Текст книги "Благоприятный случай (СИ)"

Автор книги: Kontario2018

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

И в этот момент послышался цокот и стук колёс, что невольно отвлек внимание. Карета в этой глуши с недостроями, да ещё вечером, могла означать лишь одно – к владельцу особняка нагрянул кто-то ещё... Одновременно с треском дерева от топора снизу раздались крики:

– Вон он!!

– Сашка!!!

– Стой, куда!!! Что он задумал!?

С изумлением переведя взгляд на возгласы, Белов рассмотрел на карете сразу двух знакомых возниц, которые стремительно спешились и соскочили хором на землю. Но вместо радости постыдно кольнула досада – ведь он уже успел собраться для рискованного прыжка, и друзья лишь задержали. А прохождение от ворот на второй этаж было слишком долгим, чтобы подоспеть на помощь. Ибо следующей мишенью после почти взломанной двери предполагалась его спина.

– В сторону! – крикнул Саша.

– Да погоди!!! – Корсак почти вцепился в плечи Оленева. – Лестница!! Я ж её видел, под скамьей!

И оба тут же кинулись к дверцам кареты.

Сообща придерживая канаты, они забросили концы наверх, в руки Белову. В тот момент, когда дверь оказалась выбита, гвардеец уже миновал колья забора, сорвал обратно лестницу и сократил высоту прыжком. К окну запоздало метнулись преследователи.

Александра быстро втолкнули в карету, где с удивлением был обнаружен третий пассажир. Им оказался его новый сослуживец, поручик Дмитрий Арсеньев. Тот самый прохожий, что так неудачно был встречен им в разгар отпуска, за короткое время стал приятелем, хоть и был немного старше. Человеком он слыл открытым и порядочным, к тому же оказался неплохим напарником в поединках и штоссе.

– Рассказывай! – бросили одновременно все трое.

Даже без подробностей о канцелярском поручении всем было очевидно, что прощаться с убийцами ещё рано. Однажды этот человек уже ушёл, став ещё более дерзким и оставив шлейф угрозы. И после быстрого обсуждения экипаж подъехал к парадному входу, беспрепятственно проехав в распахнутые ворота.

Привратник был схвачен и связан первым, возле выезда, в компании с перепуганной женой-кухаркой. По их суете и пустым рукам было похоже на поспешное бегство.

Воинственный фехтовальщик Назар выбежал следом, и был любезно встречен у порога двумя молодыми людьми.

– Далеко ли путь держим? – спросил Оленев, сходу ухватив за плечо. – Так что, любезный пособник, желаете с двумя сразу повоевать? Да вот же беда – кодекс чести у нас... Придётся по одиночке. Ну так как?

Назар яростно дёрнулся, и покосился на подошедшего следом морского офицера. Увидев бешенство хозяина в его бесплотных поисках, он уже заранее чувствовал поражение. И сейчас это чувство подсказало ему, что с двумя подряд вооружёнными господами не справиться...

Отчаяние охватило его при мысли, что сего переплёта можно было избежать... А всего-то не вылезать из уютной спаленки лавочницы, оставшись под теплым, нежным бочком. И все же мужчина скрестил шпаги со штатским, однако вся его ловкость куда-то девалась. На втором же выпаде он сгоряча оступился и грохнулся на ступенях.

Крюков выходил последним, так и не найдя необходимых для побега вещей. Уколотый брошенным обломком в бедро, он заметно прихрамывал и прижимал к плечу корпию – все, что успела предпринять на ходу его горничная.

Навстречу ему вышел безоружный гвардеец и вытянул из кармана кафтана помятые листы приказа.

– Я вообще-то к вам с поручением прибыл, господин Крюков... – невозмутимо начал Александр, как и полагал до пленения и драки.

– Ознакомьтесь, наконец, с депешей. Коль что ввиду увечий не ясно, поясню. Вы уличены в злоупотреблениях в дворцовом хозяйстве, супротив ея Величества.

Имею полномочия предотвратить ваш побег... А как давний свидетель, подтверждаю и монетные злодеяния. Как-то так...

– Вижу, у вас неплохая поддержка... – со злостью произнес Крюков, глядя на трех бравых молодцев, уже связавших следом за привратником Назара.

– Разве у вас не было? А как же привычка втроем на одного? – ехидно спросил Белов. – Впрочем, с каким сбродом я равняю своих друзей? Соблаговолите следовать за мной.

Тот криво усмехнулся.

– Поддержка-то есть, а полномочия на арест точно имеются?

– Найдутся! – нагло ответил Саша.

– Проклятая тварь... – пробормотал Крюков, неловко потянувшись здоровой рукой за шпагой, но Белов опередил маневр, ухватив его запястье. С помощью Корсака и Арсеньева задержанный был связан и сопровожден в компанию, размещённую на полу кареты.

Если не считать отпущенных служанок, почти все обитатели особняка были перед ними... Однако Александром были обнаружены две пропажи...

Первой из них было исчезновение тонкопалого слуги, что намекало на личность спасителя и вовсе не огорчало, в отличие от второй – у въезда не оказалось его жеребца. Бросать лошадей где попало он не привык, будь они хоть старыми клячами. А вороной по кличке Рысь, поначалу норовистый, показал себя надёжным спутником.

Но к моменту поисков его Рысь уже почти достиг городской черты, в очередной раз едва не сбросив свою ношу. Ещё во время коридорной драки от ворот ускакал всадник, едва удерживая котомку с изрядной частью господского золота. Эта дерзкая кража была вынужденной частью побега, хотя поначалу Тимофеев испытывал некие угрызения совести. Но уже в дороге их заглушили опасения из-за фальшивой подорожной и нестойкость в седле.

Что касаемо кражи офицерской лошади – это и вовсе мало смущало. В конце-концов, искусно сломанное устройство курка и открытый кабинет обещали сохранить гвардейцу нечто большее, лишь бы на ограде не убился... А самого Тихона очищали от воровских грехов, хотя бы частично... Так он это разумел.

Говоря о полномочиях на арест, Саша отдавал себе отчёт, что немного преувеличивает. И сейчас напряжённо думал, куда везти этого чёртова Крюкова и его прислужников...

Давний визит к Московским полицейским настораживал. Разумеется, нынче вместо мальчишки с сумбурными показаниями был придворный гвардеец – с документом от канцелярии, да ещё в обществе пойманных злодеев. Но сомнения все же оставались...

Александр с Дмитрием втиснулись в карету с арестованными, а Никита с Алексеем остались управлять перегруженным экипажем. Раненого главаря усадили на лавку, придерживая с двух сторон. Небольшая задержка в дороге была связана с остановкой у полковых казарм, лежавших по пути, где удалось раздобыть ещё пару лошадей и призвать денщика. А далее, согласно замыслу Белова, путь их лежал к Троицкой церкви.

– Что за негожий вид, новобрачный? – спросил Василий Фёдорович, когда к нему ворвался его молодой протеже в рваном кафтане с помятым шейным платком.

– Прошу прощения, Василий Фёдорович... Просто меня чуть не убили. – махнул рукой Саша, не глядя припав к черпаку с водой – несмотря на выпитую в карете флягу его мучила жажда.

– Ох, Белов, эти твои “чуть”... Рассказывай. – бросил Василий.

– Это старая история... фальшивые деньги, махинации с металлами...

– И наивные попытки убиения живучих юношей, само собой... Давай по делу. – продолжил тот.

Времени особо не было – в карете на полу удерживалось трое самовольно арестованных. И гвардеец поведал вкратце о давней и нынешней встрече, пояснив про суть подозрений канцелярии. К его облегчению, взгляд Лядащева оживился, став цепким.

– Так... Фальшивые деньги – то к Наумову, в полицию. Да старого знакомца нашего из Москвы приобщить, давно охотился... Но то потом... Злодейские умыслы... татийные козни против ея Величества... Наш он, голубь! Поехали!

И они помчали до крепости, по пути отослав солдата с посланиями. Саша сходу начертал записку домой, начеркав про служебную волокиту и изрядно беспокоился, не случится ли путаницы. Ибо адресаты были самые серьёзные... Генерал-полицмейстер, комиссар дворцовой канцелярии, и сам начальник Канцелярии тайных и розыскных дел Ушаков, чья личность и вовсе заставила поежиться.

Однако в ходе совместных дознаний внимание к свидетелям было проявлено вполне благосклонное. Вскоре их отпустили по домам, и при переезде через Неву Саше была поведана невероятная история поисков.

– Боже мой, но как вы почуяли беду? Ведь я лишь опоздал на встречу! – так он начал свои расспросы.

– В том и дело, что опоздал! По тебе ж часы проверять можно, Сашка! – усмехнулся князь.

Как, выяснилось, бывшие гардемарины, за час не дождавшись друга, предположили, что тот задерживается в полку. Собственно, в канун торжества можно было предположить все что угодно, как и то, что друзьям предпочли более нежное общество... Однако такая ветреность показалась странной для Белова, чья обязательность доходила до педантизма. Так бывало даже в менее желанных затеях, что уж говорить, когда сам настаивал на встрече!

Все же осторожно уточнив у привратника на Малой Морской, дома ли барышнин жених, они двинулись в гвардейский штаб, предполагая встретить друга, замучённого нежданной муштрой наследника, не иначе.

Плац-парад недавно закончился, что подтвердило их версию, однако первые встречные гвардейцы тут же заявили, что подпоручика Белова там не было...

И здесь Алексей с Никитой уже всерьёз почуяли неладное, начав расспрашивать всех подряд.

Канцелярист и начальство все уже удалились, но среди оставшихся офицеров все-таки нашёлся тот, кто знал больше других.

Выяснилось, что подпоручик, пробегая в конюшни, сообщил про некое скорое поручение где-то близ Лиговского канала, да ещё пошутил, что узреет по пути свой бывший постой. Этим очевидцем оказался Арсеньев, который не замедлил вызваться в провожатые. Однако все, что следовало за Преображенской полковой слободой, ему было незнакомо, как и Саше – оба предпочитали в городе места более полезные и занимательные.

Они решили объехать указанные кварталы, высматривая на ходу встречных прохожих, всадников и пеших. Но понимая, что пропавший скорее находится внутри дома, троица то и дело останавливала карету и расходилась по ближним воротам, стараясь не разделяться. Объехать вокруг нескольких строек было самым последним из намеченного...

Все это с благодарностью слушал Александр, минуя мост, набережную, и дивился прозорливости друзей. А оказавшись на Невской перспективе, в шаге от дома, он вдруг задумался, вспомнив отосланную невесте записку.

Краткие пояснения про служебную волокиту можно было бы считать правдой... Но что делать далее с этой правдой, толком было неясно. Завтрашняя вожделенная ночь все одно покажет женскому взору последствия приключений... Какой же выход – сочинить небылицу, или же честно и сразу поведать о том, что едва избежал трагедии?

Саша, конечно, сознавал, что за прошедшую весну привирал частенько. О нет, его чувства и обещания были самые искренние, а вот хитрости с режимом... И хотя это было невинно и будто на благо, он сам не заметил, как погряз в этом ежедневном коварстве.

И где та грань, что отделяет от истинного обмана? Вставать на этот путь перед самым венчанием казалось пагубным... А не пагубно ль сообщать близкому такое, что страшит даже во сне?

Недавнее сновидение, от которого Анастасия была весь день грустна, верно предвещало это приключение – он в полутьме, а кругом свистят клинки и пули... Ну что ж, она будет просто счастлива узнать, что её ночные кошмары бывают вещие! А все его доводы про случай, да свист ветра теперь не стоят и полушки!

И в результате Саша выбрал вымысел, догадываясь, что этот вымысел не последний... Но поскольку его обновлённое увечье и прочее выдавали участие в схватке, было решено заехать прежде к Оленеву.

К Анастасии был послан с повторным успокоением княжеский лакей, рваный кафтан и сорочка наскоро чинились горничной, треуголку и шпагу заранее одолжил на пару дней Дмитрий. А сам заговорщик обречённо поплелся в Гаврилову лабораторию в надежде, что тот “уберёт” последствия травмы.

– Эк я уберу, милый мой, шутишь? Хвала угодникам, не кровит, но ведь распухло, аки после скальпеля! – знахарь покачал головой, прикладывая лёд из некоего отвара. – Вот и врачуй таких удальцов...

– Гаврила! Умоляю, ну хоть бы назавтра безобразие пропало! Ну, заделай там как-нибудь, чтобы не видно... Мне правда, очень надо! – взмолился Белов и понял, что краснеет от щекотливого намека.

– Вот что, Александр Фёдорович... Есть у меня такое – коли под повязкой до завтра подержать, отёк да красноту снимает. И то, ежели без сияния да бдительного ока... Но уж сама болезность – тут извиняйте, не сразу. – знахарь усмехнулся. – Так устроит?

– Гаврила, да ты гений! Век тебе признателен! – обнадеженный Белов едва не расцеловал камердинера в щеки.

====== Явь, что дарит хорошие сны ======

Приведя себя в соответствие “служебной волоките”, Белов вихрем домчал до дома, и с порога попал в объятия.

– Настенька, милая! Ну прости... застрял я... Все сегодня больно ретивые, даже записку отослать не сразу вышло... Весь день в хлопотах, да маршах...

С облегчением выяснилось, что его новый денщик доставил послание куда следовало, не спутав ни с чьим другим. И поспел почти своевременно.

Поначалу Анастасия, занятая подготовкой к торжеству, пропустила ожидаемое время Сашиного прихода. А заметив, что любимый задерживается на лишний час, не узрела ничего дурного в том, что встреча друзей затянулась. Конечно, ей не терпелось пожаловаться на портного, и просто обняться, но это могло и обождать.

Однако стоило стрелкам начать новый круг, её мысли приняли уже другой оборот. И светлый тихий вечер стал выглядеть угрожающе. Страшный сон, увиденный недавно, оживал во всех красках.

Девушка то и дело кидалась к окну, заслышав стук копыт, скрип ворот или просто голоса с улицы. Предложение Ивана сбегать к Оленеву и в штаб она пугливо отвергла, отгоняя от себя неутешительные вести, что казались все более вероятными.

Записка, писаная коряво углем на ходу, была схожей на чудо. Паника схлынула, уступая место привычному нетерпению – лишь только солдат покинул дом, кратких слов показалось для полного успокоения недостаточно.

Но ожидать любимого с его “противной службы” пришлось ещё не один час, получив за это время ещё одно сообщение, уже более аккуратное. И, что самое важное – вместо “Служебная волокита задерживает, прости. Твой А.” оно звучало ещё приятнее: “Целую тебя нежно, моя прекрасная, совсем скоро я буду рядом”.

– Ты дома, все хорошо... Наверное, я когда-то привыкну... – успокоенная девушка обвила Александра за шею. То страшное, что ей видилось на протяжении недавнего времени, сейчас окончательно рассыпалось при виде родной фигуры перед глазами.

Можно было вернуться обратно в обычную жизнь, с её радостями и печалями. К последним ещё с утра относился лиф свадебного платья, к которому не ложилось любимое ожерелье...

Но эту печаль тут же сменил более серьёзный повод, когда она рассмотрела нервное, измотанное лицо... А потом, оглядев следом всю фигуру, заметила пыльные, затоптанные сапоги...

Даже для обычного хлопотного дня в этом факте не было ничего особенного. Грязных, разьезженных мостовых, где приходилось спешиваться иль даже выходить из кареты, было предостаточно, чтобы служебная обувь потеряла вид. И её носитель, озабоченный явными уликами с потерей оружия, не слишком утруждался всякой ерундой, тем более за несколько дней до следующего дежурства.

“Так и знал, нити заметны... И эфес таки отличается...” – подумал Саша, пытаясь уловить взгляд, вспыхнувший гневом.

– Тебя до ночи гоняли по какой-то дыре, да? Просто изуверство! Сразу после ранения! А ты ещё говорил, начальство любезно!?

И не успел Белов успокаивающе обхватить женские плечи, возлюбленная продолжала восклицать:

– Пусть только явятся завтра твой капитан, и ещё майор! Как его там... Епифанцев?

– Любимая, не надо... Это лишь навредит мне, пойми...

Саша смутился не на шутку, помятуя Настасьину бесцеремонность с Арсеньевым и Щедринским, о чем те осторожно помалкивали. Но тут он уже сам подставил начальников и роты, и батальона, да ещё несправедливо... И это было уже чревато похлеще.

Но когда Анастасия в порыве гнева уперлась ладонями в его грудь, то заметила, как знакомо вздрогнули черты лица. И тут же нащупав Гаврилову повязку, в испуге отдернула руки.

– Ох, Сашенька, прости меня, пожалуйста, я же... – прозвучал её лепет, который тут же прервался, и взор оторопело застыл. – Но... что это значит?? Ты ведь прижимал меня с утра! Очень крепко... прижимал...

Видя перед собою распахнутые глаза и рот, застывший в беззвучном охе, рассекреченный Саша пробормотал:

– Просто канделябр упал на бывшую рану... Так вышло...

– Что ты говоришь такое? – она схватилась за чело, и тут же заломила руки и посыпала вопросами. – Я ж не глупое дитя! Кто-то ещё желал тебя отнять, да? Я это знала, чувствовала!!!

Хорошо! Просто скажи мне, что сам повздорил и подрался! Но это невозможно – ты обещал, не рисковать понапрасну! Тем более накануне свадьбы...

Саша глубоко вздохнул, и неохотно ответил:

– Нет, я не вздорил... Но подрался. Просто за то, чтобы сейчас быть здесь...

И после паузы продолжил:

– Помнишь Бернулли? Так вот, сегодня произошел другой странный случай, но схожий с тем, во флигеле... Но только он уже оказался... воистину благоприятным!! Эта формула, Настенька, она верна! Видишь, уже никто не смеет перечить нашей судьбе, даже наука за нас...

Анастасия внимательно слушала, и вдруг прервала с горестным вздохом: – Сильно там болит? Как в марте, да? Ах, что я спрашиваю... Ведь ты все одно скроешь...

Его губы коснулись её, ещё дрожащих негодованием, успев произнести:

– Знаю, все знаю... Твой жених —коварный плут... А ещё... с ума от тебя сходит...

После долгого поцелуя никто не желал открывать глаза... Если б не острый голод, впору было разойтись поскорее по спальням – время было позднее, да и поскорее хотелось наступления венчального утра. Но каждый по-своему был взбудоражен, а будущий супруг – особенно. Да и негоже представать пред аналоем, когда кровь ещё кипит от напряжённой борьбы.

И то чувство благости, что нахлынуло в момент трапезы, окончательно успокоило душу... Не спеша уплетая ужин и совершенно расслабившись, Белов улыбался своим мыслям.

От одной лишь радости возвращения он бы сейчас мог хоть всю ночь исполнять караулы и тянуть носок. Воистину, ещё часа два тому оставалось мечтать хотя бы о том, чтобы вместо брачного обета его не оплакивали...

– Кажется, ты сейчас думаешь о чем-то хорошем.. – прервала Анастасия его неспешные раздумья. Все это время она сидела напротив, подперев ладонью щеку, и не сводила глаз. Ей нравилось рассматривать лицо, одновременно безмятежное и мужественное, руки, орудующие приборами. Такое милое, семейное бытие, которое так хотелось представить спустя годы.

– Может, потому что всё, наконец, хорошо? – Саша ласково улыбнулся, и вдруг поднялся с кресла и подхватил её так легко, что сам не ожидал. Оказалось, угомонился не только он сам, но даже ушибленная рана перестала ныть.

– Ты сумасшедший, поставь немедля! Хватит уж канделябра!! – вскричала девушка, но противиться не хотелось.

– Разумеется, сейчас... – молодой человек миновал лестницу, небольшой коридор, и опустил ношу рядом с дверями в её спальню.

– Любезная сударыня, покидая вас на сим пороге, желаю вам доброй ночи, надеясь явиться в сновидениях... Так же говорят в приличных домах? – глаза его озорно сверкали над её рукой, церемонно прижатой к губам.

– Что ж, и вам доброй ночи, милостивый государь... Позволяю вам явиться, так уж и быть... Но уж, пожалуйста, чтобы мои сны были такими же счастливыми, как и явь... – Она погладила по его бровям и скрылась в комнате.

Несколько ночных часов, отделявших от светлого дня, пролетели у обоих в каких-то пестрых картинах бытия, возможно, будущего. Однако наутро никто не мог толком определить, что виделось...

====== Благослови этот брак... ======

Все время, как ехали в церковь, жених придерживал за талию донельзя взволнованную невесту. На колдобинах её качало, словно безвольную пушинку, и кабы не Саша, она давно бы слетела со вполне устойчивой скамьи.

Анастасия, словно проверяя, это сон или явь, иногда искала его ладонь под длинным кружевным манжетом.

– Голубчик мой, неужто правда? – дрогнувшим голосом спросила она, выбираясь из кареты навстречу гостям.

– Истинно правда, душа моя... Но твоё лицо показывает, будто тебя выдают за лютое чудовище... Смотри, вон некая дама уже глаза промокает. – прошептал Белов.

– О, так эта дама – жена гоф-медика, Христина... И что ты редкое чудовище, она и так могла узнать! – девушка шутливо коснулась его носа и ненадолго отвлеклась при виде светской толпы.

Но проходя обряд обручения, Саша всерьёз забеспокоился, ибо весь внешний вид напуганной, напряженной новобрачной намекал на ее возможный обморок. После благословения священника её пальцы приняли свечу так неверно, что пламя всколыхнулось.

“Милая моя, потерпи немного, не лишайся чувств сейчас...” – с тревогой подумал Белов и понял, что, оказывается, тоже подвержен суевериям.

Когда рабов божих Александра и Анастасию спросили о благом и непринуждённом желании и твёрдости намерений, они смущенно улыбнулись. Вожделенное событие, которого так ждали, порою надеясь лишь на чудо, наконец, становилось явью.

И вот, наконец, зазвучала венчальная молитва...

...Благослови этот брак и подай рабам Твоим жизнь мирную, долгоденствие, целомудрие, друг ко другу любовь в союзе мира, потомство долговечное, радость о детях, неувядаемый славы венец...

И, кажется, не было в церкви человека, что при виде их желал бы обратного.

Внимая этим словам, а после стоя под возложенными венцами, целуя образа и читая “Отче наш”, молодые люди чувствовали себя и впрямь, как во сне – будто это происходило не с ними, а с другой влюблённой парой. А призывы стать друг другу царем и царицей, распинать свой эгоизм, да блюсти благочестие казались неизбежно исполнимы... Разве может быть иначе для тех, кто испытывает сильные чувства?

Лишь приложившись к чаше, символу общей скорби и общих радостей, они осознали, что речь именно о них. “Сейчас кажется, будто мы венчаны целую вечность...” – при этой одновременно пришедшей мысли их взгляды встретились.

Когда влюбленные в третий раз прошествовали вокруг аналоя, и приблизились к иконам у Царских врат, их напряжённые лица озарились румянцем и счастливой улыбкой. Такими они и явили себя миру под звон с церковной колокольни...

В этот солнечный июньский день в бывшем доме Ягужинских, а ныне Беловых, лился хмель и звучали тосты за здравие молодых.

Паульсен, бывший едва ли не самым почётным гостем, оказавшись рядом, обратился к супружеской чете, но скорее к Александру:

– Знаете, в те дни, когда это событие было ещё так далеко и зыбко... я верил, что вам непременно повезёт! И некие ангелы все же помогли, но вполне заслуженно!

– А я думаю, ангелы вполне земные – любимая и друзья. Но и ваш талант, само собою! – рассмеялся Белов и добавил: – Но не буду гневить, Всевышний милостив, коль так наградил! А везение – так то по формулам... – он подмигнул жене.

– Может, и формулы, вам виднее... А ваш друг, наверняка, найдёт что либо из мыслителей... Но вот вам моя цитата: везёт тем, кто честно борется...

Когда последние гости скрылись за воротами, молодожены сразу же отпустили слуг, которым также не терпелось отпраздновать торжество господ. Пара остановилась на лестнице на пути в спальню.

– Наконец-то жена... прошептал Саша, приближаясь к Анастасии совсем близко. Он взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее глазам. Она замерла на миг, а затем потянулась к его губам. Поцелуй был столь долгим и страстным, что у обоих захватило дух, и пришлось ухватиться за перила.

– Ах, Сашенька... Помнишь, постельный режим, да после? Мы целовались, а я пугалась, отчего тебе дурно... – новоиспеченная госпожа Белова тихо рассмеялась, видя как он покачнулся вместе с ней.

– Постельный режим... Не откажусь его тотчас соблюсти! Просто умираю в ожидании лекарства... – прошептал Саша, направляясь к спальне.

Она пальчиком закрыла его рот.

– Больше ни слова о смерти. Ты здесь, живой и рядом со мной!

Губы коснулись его уха и прошептали: – Но пред нами снова стоит задача... робу шнуровали как-то сложно. Позвать Лизу?

– Ах, да это мигом! Сейчас, позволь...

Александр начал распутывать шнуровку, мимоходом лаская, но тут же запутался и вздохнул, скидывая с себя камзол.

– Кажется, портной – бывший пират. Он мне сразу показался коварен. А камеристки твои – переодетые гардемарины, точно... явно понимают в навигации, такие узлы навертеть!

– А знаешь, в старину в спальне молодых сидел клетник... Вот для чего! – хохотнула Анастасия, млея от его касаний.

– Ещё чего... Не нужен нам клетник, я справлюсь, непременно... Надо честно бороться и тогда повезет, так было сказано?

Немного повозившись и повздыхав, Саша распустил корсет, опустив верхнее платье волнами на пол. И услышал над ухом нежный шепот:

– Я знала, что справишься!

Анастасия чуть отстранилась, и распахнув до пояса его сорочку, замерла на мгновение. Не проронив ни слова, она сняла повязку и припала губами к поврежденной ране, словно упрашивая никогда больше не повториться.

Перед нею был её желанный избранник – умный, страстный и отчаянный... Как-то придётся привыкать к этой отчаянности, быть может, опять волноваться, но пока... Он ощущался с нею одним целым, а душа её звенела так нежно и счастливо...

– Любимая моя... – шептал ей новоиспеченный супруг, нежно покрывая поцелуями шею, плечи...

Вот он и пришёл, этот миг истинной радости любви, и Саша его остро сознавал... Но ещё свято верил, что рядом с этой женщиной сможет осилить любую вершину, стать достойнейшим на свете человеком, и мужем... Хотя бы уже оттого, что самая его сокровенная, горячая мечта счастливо исполнена.