290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Мир своими руками (СИ) » Текст книги (страница 2)
Мир своими руками (СИ)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 06:30

Текст книги "Мир своими руками (СИ)"


Автор книги: Kissen_vom_Bett




Жанр:

   

Фанфик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

– Ни с чего, забудь. Просто должны же мы хоть когда-нибудь отдыхать, а то торчим здесь неделями, как затворники, – когда она пыталась хмуриться, её личико не получалось недовольным или серьёзным, а лишь забавным.

– Езди домой себе на здоровье, тебя ведь никто не держит, – возможно это прозвучало довольно грубо, но я не хотел так делать.

– А мне не к кому ездить. Только здесь есть люди, которые более-менее мне близки.

– Ну… Значит оставайся, – трудно было давать какие-то полезные советы, будучи едва в сознании. – Не пойми меня неправильно, но сейчас не самый лучший момент для душеизлияния, – Джейн осмотрела меня сверху вниз и хмыкнула.

– Мда. Не бери в голову. Я, наверное, тоже вымоталась за это время.

Моя коллега достала с полки папку с документами и принялась её изучать. Я же, как мог, дописал отчёт, попрощался с Джейн и направился в сторону жилой комнаты.

Не ожидал от себя, что настолько погружусь в работу и перестану обращать внимание на что-либо вообще. Сейчас у меня было такое чувство, будто я прибыл в какой-то другой мир, где нет серых стен, гудения ламп, щёлканья и пиликанья приборов, гула человеческих голосов. Были лишь извилистые коридоры, украшенные дорогущими картинами и выстеленные мягкими коврами. Никогда не понимал, зачем нужно было устраивать всю эту дороговизну, да ещё и в такой вычурной манере. Этот особняк принадлежит лично доктору Маркусу, но по нему не похоже, чтобы он тяготел к роскоши или страдал манией величия. В главном холле, конечно, висит его огромный портрет, однако едва ли он имеет значение для самого владельца. Скорее всего подобными идеями занят мистер Спенсер. По словам прибывших из соседнего центра учёных, там всё устроено абсолютно аналогично, и здешняя обстановка им не в новинку.

Добравшись до своего маленького островка в этом огромном здании, я на всякий случай запер дверь, скинул одежду на стул и залез в кровать. Перед тем, как уснуть, я хотел ещё успеть подытожить в голове всё то, что мы проделали за эти несколько месяцев, но усталость взяла своё, и я уснул почти сразу.

***

Перед началом постановки очередного эксперимента я оформлял бланк документации. Сначала чисто машинально записал дату, а потом вдруг призадумался. Сегодня было восьмое февраля семьдесят седьмого года. Ровно полгода, как я попал сюда. Полгода мы исследуем вирус. Полгода ставим почти по десятку опытов каждый день.

Нельзя сказать, что всё безрезультатно, вовсе нет. Всё дело в том, что моё предположение о различном поведении вируса в организмах разной сложности оказалось верным, и если у насекомых изменялись одни характеристики, то у червей уже совершенно другие. И таким образом уходило очень много времени на поиск соответствующих генов почти у каждого вида, описание и изучение свойств, попытки увидеть их у других видов. Это было похоже на плавание в дельте огромной реки, где в какую бы часть русла ты не вошёл, перед тобой открывалось ещё десять путей, по которым можно было проплыть. Такими темпами мы никогда не продвинемся дальше.

Несостыковки с действительностью первым обнаружил Хэм. По нашим данным, геном вируса просто не мог вмещать в себя такое огромное количество участков, отвечающих за различные признаки.

– Мне кажется, что при ассимиляции с ДНК других особей, вирус мутирует и как бы «подстраивается» под неё. Но тогда получается, что всё узнанное нами о вирусе на самом деле не о нём, а о получившихся мутантах, – сказал Хэм в перерыве между опытами.

– Звучит так, как будто у него есть разум, – усмехнулся Том, с противным звуком отхлюпывая кофе из кружки.

– Утверждать про разум не берусь, но на стремительную адаптацию готов поставить всё, – в помещении на несколько секунд повисла тишина. – Если я прав, то нам нет никакого смысла дальше продолжать испытывать жучков и паучков, а пора делать более серьёзный шаг.

Даже имея такой опыт за плечами и столько знаний в голове, мы не могли хотя бы с приблизительной уверенностью говорить о возможных последствиях заражения более сложно организованных существ. Но что-то мне подсказывало, что всё должно было идти к повышению вирулентности**, так как конечная станция этого пути была известна – свыше 90% инфицированных людей погибают.

С новым предложением мы направились в кабинет руководителя. Всегда, когда мы приходили к нему, он был по горло занят чтением учебников и своих записей, которые в совершенно случайном порядке были расположены по всем плоским поверхностям. На сей раз я смог различить среди названий этих книг слова «кольчатые черви» и «пиявки».

– Что надо? – вдруг резким тоном отозвался доктор Маркус.

– Простите за беспокойство, сэр, но у нас есть свежая идея. – Не дождавшись реакции от учёного, Хэм продолжил, – Я думаю, что вирус слишком быстро и сильно меняется при встраивании в чужую ДНК, поэтому полностью изучить его свойства в каждом таксоне*** невозможно. Но позвоночные очень схожи между собой, поэтому стоит перейти к экспериментам над ними.

– Исключено! Мы ещё просто не всё разобрали как следует! – начальник был явно на взводе, что последние несколько недель было для него нетипично.

– Это всего лишь гипотеза, разрешите проверить её? – говорил Хэм, как ни в чём ни бывало.

– Не сейчас. Сейчас мне нужно, чтобы вы всеми силами взялись за исследование пиявок. Похоже… – вдруг доктор Маркус понизил голос и повернулся к нам. – Погоди, парень, как ты сказал? Меняется при встраивании в чужую ДНК?

– Д-да. Гипотеза такая, – а уверенность из моего коллеги начала куда-то испаряться.

– Да… Да! Именно так! Именно это, кажется, и происходит с ними. Давайте-ка, дружно взяли книжки и…

Под завалами бумаг раздался глухой звон телефона. Маркус рыкнул, откинул записи и нервно гаркнул.

– Алло! Чего тебе? Я очень занят! Двух? А почему так мало? Ладно, пусть приходят завтра.

Разговор быстро закончился. Дабы не нарваться неосторожным словом на гнев доктора, мы взяли два учебника и отправились к себе.

Расположившись в комнате для совещаний, мы переглянулись недоумёнными взглядами.

– Я так и не понял. Он одобрил твою идею или нет? – спросил Томми у Хэма.

– Видимо, Маркус увидел то, что я предположил. Значит одобрил. Так что давайте узнаем, что же там такое происходит с этими пиявками.

* – полимеразная цепная реакция – метод, позволяющий “умножить” нужные участки ДНК.

** – вирулентность – способность заражать организм и/или вызывать летальный исход при заражении

*** – таксон – какой-либо ранг в системе классификации, например, вид, отряд или тип

Комментарий к Часть 2.

Прошу прощения за задержку, но учёба есть учёба)

========== Часть 3. ==========

Пожалуй, сейчас было самое время немного отвлечься и подумать о своём. Время – очень удивительная штука, способная то ускоряться, то замедляться. Я в самом деле не заметил, как прошли эти шесть месяцев, ни на день не отвлекался на что-то другое, кроме работы. Всего один раз уезжал домой, да и то за тёплыми вещами, когда наступила зима. Изредка перекидывался словом-другим с напарниками и остальными, но больше всех мне довелось общаться с Хэмом, к тому же он был самым интересным собеседником среди прочих. Он, в отличие от меня, частенько уделял внимание другим областям, читая научно-популярные книги. Поразил меня тот факт, что время действительно способно течь с разной скоростью и это как-то связано со скоростью и массой. Никогда не любил физику с её совершенно отрешёнными от реальности формулами, в отличие от родной химии, но без них всё становилось интересным и понятным.

Кроме того, я постепенно прекратил заниматься самокопанием по поводу этики, так как пришёл к единственно правильному, на мой взгляд, выводу. Раз человек разумный дошёл до такого состояния, когда сам стал способен создать какие-либо условия и изменить других живых существ, то значит это естественный процесс, и будь как-то по-другому, природа давно бы вмешалась. А ограничения придумали те, кто не способен контролировать эти процессы.

Само собой, речь не идёт о какой-то возможной перекройке всего сущего, но сама возможность вмешательства в основу живого – в ДНК – это шаг в будущее, которое мы можем создать своими руками. Думаю, каждый из нас видел конец того длинного пути, который предстояло пройти нам и последующим поколениям учёных в поиске избавления от болезней, аномалий, уродств, а может и смерти. Только путь этот чрезвычайно длинный, и одно только время знает, когда ему пробить тот светлый час будущего. А пока я боюсь даже загадывать, сколько ещё нам предстоит решить загадок, изменить устоявшихся представлений и пожертвовать сил.

Вот сейчас, держа в руках книгу о пиявках, я поймал себя на другой мысли. Будучи микробиологом по специальности, я перечитал здесь такое количество литературы и проделал столько экспериментов, что вполне мог бы уже получить дипломы биохимика, молекулярного биолога, генетика и зоолога. Но для покорения новых вершин одних только знаний недостаточно. Требовались смелые идеи, необычные взгляды, нестандартный подход. Я пока что не мог похвастаться такими умениями, чего не скажешь о докторе Маркусе, который на протяжении всех наших экспериментов предлагал различные способы ускорения процесса поисков генов. Без них наше исследование шло бы гораздо медленнее.

На следующее утро я прибыл в комнату совещаний раньше обычных 8:30 утра, потому что мне не спалось и не хотелось без дела сидеть у себя. Я давно привык к грохоту поезда, прибывающего на подземные уровни, но сегодня он меня всё-таки разбудил, и я не смог обратно уснуть. Тёплый чай защищал от холода, поселившегося в особняке с приходом февраля. Дверь в комнату открылась, но вместо знакомых фигур в проёме материализовались двое каких-то мальчишек, одетых, тем не менее, в халаты, а позади них возникла и лаборантка Мелина.

– А вот тут проходят собрания, где можно со всеми поговорить, всё обсудить, – тоном экскурсовода говорила она, заводя их внутрь, – Как раз скоро все придут, вот и познакомитесь.

Задержав на мне взгляд, Уилкинсон улыбнулась и быстренько ушла. Я же остался разглядывать странных гостей. Уж не знаю, сколько им было лет, но они явно походили на школьников. Оба светловолосые, даже ещё светлее, чем я, один повыше, другой пониже. Тот, что повыше почему-то был в тёмных очках. Прямо не знаю, что бы такого можно было сказать в качестве приветствия, но я попробовал.

– Привет, ребята. Новенькие?

– Вроде того, – неохотно отозвался парень в очках.

Никогда не был в курсе направлений кадровой политики Амбреллы, но брать чуть ли не детей – это перебор.

– А у вас тут миленько, – подал голос второй паренёк, – Над каким проектом сейчас идёт работа?

– Может для начала познакомимся? – я не смог сдержать усмешки от такого стремительного развития диалога.

– Я Уилл. Уильям Биркин. А это Альберт Вескер, – он указал на своего товарища, пока тот просто стоял, как столб, сложив руки за спиной. Из-за очков даже не понятно было, куда он смотрит.

– Очень приятно. Мартин Холт, – я протянул руку Уиллу, и тот пожал её. Спустя несколько напряжённых секунд, что я смотрел на Альберта, он тоже всё-таки поздоровался, и снова отошёл на прежнее место.

– Так как продвигаются исследования?

– Ну… На данный момент нам велено изучать воздействие вируса на пиявок и… Все предыдущие данные можно найти в отчётах.

– Я их уже читал по дороге сюда. Очень интересно, но мало реальных результатов. Какой смысл топтаться на одном месте? Надо двигаться дальше, углубляться в исследования! – опешив от такого напора, я еле вспомнил, что надо проглотить чай.

– Биркин, успокойся. Сначала всё узнаем, как есть, а потом будем делать выводы, – старший товарищ был явной противоположностью своему приятелю, не выражая ни одной эмоции в голосе. Необычная манера разговора.

Дверь снова открылась, и в этот раз уже мои напарники появились в комнате.

– О, Марти, а я тебя искал! – воскликнул Том, но тут же переключил внимание на стоящих слева от него гостей. – А вы, ребята, кем будете?

После знакомства со всеми, мы расположились за длинным столом и пригласили за него новеньких. По словам Альберта, их прислали в непосредственное подчинение доктору Маркусу и помощь ему. Собственно, мы вообще-то занимались тем же самым, но из его уст это прозвучало как-то по-особенному важно. Я заметил, что все с опаской смотрели в сторону Уильяма, так как он то и дело сыпал фактами из наших отчётов, повторял о необходимости начала эксперимента на млекопитающих и в принципе вёл себя нетерпеливо. Уверен, что именно последним он привлечёт внимание нашего руководителя. Альберт же абсолютно флегматично слушал других, обронив лишь пару слов.

По завершению утреннего собрания мы все разошлись по рабочим местам, а новички направились к Маркусу. В мыслях я до сих пор пытался понять, как такие юные ребята попали в такое недетское место. Размышления прямо-таки рвались наружу и дорвались до зашедшей в лабораторию Мелины.

– Что за парни эти двое? Не слишком ли мало лет им или это какой-то обман зрения? – Уилкинсон махнула рукой в непонятном жесте.

– Я знаю, что их прислал лично Озвелл Спенсер. Как и где он их нашёл – я даже не представляю. Пятнадцать и семнадцать лет… – на этом месте я распахнул от удивления глаза. – Думаю, младше эти мальчишек нет никого в Амбрелле.

– Да откуда! – воскликнул я, – Мда уж, это место не перестаёт меня удивлять…

***

Ещё одна неделя прошла незаметно. Однако было чувство, что что-то шло немного не так, как обычно. Доктор Маркус стал реже обращаться к нам с поручениями, несмотря на новое главное направление работы, которое сам же изначально нам и поставил. Основные дела он поручал двум новичкам, постоянно держа их в своём кабинете в свободное время. Уж не знаю, это он их так учил или с ним просто сработал эффект новизны, когда всё или все новые кажутся лучше.

Уильям и Альберт, тем не менее, были далеко не дураками. Я изначально представлял их себе просто многообещающими студентами, вызванными сюда подобно нам, однако их познания были на очень высоком уровне. А вот чего явно не хватало, так это практики. Работа учёного – это вам не просто дёрнуть током крысу и посмотреть, что будет. Это ещё и строгое оформление протоколов, использование сложной аппаратуры, расчёты, перерасчёты и прогнозирование. Но ведь и это не встало преградой для ребят. Они с поразительной точностью усваивали все аспекты с первого раза.

С нами они общались неохотно. Всюду ходили только вдвоём, тихо обсуждая что-то между собой, говорили со всеми только по работе. Я всё это списал на адаптацию к жизни и работе здесь, и попробовал завести разговор.

– Помощь не требуется? – они сидели за микроскопами и записывали наблюдения.

– Нет, не надо. Мы позовём доктора Маркуса, если что, – отозвался Альберт.

– Просто он не любит, когда его отвлекают по пустякам. Поэтому лучше обращайтесь к другим. В любой момент.

– Он сам сказал в первую очередь идти к нему, так что не обижайся, – интересненько. Обижаться не буду, а по поводу первой очереди переспрошу.

– Странно. Почему у кого-то из команды есть такие привилегии? – по-прежнему не отрываясь от микроскопа, Вескер продолжил совершенно будничным тоном.

– Ну, во-первых, мы не в вашей команде. Во-вторых, доктору Маркусу, видимо, виднее, кому стоит доверять дела.

Это ж как надо уметь с такой пронзительно-ледяной прямотой говорить с более опытными коллегами! Прокрутив эту реплику в голове ещё раз на случай, что я что-то не так понял, я собрал в кулак всё своё самообладание и выдержку.

– Что ж, надеюсь вы его не подведёте. Иначе он быстро вернётся к тем, кто действительно даёт результаты.

– Не сомневаюсь. Именно поэтому мы работаем, а не языком чешем, – так, ну это уже явно ни в какие ворота не лезет…

– Друзья! – вдруг подал голос Уильям, обернувшись к нам обоим, – Зачем на ровном месте разругались? Альберт, ну ты и бука, конечно, – он с упрёком покачал головой, глядя на своего товарища. – Марти, а ты чего хотел? – прозвучало довольно-таки с наездом, но я пропустил мимо ушей.

– Вообще-то я хотел хоть какой-то контакт наладить, но, похоже, не судьба. Что ж, я всё понял, не смею отвлекать, – я поднял ладони вверх в знаке непричастности к дальнейшей беседе и уже собрался уходить.

– Ладно, стой, подожди, – вдруг заохал Вескер, подходя ко мне. Хотя бы при работе с микроскопом он снимает свои чёрные очки, потому в этот раз я впервые увидел его без них. В глазах у него был абсолютно серьёзный взгляд, который спустя пару секунд сменился на более дружелюбно-располагающий. – Не хотел грубить. Правда не хотел. Проехали? – он слегка улыбнулся и протянул руку. Я пару мгновений поразмышлял, стоит ли ему прочесть какую-нибудь воспитательную мораль, и всё-таки решил этого не делать.

– Проехали, – я пожал протянутую крепкую руку, и Альберт вернулся на своё место.

– Если всё же действительно хочешь помочь, пересмотри вот эти срезы на предмет некроза, а то мы в спешке могли не заметить.

Я взял на заметку, что у Вескера характер тяжелее некуда. Думаю, если сильно не обращать внимания на его склонность к попыткам поставить себя выше других, то нормальный, конструктивный диалог можно получить. А если Уильям в случае чего снова остановит своего друга, то тогда проблем вообще не будет.

В уже просмотренных срезах тел пиявок некроза действительно не было. По словам ребят, обычные дождевые черви умирали после заражения Прародителем и очень быстро. Причиной смерти было стремительное омертвение гладких мышц кровеносных сосудов, из-за чего останавливалась кровь. Пиявки хоть и были близкими родственниками дождевых червей, такому воздействию после инфицирования вирусом не подвергались.

– Маркус сказал, что одна из групп пиявок его очень заинтересовала, – повествовал Биркин. – Они вроде бы стали эффективнее усваивать пищу, если я правильно понял.

– Вчера он при нас съел упаковку шоколадных конфет, а после дал своей сладкой крови на пробу пиявкам, – добавил Вескер.

У меня глаза на лоб вылезли. Я, конечно, знал, что доктор Маркус такой, но не знал, что настолько. Похоже, его ничто не остановит на пути к разгадке. Оставив ненужные мысли, я поинтересовался.

– Пиявок проверяли на ферменты?

– Да. Маркус в первую очередь заподозрил сверхнормальную экспрессию гексокиназы*. Мы с Уиллом это подтвердили и обнаружили ещё огромное количество глюкозных транспортёров**.

– То есть Прародитель не стал убивать пиявок, а сделал из них настоящих обжор, – снова тот самый момент, когда некое прояснение создаёт гораздо больше новых вопросов. – Почему именно они не погибают? Почему именно эти гены попали под влияние? – бормотал я себе под нос.

– Всё это чертовски интересно, – Биркин, тем не менее, меня услышал – Меня больше беспокоит, почему в сутках всего 24 часа? Я же ничего не успеваю! – Вескер подошёл к нему и несильно, но звонко хлопнул его по спине.

– Побереги свои мозги, зубрилка. Нам с тобой они ещё пригодятся.

***

Следующие две недели тенденция доктора Маркуса к снижению общения с нами только продолжалась. Все были неслабо возмущены, поскольку мы имеем полное право полноценно участвовать в работе, которую делали с самого её начала. А теперь мы, по-видимому, постепенно лишались этого права по некой неизвестной причине.

– Не верится мне, что приход этих двух и отстранение от нас Маркуса – простое совпадение, – высказался Томми.

Ввиду того, что для нас в данный момент даже не было поручений, мы попросту сидели без дела в лаборатории. Душа от такого расклада просто хотела выть. Голова переполнялась мыслями, требующими реализации, параллельно ещё и домыслами о потере доверия к нам. Что мы не так делали? Или мы вдруг стали не нужны? Как раз в тот момент, когда требовалась максимальная концентрация всех голов и рук научного персонала, Маркус решает разделить все обязанности между собой и двумя помощниками.

– Что, неужели два мальчишки умнее и продуктивнее нас всех вместе взятых? – не скрывала своё возмущение и Джейн, в этот раз как-то более агрессивно складывая руки на груди.

– Биркин этот носится по лаборатории, как муха, – заметил Хэм. – По-моему, он за час работы успевает больше, чем мы все за три.

– Так, я что-то не понял. Ты за нас или за них? – Томми с хищным прищуром уставился на Хэма, отчего тот только усмехнулся.

– Я вообще за «Филадельфия Флайерз»***. Но не признать факт не могу. А у нас что, уже гражданская война началась?

– Нет! – раздражённо отреагировал Том, – Просто я не понимаю, какого чёрта мы вдруг остались не при деле! И вообще, это же ты предложил последнюю версию с «разумной рекомбинацией ДНК», так чего же ты такой спокойный?

– Поверь, я недоволен не меньше твоего, только не считаю нужным так громко об этом заявлять, – Хэм как обычно излучал спокойствие, хотя я знал, что он действительно зол, как и все мы.

– А знаете, что? – я вдруг осознал кое-что, – Нам же никто не запрещал доступ к материалам и данным? Так почему бы нам самим всё не сделать? – после дружной переглядки друг с другом и паузы для раздумий тишину нарушил Том.

– Ты хоть знаешь, чем они сейчас занимаются и на каком этапе находятся? Я вот не знаю.

– Попробую поговорить с новенькими. Но что-то с последнего раза мне этого ещё так и не удавалось…

***

Выйдя из кабинета, я не успел сделать и трёх шагов, как увидел Вескера, идущего по коридору. Одного, без верного приятеля.

– Альберт, можно поговорить? – окликнул я его и догнал.

– Смотря о чём.

– Да всё о том же. Пойдём-ка к Уильяму заодно.

Зайдя в ту же комнату с микроскопами, Альберт сразу же встал рядом с другом, а я напротив них.

– Я всё же не понимаю, почему доктор Маркус перестал посвящать нас в курс дела. Вся эта работа началась с подачи именно нашей команды, и все имеющиеся данные – тоже плоды наших трудов. А теперь нас просто выкидывают с корабля, даже не объясняя причины. Так вот. Вы случайно не знаете, что происходит? – я говорил абсолютно нейтральным тоном, словно гонец, передающий чужое послание.

– Скажу честно, – отвечал Вескер. – Я понятия не имею, почему Маркус перестал с вами работать, – Вдруг он резко замолчал. Мне казалось, что он смотрит мне в глаза, но из-за вечных очков этого было не понять. – Но вообще-то мне бы самому было интересно это понять, – продолжил он с нотками загадочности в голосе и обернулся к Биркину. Тот ответил лишь выражением непонимания на лице.

– Ну-у, хорошо. Если что-то узнаешь, прошу – скажи.

– А что мне за это будет? – неожиданно.

– В смысле?

– В смысле, что я получу от тебя взамен на информацию? – эх, всё-таки нельзя с ним нормально разговаривать.

– Не пойму: ты ведёшь себя как ребёнок или как слишком меркантильный взрослый дядя?

– Выбирай, что больше нравится, но скажи, что же я получу взамен? – сложный паренёк. Очень сложный.

– Ну я даже не знаю, – развёл я руками от безысходности, – Что я могу для тебя такого сделать?

– Я как-нибудь попрошу тебя кое о чём. Ничего сложного или опасного, не волнуйся, просто это будет очень важно для меня.

– Слишком много абстрактности, – не думаю, что просьба будет прямо-таки невинной. Но я же никаких бумаг и расписок тут не подписываю, так что всегда могу передумать делать одолжение.

– А ещё, я так понимаю, ты и твои друзья хотите продолжать участвовать в работе?

– Ещё как хотим. Но для этого нам нужны все последние данные, которыми Маркус не делится. У вас они есть? И не придётся ли мне за них делать ещё что-нибудь? – Альберт усмехнулся.

– Не придётся. Смотрите на здоровье, всё вот здесь.

* – гексокиназа – фермент, который делает глюкозу в клетке готовой для дальнейших превращений

** – глюкозные транспортёры – белки в мембране клетки, которые пропускают внутрь неё молекулы глюкозы

*** – «Филадельфия Флайерз» – хоккейный клуб из США

Комментарий к Часть 3.

Ещё раз прошу прощения за ожидание. С этой части очень постараюсь выкладывать проду раз в неделю)

И да, очень много болтовни…

========== Часть 4. ==========

Раздобыв кипу с данными об экспериментах за последние две недели, я поспешил поделиться ими с коллегами. Чувствовал я себя героем какого-то шпионского кино, и мне это очень не нравилось, будто я что-то украл. И чтобы поскорее отделаться от неприятного ощущения, я принялся изучать записи.

Мы были немало удивлены тому, как далеко продвинулся Маркус со своими помощниками. Хэм действительно оказался прав в своём предположении об изменении ДНК вируса при встраивании в чей-то геном. Помимо того, что мне уже рассказали о пиявках Альберт и Уильям, в отчётах были прямо-таки любопытные моменты.

Прародитель, будучи «гостем» в клетках живых организмов, словно анализировал их образ жизни, выявлял слабые места и корректировал их. Звучит безумно, но всё действительно выглядит так, как будто у этого набора нуклеиновых кислот в белковой оболочке есть разум, который изначально знает об устройстве всех существ на планете и стремится усилить их выживаемость. На что же это похоже?

«Словно Бог явился в наш мир и решил его преобразить».

Само собой, никакого Бога нет и быть не может, да и вообще идея о разумном вирусе выглядит бредом. Просто в голову не приходит ни одного более подходящего под ситуацию термина, понятной аналогии.

«Однако, похоже у тебя в руках есть по истине сила Бога».

Сила Бога? Какие громкие слова. Нет, в Бога я точно не верю. Вся его концепция полна противоречий, а суть явно не в добре и любви. Я слишком много времени когда-то посвятил размышлениям о нём. Людской разум слишком наивен, чтобы полагать, будто его кто-то создал с благой целью. Наша способность мыслить отличным от других животных способом и воплощать эти мысли в реальность – всего лишь средство приспособления к жизни в окружающей среде. С одной стороны, это породило все величайшие культурные и технические достижения человечества, с другой – все его глобальные проблемы. И я не стремлюсь с помощью своего разума решить все эти проблемы, я всего лишь хочу сделать всё от себя зависящее, чтобы их стало меньше.

Мы идём по пути создания инструмента, способного исправлять проблемы с самым ценным для человека – здоровьем. И почему-то вдруг меня и моих товарищей сталкивают с этого пути. Это наводит на определённые мысли по поводу намерений Маркуса относительно изучения вируса.

Витая в облаках своих размышлений, я еле заметил, что перед глазами мне машет рукой Хэм.

– Дружище, ты здесь вообще? – уже почти отчаявшимся тоном пытался он привлечь моё внимание. Тряхнув головой, я ответил ему.

– Прости, совсем задумался. Что ты говорил?

– Говорю: что будем делать дальше? – я не знал. Генератором планов дальнейших мероприятий у нас был Том, поэтому я адресовал этот вопрос ему.

– Томми, каков наш следующий шаг?

– Думаю, что надо продолжать изучать заражённых пиявок. Они – пока что самый яркий пример изменения Прародителя.

– Нам нужно как-то вернуть внимание Маркуса. Без него не получится эффективной работы, – высказался я. Мне всё же хотелось верить, что он просто слишком увлёкся опытами и запамятовал о нашем существовании, а вовсе не стал жертвой тех мыслей, которые пришли в голову и мне.

– Как?

– Просто будем делать свою работу. Маркус даёт все поручения новичкам. Вот и поможем им быстрее с ними разобраться, хочет он этого или нет.

***

К нашему счастью, Уильям и особенно Альберт не стали упираться и отказываться от помощи. Тем временем, я совсем запутался в складывающихся взаимоотношениях между обитателями Учебного Центра. Проматывая в голове все события последних месяцев, я пытался построить какие-никакие логические цепочки. Но мастером интриг я никогда не был, а потому ни к чему и не пришёл. Единственное, что я мог сказать наверняка – всё вертится вокруг вируса.

Перестав ломать голову над тем, в чём совершенно не разбирался, я вновь погрузился в работу. Изменения, которые привнёс Прародитель в организм пиявок, не ограничивались увеличением потребляемой пищи и её усвоением. Структура тканей также изменилась, делая их более прочными, а значит более стойкими к физическим повреждениям. Хитин, из которых состояли «зубы» пиявки, был заменён на гидроксиапатит, главный компонент костей и зубов позвоночных. В соединительной ткани увеличилось содержание коллагена, а в мышечной – сократительных и регуляторных белков. В связи с этим, размеры тела пиявок также несколько возросли.

Но по какой-то неизвестной причине вирус отказывался действовать на половые клетки. Это вело к тому, что непохожие на своих обычных сородичей пиявки давали похожее на них потомство, отличное от самих себя. Как такое могло быть?

– Чтобы дети добивались всего сами, а не пользовались достижениями родителей, – пошутил по этому поводу Томми.

Какие ещё новшества способен привнести вирус? Пожалуй, ответа на этот вопрос не знает даже он сам.

В один момент нас, выполняющих на микротоме срезы тканей, всё же увидел доктор Маркус. Он встал в проёме и начал пристально нас разглядывать и словно готовился к тому, что кто-то из нас сейчас на него набросится с кулаками. С ним явно не всё в порядке. Неужто он теперь видит в нас угрозу? Да как до этого вообще дошло?

– Доктор Маркус, хотите взглянуть на эти образцы? – к счастью, Джейн нашла, что сказать для успокоения. Однако подозрение из взгляда начальства никуда не ушло.

– Что у вас здесь? – холодно спросил он.

– Нервные узлы. Пока вроде без изменений, – коллега протянула держатель с готовыми срезами Маркусу, но тот не спешил взять его.

– Что вам ещё удалось узнать? – он медленно шагал навстречу, всё же забирая препараты.

– Несколько изменена конформация гиалуронидазы второго типа. Но её активность тоже оказалась без изменений.

– Хорошо, хорошо… – тихо сказал доктор Маркус и, не смотря больше на нас, ушёл.

Мне было не по себе. Наш руководитель, наш наставник ждёт от нас какого-то подвоха. Чем мы заслужили такое отношение? И с каких пор?

***

Благо пока что дальше этих опасливых взглядов и настороженного вида дело не заходило. В течение ещё нескольких недель мы занимались наблюдением за развитием пиявок. Они стали есть ещё больше, требовать значительного количества белка и самое интересное – стали проявлять признаки социального поведения.

– Смотри, какая интересная штука! – заманивал меня к аквариуму Биркин.

Он открыл круглое отверстие в верхней стенке аквариума и бросил туда кусок мяса размером со свою ладонь. Группа 5, жившая в этом стеклянном доме и состоявшая из восьми особей, окружила красную массу свинины и принялась вцепляться в неё своими неестественно крепкими зубами. Их каплевидные тёмно-зелёные тела с жёлтыми продольными полосками циркулярно сокращались в направлении от рта к концу и немного раздувались, как воздушные шарики. Когда мяса не осталось, черви лениво расплылись по воде кто куда.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю