444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Котус » Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ) » Текст книги (страница 1)
Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ)
  • Текст добавлен: 2 ноября 2026, 08:31

Текст книги "Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ)"


Автор книги: Котус



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Рысюхин, графом быть – не в 21 играть.

Глава 1

Последние пять дней живу в сильном напряжении. Дело в том, что вокруг вообще ничего не происходит! Точнее, ничего такого, что могло бы сорвать ране составленные планы или заставить их поменять. То есть, вот вообще никаких срывов и отмен! Для меня это непривычно настолько, что заставляет нервничать. И домашние не понимают, отчего я нервничаю, если всё в порядке.

– Юра, успокойся! Ничего же плохого не происходит!

– Подозрительно долго не происходит.

– И что? Это нормально, так и должно быть, не надумывай себе! Вот когда что-то случится – тогда и будешь нервничать.

– Когда что-то случиться – нервничать станет поздно, надо будет думать, что и как исправлять, а потом всё придуманное делать.

– Вот видишь? Тогда нервничать будет поздно, сейчас – рано. Значит, нервничать не надо вообще!

– Я тебя понимаю, и даже с тобой согласен, но уже привык, что обязательно всегда хоть что-то идёт не так! И когда проблем нет – мне кажется, что я просто чего-то не замечаю, не вижу приближающуюся катастрофу!

– Это, муж мой, дурная привычка, надо бросать её! А когда постоянно что-то кажется – лечиться надо.

И «лечили», да, стараясь каждую ночь по очереди отвлекать от всяких глупостей разными приятностями. Надо признать, метод действовал, во всяком случае, заснуть удавалось. Но утром всё начиналось сначала…

Помогало ещё наблюдение за вознёй малышей. Близнецы наконец-то смогли более-менее свободно передвигаться в пространстве и стали это пространство всеми силами исследовать, в чём им как могла мешала Катя. Ромка редко снисходил до долгой игры с младшими, но порою присоединялся к общей возне, да ещё и не один, а со своим фамильяром. Надо ли говорить, что Мурыська в таком случае становилась главной игрушкой? Но – терпела всё безропотно. И меня отпускало, пока я наблюдал, как возятся на ковре мелкие графы и графини, не загружая себе голову никакими проблемами.

Да, именно графы и графини! Я, к некоторому стыду своему, только недавно точно узнал, как именно по закону титулуются мои члены семьи в Империи. Хорошо хоть не случайно из разговора, а из правовой литературы. Да, я с детства всячески игнорировал то, что именуется «Светской хроникой» или одноимённой жизнью, даже дистанцировался от неё, будучи уверенным, что уж меня это никогда не коснётся и мне никак в принципе не пригодится. В гимназии на уроках по этикету в этой части выучил только то, к кому как обращаться надо, кто у нас «благородие», кто «милость», а кто и «светлость», но таковых я не рассчитывал хоть когда-нибудь встретить, не говоря уж о том, чтобы с ними заговорить. Теперь, когда внезапно оказалось, что я сам стал не самой мелкой частью этого мира – приходится навёрстывать пробелы в образовании.

И ведь всё дело в том, что существует две системы передачи титулов, даже две с половиной, а я под влиянием слабых знаний и некоторых знакомых смешал всё в кучу. Точнее, не две, а намного больше, чего только стоит Индия с её кастами, или Сиам, или чиньцы, у которых вообще несколько параллельно существующих ранговых систем. Но если говорить о Европе, как континенте, то систем две – восточная и западная. Хотя и здесь не всё так просто, вспомнить хоть Скандинавский Союз, где параллельно существуют две системы титулования и две аристократии, европейская и национальная. И в их переплетении с непривычки демон изнаночный ногу сломит.

Начну с «половинки системы», поскольку там всё просто и понятно. Это – наградные титулы. Пётр Алексеевич около двух с половиной веков назад начал выдавать личные титулы в награду, наравне с орденами. И, как и ордена, эти титулы не передавались родственникам (кроме жены или мужа награждённого либо награждённой соответственно). Причём если бы наградили, скажем, Ульяну, то я право на титул получил бы, пока бы оставался её мужем, а Маша – нет. К такому титулу если и давалось имение, то – временно, и после смерти награждённого возвращалось в казну, нередко – разорённое дотла. Так что чаще назначалась пожизненная рента или вовсе выплачивалась наградная сумма единовременно.

С наследственными титулами у нас всё тоже не слишком сложно. Все члены семьи носителя титула по прямой нисходящей линии титулуются так же, как он (или она, разумеется), остальные родичи титула не имеют, наследование происходит вместе с переходом перстня главы рода. Например, обе мои жены и все мои дети – графини и графы, без всяких «титулов вежливости» или «титулов по обычаю». Если бы у меня были братья и сёстры – они бы титула не получили, так и оставшись дворянами. И когда Рома унаследует титул графа – его братья и сёстры тут же таковой потеряют. Мне в этом вопросе проще, есть два младших титула, которыми могу наделить, например, Катеньку и Сашу, если Соня уйдёт в род будущего мужа. Они станут баронессой и бароном соответственно и главами младших семей в роду, подчинённых Роме.

И так – со всеми титулами, кроме двух древних владетельных. Так, в семье князя таковой может быть только один, жена его – княгиня, а дети – княжич либо княжна, в зависимости от пола. И остаются таковыми на всю жизнь, даже когда один из них наследует отцовский титул, если только не уходят в другой род. Потому как считается, что княжеская кровь не исчезает. Второе отличие – боярин и боярич, как его наследник. Разве что из официального обращения этот титул изъят уже более ста лет назад, но продолжает активно использоваться в определённых кругах на уровне традиций.

Западная система куда сложнее, титулы вежливости активно путаются с пожалованными, да ещё и меняются со временем в соответствии с изменениями, например, в составе семьи. Пусть всё это носит название «титулов вежливости» и «по обычаю» и считается «неписаными правилами», которые регулируются якобы только правилами хорошего тона и этикетом, но, как уже знаю, на самом деле эти правила ещё как прописаны! Но не в законах государства или ещё каких-то общественных документах, а в кодексах рода. Да, там многие роды, в Британии так каждый обязательно, имеют свой родовой Кодекс, именно с большой буквы, в котором прописано и регламентировано зачастую буквально всё! Не только то, как следует обращаться, например, к бездетной жене старшего сына герцога, если этот сын не является наследником, и как – после рождения первенца. В некоторых указан список «допустимых» имён для детей и порядок их, имён, использования, вроде такого: первый сын – всегда Джордж, первая дочка – Луиза и так далее. В самых запущенных случаях даже список подаваемых к столу блюд утверждён, в зависимости от дня недели и времени года, за исключением праздников, прописанных особо. И хоть считается, что такой кодекс – это внутреннее дело рода и он уникален, но некоторые разделы у всех одинаковые настолько, словно под диктовку писались. В том числе – правила титулования, передачи титула и дуэльные правила.

Я по незнанию проецировал всё это, причём почерпнутое в основном из художественной литературы и случайных обрывков попавшей всё же мне на глаза светской хроники, на нашу жизнь и вдавался в сложности, не имеющие ко мне никакого отношения. Да, эти две системы постоянно оказывают взаимное влияние. Например, если бы у меня был брат, никто не запретил бы именовать его виконтом из вежливости, но и принудить к такому титулованию тоже никого было бы нельзя. Если не желаешь высказать уважение человеку и можешь себе это позволить – то пожалуйста. Если есть основания для подобного демарша, то тебя даже общественное мнение не осудит.

А как же Вязовский-младший, что, будучи сыном барона, представился баронетом? А то же самое, но с некоторыми нюансами. Такое демонстративное использование западной системы титулов вежливости служило своего рода маркером, по которому узнавали друг друга сторонники так называемой прозападной партии при дворе. Точнее сказать, прозападных партий, ибо их там много. Все эти партии, расходясь в массе деталей и в том, с кого, по их мнению, нам стоило бы брать пример (а скорее, чьим стать хвостиком) имели одну общую черту: все выступали за расширение прав и вольностей аристократов и дворян, за усиление феодальной вольницы. При том, что Император без резких рывков и декларирования намерений эту самую вольницу постепенно, но неуклонно прикручивал и продолжает прикручивать. Те же учебники, где носители титулов, аристократы, ставятся на одну доску с «простыми» дворянами, что многих владетельных особ бесит страшно., но – терпят, куда деваться. И такое представление, какое использовал мой давешний и недолгий сосед – одновременно и именование, и обозначение политической позиции главы рода. Я этого тогда не знал, потому и внимания не обратил. Но старый барон Вязовский тогда, на балу, явно вычислил круг моего общения и мою позицию, потому общение с его сыном у нас пошло на спад, а сами мы отдалились, из приятелей превратившись в знакомых. Может, оно так и к лучшему.

За эту неделю, пока я нервничал, мои подчинённые проверили предназначенный в подарок Анне Петровне автомобиль, как выразился дед – «во всех режимах и позах». Потом его частично разобрали, проверили все узлы и блоки, почистили и смазали заново, собрали, погоняли немного, чтобы ещё раз убедиться, что собрали идеально, помыли, посушили, покрасили в три слоя, отполировали… Красиво получилось, честно. Или просто нам так кажется, потому что сами сделали? И, главное, окраска получилась такая, какой я ещё ни разу не видел: с глубоким цветом, кажущаяся полупрозрачной благодаря лаку и в то же время – с металлическим блеском. Чтобы не пачкать красоты, а тем паче – не поцарапать, закатили в специально изготовленный немного расширенный кузов грузовика, который потом краном погрузили на шасси.

На вокзале после визита Наследника Цесаревича уже не так сильно удивились подарку в адрес младшей дочери Императора, но некоторое благоговение сохраняли, так что грузовой модуль с закреплённым внутри автомобилем перегружали с грузовика на платформу железнодорожную предельно аккуратно. Да, я решил отправить вместе с кузовом, чтобы не возиться с перегрузками и, опять же, чтобы не рисковать. Да и запасные части проще оказалось уложить в этот большой ящик, чем запихивать в салон. Отправил подарок, послал соответствующие сообщения в столицу и уже хотел вычёркивать дело из списка, но всё та же тревожность не позволила. Решил, что вычеркну после того, как получу от адресата подтверждение, что всё дошло и понравилось.

Буквально в тот же день, когда отправил посылку Анне Петровне, и сам получил ответную. Только-только вернулся домой из Смолевич, как раздался телефонный звонок, после которого тут же пришлось ехать снова на тот же вокзал. Подобная накладка, конечно, вызвала досаду, но вместе с тем и некоторое странное облегчение, мол, пусть мелкая неприятность, но случилась. Посылка пришла из Минска, приехали три исправленных магазина к «Кроне» на пятьдесят выстрелов и по одному на сто восемьдесят и двести восемьдесят. Груз был помечен, как изделия военного назначения и адресован лично мне, так что и ехать пришлось лично, в этом случае живущий в городе Беляков по доверенности получить не мог. Ну, а к моему повторному возвращению домой гвардия моя уже «била копытом»: два броневика с «Кронами» новейших модификаций, командно-штабная машина, грузовик со снарядами и ещё одна «Крона-А» на станке – всё ждало меня на полигоне. А кроме того – бойцы для набивки и переноски магазинов, навесы, столы, стулья и полевая кухня, чтобы не тратить время на обычный обед. Пришлось ехать сразу туда, и Маша тоже со мной увязалась, интересно ей.

Что сказать? Настрелялись до одури, буквально – грохот в ушах стоял, как при лёгкой контузии, а то и не «как». Устроили настоящий тест на выживание, и не только новым магазинам, а всей системе, включая крепление турели. Мурка моя тоже отстреляла два полных магазина, сотню снарядов, и пришла в полный восторг.

– И это вот всё ты сам полностью придумал и сделал⁈

– Кроме расширенного магазина – да.

– Невероятно!

– Счастье моё, ты же всё это давно знаешь⁈ И миномёты те же, ты их работу ещё во время Волны видела!

– Ой, ты сравниваешь! Одно дело просто знать или даже издалека увидеть – и совсем другое самоё попробовать!

Большие магазины тоже испытали. Благодаря частичному уменьшению веса, пусть артефактор и называл его незначительным, короб на сто восемьдесят снарядов весил в снаряжённом состоянии восемьдесят пять кило, а самый большой, на двести восемьдесят выстрелов – сто тридцать. О том, чтобы поднять в одиночку, а тем более переносить или заряжать и речи не шло, только перевозка на тележке и двое заряжающих при том, что стрелок в этот момент удерживает неподвижно оружие. Перед началом стрельбы с использованием такого боепитания я на всякий случай нанёс на ствол зачарование, что используется в пищевом оборудовании для охлаждения трубопроводов. Макры и порождаемая ими псевдоматерия, конечно, далеко не то же самое, что пороховые газы по температурному воздействию на ствол, но пусть будет, вреда не причинит точно.

К некоторому моему удивлению, Старокомельский захотел заказать для нужд родовой гвардии «хотя бы» три-четыре больших магазинов и десяток средних.

– Зачем они вам⁈ Тяжеленные же!

– На те «Кроны», которые в портальных залах установлены и на внешних стенах фортов. Это даст дежурным боезапас достаточный, чтобы в случае чего продержаться до подхода подкрепления. Хоть против людей, хоть против монстров.

– Хм, что-то в этом есть…

– Не сомневайтесь даже! Любую тварюшку второго уровня «разберёт» на запчасти с одной очереди, с гарантией. Да даже и третьему, при всей его устойчивости к дистанционному оружию, полсотни снарядов в упор нанесут такой вторичный ущерб, от контузии и ушибов, что лезть скорее всего перестанет.

– Если прицепить к оружию заранее, в спокойной обстановке, а рядом поместить на крайний случай два-три магазина-полтинника, то интересно может получиться. Ворочать, правда, труднее станет.

– Ничего, у вас ось вращения проходит через центр масс, с большим магазином он сдвинется назад сантиметров на десять. Это не то плечо, чтобы создать заметные трудности, тем более, что усилие будет прикладываться к прикладу, простите за «масло масляное», а там рычаг куда как больше.

В общем и целом, тот день прошёл хорошо, продуктивно. Я, правда, старался не думать лишний раз о том, в какую сумму обошёлся такой вот «выезд на природу». Даже если брать снаряды по себестоимости, сумма получалась приличная. А ведь это расход боеприпасов, какого можно ожидать минут за пятнадцать боя моей дружины, если бой случится более-менее серьёзный. Даже без учёта возможного расхода боеприпасов к миномётам. Нет, война – дорогое удовольствие, очень. Как и содержание армии, даже в мирное время.

Вернувшись в имение, сразу связался по телефону с мастером артефактором, поблагодарить за работу и договориться о том, когда к нему приедет мой посыльный с заказом и банковским чеком, где будет оплата полученных образцов и аванс за заказ. Ну, и мешочек макров из змееруков привезёт, отзывающихся на магию пространства. Мастер был немного удивлён объёмом заказа, который я предварительно сообщил по телефону. И я его понимаю: то говорил, что большие магазины если и понадобятся, что нескоро и скорее всего не мне, а то заказываю сразу шесть больших и шестнадцать средних! Не говоря уж о сотне тех, что на пятьдесят два патрона. Бывший гусар даже немного поворчал насчёт того, что у него не фабрика и даже не мануфактура, мастерская на серийное производство не рассчитана. Но ворчал больше для порядка: заказ всё же хорошие деньги принести обещает, причём за рутинное повторение уже отработанных схем.

Осталось Рышарда, который по паспорту Рашид, осчастливить тем, что завтра он в Минск едет. Кстати говоря, пора бы узнать, как там поживает наше прошение на официальную смену имени. Месяца два прошло, вроде? Можно уже первые признаки любопытства проявить, не опасаясь обвинений в стиле «что вы нас гоните».

Глава 2

Ещё за эти тревожно беспроблемные дни сдвинулось с мёртвой точки одно дело, затеянное на перспективу, но повисшее мёртвым грузом. Я про поиск владельцев прямой дороги на Плису от села Студёного. Оказалось, что по документам этой дороги вообще не существует! Её проложили как временный проезд армейские сапёры в ходе учений лет тридцать назад, почти сразу после заполнения складов. Как понимаю, на учениях и отрабатывали как раз их возможную эвакуацию в случае нарушения движения по железной дороге. Потом армейцы поленились делать дурную работу, закапывая всё «как было», а местным идея ездить по этому пути понравилась, только чуть-чуть изогнули в паре мест колею, в результате чего дорога соединила, помимо конечных пунктов, ещё и три деревеньки по пути. Понятно, что за долгие годы пользования без малейших попыток ремонта или хоть ухода, а кто займётся, если хозяина нет, армейская полевая дорога превратилась в убитое в хлам недоразумение.

Нет, насчёт «без малейших попыток» это я приврал: и крестьяне порой подсыпали то тут, то там в самые матёрые ямы собранные в полях булыжники, и армейцы со складов пару раз проходились конным грейдером, но всё это, как выразился дед, «имитация профанации».

Получилась парадоксальная ситуация: дороги нет, но ею все пользуются, включая и имперские организации. И ведь, главное, как совпало! Проложили колею по казённым землям, но почти точно по границе наделов, сдаваемых в аренду и остающихся в распоряжении казны, и по неудобьям, так что никто не стал ни бегать и кричать, что обидели, ни пытаться запахать это дело явочным порядком. Правда, дело как с мёртвой точки стронулось, так тут же и снова встало колом, ибо возник простой вопрос: и что дальше? Вопрос-то простой, но вот ответ на него изыскать…

Впрочем, тут основные заинтересованные стороны руководство района и командование со складов, пусть они и решают. Я со своим грузовым интересом в сторонке скромно постою. Или нет? А ну как решат, что проще реальность привести в соответствие с документами, а не наоборот, и дорогу перекопают⁈ Она мне нужна! Значит, буду внимательно наблюдать за ситуацией, и, если она начнёт склоняться не в ту сторону – придётся вмешиваться.

С другой стороны – местные уже привыкли дорогой пользоваться, перекопать не дадут, а если что – накатают заново. Я, пока хозяина искал, наслушался баек, если верить которым, тут ещё дед рассказчика на бричке свататься ездил. То есть, лет за пятьдесят до того, как дорогу проложили. И ведь с полной уверенностью в голосе излагал, паршивец! И односельчане головами кивали, поддакивали, мол, да, было такое, помним. Классическое «врёт, как очевидец». Старожилов вообще о чём-то расспрашивать надо с опаской и перекрёстными проверками, потому как того, что было – не помнят, а чего не было – расскажут в деталях, без сомнений и не сбиваясь на подробностях.

Но «цельному графу», как дед выражается, добавляя порой ещё «совсем не обезжиренному», использовать нелегальную дорогу – не пристало. Ладно бы, она по моим владениям шла, там я сам решаю, что легально, а что нет (в рамках Имперских законов, разумеется). Так, хватит из пустого в порожнее переливать, появятся какие-то сведения по делу – тогда и думать буду. Есть и более насущные дела.

Решил съездить в Осиповичи, и вспомнить, каково это – за рулём сидеть, и попытаться вопрос с нужной Ульяне землёй решить, и на обратном пути в Викентьевку наведаться, давно там не был. Раз уж проблемы где-то таятся в засаде – самому их поискать, уж в способности чиновников создать таковые на ровном месте и доставить любому адресату не сомневаемся ни я, ни дед.

Предупредил домашних – и поехал, сразу после того, как мой грузовик с грейдером должен был дорогу до Червеня прочистить, а то снег с середины ноября лёг уже всерьёз. Не слишком много пока, но перемёты до пятнадцати сантиметров высотой комфортной езде не способствуют. Денщика с собой брать пришлось, разумеется, но я его сразу с водительского места выгнал, поскольку так вот моему сиятельству возжелать изволилось, пока никто не видит, на тракте-то. По пути до перекрёстка с Могилёвским трактом заново осваивался с зимним вождением, потом пошло проще. Правда оказалось, что имперский тракт чистить никто пока и не думал, так что дорога от имения до него на данный момент получалась лучше, что вызвало двойственные чувства.

В Осиповичах к городской управе подъезжал уже на пассажирском сиденье, поскольку сразу решил вести себя в соответствии со статусом, чиновники это сразу видят и понимают. И, да, именно к городской, а не к районной, здесь они располагались в разных зданиях даже. И Ульяна сперва убила две недели на районную, пока не выяснилось, что этот вот пруд уже формально находится в черте города и, соответственно, в ведении градоправителя. Вопрос только, зачем эти чернильные души столько времени впустую жене нервы мотали, зная, что вопрос не в их компетенции⁈ Ладно, с этим потом разберёмся. Пока денщик отправился в Управу с моей визиткой и вопросом, как скоро меня сможет принять местный «мэр», а я же не спеша направился к местной ресторации, куда и просил доставить ответ. Тоже часть образа – не стоит топтаться в коридоре, отыгрывая роль просителя. И денщик, исполнив поручение, тоже отправится на обед, деньги в виде командировочных ему на это выделены.

Кстати, о визитке. Когда я впервые взял её в руки и попытался воспринять отстранённо, словно я студент, который получил вот такое – проникся. Визиток, кстати, заказать пришлось две – для служебных нужд и для, так сказать, штатского применения. Дело в том, что «регалии» имели разный вес в разных обстоятельствах и упоминать их следовало в разном порядке. По службе главное – должность, чтобы получивший карточку сразу понимал ведомственную принадлежность и положение. Потом – звание, и уж затем всё остальное, необязательное. То есть, она выглядела так: «Флигель-адъютант Е. И. В., гвардии инженер-полковник граф Рысюхин Ю. В.»

Другое дело – в гражданском обращении. Тут должность – дело последнее, вне службы роль играет только опосредованную. Зато указать сословное положение и социальный статус нужно сразу. Затем прочие «регалии» и уже в самом конце – место службы или работы и должность. Так что на карточке с загнутым уголком, свидетельствующим о намерении нанести визит (каюсь – уточнял по записи в блокноте, какой именно и куда загибать) в четыре строки значилось:

'Владетельный граф Рысюхин Юрий Викентьевич,

гвардии инженер-полковник,

магистр техн. наук, магистр воен. наук,

флигель-адъютант Е. И. В.'

Согласитесь, солидно выглядит? А ниже, под чертой, словно разделяющей, так сказать, ипостаси, дополнительно: «Поставщик двора Е. И. В. с… года». Для некоторых моих партнёров эта вот строчка была самой главной. Короче говоря, я не сомневался, что меня сегодня примут и выслушают. Но, похоже, недооценил всю, скажем так, пробивную мощь простой картонки: секретарь главы города прибежал (в буквальном смысле слова, лёгкой рысью) в ресторацию, когда я только-только справился с первым блюдом и собирался приступить к горячему. Секретарь, увидев это, тут же заявил:

– Ваше сиятельство, наш градоправитель будет ждать вас в любое удобное вам время! Вас встретят у входа и проводят в нужный кабинет, так что можете не торопиться.

Я и не торопился, но и затягивать процесс не стал, ни к чему. Встретили меня в мэрии так, что я даже усомнился, не перепутали ли с кем-то. И все вопросы разрешились буквально за полчаса, причём двадцать минут ждали, пока в архиве найдут одни бумаги, а потом в канцелярии подготовят другие, об аренде участка на сорок девять лет с возможностью продления. Разительное отличие от того, что рассказывала Ульяна! Если бы не «прививка», которую получил в родных Смолевичах с местом для лавки

Ну, а пока скрашивали ожидание разговорами, удалось выяснить кое-какие обстоятельства, пролившие свет на происходящее. А всё остальное узнал позже, из других источников или путём расспросов и рассуждений.

Во-первых, оказалось, что в Осиповичах нет своих аристократов, и, можно сказать, не было. Город возник из хутора, да и тот принадлежал семейству Протеевичей, которые когда-то почти получили баронский титул, но только почти, а сейчас род вовсе захирел. Осталось четыре человека – старый дед, его жена, вдовый зять и малолетняя внучка, но о них – позже. Один раз управляющим на железной дороге назначили некоего барона, но тот отработал четыре года, проживая в служебной квартире, и уехал. А тут вдруг граф из свиты самого Императора лично приехал! Вот с непривычки и «накрыло».

Во-вторых, у местных, похоже, какие-то комплексы из-за такого обстоятельства случились, мешавшие почувствовать себя настоящим городом. Мол, во всех городах есть или титулованный основатель, как граф Соснович в Смолевичах или боярин Червенец в Червене. Либо хотя бы резиденция одного-двух аристократических родов. А в Осиповичах – ничего вообще, «как в деревне». Более того, когда нарезали границы Осиповичского района при его создании в ходе реформы землеустроения, в районе тоже не оказалось ни одного «хотя бы» барона.

Плюс Ульяна сперва пошла в районную управу, и уже оттуда была перенаправлена в городскую, куда притащила кучу бумаг из первого места. И это сильно подпортило впечатление о ней! Оказалось, что эти две управы здесь, что называется, «на ножах». Районные считают, что город расположен на территории района, поэтому они главные. Городские уверены, что город поставлен над районом, а потому городская управа имеет право давать указания районной. И поэтому ходоков из одной организации в другую очень не любят и строят всякие козни. Тут Ульяна умудрилась отличиться дважды: сперва пришла в район с вопросом, касающимся города, а потом приволокла в город пачку бумаг с УКАЗАНИЯМИ от района, что и как надлежит сделать.

Ну, и ещё одна Ульянина ошибка: она сразу рассказала, что всё это отойдёт дочке. И местные сразу сложили у себя в голове: младшая дочка от второй жены титул точно не наследует, станет обычной дворянкой, которых в районе и без того хватает. Тут снова сказалось противостояния района с городом, последние считали всё ещё, что Викентьевка – это хутор в лесу, где два десятка мужиков возятся не то со смолокурней, не то с винокурней. Сведения о том, что «хутор» насчитывает уже более тысячи восьмисот жителей, имеет свои начальную школу, больницу, полицейский участок, пять промышленных предприятий и многое другое, благодаря чему претендует на статус местечка, городского главу изрядно удивили.

В общем, сильно напрягаться ради очередной мелкопоместной дворянки, за которую просит баронесса, что носит титул только на время замужества не захотели. А тут вдруг приехал граф из Свиты Императора лично просить о мелкой услуге для своих жены и дочери, которая унаследует большое богатое поселение с округой, и которой он собирается передать «младший» баронский титул. И речь о том, чтобы новый баронский род не только в районе укоренился, но и в городе тоже, для чего требуется сущая мелочь. Ощущаете разницу? Вот и я ощутил. А ещё понял, что женихов у Кати будет – все Осиповичи с окрестностями, как бы до боёв дело не дошло.

Но, главное, пруд с окрестностями я получил, как и разрешение строить там едва ли не что угодно, как на родовых землях.

Кстати, о землях и о Протеевичах. Эти самые соседи выкатили претензию, что мы собираемся использовать канал, который прочистили в болоте их предки, и который нам не принадлежит, в чём была изрядная доля правды – граница проходила как раз по реке. Протеевичам, правда, река Синюха, которую они упорно именовали Протеевским каналом, тоже давно уже не принадлежала, но репутацию подпортить новому заведению они могли. Причём воду мутила, простите за невольный каламбур, явно бабка, она вообще какая-то злая на весь белый свет была. Дед, казалось, хотел, чтобы его просто оставили в покое и дали дожить свои дни в тишине, да и в целом выглядел каким-то потухшим. Зять то смущался и мямлил, то начинал наглеть, без переходов между этими двумя состояниями, причём второй режим включался после взгляда на тёщу. Ну, а внучка просто чувствовала себя не на своём месте. Мне тогда этот цирк был совсем не нужен, так что предложил, во-первых, рассказывать всем экскурсантам историю местности, а во-вторых, предложил своего рода «выкуп», пусть соседи и не имели на него права. Причём, похоже, предложил больше, чем они хотели затребовать, поскольку торговля у них совсем не пошла, сбил их с толку. Ульяне я про эти расходы пока ничего не говорил, чтобы не расстраивать, она и так сильно переживает за то, будет ли её затея прибыльной.

В Викентьевке всё было в порядке, но пока всё обошёл, всё осмотрел – уже стемнело, во второй половине ноября это быстро происходит, так что решил здесь и заночевать. А утром проехать через построенную гостиницу, осмотреть там всё, поговорить с людьми, поселившимися на выселках, и дальше через Тальку. Да, у Викентьевки уже появились свои выселки, своего рода пригороды, если так можно сказать. Первые – возле гаража, где хранилась техника из карьера и торфяного разреза. Вот так и бывает: сперва поставили сарайчик, чтоб не гонять машины в Викентьевку и не бросать под открытым небом, потом появилось несколько ангаров, затем – домик сторожа, а потом и некоторые работники как гаража, так и карьеров решили, что проще переселиться сюда вместе с семьёй, чем мотаться каждый день туда и обратно. В результате тут уже сорок домов стоит, это даже не хутор, поскольку бывают деревни и поменьше.

Вторые выселки появились на одном из песчаных гребней, не доезжая метров триста до нового гостиничного комплекса. Здесь поселились не только будущие работники гостиницы, лодочники и лодочные мастера, но и ещё три семьи кустарей: одни решили поселиться возле дальнего от Викентьевки источника лозы, чтобы не конкурировать за ресурс с коллегами-конкурентами, другие имели подработку в виде заготовки даров леса и тоже отселились поближе к дальним угодьям, третьи собирались разводить кур и кроликов и продавать их на гостиничную кухню. Всего двадцать шесть домов, тоже не ёжик чихнул. И неведомо, как оно дальше пойдёт – я и про основное поселение был уверен не так давно, что больше семисот человек там не найдёт себе ни занятия, ни заработка, и то считал эту оценку завышенной.

Связался с Дубовым Логом, рассказал новости и предупредил о задержке. А потом – банька, которую успели подготовить здорово спевшиеся на этом деле Клим и Влад. Поначалу у них бушевали горячие во всех смыслах слова споры о том, какой вариант парилки лучше, с сухим паром, по-скандинавски, или такая, как принято у нас. В итоге сошлись на том, что и то, и другое – хорошо, после чего стали чередовать подходы. Сегодня выпала традиционная парная, с вениками местного же производства, после которой меня угостили… местным пивом! Эти шустрики построили здесь новый бровар, по образу и подобию того, что в Алёшкино! И Архип Сергеевич тоже знал, разумеется, и тоже мне не сказал. Причём образец скопировали по полной, участок по очистке и прессованию в таблетки пивных дрожжей тоже обустроили. Ну, и меня побаловали местным «Рысюхинским зимним», и только после того, как меня всё в нём устроило, признались, что оно сварено здесь, на месте. Вообще, они уже месяц торгуют пивом из Викентьевки в Осиповичах и Бобруйске, и пусть сейчас и не самый горячий сезон для пива, но расходится оно хорошо, в чём помогает и качество, и «волшебная» приписка – та самая, про поставщика Двора.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю