290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Мир своими руками (СИ) » Текст книги (страница 6)
Мир своими руками (СИ)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 06:30

Текст книги "Мир своими руками (СИ)"


Автор книги: Kissen_vom_Bett




Жанр:

   

Фанфик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Несколько секунд мы переваривали услышанное. Проделано ещё несколько важных шагов вперёд, что не может не радовать, и я невольно расплылся в улыбке. По-прежнему поражает меня способность вируса настолько чётко действовать, влиять на самые важные структуры. Откуда он это знает? Как он это делает?

– Следующее, чем мы займёмся, это попробуем встроить гены бессмертия в организм отдельно от остальных. Узнаем, сработает ли волшебная регенерация в отрыве от всего генома, – все меланхолично закивали, мысленно прощаясь с редкими минутами отдыха.

***

Нам предстояло выполнить несколько этапов: идентифицировать белки-рецепторы этого Т-вируса, с помощью которых он и проникал в клетки; найти кодирующие их гены, встроить их в какой-нибудь вектор и инфицировать модельный организм. Всё это займёт немало времени, но перспектива успеха просто великолепна – регенерация без необходимости заражаться потенциально опасным вирусом.

Всю неделю я жил мыслью о том, что вот-вот доберусь до вершины горы, которую вознамерился покорить. Поставлю там флаг и объявлю о начале новой эры в истории человечества. Бессмертие оказалось так близко! Фактически у меня в руках. Вера в успех так приятно будоражила кровь, и я не думал больше ни о чём другом.

Я замечал, как Джейн всё чаще и чаще появлялась где-то поблизости, при первой же возможности помогала мне и вообще всячески оказывала знаки внимания. Но мне в это время было не до глупой служебной романтики и внезапных попыток устроить личную жизнь. Возможно, как-нибудь потом.

Наконец-то, после долгой работы с реактивами и аппаратурой, под чутким руководством Вескера, удалось создать подходящий вектор, способный внедряться в любые клетки, подобно вирусу Т, и, предполагаемо, совершенствующий их деление.

Как и в прошлый раз, Крэйг провёл ампутацию кисти левой передней лапы у очередной подопытной мыши. Сразу вкололи ей экспериментальный штамм, и стали ждать.

Спустя два запланированных часа, через которые начал работать Т-вирус, ничего не произошло. Спустя три и четыре тоже. Я бы уже начал тревожиться, но был настолько уверен в успехе, что попросту не смог побеспокоиться.

– Не вышло, – равнодушно заключил Уильям.

– Она усердно чешет культю, – заметил я, когда мышь в очередной раз стала тереть коготками ранку.

– Это ни о чём не говорит.

– Прошлые подопытные тоже испытывали зуд, когда началась активная пролиферация**.

– Но пролиферации нет.

Мне не нравился этот пессимистичный тон. Я отошёл от клетки с животным и повернулся к Уиллу.

– Наберись терпения. Я не сомневаюсь, что всё сработает, нужно только подождать.

– И сколько ты предлагаешь ждать? – глаза юного Биркина горели от невозможности увидеть результат своих трудов сию минуту.

– Сколько времени требуется, чтобы заметить заживление пореза на пальце? Сутки, как минимум, – парень широко всплеснул руками.

– Сутки? Да это же с ума сойти! И что нам всё это время делать?

Это я себя-то считал трудоголиком. А Уильям подавно. Человек буквально рвётся срочно занять себя чем-либо, не соглашаясь даже с идеей вздремнуть лишний часок. Вовремя вмешался его приятель, потащив за локоть к выходу.

– Пойдём проведаем старика.

***

И всё же Биркин оказался неправ. Вышло. Вышло! Ещё как вышло, черт побери! Через два дня сняли швы, а на третий кожные лоскуты стали расходиться. Из вновь открывшейся ранки стали проклёвываться кости предплечья, медленно-медленно, по доле миллиметра удлиняясь в течение дня.

Я видел это, я каждые две минуты подходил и визуально сравнивал длину. Да-да-да! Они растут! Кости вырастают!

– У нас всё получилось! Всё получилось! Ребята!

Хэм с радостной улыбкой подошёл и крепко похлопал меня по спине. Ох, я наверное сейчас был похож на маленького ребёнка. Но я по-настоящему ликовал. Триумф. Да, та самая вершина успеха!

Как восторженно билось сердце, разливая тепло по телу. Как неожиданно скоро мы пришли к этому, что я даже не успел насладиться предвкушением.

– Это никуда не годится, – решительно отрезал Вескер, наблюдая за улучшением состояния мыши.

– О чём это ты? – моему удивлению не было предела. Как это никуда не годится?

– Такая медленная скорость. Кому она нужна? – похоже, что парень бредил.

– Ну, вообще-то кому угодно! Разве кто-то откажется от бесконечного восстановления своего организма, даже если это происходит не за секунды?

– Да, если реальна возможность сделать это за секунды, – неугомонный человек. И ведь даже бровью не повёл, когда узнал об успехе, – Какой смысл радоваться половине результата? Надо двигаться дальше, нам есть куда.

Может он и прав. Это ещё не конец. Добыт алмаз, но его можно превратить в бриллиант. Тем более, что и с медленной регенерацией было не всё доделано, всё предстояло как следует обстрогать, отполировать. Однако, кто мне запретит радоваться выполнению своей давней мечты? Да никто не запретит.

И я как следует упивался своим счастьем. Мне было крайне необходимо выкинуть из головы весь тот негатив, все страхи, все переживания из-за неудач, все конфликты и прочее-прочее. Всматриваясь в восстанавливающуюся конечность мыши, я наслаждался этим зрелищем, как олицетворением собственного могущества. О да. Подчиняя силы природы, используя её законы по своему усмотрению, можно много чего преобразить до неузнаваемости, перевернуть представления о естественном и неестественном. В лучшую сторону, разумеется.

Я поразился сам себе, когда внутренне согласился с Вескером – это не предел возможностей. Стоит двигаться дальше, к ещё более высоким пикам. Но сначала стоит всё же охладить разум, не поддаваться резким порывам и излишне горделивым намерениям.

* – главный комплекс гистосовместимости первого класса – это такие «белки-паспорта», по которым иммунитет определяет свои клетки. Всяких «нелегалов» и ребят с поддельными вирусными паспортами как раз-таки убивают Т-лимфоциты.

** – пролиферация – деление клеток.

Комментарий к Часть 8.

Обалдеть, что я могу, – две части за два дня. Вот, что выходные животворящие делают! Но я обещаю, что это в первый и последний раз:D

Честно говоря, уже даже мне наскучивает весь этот научный трёп, так что захотелось разбавить чем-нибудь более интересным. Получилось или нет – решать вам. По мне так, что-то не особо(

========== Часть 9. ==========

Несколько дней я продолжал работать, окрылённый успехом. Хотелось улыбаться, торжественно рассказывать всем о новой вехе в медицине и науке в целом. Но рутина всё же взяла своё, и я стал потихоньку «остывать».

Приходилось много додумывать и воображать, чтобы определить, какие гены Т-вируса отвечают именно за скорость регенерации. Лучше всех это получалось у Биркина. Парень настолько увлечён химией, что буквально думает на её языке. Я ещё во время наших первых совместных дней работы много недель назад заметил, как Томми пытается угнаться за юным гением, а в этот раз он, видимо, понял, что Уилл соображает и работает на сверхсветовых скоростях, недоступных обычным людям.

– Когда мы закончим с Т-вирусом, с его помощью можно будет сделать абсолютно неубиваемые организмы! – бросил как-то Биркин в восхищении.

А мне вот слово «неубиваемые» не понравилось. Кому нужна эта неубиваемость? Каким-нибудь солдатам. Хорошо, наверное, иметь армию бессмертных солдат. Сколько войн ни веди – все выиграешь! Не дай бог кому-нибудь придёт в голову мысль выиграть все войны.

В один из дней Уильям и Альберт всё же оставили нас снова, вернувшись непосредственно к Маркусу. Я, пожалуй, теперь мог описать иерархическую структуру, по которой здесь протекала жизнь. Выше всех, естественно, был глава центра. Его прямые поручения выполнялись двумя бесспорно талантливыми учениками. Они ставили перед нашей командой задачи, выполнение которых требовало много голов и рук. Параллельно с нами на одной ступеньке стояла старшая лаборантка Мелина Уилкинсон, иногда также занимавшаяся исследовательской работой. После нас располагались младшие лаборанты, заготавливающие материалы, содержащие в порядке химическую лабораторию и вольеры, следившие за санитарным состоянием. В самом низу располагался персонал, не имеющий отношения к лаборатории – это те все изредка появляющиеся люди, обслуживающие особняк. Работа последних хоть была незаметной, но в то же время чрезвычайно полезной.

Как-то раз мы с Хэмом были в химической лаборатории, что совсем неподалёку от кабинета Маркуса. Со стороны коридора начал слышаться какой-то шум и… карканье.

– Серьёзно? Ты это тоже слышал только что? – Хэм изогнул правую бровь.

– Ага. Он экспериментирует над воронами?

– Я совсем ничего не понимаю.

– Может, попробуем что-нибудь узнать у Мелины? Она точно знает, кто ещё пополнил местный зоопарк.

Хэм и я отправились к старшей лаборантке. Нужно было как-то невзначай поинтересоваться, над кем ещё ставит опыты бывший начальник. Уилкинсон как обычно была по уши в заботах, заполняя журналы учёта инвентаря и расходных материалов.

– Привет, мальчики, рада вас видеть! – мило улыбнулась женщина, – Ох, знали бы вы, как я замоталась каждый раз всё пересчитывать после доктора Маркуса!

– А что такое? – поинтересовался Хэм.

– Он, в отличие от вас, не утруждает себя заполнением учётных листов, и мне приходится постоянно самой всё считать, – не сжалиться над этой замечательной трудягой было невозможно.

– Он сейчас вообще ни на что внимания не обращает. Всё к опытам тянется, – я постарался перевести разговор в нужное нам русло.

– Это точно. Кого только не привозили в последнее время! Различных насекомых, несколько видов паукообразных, лягушек, собак и даже обезьян! – действительно, очень разношёрстная компания. Точнее, у некоторых даже и шерсти нет, – Ребята, а вы чего хотели? – я уже начал заминаться, чтобы придумать нормальное оправдание, но Хэм опередил меня своей простотой.

– Да так, мимо проходили и решили навестить.

– Ой, да не стоило! Ну, бегите, у нас у всех полно работы.

Мы оставили Мелину, и направились к себе. Хэм стал рассуждать вслух.

– Зачем ему насекомые? Мы же отказались от экспериментов над ними уже давно. Какой смысл изучать на них регенерацию?

– Хм, возможно, что он и не изучает регенерацию.

– Что же тогда?

– Я над этим думаю уже очень давно. И этот вопрос не даёт мне покоя.

***

Я пришёл к мысли, что эта странная война, как та, что была во время Второй Мировой, мне надоела. Маркус заблуждается относительно нас, мы толком не знаем о его планах. Домыслы разрушили наше сотрудничество, и есть смысл провести разговор и расставить все точки над «i». В конце концов, разве не Маркусу принадлежит лозунг «единение – сила»? Как-то за работой я поделился рассуждениями с ребятами.

– Предлагаю прийти к Маркусу и поговорить о вопросах доверия.

– Я не пойду, – фыркнул Томас, – Он так лихо от нас устранился, что вряд ли вернётся обратно.

А Хэм и Джейн согласились. Обожаю этих двоих, есть же нормальные люди в мире! Но не обошлось из без лишней болтовни.

– Ты всерьёз хочешь с ним поговорить? Ты? Разве тебе уже не страшно встретиться с безумным стариком? – сощурился Хэм.

Я нервно сглотнул. Вовсе я не перестал бояться. Просто взял всю волю в кулак, собрался ради общего дела.

– Страшно. Но, в конце-то концов, я уже устал бояться этой неизвестности, каких-то образов, абстрактных планов! Пока не поговорю с ним лично, не перестану об этом каждый раз думать, – я очень надеюсь, что это наконец развеет все мои страхи. Или подтвердит. Как знать.

Хэм понимающе закивал, а Джейн потянула мою левую руку за палец.

– Молодец, – она мило улыбнулась и заглянула мне прямо в глаза, – Пойдём, покончим с неприятностями.

Задержав взгляд на её лице, обрамлённом рыжими прядками, я повёл верных друзей в святая святых – кабинет доктора Маркуса.

Путь до него показался мне непривычно долгим, что на самом деле было даже к месту, так как я всё продумывал предстоящий разговор. Я уже представлял перед собой его полный недоверия взгляд, презрительно поджатые губы и в целом угрожающий вид. Но думать надо не об этом. Думать надо о своём тоне, о своих аргументах.

С осторожностью, но уверенно я открыл дверь и… в кабинете никого не было. Даже Уильяма с Альбертом. Ладно, эти двое могут быть где угодно в лаборатории, но Маркус? Он же никогда отсюда не выходит, даже эксперименты тут проводит, невзирая ни на какие правила безопасности!

– Вот те на, – хмыкнул Хэм и прошагал дальше в кабинет.

В нём было всё по-прежнему. Раскиданные открытые тетради с вложенными карандашами или ручками, бесчисленные листки с мелкими записями, сложенные в неустойчивую башенку книги. Так посмотреть, и не скажешь, что в голове у учёного что-то изменилось. Быть может, там и не менялось ничего?

Дойдя взглядом до дальнего угла, я неосознанно дёрнулся назад. Там стоял аквариум с этими проклятыми тварями – пиявками. Да какие же они омерзительные, фу! Здесь я совершенно не чувствовал себя в безопасности, даже тело непроизвольно напрягалось.

Хэм встал напротив одного из столов, плотно заставленного высокими стопками книг.

– Так-с, а здесь у нас кто? – он указал пальцем перед собой, но из-за книг я не видел, куда.

Подошёл поближе и увидел клетку, плотно покрытую со всех сторон стеклом с дырочками для воздуха. Внутри сидело что-то зелёное и знакомое на вид.

– Это лягушка? – раздался из-за моей спины голос Джейн.

– Точно. Лягушка.

Она была, само собой, гораздо больше обычной лягушки. Гладкая кожа кое-где была покрыта пятнами малахитового цвета, на теле то тут то там выступали округлые выросты, напоминавшие набитые после ударов шишки, а из пальцев выступали короткие толстые когти.

– А разве у лягушек есть когти? – вслух вырвалось у меня.

– Нашёл, чему удивляться, – усмехнулся Хэм и выпрямился, – Но да, вроде бы не должны быть.

Дверь скрипнула, и мы синхронно обернулись. Однако вновь вместо Маркуса перед нами предстали его ученики.

– Так. Это ещё что значит? – строго спросил Альберт, делая шаг вперёд.

– Спокойно. Мы просто пришли поговорить с доктором Маркусом, – я поднял ладони в усмиряющем жесте.

– Чего? Я же ясно выразился – Маркус вас видеть не желает от слова совсем. Или ты всё же не понял тогда?

К чему этот высокомерный тон? Аж противно становится! Из-за Альберта показался Уилл.

– Серьёзно, ребята, ради вашего же блага. Вы бы слышали, как Маркус причитает по поводу того, что кругом одни шпионы, – голос Биркина был торопливым, но гораздо более приветливым, – Он доверяет только нам.

– Чем же заслужено такое высокое доверие? – спросил Хэм с нотками насмешки.

– Талант, – без секундной задержки выпалил Вескер. Что ж, с этим трудно поспорить.

– Тогда такой вопрос: чем занимается Маркус? Зачем ему столько разных подопытных?

– Он инфицирует их Т-вирусом и просто описывает проявляющиеся изменения безо всякой определённой цели, – продолжал отвечать Уилл.

– В самом деле? Безо всякой цели? – это было смешно. Помешанный вроде Маркуса не мог не иметь цели, – Вы не хотите об этом говорить или не знаете?

– Скорее и то, и другое, – вновь вмешался Вескер, – Уходите. Пока не вернулся доктор Маркус, и нам всем не поздоровилось.

Я ещё раз смерил сей дуэт вундеркиндов взглядом. Что ж за непруха! Мы не получили никакого ответа! А парни признаваться не желают. Есть что скрывать? Вряд ли. Если Вескер ещё сыплет неоднозначными репликами, то Биркин точно не врёт. Я тронулся к выходу, и мои друзья за мной.

– Ну ладно. Надеюсь, у тебя всё под контролем, Альберт, – сказал я ему, проходя рядом.

– У меня всегда всё под контролем, – снова моментально парировал он.

Оказываясь в коридоре, я смог наконец-то расслабиться. Напряжение, что появилось со входом в кабинет начальства, исчезло.

Я опять не знаю, что думать. Я не разговаривал с Маркусом уже три месяца. Знаю о его работе только из уст его помощников и немного от Мелины. Уж не сговорилась ли эта троица о чём-нибудь?

Нет-нет-нет, это всё чёртова паранойя. Нельзя впадать в паранойю. Сам же только что говорил, что домыслы рассорили нас с главой центра, а теперь позволяю себе то же самое. Только факты, только объективность.

Словам Биркина я всё-таки верил. Но, опять же, с какой стати Маркус заражает Т-вирусом всех животных подряд? Ради забавы? Не очень похоже на такого крупного учёного. Он определённо либо спятил, либо преследует некую цель, о которой не рассказывает даже тем, кому доверяет.

– Не расстраивайся, мы всё равно найдём способ с ним переговорить, – утешал меня Хэм.

– А вы не заметили, что на стене, около книжных шкафов, была дверь? – совершенно неожиданно заявила Джейн, – Я сама только сейчас её увидела.

– Уверена? Может, тебе показалось?

– Нет, абсолютно точно. Она по цвету такая же, как стены, и даже ручки не было. Но была маленькая замочная скважина, – Вот так интересно.

– Думаешь, здесь есть какой-то секретный кабинет? – мы дошли до рабочего места и вернулись к месту, на котором прервались.

– Всё сходится, Марти, – говорил Хэм, – Помнишь то воронье карканье? Нигде в лаборатории мы не видели птиц. И лягушек тоже. И никого из тех, что называла Мелина, – И в правду, это как-то прошло мимо меня.

– Значит там Маркус.

Определённо. По-другому и быть не может. Где ж ему ещё быть. Всё! Я теперь точно не успокоюсь, пока не узнаю, чем он там занимается.

***

Пару дней в перерывах между работой мы с Хэмом и Джейн делали короткие вылазки к двери кабинета начальника. Прислушивались, нет ли в нём никого. Уж если Альберт и Уильям не смогут нас остановить, но сообщить своему наставнику о вторжении – запросто.

Однажды нам удалось уличить момент тишины. Мы тихонько пролезли в кабинет, словно ночные грабители. Благо свет в нём горел всегда. Джейн указала на место, где находится потайная дверь, и это оказалось самой настоящей правдой. Как же я раньше её не замечал? Хотя, признаться, она действительно очень неприметная.

Хоть бы было открыто.

Я начал аккуратно толкать дверь от себя, и она послушно поддалась. Что будет, если нас увидят здесь, я как-то не думал, да и чёрт с ним. Меня сейчас волновали только ответы, не дававшие покоя уже так давно.

Очутились мы в коротком коридоре, идущем поперёк выходу из кабинета. Стены были абсолютно такими же, как и везде в лаборатории. Разве что лампы были поновее и в углу между стеной и потолком проходило больше проводов.

– Пойдём направо, – шепнул я своим товарищам, и мы тишайшим шагом двинулись вглубь коридора.

Первая дверь появилась спустя метров двадцать. Я посмотрел на друзей, они переглянулись и кивнули мне. Я кивнул в ответ и медленно открыл дверь.

Темно. Яркий свет из коридора всё шире врывался в помещение по мере открытия двери. Внутри горело лишь красное аварийное освещение. Зачем оно?

Сразу стало ещё больше не по себе. Темноты я не боялся. Меня пугало то, что в ней всегда неизвестность. А вот неизвестности я страшился ещё как.

Хэм с Джейн шли прямо рядом со мной, не отставая ни на полшага. Когда глаза более-менее привыкли к темноте, я различил стоявшие вдоль длинных стен высокие клетки. Из одной из них раздалось шуршание, и я рефлекторно отпрянул назад, чуть врезавшись в идущих позади.

– Вот они, спрятанные сокровища, – прошептал Хэм.

Я смог различить в нижнем ряду клеток вдоль одной из стен тех самых лягушек. Правда, эти были на порядок крупнее. Сверху стояли клетки с птицами. Да, это те самые вороны, которых мы слышали.

– Они все заражены? – риторически спросила Джейн.

– Не могут быть вороны такими огромными, – да и остальные подопытные тоже.

Животные не спали. Они смотрели на нас. Наблюдали за каждым движением. Кто-то снизу вверх, кто-то сверху вниз.

Уже становилось жутковато. Надо бы отсюда уходить и посмотреть другие двери.

– Ладно, пойдёмте дальше, – мы развернулись к выходу.

Стараясь не шаркнуть случайно, я аккуратно переставлял ноги. Зачем? Да не знаю.

Вдруг за спиной я услышал звук какого-то тихого всплеска, и что-то прилетело мне в шею.

– А-ах! Твою мать! – ужасная жгучая боль вспыхнула моментально. Кто-то укусил меня прямо за шею, чёрт возьми!

Я вцепился рукой в нападавшего. Скользко. Холодно. Противно.

Пиявка.

О нет…

Хэм и Джейн тотчас повернулись. Что есть мощи я дёрнул монстра и на миг взглянул на него. Да. Омерзительная, вонючая, зубастая пиявка. Я отшвырнул её от себя.

– О, чёрт, Марти, – успел сказать Хэм до того, как я гаркнул.

– Бежим!

И мы понеслись со всех ног в обратный путь. Я зажал ладонью укус, который горел адским пламенем и неистово щипал. Чёрт, там приличная рана под пальцами. И кровь. Кровь вытекает.

Чёрт. Нет. Нет!

Через считанные секунды мы оказались в нормальной части лаборатории.

– Проклятье, только не это! – простонала Джейн и зашла мне за спину, – Покажи.

Больно, было больно, мать его! Я убрал ладонь, ещё раз взглянув на неё. Тёмная кровь. Заражённая. Это конец.

– Рана небольшая, – констатировал спокойным голосом Хэм, – Но глубокая.

Капелька крови стекла по спине. Т-вирус. Я заражён Т-вирусом. Я погиб. Я стану ходячим трупом. Я буду только съедать всё, что дадут, и больше ничего. Я теперь никто.

Если только мне…

– Мартин, слушай меня, дружище, – Хэм развернул меня лицом к себе, – Регенерация. Устроим её, слышишь? Нужно массированное повреждение, – его голос сочился уверенностью и хладнокровием, а взгляд был очень сосредоточенным, что не давало мне выпасть из реальности.

Да. Да-да-да, повреждение организма. Большое, сильное повреждение.

– У нас мало времени! – Джейн, в отличие от Хэма, вся дрожала. Мне самому захотелось её успокоить.

– Бегом к нам! – Хэм подтолкнул нас вперёд.

***

Не терять времени, не терять. О боже, нет, я не знаю… Я не хочу… Не хочу быть разлагающимся куском мяса!

Мы влетели в наш кабинет. Джейн метнулась к шкафчику и вытащила оттуда бинты. Хэм за пятнадцать секунд объяснил, что произошло.

– Допрыгались? Допрыгались?! – чуть ли не прокричал Том. Да заткнись ты, бабка сварливая! – Умники вы мои!

– Значит так! – перекричал его Хэм, не теряя спокойствия в голосе – Мы сейчас не даём Мартину умереть. Все меня слышали?

Я почувствовал, как Джейн убирает мою ладонь, закрывающую рану, и прикладывает туда сложенный в маленькую марлю бинт.

– Спасибо, – тихо прошептал я ей. Тем временем Хэм продолжал строгим голосом командовать.

– Сейчас проведём операцию, – он вдруг замялся на мгновение и посмотрел на меня, – Вырезаем мышцы на левой руке.

Да, так будет хорошо. Достаточно повреждений.

Я видел, как Томас складывает на голову сложенные в замок ладони. Крэйг часто моргал, упирая в бока руки.

– Джейн, морфий, – скомандовал Хэм, и девушка дёрнулась в сторону шкафчика, оставляя меня самого держать бинт.

– Крэйг, Том, готовим инструменты и место.

Как же это всё нереально. Полное безумие. Не могу поверить.

Время как будто замедлилось. Вокруг меня бегали мои напарники. Они что-то говорили друг другу, махали руками. Но я их не слышал почему-то. Я слышал только внутренний голос.

«Спокойно, спокойно, приятель. Ты ведь знаешь, как это работает. Ты знаешь, что оно реально работает. Ты уже видел. Как миллионы клеток вырастают будто из ниоткуда, очерчивают все естественные, а оттого такие красивые линии, выстраиваются в строго определённом порядке, возвращают всё к жизни. Всё будет, поверь мне».

Я ведь безоговорочно верил тогда, когда мы пробовали сделать медленную регенерацию. Поверю и сейчас. А что мне остаётся делать?

Т-вирус. Разложение. Гниение заживо. Но не смерть. Хуже смерти.

Нет! Я сам лично его изучал! Я видел его в действии! Я знаю, как он работает и при каких условиях. Мои друзья знают. Я им доверяю.

Где-то на подсознании я увидел, что край стола после максимально тщательного надраивания дезинфицирующими средствами был накрыт какой-то тканью, видимо, первой попавшейся на глаза. К столу был подставлен стул. И я поплёлся к нему, стягивая по пути халат с рубашкой и по-прежнему не слыша ничего вокруг.

Только когда уселся, вытягивая левую руку на стол, вернулся слух.

– Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду тебя резать, Марти, – съязвил Том, укладывая лоток с инструментами.

Кто-то прилепил бинт на моей шее лейкопластырем. Затем подошёл Крэйг. Он обмотал мне верхнюю треть плеча узкой полоской плотной ткани и завязал тугой жгут.

– Ну-ка, как начнёт покалывать – скажи, – Крэйг обхватил меня за предплечье, – Так, уже холодеет.

Рука действительно стала быстро холодеть. Я и без того остался в одних штанах, а теперь холод отдавал на всё тело. Конечность начала бледнеть, а потом синеть. Вдруг загорелась, как рана на шее, а потом тут же сменилась какими-то странными ощущениями. Я даже не мог подобрать слова, чтобы их описать, потому что никогда ещё не чувствовал такого. Видимо, это и есть то самое «покалывание».

– Что-то чувствуется необычное, – пробурчал я.

– Отлично, сиди так дальше спокойно.

Тут же подошла Джейн. Она плотно сжала губы, но я видел, что они дрожали. Да и руки, в которых она держала шприц, тряслись.

– Прости, я сейчас попрошу кого-нибудь, – она подошла к Томми и тихо что-то сказала ему. Он перехватил шприц и встал рядом со мной.

– Поработайте кулачком, – процитировал Томас всех медсестёр разом. Игла аккуратно вошла в вену, и поршень постепенно загнал жидкость в кровь, – Обещай, что больше никогда не будешь принимать наркотики! – я, наверное, никогда не смогу определиться в своём отношении к этому человеку. Иногда его сарказм выводил меня из себя, а иногда поднимал дух, как ничто другое.

– Клянусь, это в последний раз.

Джейн потёрла лицо руками. Ей совсем не идёт быть грустной.

– Эй, всё нормально. Не расстраивайся, – я бы взял её за руку, но придётся разогнуть локоть, и из вены пойдёт кровь.

– Прости, это я должна тебя успокаивать, – она печально улыбнулась, по-прежнему дрожащими губами, – Мы справимся, с тобой всё будет хорошо.

– Ну естественно, – а, впрочем, плевать. Я потянул правую руку к её щеке, аккуратно дотронувшись до тёплой кожи. Большим пальцем мягко провёл по изогнутой в грустной улыбке линии губ, – Иди ко мне.

Джейн сжала мою ладонь в своей, присела рядом, и я почувствовал её пальцы на виске, передвигающиеся к затылку. А потом её губы на своих. Теперь я точно был спокоен.

– Так-так-так! Никаких прощальных поцелуев! Никто не умер и не собирается, понятно? – на сей раз точно наигранно недовольно проворчал Томас, – Давайте, время идёт.

Джейн отстранилась, но уходить не стала, оставшись держать меня за руку.

Всё равно какое-то нестабильное состояние. Меня качает то в безмятежность, то в панику. Осознание того, что мне сейчас без наркоза, хоть и с сильным обезболивающим, будут отрезать руку, утешения не приносило. Сознание металось между страхом стать живым мертвецом, вырезанием мышц на живую, сильнейшим желанием жить и сжимающей мою ладонь Джейн.

А ещё время. Если как можно скорее не нанести сильные повреждения, Т-вирус сработает в негативном своём варианте. Но нужно ещё сперва дождаться действия морфия.

Хэм, Томас и Крэйг пришли, уже в перчатках и готовые меня спасать. Весьма необычным образом. Я отдалённо ощутил прикосновение к левой руке.

– Больно? – спросил Крэйг.

– Нет, только немного само прикосновение почувствовал.

– Тогда вот так, – я видел, как он прикладывает остриё скальпеля к коже на моём предплечье и проводит им вниз. Слой кожи разъехался в стороны и тут же покрылся кровью, но я не чувствовал боли.

– Ничего.

– Отлично. Жгут усилит анестезию, так что ты скорее всего даже давления не почувствуешь.

Рациональные мысли потихоньку начали заполнять голову, оттесняя страх и панику. Верно. Морфин заблокирует болевые сигналы, а отсутствие кровоснабжения из-за жгута оставит нерабочими и чувствительные окончания нервов.

– Ну, тогда приступаем, – Хэм дал команду к началу, и три скальпеля начали свою работу.

Они чертили ровные дорожки, оставляя за собой расщелины с содержимым руки. Это было просто не описать, как странно. Я собственными глазами наблюдаю, как мою руку режут острейшими ножами, рассекают слой за слоем, но я при этом не ощущаю ничего. Убедившись, что я ничего не чувствую, Крэйг сделал один большущий разрез от локтевой ямки до самой кисти.

Как с той мышью. С Номером Три. Только тут всё гораздо нагляднее, крупнее. И вообще, тут моя рука, единственная левая, другой у меня нет.

Под кожей крупные жёлтые зёрна клетчатки, блестящие в свете ламп. Тёмные извилистые трубки вен, при пересечении которых начала медленно, но верно литься тёмно-вишнёвая кровь.

– Ну ты нам тут всё зальёшь сейчас, – снова иронизировал Томас. Кровь стекала на ткань, впитывалась и расползалась по ней большим пятном, – Нужно с кровью поаккуратнее быть.

Я ведь теперь носитель Т-вируса. Переносчик. А через кровь заразиться – самый верный путь.

– У нас мало времени, – напоминал Хэм, – Давайте, хватит нежничать, режьте быстрее.

– Расслабь руку как можно сильнее, – сказал мне Крэйг.

Миорелаксантов мне не вводили, мышцы в своём привычном тонусе. Это затруднит их разрезание.

Но лезвия инструментов всё яростнее и яростнее вонзались в красные ткани и разводили их в стороны. Мясо. Внутри все мы тоже мясо. Красное, поперечно-полосатое, с белыми гладкими лямками сухожилий, покрытое тонкими скользкими плёнками фасций.

Джейн слегка потянула меня за правую руку.

– Тебе точно не больно?

– Совершенно. Ты всё рассчитала абсолютно верно, – она наконец-то перестала грустно улыбаться.

Я крепче сжал её ладонь и вернул взгляд к кровавому зрелищу. Кровь и вправду продолжала вытекать из вен. А мои коллеги-«хирурги» не останавливались и кромсали мою руку. В локтевой ямке показались мыщелки плечевой кости. Хэм сосредоточенно отрезал оттуда белые плотные полоски, вытягивал красные мышцы с длинными сухожилиями, идущими к другому концу предплечья, и отсекал их там. Серовато-жёлтые нити нервов резко перерезались и отправлялись в лоток-мясосборник.

Том отрезал у запястья сухожилие, уходящее в ладонь, и мои пальцы тут же разогнулись. После перерезки ещё одного такого, пальцы окончательно выпрямились и даже стали выгибаться назад.

Со временем на передней поверхности остались только белеть две кости, одна заостряющаяся на видимой стороне, а другая – по бокам. Какой я, оказывается, тощий внутри. Даже плоский.

Мне согнули руку, поставили на локоть. Сделали такой же длинный разрез на задней поверхности предплечья и циркулярный – по запястью. Стали отсекать клетчатку, снимая вниз получившийся широкий лоскут кожи.

А я тем временем начал чувствовать, что поплыл. В голове был тяжёлый туман, но приятный туман. Звуки вокруг приглушались. Глаза немного начали слипаться. Я плавно повернул голову к Джейн.

– Морфин… начал работать… по полной программе, – заплетающимся языком проговорил я.

Последнее, о чём я успел нормально подумать, это что при передозировке опиатами останавливается дыхательный центр.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю