444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Котус » Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ) » Текст книги (страница 3)
Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ)
  • Текст добавлен: 2 ноября 2026, 08:31

Текст книги "Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ)"


Автор книги: Котус



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– А ночью никакие «романтики» не полезут за приключениями?

– Я знаю, кому и чем пригрозить, а они знают, что я эти угрозы выполню, даже если будут только подозрения на нарушение запрета.

Глава 5

Перед тем, как идти к скале, сделал ещё одно важное дело. Подозвал к себе корнета и приказал:

– Берите с собой унтера, садитесь в «Жабыча» и езжайте назад до того места, где сможете поймать «Самоцветный». Передайте от моего имени отбой тревоги. Отдельно скажите, что жертв нет, ущерб незначительный, но требуется прислать ПАРМ для устранения последствий. И что мне придётся задержаться для согласования нового плана и графика работ. Потом возвращайтесь, жильё нам к тому времени подготовят.

– Есть!

Вновь открывшийся разрез выглядел как слегка изогнутая стена. Но не ровная и гладкая, как казалось издали. Порода оказалась слоистой, и ближний край был обломан на разной высоте, на разных слоях материала, отличающегося оттенком. То есть, не отделанная камнем набережная, скажем, а какие-то зубцы и ступени. Чтобы начать здесь ломать камень – нужен специалист, который знает, что можно брать, что уйдёт на щебень и с какого места надо начинать, а какое не трогать. Или, скорее, обрушить самим заранее, до того, как начинать копать.

И придётся заказывать купол, причём поставить его можно прямо на этой поляне, только сперва разметить дорогу для грузовиков на первое время: потом, оп мере выработки камня, она будет отдаляться от края массива вместе с местом добычи. Сейчас геологи и примкнувшие к ним лица могут долго оставаться на изнанке, поскольку их жилые модули несут на себе зачарование, дающее почти такую же защиту от воздействия Изнанки, как и купол. И каждый домик «съедает» за не полные двое суток энергию из накопителя нулевого уровня, которой хватит грузовику, например, чтобы съездить в Могилёв и обратно. Благо, заряжаются они здесь же, в специальном устройстве, и с заменой выработавших ресурс тоже вопросов нет, из кенуранчиков в мясном цеху новые добывают постоянно, а уж нужным образом их обработать для меня сейчас – минутное дело.

Но ключевое слово в описании защиты жилых модулей «почти»: дольше трёх месяцев в них на Изнанке лучше не жить, или не снимать на ночь защитный амулет, который в таком случае разряжается на порядок медленнее, чем на улице, но всё же разряжается, то есть – работает! Так что для привлечения специалистов по добыче придётся ставить и купол, и нормальное жильё под ним, обитать в «бытовке» многим не привыкать, но долго так жить и работать хороший специалист не станет. Просто от того, что у него, если он на самом деле хороший, постоянно будет в наличии несколько предложений с лучшими условиями. Итого – купол встанет в шестнадцать тысяч, а вот острог под ним… Бетон сюда возить – точно не вариант, сруб ставить – нормальный строевой лес ближайший на том берегу Самоцветной в пяти – десяти километрах выше по течению, чем одноимённый острог. Из камня строить, благо, вот он, прямо здесь лежит? Нужны, опять же, специалисты – каменотёсы, каменщики и прочие, которым на время работы тоже жильё нужно.

Так, есть специалисты, тот же Суслятин, точнее, его сотрудники. Они просчитают несколько вариантов, а мне останется выбрать и оплатить.

А вообще, камень красивый. Если убрать мусор, то видны слои цветом от светло-бежевого, почти белого, до оттенка кофе с молоком. То есть, можно предлагать блоки и плиты на разный вкус, что уже хорошо. Но это надо обсуждать, опять же, со специалистом, и не с Куропатовым, поскольку геолога интересует только минеральный состав каждого слоя и условия его образования, а не способ добычи и перспективы продажи.

Слои шли не по порядку, в том смысле, что не от тёмного к светлому или наоборот, а вперемешку. Самый светлый слой был внизу, и он же – самый толстый, высотой метров семь-восемь от видимой подошвы. Причём неизвестно ещё, во всяком случае, мне неизвестно, насколько слой уходит вниз. Может, тут ещё на полкилометра вглубь копать можно? Если, конечно, будет выгодно поднимать камень оттуда. Да, опять отвлёкся.

Так вот, самый светлый камень внизу и чуть-чуть более тёмный, или это тень так лежит, поверху, два последних метра. Но там слой, считай, весь на щебень, очень уж ему досталось от природных явлений и корней кустов с деревьями. Самый тёмный слой где-то на двух третях высоты, чуть-чуть более светлые через полтора-два метра выше и ниже него. Тот ещё пирог, короче говоря.

– Вот, извольте видеть. Площадка, что была продолжением той, на которой наш лагерь стоит, только более узкая – сползла вниз, а от того уровня, откуда начался оползень, более высоко лежащие слои опрокинулись лицевой стороной вниз на оползень. Получается, обнажилось сперва сильно больше тех двадцати – двадцати пяти метров, что видны сейчас, но потом нижнюю часть накрыло обвалом.

– А с трактором что? Он же, вон, стоит? Я боялся, что его обвалом вниз утащило.

– Нет, по нему несколько камней прилетело, частью напрямую, частью рикошетом. Один такой на отскоке сбоку в мотор ударил.

– Ладно, завтра разберёмся. А где пещера?

– За поворотом. Видите, стена дугой идёт? Можно подойти, осыпь на удивление прочная, словно уже не одно десятилетие тут лежит.

Мы прошли по слегка покатому щебёночному балкону метров восемьдесят, после чего открылась взгляду широкая, но не слишком высокая щель в нижнем, светлом слое. На рот похожа – пришла в голову мысль, от которой по спине мурашки пробежали.

– Что там внутри, не смотрели?

– Так только, от входа заглянули. Там широкий грот, шириной даже больше щели, метров пятьдесят в ширину и пятнадцать-двадцать в глубину. Потом резко сужается до пятиметрового прохода, который метрах в тридцати от входа сворачивает в сторону.

– Ладно, завтра засветло посмотрим.

– Кхм… Юрий Викентьевич, в пещере в любой время суток темно…

– Зато выспимся и отдохнём. Да и снаружи все бодрствовать будут.

Дымок, что мы видели на подъезде, поднимался от кухни. И пока мы ходили с начальником по округе – там приготовили ужин, которым и меня угостили, не пришлось сухой паёк распаковывать. И гвардейцам моим оставили. Они, кстати, вскоре вернулись с докладом.

– Ваше высокоблагородие! Приказ выполнен! Тревога отменена, господин гвардии капитан Старокомельский приказал подразделениям возвращаться в расположение.

– Подразделениям?

– Так точно! В соответствии с регламентом о действиях в случае Прорывов и иных стихийных бедствий подняты по тревоге аварийно-спасательные партии и войска для оцепления местности и помощи в работе. Сто двадцать шесть человек личного состава и сорок восемь единиц техники.

– Солидно!

– На момент установления связи передовой дозор был на полпути от Моста к Самоцветному, основная колонна начинала пересекать мост, планируя переночевать возле острога. После отбоя ПАРМ продолжил движение по прежнему плану, будут здесь около одиннадцати утра. Доклад окончен!

– Благодарю за службу. Вам оставили горячий ужин, подойдите на кухню. Правда, опасаюсь, что он уже не горячий, а лишь тёплый.

– Спасибо, ваше высокоблагородие!

– Геологов благодарите, они о нас позаботились.

Пока гвардейцы ужинали, я размышлял о случившемся. И испытывал чувство стыда, поскольку именно я должен был первым вспомнить тот самый регламент, а не командир гвардии. Я же полетел лично, словно не владетель, а просто бывший студент Юра. Хорошо хоть не один, а сопровождающих взял и о снаряжении худо-бедно озаботился. Регламент же прост: если после оповещения о Прорыве, а первоначальные действия в случае всех бедствий копируют именно реакцию на него, прекращают поступать дополнительные сведения и нет данных о потерях – надлежит считать, что докладывать некому, то есть – всех съели.

И это полностью оправдано, поскольку куда как лучше пять раз поднять все службы впустую, хотя тренировка – это уже польза, просто из-за чьей-то безалаберности или технических неполадок со связью, чем один раз, списав отсутствие связи на техническое разгильдяйство пропустить массовый или высокоуровневый прорыв. Собственно, после одного из прорывов, во время которого вылезла тварь пятого уровня и невозбранно резвилась до того момента, пока добыча не кончилась, и она не ушла обратно в разлом, регламент и был составлен. Кровью этот документ писан, большой кровью, а я запаниковал и забыл. Что наглядно показывает, какой из меня пока что граф и полковник. Мне до этих чина и звания ещё расти и расти, если по-хорошему. И если быть честным хотя бы с самим собой.

Перед сном ещё успел услышать обрывок разговора в темноте, одним из участников которого был аспирант по имени Платон, который оправдывался перед неведомым собеседником:

– Если бы что-то случилось, или были бы жертвы – я ведь сказал бы? А если не говорю, значит, нет ничего такого и всё в порядке, так ведь⁈

– Дурень ты, Платоша, хоть и умный…

Затем мы разошлись в темноте, и голоса стали неразборчивыми, а подслушивать специально я не захотел.

Утром нетерпение по поводу пещеры проявляли едва ли не все обитатели лагеря поголовно. Но Сергей Сергеевич быстро навёл порядок, распорядившись, что первыми в пещеру, на случай каких-то неожиданностей, пойдут только те, что владеет стихиями Тверди или хотя бы вторичного Камня. И правда, мало ли что – у нас будет больше шансов выбраться. И тем не менее, Куропатин распорядился взять два больших мотка тонкого прочного шнура ярких, вырвиглазных оттенков для провешивания пути. Это помимо двух мотков троса потолще, одним из которых предполагалось обвязаться, а второй несли с собой «на всякий случай».

– Зачем нам верёвка⁈ Мы же маги, причём Тверди – что, не сможем в случае чего пробить себе выход⁈

– Затем, что нам надо исследовать пещеру, а не разрушить её хаотично пробиваемыми дырами. Опять же – геологию участка мы знаем поверхностно, гидрологию – не знаем вообще. Что будет, если попадёте своим ходом в подземную реку, например? Восходящим, замечу, ходом?

Подождав, пока инвектива дойдёт до подчинённых, геолог продолжил:

– Кроме того, этот шнур послужит указателем при последующих заходах в пещеру, отметкой главного хода, и не раз ещё пригодится и нам, и другим людям. Так, кстати, насчёт тоннеля для выхода. А ну-ка, посчитайте мне, какой длины ход мы сможем пробить, если составим малую звезду с опорой? Благо, что нас здесь, с его сиятельством, теперь четверо?

– В качестве опоры считать его сиятельство?

– К чему глупые вопросы, Ванечка⁈

– Я уровень сил опоры не знаю…

Сергей Сергеевич повернулся ко мне:

– Не подскажете исходные данные для расчёта?

Я усмехнулся про себя. Эта формация имела и другие названия, менее благозвучные. Такие, как «малая звезда с батарейкой» или «трилистник с болваном». Болваном или батарейкой, как нетрудно понять, обзывали того, кто в официальной формулировке именовался опорой – мага с самым большим резервом. Один из трёх «лучей» именовался направляющим, его роль играл самый опытный маг с хорош развитыми каналами, двое других назывались отводками или стоками. Их задачей была балансировка контура и сброс вовне излишков энергии или даже всей в случае срыва заклинания. А в защитных формациях – слив в астрал энергии вражеской атаки. Для роли отводков рекомендовалось брать магов с примерно равным уровнем сил, лучше всего – выходцев из одной школы, ещё лучше – чтобы ни при этом были родственниками. Идеальный случай – близнецы с одинаковым даром. Так, что-то я отвлёкся.

– По последним измерениям фактический уровень был четыре и семь с хвостиком, почти четыре и восемь. Собственно, сейчас должен быть где-то около этого, четыре целых и восемь десятых.

Помощники Куропатина погрузились в расчёты, время от времени начиная что-то уточнять друг у друга и черкать в блокнотах. Наконец, уже на подходе к пещере, один из них огласил результат общих усилий:

– При стандартном диаметре тоннеля в два метра получается, с учётом характера породы, около двухсот метров. Если даже бить под не очень крутым углом, чтобы удобнее было подниматься, то за один раз можно взойти метров на тридцать. Если пещера не слишком глубокая, то за два-три применения выйдем на поверхность из любой её точки!

– Почти правильно. Про коэффициент Шторхнера[2]2
  Der Storch (нем.) – аист.


[Закрыть]
, который учитывает влияние Изнанки, не забыли и определили его правильно, это молодцы. Иначе, если бы сказали «сто тридцать» – наказал бы. Но полностью правильный ответ должен звучать несколько иначе. В зависимости от того, какие будут свойства у породы на том или ином расстоянии – длина получится от ста восьмидесяти до двухсот двадцати метров. Вы взяли по среднему, и даже попали, но на практике, в отличие от учебных задачек, как делать нельзя, нужно обязательно задавать граничные значения. Потому что порой разница между средним и фактическим может равняться жизни.

Несколько шагов шли молча, потом Сергей Сергеевич спросил:

– А если диаметр канала уменьшить вдвое, какая длина получится?

А вот это коварно! Расход силы пропорционален площади сечения коридора, то есть – квадрату диаметра. Дальность – пропорциональна корню квадратному из энергии. Казалось бы, квадрат на квадрат и дальность увеличится линейно с уменьшением диаметра. Как же! Важен ещё контроль, без которого ровная труба превратится во что-то подобное фульгуриту или энергия вовсе рассеется. Контроль падает тоже пропорционально квадрату расстояния. И есть паразитные потери, которые считаются через куб коэффициента падения контроля! Так что…

– От двухсот до двухсот сорока метров! Контроль и потери…

Так что давно уже определены и эмпирически, и теоретически оптимальные параметры для подавляющего большинства дистанционных или лучевых заклинаний. Для тоннеля, например, это диаметр два метра, если бьём на максимальную дальность. Позволяет хотя бы ходить более-менее нормально, не сильно пригибаясь даже после установки пола.

– Вот теперь правильно!

Тем временем подошли вплотную к пещере.

– Словно пасть в земле. А там, впереди – глотка и пищевод! – Озвучил мои ощущения Платон. – Даже как-то не по себе.

– Или кажется, что сейчас чудище подземное выскочит, изнаночное! – Подхватил тот, кого их руководитель назвал «Ванечка». И тут же поднял руки в защитном жесте: – Я понимаю, что глупость, что ему там попросту жрать было бы нечего, даже заведись что-то внутри горы. Но всё равно…

Сразу за «глоткой» пещерный коридор поворачивал вправо, под углом градусов сорок-сорок пять к фронтальной стене, насколько я могу чувствовать камень, и пошёл вниз довольно крутым спуском, градусов двадцать. Вроде бы немного, но если сюда попадёт вода – выбраться не вырезая ступеньки будет весьма непросто. Так что потратили полчаса времени и первый кусок «запасной» верёвки для обустройства крепкого и надёжного поручня, держась за который можно будет уверенно выбираться при любой погоде.

После склона коридор, незначительно меняя ширину и высоту, всего в двух местах пришлось наклоняться и ни разу не довелось протискиваться. Направление тоже менялось незначительно, ход изгибался то вправо, то влево, но не сильно, и постоянно шёл под уклон. Потолок в высоких местах блестел в свете фонаря, но рассмотреть причину не удавалось. Немного удивляло и разочаровывало отсутствие сталактитов и сталагмитов, которые в моём представлении просто обязаны густо расти в каждой уважающей себя пещере. А эта – словно проход в подвале, честное слово.

Наконец, за очередным небольшим S-образным изгибом открылся первый пещерный зал, и мы замерли на пару минут, рассматривая то, что предстало в свете фонарей.

– Что это⁈ – раздался сдавленный голос Ванечки.

– Руины древних⁈ – так же сипло ответил Платон. – Или нечеловеческой цивилизации⁈ Разумная жизнь на Изнанке⁈

Куропатин повернулся ко мне:

– А вы, Юрий Викентьевич, что скажете?

Глава 6

Ох, не надо мне никаких сенсаций, тем более таких, про которые эти аспиранты вещают! Совсем не надо! Хотя бы от того, что в результате моя Изнанка перестанет быть моей, в лучшем случае – станет не только моей. А в худшем, при критическом отсутствии взаимопонимания, и вовсе может выморочным имуществом оказаться, поскольку такая находка попадает под понятие «тайна Империи» целиком и полностью. И какие выгоды может принести той же Империи (но не частному лицу!) никто заранее не скажет.

Но судя по спокойствию руководителя экспедиции – ничего подобного он здесь не видит. Нет, спокойным в полном смысле этого слова его назвать нельзя, видно, что возбуждён и заинтересован, но – умеренно, несоразмерно с той сенсацией, которая чудится аспирантам. И я их понимаю: завал не то бетонных столбов, не то причудливое переплетение каких-то балок наводит мысли именно о руинах, но… Импульс силы, отклик от стихии Кристалла, а не Тверди, хм.

– Гипс. Гипсовые иглы, какие порой образуются из раствора на предметном стекле, только «чуть-чуть» побольше.

– Именно! Обычный гипс в немного необычной форме.

– Всего лишь гипс⁈ – Этот хоровой вопль разочарования мы пропустили.

– И насколько такое необычно?

– Гипсовые пещеры не слишком редки, хоть и не сказать, что на каждом углу встречаются. Но в большинстве крупных известняковых массивов они встречаются, где-то большие, где-то маленькие. В большинстве из них встречаются более-менее крупные кристаллы гипса. Где-то это друзы, похожие на горный хрусталь или гранат по форме, но белого цвета. Редко встречаются полупрозрачные или почти совсем прозрачные, но это совсем редко. Бывают и иглы, когда в руку размером, когда вот такие, как столб. Чаще всего они встречаются среди друз, похожих на горный хрусталь, когда два-три больших кристалла, когда пять. Достаточно крупных скоплений… Я знаю о двух таких пещерах на Лице, но в одной их них десятка полтора «столбов», и об одной – на Изнанке. Эта, выходит, четвёртая такая. Так что, да, достаточно необычно.

– Красиво! – аспиранты быстро отошли от разочарования, услышав, что несмотря на отсутствие следов иного разума место всё равно редкое, всего четвёртое на Лице и Изнанке вместе.

– Но туристов сюда не повозишь…

– Отчего же?

Адъюнкт меня удивил.

– Ну, как же⁈ Почти тридцать километров от вокзала до портала. Сорок минут ехать, если обеспечить автобусом – нашим автобусом – и дорогу не размоет. От Форта до Пристани двенадцать по прямой или почти пятнадцать по дороге. Ещё двадцать до Моста. От Моста до Самоцветного по прямой двенадцать, но с учётом рельефа и прочего ехать восемнадцать. И оттуда около сорока до карьера. Сколько всего? Округлим – почти сто километров по Изнанке. В лучшем случае три часа ехать. Чтобы посмотреть на гипс⁈ Сомневаюсь, что будет много желающих. Тем более, что есть как минимум две на Лице мира.

– Ага, есть. – Взгляд Куропатина стал хитрым-хитрым. – Так вот, я там бывал. От железной дороги, от того, что они считают станцией, трое с половиной суток, можно считать, что четверо, поскольку ночевать всё равно придётся, на дилижансе по степи, скорее – полупустыне. Автомобильного транспорта там пока нет и не предвидится. Оттуда ещё три дня верхом по предгорьям до ближайшего к пещере городишки. Ну, это они считают своё поселение городом, там всё город, где салун есть, пусть живёт тридцать оборванцев. Салун – это на наши мерки типа кабака, но порой с номерами.

Я подумал с невольной завистью, что очень у них там, за океаном, просто. Тут статус местечка получить – на пупе извертишься, а кому-то стоит построить кабак – и уже город.

– От этого городишки три с половиной часа пешком по горам до пещеры и полтора часа – по пещере до зала со столбами. Причём кроме гипсовой пещеры смотреть там больше нечего вообще, разве что горные пейзажи. Но, честно скажу: и горы так себе, с чахлыми кустами, и виды с них на полупустыню кроме уныния ничего не наводят.

– И к чему вы, простите, клоните?

– Терпение, молодой человек, терпение. – Я уже знал эту особенность характера Сергея Сергеевича, который входя в просветительский раж всех, кто младше него, воспринимал если не студентами, то аспирантами, с соответствующим отношением. Потом спохватывался, каялся, извинялся… До следующего раза. – Как вы думаете, при всей описанной дороге, а потом ещё обратно надо, сколько туристов посещает пещеру… ну, пусть будет – в год?

Я подумал. Потом сделал поправку на ехидный вид преподавателя, умножил предполагаемое число на три. Ещё подумал, после чего удвоил и округлил в большую сторону.

– Человек пятьдесят-шестьдесят?

Вот честно, такое ощущение, что тотемом Сергея Сергеевича должна быть не Куропатка, а Кот, эту самую куропатку слопавший. Во всяком случае, выражение лица – один в один!

– От двух с половиной до четырёх тысяч, в зависимости от погоды и моды.

– Сколько⁈

– И каждый из них оставляет в том городишке, на наши деньги, от двухсот пятидесяти до четырёхсот рублей золотом.

– Сколько-сколько⁈ – Что-то я повторяюсь.

– Гостиница – единственная. Ресторан, если это так можно назвать, тоже с наценкой. Аренда оснащения для гор и пещер – очень редко кто тащит на себе свой, даже если имеет такое. Припасы в дорогу, и прочее, прочее, прочее… Во сколько обошлась вся поездка я говорить не буду, дабы не травмировать юные умы моих аспирантов.

Упомянутые аспиранты нервно сглотнули – видимо, прикинули сумму.

– А теперь переложите это на все описанные вами тяготы пути сюда. Добавьте, что в пути есть ещё как минимум аттракцион с кормлением с рук настоящих изнаночных монстров, есть мост, который входит, пожалуй, в тройку самых больших мостов, построенных на Изнанке, в пятёрку – с гарантией. И как бы не самый большой из тех, что на частных изнанках, то есть – само по себе достопримечательность. Речка, из которой артельные мужики голыми руками самоцветы добывают, пусть полудрагоценные, но – изнаночные камни, многие – ювелирного качества. Кстати, раскупать их будут только в путь, особенно жеоды. Там и на обед остановиться можно, с изнаночной рыбой и дичью.

Лектор, а иначе его сейчас не назовёшь, прервался на несколько секунд, давая оценить полёт его мысли. И завершил свою речь финальным:

– А вы говорите – «туристов не повозишь, далеко очень».

Хмыкнув, он явно хотел прилепить какой-то привычный эпитет, но тут спохватился:

– Ой, извините, всех богов ради, ваше сиятельство! Я ни в коем случае не хотел…

– Ладно, будет вам. Не в первый раз, и, уверен, не в последний. Все уже привыкли, и я в том числе.

А вот сейчас Куропатин, похоже, искренне и очень глубоко смутился. Надо же! Неужели он сам не видел системы в своём поведении? Похоже, что так.

– Так, секундочку. Это получается от семи до двенадцати человек в день? И все тащатся на дилижансах и во вьючных караванах⁈

– Мммм… Не совсем, ваше сиятельство. Я описал, так сказать, классический маршрут. И он по-прежнему обеспечивает основной поток туристов, по нему прибывают группы по пятнадцать-двадцать человек каждые три-четыре дня.

– Это… Это тысяча четыреста – две тысячи четыреста человек. А остальные тысяча сто – тысяча шестьсот?

– Раз в неделю прибывает дирижабль, местные построили причальную вышку, привозит от двадцати до сорока пассажиров, в зависимости от сезона. Ну, и некоторые добираются, что называется, «своим ходом», совершенно разными способами.

– Причальная вышка в глуши⁈ С другой стороны, там, по вашим данным, в самые тощие годы получается тысяч шестьсот в год, в самые «жирные» – почти втрое больше. Можно накопить на аэропорт. Сколько там населения?

– Тысяча двести примерно, с детьми и стариками.

– И все кормятся с туристов?

– По большей части, но есть и охотники, и полиция с пожарными, но в конечном итоге все они получают деньги из тех, что привозят туристы, пусть даже обслуживают местные потребности. А что делать? Можно камень ломать, но куда вывозить? Так что ломают понемногу, но только для себя. Леса нет, мест для серьёзного сельского хозяйства – тоже.

Я всё это расспрашивал не просто так, а уже начал прикидывать, какого размера купол придётся здесь ставить. Нужно разместить рабочих известнякового карьера, как минимум взвод охраны – место удалённое, в случае чего лишний ствол лишним не будет. Гаражи для техники гвардии и для ремонта и обслуживания местной техники, а также мастерскую. Работников мастерской. Фельдшера с помощником и их кабинет, столовую. Ещё гостиницу для туристов и трактир для них, громкое слово «ресторан» использовать пока избегаю. Обслуживающий персонал разместить, да и гости могут быть со своими слугами. Короче, если затеваться со всем этим, то в минимальный купол диаметром шестьдесят метров никак все нужды не покроет. Тут, скорее, выбор такой: ставить один на двести или три по сто, с учётом того, что они для устойчивости конструкции должны пересекаться? В первом случае общая площадь существенно больше, в разы, второй дешевле и проще произвести разделение на промышленную, служебную и туристическую части. И добавить при необходимости четвёртый – проще, чем пристроить второй к единственному.

Так рассуждаю, словно уже решил развивать ещё один туристический объект в довесок к тому, что на озере возле Викентьевки, не разобравшись при этом с первым, при том, что идея только-только прозвучала. Но как ни крути, а вполне вероятный, исходя из рассказов геолога, миллион в год не тот фактор, который можно игнорировать. Да, расходы тоже будут изрядные, и на жалование персоналу, и на содержание всего хозяйства. Но даже просто с оборота может получиться интересно, особенно если предложить работу здесь людям из владений соседей или из обоих райцентров. Всё равно жить придётся прямо здесь, сменяясь вахтовым методом, например, две недели работаешь – две отдыхаешь, или по месяцу, так что не принципиальная разница, откуда ездить на работу. Зато смогу плотнее встроиться в хозяйственную жизнь двух районов, а заодно уменьшить количество завистников, переведя часть из них в число дольщиков. Конечно, с этой идеей надо ещё переночевать, и не раз, но просто так отмахнуться точно не получится.

Тем временем аспиранты заскучали и решили посмотреть, как далеко простирается «балочный зал», пришлось притормаживать. Сергей Сергеевич даже рявкнул – но так, вполголоса, поскольку в пещерах кричать не стоит. Пришлось заставлять обвязаться, напомнив, что здесь на самом деле нет пола. И под этим переплетением кристаллов запросто может оказаться провал метров так триста глубиной. Да хоть бы и тридцать, этого тоже хватит с головой!

– Гипсовые пещеры вообще характерны тем, что в них в изобилии встречаются глухие колодцы и так называемые «органные трубы» – тот же колодец, но в потолке. Также в гипсовых пещерах всегда есть вода, и порой она прикрыта тонкой гипсовой коркой, проломить которую и провалиться в подземную реку проще простого!

Я для себя подумал, что если водить сюда туристов, то придётся провесить безопасную тропу, в том числе – в середину скопления кристаллов. Если надо, то даже удалить слишком сильно мешающие фрагменты, пока учёные не видят. И, может быть, именно что проложить эту тропу, а не просто верёвками отгородить, с использованием рельефных металлических листов с перфорацией. Тех, что дед обзывает «профнастил» и которые мы применяли на строительстве моста. Одну тропу с таким полом, для тех, кто любит комфорт – и пару маршрутов, тоже полностью безопасных, но выглядящих экстремальными для любителей полазить и пощекотать нервишки.

Зал прошли и прикинули его размеры быстро, спасибо стихии Тверди, которой владели все четверо, и массе поисковых и диагностических техник, которыми владел Куропатин. Оказалось, что зал располагался поперёк коридора, влево он уходил метров на пятьдесят, при этом «пол» поднимался на высоту трёх ростов на ближнем краю и проседал на рост человека на дальнем. Влево полость, заполненная гипсовыми иглами, уходила на полторы стони метров, имелась котловина глубиной метров двадцать и два провала, один в виде колодца, второй – похожий на разлом. Дно первого из них обнаружилось на глубине полутора десятков метров, другой уходил за пределы действия сканирующих чар. Надо будет подойти поближе и, возможно, использовать другие методы если хотим узнать, что там на дне.

– Поняли, зачем верёвка? Вот провалился бы в колодец, что бы делал? После того, как очнулся и переломы вправил?

– Тоннель пробил, наискосок.

– Ой, молодец! Допустим, не подрубил бы опорную точку всего этого хаоса, поскольку заклинание идёт до ближайшей границы породы, и тебя там не завалило бы обломками, заполнив щели гипсовым порошком. Как бы и куда вылезал? Под эту паутину? А дальше? Балбесы вы малолетние. Ладно, давайте выбираться, пока нас там не хватились.

Я не совсем понял, с чего бы нас должны были потерять, но спорить не стал: раз уж Сергей Сергеевич назначен главой экспедиции, то беспрекословно подчиняться ему обязаны все, без различия чинов и званий. А на выходе был шокирован тем, что уже, оказывается, шесть часов вечера! Куропатин посмотрел на меня с лёгкой снисходительностью.

– Для пещер потеряться во времени – обычное дело. То думаешь, что прошло часа полтора, а тебя уже ищут в панике, что пропал на весь день. То, наоборот, бродишь часами, по всем ощущениям, включая голод и жажду, а потом узнаешь, что полчаса всего внизу провёл. Поэтому надо с собой механические часы иметь обязательно, или даже не одни, и верить именно им, а не ощущениям. Ну, или умение специальное развивать. Точнее сказать, не или, а и то, и другое.

Словно дождавшись того, чтобы узнать о прошедшем времени, дали знать о себе упомянутые геологом голод и жажда, будто бы он разбудил их, позвав по имени. Но важнее узнать, что здесь происходило, пока я по пещере лазил и позвонить жёнам, предупредить, что задержусь ещё как минимум на одну ночёвку.

ПАРМ успел доехать, развернуться и начать работу. Да, это сокращение должно быть женского рода, поскольку «мастерская», но не звучит оно, не подходит формальное правило к конкретному случаю. Дед припомнил несколько общеизвестных аббревиатур из его мира, где использовался «не тот» род, например, ТАСС и БАМ, которые «агентство» и «магистраль», но при этом «он». Ладно, речь не о лингвистике. Работники успели частично разобрать трактор и провести диагностику.

– Камень ударил сбоку. Тут двигатель на жидком топливе, у него много навесных блоков и модулей. Смяло корпус масляного фильтра, вот там он, пошла утечка моторного масла. И, самое главное, треснули два цилиндра из шести, в третьем по номеру одна трещина длиной пятнадцать сантиметров, в самом широком месте разошлась почти на миллиметр. На четвёртом – две сросшиеся в нижней части, одна тонкая, вторая до двух с лишним миллиметров, там материал частично выкрошился и попал внутрь. Ну, и ещё кое-что, но на фоне главных поломок – мелочи.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю