Текст книги "Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается (СИ)"

Автор книги: Katharina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Похоже, у нас с вами, господин Хранитель, появился общий исследовательский проект. Называться он будет: «Что будет, если опечатка решит стать соавтором?».

И, не дожидаясь его ответа, она вышла из его кельи, оставив его одного с его древними свитками, всепоглощающим страхом и тишиной, которая теперь гудела от напряжения надвигающейся бури.

Глава 4. Оптимизация квеста, или зачем идти три дня, если есть дилижанс?

Три дня. Три долгих, мучительных дня королевского бала, томных взглядов, неуклюжих попыток принца Драко вести светские беседы, которые сводились к монологам о тактике построения обороны и качестве стали и ее собственных, едва скрываемых, саркастичных комментариев, от которых у Сайруса, невидимо присутствовавшего на мероприятиях в роли скромного архивариуса, дергался глаз. Он следил за ней, как тень, словно ожидая, что в любой момент она объявит о роспуске монархии и введении прямого народовоправления.

И вот, утром четвертого дня, пророчество, наконец, качнуло своим пальцем в их сторону. В тронном зале, под сенью гербов с изображениями единорогов и драконов, король Олеандр объявил о начале Великого испытания.

– Дочь моя! – возвестил он, сияя. – Пророчество гласит, что прежде чем сердце Драко пробудится, избранная должна доказать свою чистоту и доблесть! Ты должна отправиться в Зачарованный лес, что на восточных рубежах, и добыть Цветок Пророчества! Только его лепестки, опадая в чашу лунного света, укажут истинный путь к спасению!

Света, стоя в тяжёлом бархатном платье, с трудом удержалась от вопроса, почему «истинный путь» не может быть указан, скажем, обычным дорожным указателем. Но она молча кивнула, сжимая в кармане складки платья тот самый «Канонический свод правил», который она успела изучить вдоль и поперек.

Согласно своду, этот квест представлял собой следующее:

День 1. Героиня в одиночестве (ну, почти – с тайным сопровождением принца Драко, который следит за ней из тени) отправляется в путь пешком. Преодолевает Топи Стенаний, где тонет по колено в грязи, теряет туфельку и подвергается нападению болотных духов, от которых ее спасает тайный покровитель.

День 2. Героиня пересекает Реку Забвения, чуть не тонет, цепляется за корягу, и ее вытаскивает на берег все тот же тайный покровитель. Между ними происходит напряженный разговор у костра.

День 3. Героиня, изможденная и прекрасная в своем страдании, достигает опушки Зачарованного леса, где ее захватывают в плен разбойники из Культа Тени. Далее следует сцена спасения принцем.

Света смотрела на этот план и чувствовала, как ее профессиональная библиотекарская душа плачет. Это была не эпическая сага. Это был отчет о несчастном случае на производстве.

Когда король закончил свою пламенную речь, Света сделала шаг вперед, нарушив протокол.

– Отец, – сказала она сладчайшим голосом, который только могла изобразить. – Позволь мне взять с собой верного архивариуса Сайруса. Его знания древних текстов могут помочь нам правильно истолковать знамения цветка.

Король, польщенный ее «мудростью», немедленно согласился. Сайрус, стоявший в толпе придворных, побледнел так, что его светлые волосы показались темными на фоне лица.

Через час они стояли у главных ворот замка. Света была облачена не в бархат, а в практичный, хотя и отлично сшитый дорожный костюм из мягкой кожи и прочной ткани. За ее спиной торчал неприметный дорожный мешок.

– Итак, – сказала Света, поворачиваясь к Сайрусу, который выглядел так, будто его ведут на казнь. – Начнем нашу эпическую одиссею.

– По своду, – тут же запищал Сайрус, доставая из складок своего плаща сверток с картой, – мы должны двигаться на восток, через…

– Через Топи Стенаний, я знаю, – перебила его Света. – Но я предлагаю альтернативный маршрут.

Она не пошла к восточным воротам, ведущим на грязную тропу. Она направилась к северным – тем, что выходили на главный королевский тракт, широкий и ухоженный.

– Леди Лилианна! – зашипел Сайрус, бегом следуя за ней. – Это отклонение от сценария! Критическое! Топи Стенаний – это ключевой момент для демонстрации вашей уязвимости и зарождения чувств у принца Драко, который, я уверен, уже следует за нами!

– Чувства к человеку, который вытащил тебя из грязи, – философски заметила Света, – обычно сводятся к желанию отмыться. А вот чувства к человеку, который помог избежать этой грязи, могут быть куда более позитивными. Следуйте за мной, господин Хранитель.

Она подошла к оживленной придорожной станции, где толпились купцы, странствующие артисты и прочий люд. Света, не моргнув глазом, подошла к самому большому и надежному на вид дилижансу – закрытой карете, запряженной четверкой крепких лошадей.

– До опушки Зачарованного леса, – сказала она вознице, молодому парню с веснушчатым лицом.

– Ой, леди, да это ж два дня езды! Да и дорога там небезопасна, стражника нужно нанимать…

Света вытащила из своего мешка кошель, звон которого был красноречивее любых слов. Она положила в руку вознице несколько золотых монет – сумму, равную его заработку за полгода.

– Это за скорость и комфорт. И за ваше молчание. Едем без остановок. Меня ждут важные… пророческие дела.

Возница, с глазами, круглыми от изумления и жадности, лишь закивал, убирая монеты за пазуху.

– Леди Лилианна! – Сайрус был в панике. – Вы не можете! В Своде ясно сказано: «пеший путь»! Это символ смирения и готовности к трудностям!

– Господин Сайрус, – терпеливо сказала Света, открывая дверцу дилижанса. – Цель нашего квеста – Цветок Пророчества, верно? Не демонстрация смирения и не приобретение грибка стопы в топях. Самый эффективный способ достичь цели – использовать доступные ресурсы. Я – принцесса. У меня есть деньги. Логично использовать их для оптимизации процесса.

Она впорхнула в карету. Сайрус, бормоча что-то о «нарушении пространственно-временного континуума сюжета», нехотя влез за ней.

Дилижанс тронулся с места, плавно покачиваясь на хороших рессорах. Вместо трех дней хлюпанья по грязи, их ждало путешествие на мягких кожаных сиденьях с видом на проплывающие за окном холмы и леса. Сайрус сидел, прижав к груди свой сверток с картой, и смотрел в окно с выражением человека, наблюдающего за крушением собственного мира.

Света, погруженная в созерцание пейзажа, сначала не обратила внимания на странную тишину, исходившую от Сайруса. Он не просто молчал. Он замер, уставившись в одну точку на стене кареты, его пальцы судорожно сжимали и разжимали складки плаща.

– С вами все в порядке? – наконец спросила она. Он медленно повернул к ней лицо, и в его глазах она увидела не привычную панику, а нечто новое – вину.

– Болотные духи... – прошептал он. – Они должны были напасть на вас. Несерьезно, конечно, просто попытаться затянуть в трясину, создав повод для спасения. – Он замолчал, сглотнув. – А что с ними будет теперь?

Света нахмурилась.

– Что значит «что с ними будет»? Они останутся в своем болоте.

– Вы не понимаете! – голос Сайруса сорвался. – Их функция не выполнена! У них не было другого прописанного действия! Если их сценарий не активирован... они могут просто... перестать быть. Раствориться. Как второстепенный персонаж, у которого нет реплик в этом акте. – Он смотрел на нее с немым укором. – Мы только что, возможно, уничтожили несколько сущностей, пусть и глупых и болотных, но все же... сущностей.

Эта мысль легла между ними тяжелым камнем. Света смотрела в окно на мелькающие деревья. Она думала о том, что ее бунт – это не просто игра с абстрактным «сюжетом». Это вмешательство в жизни других, пусть и прописанных.

– Может, они просто будут скучать? – слабо предположила она.

– Скучать? – Сайрус горько усмехнулся. – В нашем мире нет места «скуке». Есть только «действие» и «небытие». Вы рушите не только сюжет, леди Лилианна. Вы рушите целые миры, пусть и маленькие.

Впервые ее уверенность пошатнулась. Что, если ее прагматизм несет не свободу, а новую форму жестокости – стирание всего неэффективного и неуместного?

Сайрус, бледный, как полотно, сжался в углу кареты.

– Он уже там, – прошептал он, глядя в запыленное окошко, будто сквозь него видел топь и фигуру в черных доспехах, бесцельно бредущую по грязи. – Он ищет нас в Топях Стенаний. И не находит. Его сценарий дает сбой. Я... я почти чувствую его ярость. Она горячая, как расплавленный металл.

– Он… он не поймет, – прошептал Сайрус, имея в виду принца Драко, который, по идее, должен был в этот момент пробираться за ними по болоту.

– Если он такой могущественный, разберется, – отмахнулась Света, доставая из мешка яблоко. – Может, тоже дилижанс найдет. Уверена, у принцев с этим проблем нет.

Путешествие было на удивление комфортным, если не считать то, что на одном из ухабов Сайрус так сильно дернул головой, что стукнулся лбом о корешок своей же карты и просидел следующие полчаса, тихо постанывая. Света в это время деловито изучала дорожную провизию – сыр, хлеб, вяленое мясо.

«Не идеально, но сойдет для полевых условий. На обратном пути надо будет захватить что-нибудь посвежее». Она мысленно составляла список, чувствуя себя не героиней пророчества, а ответственным снабженцем.

К вечеру они достигли заставы у моста через Реку Забвения. Мост был перекрыт массивным бревенчатым шлагбаумом, рядом стояли двое стражников в потрепанных плащах, выглядевшие смертельно скучающими.

– Эй, стой! – лениво крикнул один из них. – Проезд через мост – две серебряные монеты с человека! Или королевский указ.

Возница начал что-то объяснять, но Света снова опередила события. Она вышла из дилижанса, подошла к стражникам и, не говоря ни слова, вложила в руку каждому по золотой монете.

– Нам нужно пересечь мост. Быстро и без лишних вопросов, – сказала она, глядя на них своими зелеными глазами, в которых не было ни капли просьбы, лишь уверенность в результате.

Стражи переглянулись. Золотые монеты были больше их месячного жалования. Один из них, постарше, неуверенно кашлянул.

– Но, леди… правила… Река Забвения… духи…

– Духи, я уверена, тоже оценят ваше нежелание создавать очереди, – парировала Света. – Поднимите шлагбаум.

И шлагбаум послушно взметнулся вверх. Дилижанс, даже не остановившись как следует, проехал на другую сторону.

Сайрус, наблюдавший за этой сценой из окна, был в ступоре. Его губы беззвучно шевелились.

– Вы… вы подкупили стражу, – наконец выдавил он, когда они снова тронулись в путь. – Но… но сценарий! Река Забвения! Вы должны были чуть не утонуть! Вас должен был спасти принц! Это ключевой момент для телесного контакта и…

– Телесный контакт с холодной мокрой сталью доспехов, сопровождаемый вдыханием речной тины, – перебила его Света, – не является романтичным. Это гигиенически опасно. Кроме того, я сэкономила нам день пути и избавила от риска пневмонии. Я считаю, это успех.

– Но сюжет! – почти взвыл Сайрус. – Что будет с сюжетом?

– Сюжет, дорогой Сайрус, должен быть гибким, – заявила Света, откидываясь на спинку сиденья. – Если он рушится из-за того, что героиня предпочла дилижанс ходьбе пешком, значит, это был очень хрупкий сюжет.

Вдруг Сайрус ахнул и схватился за голову.

– Что? Что такое? – нахмурилась Света.

– Мерцание... – простонал он, зажмурившись. – Текст... страница с Рекой Забвения... она побелела. Слова просто исчезли. Остался чистый пергамент. – Он смотрел на нее с ужасом. – Вы не просто меняете сюжет. Вы стираете его. Я... я никогда не видел, чтобы свод... очищался.

Они не стали искать постоялый двор, остановившись на опушке в стороне от тракта. Возница, довольный золотом, услужливо развел костер и удалился спать в карету. Света сидела на раскладном стульчике (еще одна полезная вещь из ее мешка), грея руки у огня. Сайрус сидел напротив, закутавшись в плащ, и неотрывно смотрел на пламя.

– По сценарию, – тихо начал он, – мы бы сейчас сидели у другого костра. Вы были бы мокрая, дрожащая, в грязном платье. Принц Драко, скрываясь в тени, наблюдал бы за вами, восхищаясь вашим «непоколебимым духом». А потом подкинул бы в огонь сухих веток, и вы бы вскрикнули от неожиданности». – Он говорил монотонно, как заезженная пластинка.

– А что бы ещё говорили? – спросила Света, подкидывая в костер сучки.

– Вы – о своей усталости и вере в пророчество. Он – о долге и тяжести власти. Очень банально. Очень канонично. – Он помолчал. – А что мы делаем сейчас? Мы сидим. Молчим. Это... не прописано. Это пустота.

В его голосе прозвучало не только смятение, но и капля любопытства.

– А вам разве не интересно, что бы вы сказали нам в такой ситуации? По-настоящему? – спросила Света.

Сайрус поднял на нее глаза, и в отсветах огня его лицо казалось почти живым.

– Я... я Хранитель. Мне не положено интересоваться. Мне положено фиксировать.

– Но вам интересно, – уловила она. – Иначе вы бы не паниковали, а просто делал пометки в своем своде. Вы паникуете, потому что вам стало интересно, что будет дальше. Потому что впервые за долгие годы вы этого не знаете.

Сайрус не ответил, лишь глубже укутался в плащ. Но в его молчании она почуяла не отказ , а начало принятия. Он боялся не только конца мира. Он боялся этой новой, щекочущей нервы свободы.

На следующее утро, всего через полтора дня после выезда из замка, они уже стояли на опушке Зачарованного Леса. Воздух здесь был густым и сладким, а деревья стояли так тесно, что их кроны образовывали сплошной зеленый свод. По сценарию, здесь их должны были ждать разбойники.

Но опушка была пуста. Лишь щебетали птицы.

Света вышла из дилижанса, заплатила вознице еще одну монету за молчание и отослала его.

Пустота на опушке была звенящей. Не просто отсутствием людей, а каким-то неестественным вакуумом. Даже птицы замолкли. Сайрус замер, его взгляд стал остекленевшим, устремленным внутрь себя.

– Сайрус? – позвала Света.

Он не отозвался. Затем его тело напряглось, он отшатнулся и уперся руками в карету, словно его ударило током.

– Культ Тени… они должны были здесь быть! Они должны были вас похитить!

– Возможно, они тоже пользуются дилижансами и просто застряли в пробке, – предположила Света, поправляя свой мешок. – Или, может, их расписание не синхронизировано с нашим ускоренным темпом. Неважно. Цель впереди.

– Они... они были здесь, – выдавил он, и из его глаз потекли слезы, совершенно бессознательные. – Культ Тени. Отряд из пяти человек. Их имена... их имена... – Он провел рукой по лицу, с удивлением глядя на мокрые пальцы. – Я не помню их имен. Они были... Гленн, Маррик... а дальше... стирается. Их диалог... их мотивация... все расплывается, как чернила под дождем. – Он смотрел на Свету с животным страхом. – Они не просто не пришли. Они... деинсталлируются. Пока мы с вами здесь стоим, код, который их описывал, подвергается ошибочному удалению. Я чувствую это как боль. Как потерю. – Он схватился за голову. – Боже, что мы делаем? Мы не просто меняем историю. Мы запускаем сборщик мусора, который уничтожает все, что становится нерелевантным!

Эта техническая метафора, вырвавшаяся из его уст, была страшнее любых заклинаний. Света оглядела пустую поляну. Теперь она понимала: их здесь действительно не было. Не потому, что опоздали, а потому, что их «перестали вызывать» из памяти мира. Ее эффективность оборачивалась форматированием реальности. «Значит, нужно действовать быстрее, – сказала она себе, стараясь заглушить растущую тревогу. – Нужно найти Цветок, пока мы не стерли по дороге кого-нибудь еще более важного».

Она сделала шаг в сторону темного проема между деревьями, ведущего в чащу.

– Идем, господин Хранитель. Давайте быстренько найдем этот цветок и вернемся домой к ужину. Я уверена, на кухне сегодня что-нибудь вкусное.

Сайрус стоял на месте, глядя на пустую поляну, где по всем канонам жанра должна была развернуться драка и похищение. На его лице было написало не просто недоумение. Это было лицо человека, который только что увидел, как кто-то переписывает законы физики прямо у него на глазах. Он медленно повернулся к Свете.

– Вы… вы обрушили целых три главы, – прошептал он. – Вы вырезали топи, реку и похищение. Что мы будем делать?

Света обернулась на пороге леса. В ее глазах играли зеленые искорки азарта.

– А мы импровизируем, дорогой Сайрус. Импровизируем. В конце концов, разве не в этом прелесть быть живым, а не просто чернилами на бумаге?

Они уже собрались было войти в чащу, как сзади раздался оглушительный, яростный топот копыт. Света и Сайрус обернулись. На поляну, поднимая тучи пыли, влетел всадник на огромном боевом коне. Это был принц Драко. Его черные доспехи были в грязи и подтеках зеленой тины, плащ порван, лицо искажено не столько усталостью, сколько немой, кипящей яростью. Он осадил коня прямо перед ними, и его взгляд, горящий, как расплавленное железо, впился в Свету.

– Леди Лилианна, – его голос был низким и опасным, словно скрежет камней. – Вы... изволили прокатиться на дилижансе. – Он сказал это не как вопрос, а как приговор.

Сайрус ахнул и попятился к самому краю леса. Света, собрав всю свою волю, выдержала его взгляд.

–Это был самый эффективный способ добраться до цели, ваше высочество. Я вижу, вы предпочли более... традиционный маршрут.

Принц медленно, угрожающе слез с коня. Он был на голову выше ее, и теперь его тень накрыла ее полностью.

– Я два дня пробирался по Топям Стенаний, ожидая... исполнения долга. Я ожидал найти там даму в бедственном положении. Я нашел лишь болотных духов, которые выглядели... растерянными. – Он сделал шаг вперед. – Вы нарушили ход событий, леди. Вы нарушили пророчество.

– Я его оптимизировала, – парировала Света, чувствуя, как подкашиваются ноги, но не от страха, а от дикого, запретного возбуждения. – Пророчество не запрещает пользоваться дилижансами, ваше высочество. В нем просто об этом не сказано.

И, не дожидаясь его ответа, она шагнула под сень древних деревьев. Сайрус, сгорбившись и все еще бормоча что-то о «последствиях», поплелся следом, в самый непредсказуемый квест за всю историю своего Хранительства.

Глава 5. Дуэль? Нет, не слышали.

Возвращение в замок с Цветком Пророчества, аккуратно упакованным в специальный ларец с дырками для вентиляции («А то помнется, испортится магическая аура», – бурчала Света), прошло без привычного фанфарного сопровождения. Они прибыли на том же дилижансе, стуча колесами по брусчатке внутреннего двора ранним утром, когда большинство обитателей замка еще спали.

Король Олеандр, разбуженный нетерпеливой дочерью, был слегка ошарашен такой оперативностью, но цветок, излучавший нежное серебристое сияние, был налицо. Пророчество было исполнено. Формальности соблюдены.

Пока придворные маги с важным видом крутили в руках ларец с цветком, король, казалось, уже потерял к нему интерес. Его взгляд блуждал по залу, цепляясь за детали, не имевшие отношения к происходящему.

– Дочка, а ты заметила, как сегодня ярко горят свечи в канделябрах? – внезапно спросил он, перебивая старшего мага, который как раз начал было говорить о «вибрациях лунного света».

Света, уже привыкшая к его рассеянности, лишь кивнула:

– Заметила, отец. Очень яркие.

– Это потому что новый воск из поместья герцога де Монро, – оживился король. – С пчельника на северном склоне. Говорят, там такие особенные бабочки опыляют цветы, что воск получается с легким фиалковым ароматом. Ты чувствуешь? – Он поднес к носу воображаемую свечу и глубоко вдохнул. Маги переглянулись. Света, слегка растерявшись, тоже понюхала воздух.

– Пап... отец, мы говорим о Цветке Пророчества. О спасении королевства от Тени.

– А, да-да, конечно, Тень, – король махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. – Но бабочки, дочка, бабочки! Если Тень все поглотит, то и бабочек не станет. А без бабочек не будет и хорошего воска. И свечи будут гореть тускло. Понимаешь, все в этом мире связано! – Он произнес это с такой пронзительной, детской грустью, что Света на мгновение увидела не короля, а добродушного старика, который искренне переживает за судьбу каких-то никому не ведомых бабочек.

В этом безумном мире, где все были зациклены на пророчествах и политике, его простая, экологическая озабоченность казалась глотком свежего воздуха.

– Я обязательно подумаю о бабочках, отец, – мягко сказала она. – Когда буду спасать королевство.

– Вот и умница, – просиял Олеандр, тут же забыв и о бабочках, и о Тени. – А знаешь, повар сегодня готовит твой любимый яблочный пирог с корицей! Ты должна была вернуться только через неделю, но я велел печь его каждый день на всякий случай. Интуиция, знаешь ли! – Он подмигнул ей, и Света поняла, что его рассеянность – это не слабоумие, а сложный защитный механизм, позволяющий ему оставаться добрым в мире, который требовал от него быть жестким правителем. Он жил в своем уютном, простом мире, где главными были пироги, бабочки и счастливая дочь, а все эти войны, пророчества и политики были для него лишь досадными помехами, нарушающими его идиллию. И в этом была своя, особенная мудрость.

– Видишь, отец, – с непроницаемым лицом говорила Света, пока придворные маги осматривали находку. – Эффективность – вот ключ к спасению королевства.

Сайрус, стоя позади нее, издавал звуки, похожие на тихое потрескивание перегруженного механизма. Весь обратный путь он провел в молчании, изредка вглядываясь в свиток свода, как будто надеясь, что текст волшебным образом изменится и догонит их безумную реальность.

Новость о возвращении принцессы с цветком за считанные часы облетела замок, вызвав бурю пересудов. В укромных уголках, за тяжелыми портьерами и в нишах винтовых лестниц, кипели нешуточные страсти.

– Слышали? Она даже ночевала в лесу! Примчалась на каком-то дилижансе, как простая купчиха! – шипела фрейлина с лицом, напоминающим недовольную сову, своей собеседнице, даме с невероятно высоким париком.

– Без единого пятнышка грязи на платье! Без благородной усталости в лице! Где подвиг? Где страдание? Где тот ореол жертвенности, что должен окружать Избранную? – вторила та, яростно шелестя юбками.

В другом углу трое молодых аристократов, пахнущих вином и помадой, строили свои догадки.

– Говорят, она подкупила лесных духов. Золотом! Настоящее, королевское золото! – размахивал руками самый юный из них.

– Вздор! – фыркнул другой, поправляя кружевной манжет. – Она, наверное, и не была в том лесу. Выкрала цветок у какого-нибудь бродячего торговца, а нам тут пророчество втирает!

Третий, более трезвомыслящий, хмурил брови:

– Не шутите так. Маги подтвердили подлинность. Дело не в цветке, господа. Дело в подходе. Она... она не играет по нашим правилам. Она отменила саму идею подвига. Что будет с нашим обществом, если доблесть и самопожертвование можно заменить парой золотых монет и быстрой поездкой?

Этот вопрос повис в воздухе, пугая их своей новизной.

В курительной комнате для высшей знати царило более мрачное настроение. Старый герцог с орденом единорога на груди мрачно бубнил, раскуривая трубку:

– Она подрывает устои, понимаете? Веками пророчества исполнялись через лишения и кровь. Это был... своего рода фильтр. Отсеивались недостойные. А теперь любая выскочка с толстым кошельком может объявить себя спасительницей!

Его сосед, худой и бледный граф, добавил:

– Она не чтит традиции. Не хочет страдать красиво. Это дурной пример для простонародья. Скоро и крестьяне начнут требовать дилижансы для поездок на поля вместо того, чтобы идти пешком с молитвой на устах!

Эти разговоры, полные страха и непонимания, были подобны подземным толчкам перед извержением. Аристократия инстинктивно чувствовала, что Лилианна несет в себе не просто нового персонажа, а новый принцип – принцип эффективности, который был смертельно опасен для их мира, построенного на ритуале, видимости и красивых, но неэффективных страданиях. Она не ломала правила их игры – она предлагала другую игру, в которой они не знали, как играть, и потому боялись оказаться ненужными.

Но Вселенная, казалось, решила наверстать упущенное и вбросить в их ускоренный сюжет недостающий конфликт. На следующий день, когда Света наслаждалась редкими минутами покоя в саду, пытаясь понять, можно ли из местных трав заварить подобие кофе, ее нашла она.

Графиня Изадора. Высокая, статная, с волосами цвета воронова крыла и глазами, холодными, как аметисты. Ее красота была осознанным и грозным оружием. Она была облачена в платье из черного бархата, расшитого серебряными паутинками, которое кричало о богатстве и вкусе. Света тут же мысленно окрестила ее «Госпожой Паучихой».

– Леди Лилианна, – голос графини был сладким, как мед, и острым, как отравленная стрела. – Какая неожиданная… удача встретить вас здесь одну.

Света медленно обернулась, доедая лепесток какой-то безвкусной местной сладости.

– Графиня Изадора, – кивнула она, стараясь вспомнить, что говорил о ней свод правил. Ах, да. «

Надменная аристократка, тайно влюбленная в принца Драко. Вызывает Лилианну на дуэль на магических клинках после оскорбительной сцены в бальном зале. Побеждена, но затаивает злобу, становясь второстепенным антагонистом

».

«Дуэль. На магических клинках. Отлично, – мысленно вздохнула Света. – Меня в жизни-то от фехтования водили два раза, и оба раза я чуть не выколола глаз инструктору».

– Я слышала, ваше возвращение из Зачарованного леса было стремительным, – продолжала Изадора, плавно обходя ее по кругу, как хищница. – Почти… бегством. Неужели вы так боялись трудностей, что даже не сочли нужным пройти путем, уготованным пророчеством?

«Ага, начинается», – подумала Света.

– Я просто ценю свое время, графиня. И свое здоровье. Грязь, знаете ли, плохо отстирывается.

– Скромность и готовность к испытаниям – удел истинных избранниц, – язвительно улыбнулась Изадора. – А вы… вы какая-то слишком… деловая. Словно купец, выполняющий выгодный заказ.

В этот момент из-за куста роз, словно призрак, возник бледный Сайрус. Он слышал все. Его глаза были полы ужаса.

Он беззвучно шептал, глядя на Свету:

– Сцена в бальном зале! Она должна была оскорбить ваше платье! Вы должны расплакаться!

Света проигнорировала его. Она внимательно посмотрела на Изадору. Не на ее холодную красоту, а на детали. Легкую потускневшую нить в серебряной вышивке на рукаве. Слегка поношенные замшевые перчатки. Достоинство графини было непоколебимым, но ее гардероб, если присмотреться, выдавал определенную… экономию.

– Графиня, – сказала Света, внезапно меняя тактику. Ее голос потерял слащавую притворность и стал деловым и спокойным. – Давайте пропустим часть с дежурными колкостями и переходом на личности. Это скучно и непродуктивно. Я предлагаю перейти к сути.

Изадора, ожидавшая слез или, на худой конец, высокомерной отповеди, замерла с приоткрытым ртом.

– Я… не понимаю, о чем вы.

– Понимаете, – Света сделала шаг вперед. – Я проанализировала ситуацию. Ваш род, Вэйлорны, владеет землями на севере, рядом со Скальными Землями принца Драко. Основной доход – рудники, верно? Но последние пять лет добыча упала. Серебряные жилы иссякают. А содержание армии для защиты от набегов горных племен – дело дорогое.

Лицо Изадоры побелело. Ее надменность дала трещину, обнажив шок.

– Вы… как вы смеете обсуждать…

– Я смею, потому что вижу решение, – перебила ее Света. – Вы не вызываете меня на дуэль из-за несчастной любви к принцу Драко. Хотя, – Света усмехнулась, – он, безусловно, приятный бонус. Но главное – это экономика. Если вы выиграете дуэль у «избранной пророчеством», ваш престиж взлетит до небес. Вы сможете диктовать условия королю, выгодные для вашего дома. Возможно, даже претендовать на трон, выйдя замуж за принца, как сильная и независимая правительница. Вы играете по политическим правилам. Я это уважаю.

Изадора стояла, не в силах вымолвить ни слова. Ее расчеты, ее тайные мотивы, были выложены перед ней как карты на столе. Сайрус за ее спиной схватился за голову. Он беззвучно кричал:

– НЕТ! Она должна ненавидеть вас за оскорбление! А вы должны бояться ее! Это ключевой конфликт главы!

Изадора застыла на месте. Ее лицо, секунду назад искаженное яростью, стало гладким и непроницаемым, как лед на озере. В ее глазах бушевала буря – унижение, что ее раскидали, и яростное нежелание признавать правоту этой выскочки.

– Вы предлагаете мне... милостыню? – ее голос снова обрел ядовитую сладость, но теперь в нем слышалось напряжение натянутой струны. – Королевскую подачку в обмен на отказ от... личных амбиций? Вы думаете, все так просто?

– Я думаю, что все сложно, – парировала Света, не отводя взгляда. – И что амбиции, подкрепленные крепкой экономикой, куда долговечнее тех, что висят на волоске истощенной казны. Я предлагаю не милостыню, графиня. Я предлагаю инвестицию. В стабильность вашего дома и, как следствие, всего королевства. У вас есть рудники, пусть и истощенные, и инфраструктура. У меня… – она сделала паузу, – есть доступ к королевской казне и свежий взгляд на вещи. Вместо того чтобы вкладывать последние средства в армию, давайте вложимся в технологии. Новые методы разведки, глубинной добычи. Я убежу отца выделить ссуду под низкий процент. Мы оживим ваши рудники. Вы получите стабильный доход, а королевство – надежного союзника и постоянный источник серебра. Это выгоднее, чем победа в дуэли, которая, кстати, совсем не гарантирована.

Она посмотрела на изумленную графиню и добавила:

– А что касается принца Драко… он вам на самом деле не нужен. Поверьте, жизнь с человеком, который разговаривает с тобой, как с отчетом о инспекции крепостных стен, – сомнительное удовольствие.

В глазах Изадоры боролись ярость, унижение и… жадный, внезапный проблеск надежды. Она годами пыталась решить проблемы дома традиционными для аристократии методами – интригами, браками, демонстрацией силы. И вот эта… эта выскочка, эта «избранная», предлагает ей деловое предложение. Абсурдное. Неприличное. Но чертовски логичное.

Прошла тяжелая, долгая минута. Света видела, как в глазах Изадоры сменяются тени: ярость аристократки, чье право на конфликт оспорили; страх женщины, видящей крах своего рода; и холодный, циничный расчет политика, вдруг узревшего неожиданный выход из тупика. Весь ее мир, построенный на условностях, интригах и демонстрации силы, рушился под натиском этого абсурдного, приземленного предложения. Но... оно работало. Оно решало проблему, а не просто откладывало ее.

– Вы… вы не такая, как все, – наконец выдохнула Изадора, отбросив маску надменности. В ее взгляде теперь было лишь недоумение и усталость.

– Мне часто это говорят, – улыбнулась Света. – Подумайте над моим предложением. Две недели – и я направлю к вам королевских инженеров и договор о ссуде.

Не дожидаясь ответа, Света развернулась и пошла прочь, оставив графиню Изадору в полном смятении среди розовых кустов.