Мне бы кто напомнил, в каком я состоянии был».
«А всё потому, что пьянство – зло! Во всяком случае, злоупотребление. На трезвую голову и десятой доли той дури не сотворишь, что с пьяных глаз».
«Потому если и пить – то среди своих!»
«Ты не философствуй, ты память восстанавливай!»
Пока дед предавался раздумьям на тему того, кто когда «спёкся», я изучал тексты. Ну, в «Группе крови» ничего крамольного точно нет, кроме её самоё, на рукаве указанной. В реалиях мира деда эта самая группа часто упоминается, в разном контексте, так что я давно, ещё в Буйничах, навёл справки в библиотеке академии. У нас про эти группы знают, но указывать их на форме солдат или офицеров в голову никому не приходило. Может быть, и зря. Вторая песня вызвала тревогу:
«Дед! Ты про „десант и спецназ“ пел⁈»
«В смысле? А, это… Нет, про Сибирь и Кавказ дважды повторил».
«А вот в „Звезде“ твоей – засада, я вспомнил, почему придержали. Просто текст прочитал – и сразу понял. Там крамолу „пришить“, как ты говоришь, могут запросто».
«Откуда, какую⁈»
«По твоему же выражению – как два пальца об асфальт. „Кто живёт по законам другим“, „он не помнит ни чинов, ни имён“ – это можно трактовать несколькими способами, и ни один из них лояльного отношения той же СИБ не предусматривает».
«Так про войну же песня! Другие законы – законы боя, которые от мирной жизни отличаются. Потому, кстати, и „умирать молодым“ – было же во втором куплете».
«Это следователю будешь объяснять, что не про террориста, которому закон не писан, который готовиться ценой своей жизни вытворить нечто эдакое, чтобы „дотянуться до звёзд“, понимаешь».
«Нет, по-моему, ты накручиваешь, Юр. При большом желании можно даже к песенке про Чебурашку докопаться».
«Ладно, будем надеяться, что пронесёт. И худшим последствием станут просьбы офицеров спеть что-то из этого».
Немного успокоившись, отправился в ванную комнату, а потом – завтракать. В гостиной меня встретила ехидная мордочка Мурки моей:
– Ну, что, твоё сиятельство? Головонька бо-бо?
– С чего бы это⁈ Я норму знаю.
Маша от неожиданности аж подавилась заготовленной фразой, а Ульяна расхохоталась:
– Юра, я тебя вчера, точнее – сегодня, видела. Нет, шёл на двух ногах, и даже ровно. Только вот слишком ровно. И, знаешь, если это была норма, то мне хотелось бы знать, норма чего!
– Норма прямохождения без урона репутации!
Разумеется, так просто отделаться не удалось, и весь мой поздний завтрак прошёл с шутками и прибаутками, тем более, что сами они уже поели и потому могли не отвлекаться. И рты свободные у обеих. Так что после завтрака я сбежал к себе в «берлогу», точнее, воспользовался поводом, заодно позволив жёнам ощутить чувство «победы». Пусть порадуются, мне не жалко.
Работать с бумагами сегодня не хотелось, да и сомневаюсь, что из этого вышло бы много толку. Пусть похмелья в классическом виде и не было, но голова оставалась тяжёлой и мутной, как с недосыпа. Зато вспомнил про подарок, который купил сам себе в Минске.
Палку я быстро очистил от грязи и прочих многолетних наслоений. Утолщение перед рукоятью оказалось небольшой, но явно выраженной гардой, или чем-то, очень на неё похожим. Да нет, точно – гарда, вот выемка, куда крепилась защитная дуга! То есть – это рукоять от оружия. Скорее всего, древкового, вроде шестопёра, только с цельнометаллической ручкой. После избавления от грязи на рукояти и узор появился, смутно знакомый, но сам его опознать не могу, надо будет съездить в Минск, проконсультироваться с историками. Или это искусствоведы нужны? И тех, и других спрошу.
На втором конце были незначительные повреждения. На самом деле – с учётом предполагаемого возраста, а такой сплав давно не производится, очень даже небольшие, самое главное – продольный пропил глубиной около пятнадцати сантиметров при общей длине рукояти в восемьдесят семь. Видимо, шестопёр был или двуручным, или, скорее, церемониальным – для двуручного хвата рукоять маловата, а для одноручного оружие кажется слишком тяжёлым. Разве что шар на конце был совсем маленьким. А то и не шар, а копейное навершие, или что-то вроде большого ножа, если это была одна из бесконечных вариаций на тему ассегая или глефы. Но тогда уж точно – церемониальная штука, у такого оружия рукоять длинную для того и делают деревянной, чтобы общий вес снизить.
Ладно, завтра буду в форме, использую довольно сложный конструкт на память металла. Далеко в глубину веков не заберусь, конечно, не на моём уровне, но то, какой была рукоять лет сто-сто пятьдесят назад, я увижу. И не только увижу, а, при удачном исходе дела, ещё и восстановлю. Только резерв на это солью весь вообще – надо накопителями озаботиться. А вот что можно сделать сейчас, в качестве подготовки – это определить точный состав.
Сплав оказался интересный. Вариация на тему гепатизона, но всё же не он, не по восемь процентов серебра и золота на восемьдесят четыре меди, подешевле, но сложнее структурно. Восемьдесят шесть процентов меди, восемь – серебра, что и напомнило о коринфском гепатизоне, три процента кремния и около одного процента марганца. Даже не знаю, подмешали последний специально, или он попал в виде случайной примеси. Ну, и мизерные количества олова, цинка, железа. Тем не менее, и эти металлы тоже подготовлю, поскольку иной раз даже одна десятая процента легирующей добавки может радикально изменить свойства сплава. Правда, это относится в первую очередь к редкоземельным металлам, например, ноль два процента лантана меняют серый чугун до неузнаваемости, но чем точнее воспроизводить исходный сплав – тем меньше расход энергии. Или, при тех же затратах – глубже погружение в прошлое предмета.
Третьего января прямо с утра обработал древко из чёрной бронзы. Получился целый ритуал, а не просто заклинание. С другой стороны, формально это как раз ритуал и был, а с учётом подпитки меня маной и изделия – порошками компонентов сплава из семи чашечек, и выглядело всё завораживающе. Настолько, что даже отвлекало, сбивая концентрацию.
Ритуал «съел» весь мой резерв и три накопителя первого уровня, из числа добытых из змееруков, которые не дали отклика на магию Пространства. Зато откатил состояние, сняв и термические повреждения, и износ, почти до момента изготовления, заодно определив примерный возраст рукояти – от двухсот до двухсот тридцати лет. Честно сказать, я надеялся на большее, надеялся даже, что это что-то античное, может быть, даже из того же Коринфа. Но – нет, изделие имеет возраст на порядок меньше.
К моему удивлению, продольная прорезь на дальнем от рукояти конце сохранилась! Как и сквозное отверстие через оба «зубца», словно для установки оси для колеса, или, скорее, заклёпки, судя по наличию зенковки. Версия, что это часть оружия, несколько пошатнулась: для крепления съёмной ударной части надо минимум два отверстия, чтобы она не проворачивалась!
«Большой ритуальный нож для пиццы!»
«Ты, дед, не веселись, а давай подробности: кто что пел, кто что запомнил. А то я всё ещё опасаюсь визита инквизиторов[16]16
Слово «инквизиция» происходит от латинского inquisitio, что означает «расследование», «розыск», «исследование». Термин был широко распространён в правовой сфере ещё в поздней Римской империи. Он означал выяснение обстоятельств дела, расследование, которое обычно совершалось путём допросов, часто с применением пыток. Так что напрямую к религии никак не привязан.
[Закрыть] из СИБ».
«Всё ровно прошло. И публика уже очень тёплая была, как и я в твоём теле. Даже последнюю песню петь не стал, так только, начальный проигрыш попытался сыграть, и бросил. И у меня пальцы плохо слушались, и не слушал никто толком».
«И что петь собирался?»
«Солдата» – ну, ту, которая «Третьи сутки в пути», хорошая песня'.
«Что за такая?»
Дед напомнил, и я буквально похолодел.
«Какое счастье, что вы уже набрались, особенно один вокалист-террорист! Я сейчас материться буду от радости!»
«А что так?»
«Скажи-ка мне, вредитель астральный, как ты собирался объяснять офицерам причём тут сержант⁈»
«А что такого? Нормальное воинское зва… ***!»
«В какой армии звание?»
«Да всё, хватит, я уже понял».
«Думаю, что не до конца! Сейчас, насколько я помню, только в сухопутной армии у англичан. У тех самых, с которыми мои бойцы только-только воевали, с ними и их наёмниками. А теперь вникай: кому, по мнению любого нашего офицера, получается адресованной эта песня? Кому этот сержант должен „дать прикурить“, не им ли?»



























