Текст книги "Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается (СИ)"

Автор книги: Katharina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2. Единственный здравомыслящий человек в королевстве.

После той встречи на балконе Свету, теперь уже леди Лилианну, будто подменили. Вернее, в ее новом, изысканном теле закипела и требовала выхода ее старая, циничная сущность. Двор принцессы-спасительницы оказался для нее адом из кружев, условностей и бесконечных глупостей.

Ей приходилось часами сидеть на уроках этикета, где старый, похожий на высохшую жабушку, наставник граф де Леруа учил ее, как правильно опускать веер, чтобы выразить мимолетную заинтересованность, и как именно должна падать складка платья при реверансе перед особой королевской крови.

– Леди Лилианна, вы просто обязаны излучать невинность и добродетель! – вздохнул граф де Леруа, и его тонкие пальцы, похожие на бледных пауков, беспомощно повсплыли в воздухе. Он пах лавандой и камфорой, как будто его только что извлекли из комода. – Ваш взгляд должен быть томным, но целомудренным! Как у лани, что заметила охотника, но замерла, плененная его благородством!

«Лань, – мысленно хмыкнула Света. – Я бы этому «охотнику» по голове веером заехала, чтобы неповадно было женщин запугивать томными взглядами».

Ее пытались кормить изысканными яствами, которые были красивы, но безвкусны, как картон. Ее окружали придворные дамы, чьи разговоры крутились вокруг нарядов, сплетен и, конечно, «очаровательного, но такого сурового принца Драко».

– Он просто божественно выглядел в тех доспехах! – вздохнула герцогиня Амели, поправляя жемчужное ожерелье. Ее глаза, большие и пушистые, как у фаянсовой овечки, блестели искусственным восторгом.

– Говорят, в его жилах течет настоящая лава! – подхватила другая, баронесса, с глазами-буравчиками.

– А как он на вас посмотрел, Лилианна! – Амели хлопнула ресницами, и в ее голосе прозвучала сладкая, как сироп, зависть. – Это была настоящая магия! Я просто сгораю от нетерпения увидеть вашу первую встречу на балу!

«Магия идиотизма», – думала Света, с силой втыкая вилку в нежный пудинг. Она ловила на себе взгляды – восхищенные, завистливые, расчетливые.

Все они видели в ней не человека, а инструмент. Красивый, позолоченный ключик к спасению королевства. Даже король-отец смотрел на нее с нежностью, в которой сквозала отчаянная надежда на то, что его династия и трон не рухнут благодаря удачно исполненному пророчеству.

Эта мысль преследовала ее повсюду.За завтраком король Олеандр совал ей на тарелку виноград, очищенный от косточек, с видом человека, кормящего ценную породистую лошадь перед скачками. «Кушай, дочка, силы понадобятся!» – и в его глазах читался не родительский порыв, а расчетливый уход за магическим артефактом. Даже ее собственная новая внешность стала частью этой тюрьмы.

Она ловила себя на том, что в зеркале ее отражалось не живое существо с мыслями и чувствами, а идеально составленная картина: золотые волосы, изумрудные глаза, алые губы. Набор признаков, соответствующих пророчеству. Ее комната, роскошная и просторная, была клеткой с бархатными решетками. Каждая скрижаль с драконами на потолке, каждая вышитая единорогами подушка напоминала ей о возложенной миссии.

Порой, оставшись одна, она подходила к окну и смотрела на живой мир за стенами замка: на горожан, суетящихся на рынке, на солдат, лениво прохаживающихся по стенам. Они жили своей жизнью, пусть простой и тяжелой, но своей. У них были свои печали и радости, не предписанные древним свитком. У них был выбор.

А ее выбор свели к одному-единственному действию – найти нужные губы и приложиться к ним в нужный момент. Это унижение было горше всего. Ее разум, ее образование, ее личность – все это было объявлено браком и подлежало замене на набор штампованных реакций «дочери света». И хуже всего было то, что с каждым днем ее собственная память о прошлой жизни начинала казаться ей сном.

Пыльная библиотека, запах старого кофе, заставка на компьютере – эти образы тускнели, вытесняемые яркими, навязчивыми образами замка. Что, если она и правда забудет, кем была? Что, если Света окончательно умрет, и останется только Лилианна, с покорной улыбкой ждущая своего принца? Этот страх был сильнее страха перед Тенью. Он заставлял ее искать островки сопротивления.

Отчаяние накатывало, густое и липкое, как смола. Ей нужно было убежать. Найти хоть уголок, где с ней не будут сюсюкать, не будут ожидать томных взглядов и невинных вздохов. Ей нужна была… нормальность. Или ее подобие.

И тогда она вспомнила. Библиотека. В одном из бесконечных коридоров замка она мельком видела массивную дубовую дверь с выцветшей табличкой. Ее старый, библиотекарский инстинкт сработал безошибочно.

При первой же возможности, отговорившись головной болью и необходимостью уединения для «медитации над пророчеством» (это волшебное слово действовало на всех, как ключ от любого замка), она улизнула от своей свиты.

Каменные стены коридоров были холодными и безразличными, что было несравнимо лучше приторной слащавости придворных. Она шла, прислушиваясь к эху своих шагов, пока не нашла ту самую дверь. Она была приоткрыта. Из щели тянуло знакомым, родным запахом – старой бумаги, кожи переплетов и воска для дерева. Запахом знаний. Запахом дома.

Света толкнула дверь и замерла на пороге.

Королевская библиотека была не похожа на ее родную, провинциальную. Это был гигантский зал, уходящий ввысь на несколько этажей. Ажурные чугунные галереи опоясывали стены, уставленные книгами от пола до потолка. Сводчатый потолок был расписан картой звездного неба, но не реального, а какого-то фантастического, с созвездиями в виде драконов и фениксов. В воздухе стояла торжественная, глубокая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в огромном камине в дальнем конце зала. Пыль здесь тоже была, но она была другой – не серой и унылой, а золотистой, парящей в лучах света, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна.

И это было прекрасно. На несколько секунд Света забыла, кто она и где находится. Ее дыхание выровнялось. Это был ее мир.

Она прошла глубже в зал,и ее взгляд упал на небольшой читальный стол, заваленный развернутыми свитками. Видимо, его недавно покинул один из ученых. Любопытство пересилило осторожность. Света подошла и скользнула взглядом по пожелтевшим страницам. Это была не история и не генеалогия. На пергаменте были изображены сложные геометрические схемы, переплетенные с изображениями планет и странных, биоподобных существ. Это напоминало не то астрономические карты, не то магические чертежи. Она не могла оторвать глаз. В ее мире такие вещи считались бы лженаукой или безумием, но здесь, в воздухе, пропитанном магией, они выглядели как высшая математика мироздания.

На полях кто – то сделал заметки острым, энергичным почерком. «Сфера Восьмая – стабильна. Связь с Этерией ослабевает. Пророчество о Свете может быть не причиной, а следствием разлома». Света замерла. «Следствием разлома?» Это противоречило всему, что ей говорили. Во дворце твердили, что Тень пришла потому, что пророчество предсказало ее приход и указало средство спасения. А здесь кто-то предполагал, что пророчество – это всего лишь симптом более глубокой болезни мира, как температура при гриппе.

Она лихорадочно просмотрела другие страницы. Вот схема, очень похожая на ту, что она позже найдет на упавшей книге – звезды и трещина. Рядом пометка: «Разлом не остановить ритуалом соединения. Требуется перезагрузка системы. Цена – непредсказуема». Сердце Светы заколотилось. «Ритуал соединения» – это ведь явно про тот самый поцелуй! Значит, кто-то в этом замке знал, что стандартное решение не сработает? Или не хотел, чтобы оно сработало?

Она оглянулась, почувствовав себя нарушительницей. Эти знания были опасными. Они были настоящими. И они превращали ее из пассивной спасительницы в потенциальную участницу игры, правил которой она не знала, но которую кто-то уже вел.

Она сделала несколько шагов вперед, ее бархатные туфли бесшумно ступали по потертому ковру. Она скользнула пальцами по корешкам фолиантов, читая знакомые, утешительные названия: «Трактат о магических свойствах трав», «История Великого Раскола», «Генеалогия королевских домов Этерии».

Именно в этот момент из-за высокого стеллажа, заваленного свитками, появился он.

Молодой человек, лет двадцати пяти, в простых, но чистых одеждах из серого льна. Его волосы были цвета спелой пшеницы и слегка растрепаны, словно он часто проводил по ним рукой. В его тонких, выразительных руках он нес стопку древних фолиантов, грозившую вот-вот рухнуть. Он был погружен в свои мысли, его лицо, умное и сосредоточенное, с ясными синими глазами, было обращено к верхушке своей опасной ноши.

Он поднял взгляд, чтобы скорректировать путь, и увидел ее.

И все произошло именно так, как, вероятно, и было предсказано кем-то свыше, но уж точно не тем пророком, что напророчил ей поцелуй с принцем.

Его глаза, синие и ясные, как летнее небо, встретились с ее зелеными. И в них не было ни восхищения, ни подобострастия, ни даже простого любопытства.

В них был чистый, немедленный, животный ужас.

Он буквально остолбенел. Его пальцы разжались. Стопка фолиантов, которую он так бережно нес, с громким, оглушительным, кощунственным в этой тишине грохотом обрушилась на пол. Поток древних страниц, чернил и пыли взметнулся к его ногам. Он даже не вздрогнул от звука. Он просто смотрел на нее, и его лицо побелело, как мел.

Он попятился, ударившись спиной о стеллаж. С полки с тихим шуршанием сползла пачка пергаментов.

– Вы... – его голос был хриплым шепотом, полным неверия. – Не может быть...

Света была ошарашена. Она привыкла к разным реакциям, но не к такому. Это был не испуг перед знатной особой. Это был ужас, как при виде привидения. Или катастрофы.

– Я… я просто зашла в библиотеку, – неуверенно сказала она, чувствуя себя неловко из-за устроенного ею беспорядка, хотя физически ничего не делала. – Извините, я вас напугала.

Он медленно, очень медленно покачал головой. Его взгляд был прикован к ней, будто он видел не прекрасную принцессу, а нечто неописуемое.

– Нет, – прошептал он, смотря сквозь нее, словно видя не ее, а некое ужасное видение. – Вы не должны были... здесь быть. Этого не может быть...

Его слова повисли в воздухе, густые и зловещие. Света почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Это был не тот игривый холодок от взгляда принца Драко. Это было предчувствие чего-то настоящего, важного и, возможно, очень опасного.

– Что вы имеете в виду? – спросила она, делая шаг вперед.

Он инстинктивно отшатнулся, как от раскаленного железа.

– Не подходите! – его голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Он опомнился, провел дрожащей рукой по лицу, снова глянул на разбросанные книги и на нее. Ужас в его глазах сменился паникой. – Простите, мне… мне нужно… это…

Он повернулся, чтобы бежать, споткнулся о лежащий на полу том и, не оборачиваясь, почти выпорхнул в один из темных проходов между стеллажами, оставив ее одну среди разбросанных им же книг и нарастающего чувства полнейшей, оглушительной растерянности.

Тишина,последовавшая за его бегством, была оглушительной. Света медленно выдохнула, осознавая, что только что столкнулась с чем-то бесконечно более важным, чем придворные интриги. Реакция мужчины не была случайной. Он узнал ее. Но не как Лилианну, принцессу. Он узнал в ней нечто иное. «Вы не должны были здесь появиться». Эти слова отзывались в ней эхом. Он говорил не о том, что принцессе негоже шляться по библиотекам. Его ужас был метафизическим. Он испугался самого факта ее существования в этом месте в этот момент.

Почему? Она опустила взгляд на разбросанные книги. Ее взгляд, натренированный годами работы с каталогами, автоматически выхватил детали. Это были не рыцарские романы и не сборники поэзии. «Хроники Разлома», «Теория многомерных сфер», «Астрономические аномалии поздней эпохи Меркурия». Специализированная, узкая литература. Тот, кто работал с этими книгами, был не простым библиотекарем.

Он был исследователем. Или магом. И он явно изучал что-то, связанное со структурой мира. И ее появление вписалась в его исследования как катастрофа. Возможно, пророчество было не просто сказкой? Может, оно было частью некоего магического уравнения, и она, Света, оказалась неправильной переменной? Чужеродным телом в отлаженном механизме? Эта мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Если она – ошибка системы, значит, у системы есть правила. А правила можно изучить, обойти, взломать. Она больше не была марионеткой. Она была вирусом. И этот мужчина, этот перепуганный архивариус, был первым, кто заметил заражение.

Света медленно опустилась на колени среди разбросанных фолиантов. Ее руки, нежные и белые, дрожали. Она подняла одну из книг. Она была на неизвестном ей языке, испещрена странными символами, но на одной из страниц был рисунок. Схематичное изображение звезд, похожее на ту, что была на потолке. И в центре – трещина. Яркая, как молния, рассекающая небесный свод.

Она смотрела на этот рисунок, а в ушах у нее звенели слова этого странного архивариуса.

«Вы не должны были здесь появиться».

Все вокруг – и король, и придворные, и принц – смотрели на нее как на решение. Как на ключ.

Этот человек, первый за все время, посмотрел на нее как на проблему. Как на ошибку. Как на катастрофу.

И в этом безумном, вывернутом наизнанку мире, это было самым обнадеживающим, что с ней случилось.

Она аккуратно поставила книгу на пол, ее пальцы провели по древнему пергаменту.

«Хорошо,– подумала она, и в ее зеленых глазах, таких чужих и таких своих, зажегся новый огонь – не романтический, а исследовательский. – Значит, здесь есть кто-то, кто тоже видит, что император-то голый. И он чего-то боится. Меня».

Она подняла голову и окинула взглядом бескрайние полки, набитые тайнами.

Страх постепенно отступал,уступая место азарту. Впервые с момента пробуждения в этом теле ее ум по-настоящему заработал. Она была не просто невольной участницей спектакля; она была детективом, заброшенным в самое сердце загадки. И у нее появилась первая зацепка – молодой мужчина с испуганными синими глазами. Ей нужно было найти его. Узнать его имя, его должность. Но делать это с позиции леди Лилианны было бессмысленно – он бы только убежал еще дальше. Нужен был другой подход. Нужно было стать тенью. Изучить расписание библиотеки, узнать, когда здесь меньше всего людей. Возможно, подкупить кого-то из младших слуг, чтобы те добыли информацию о штате библиотекарей.

Ее статус «дочери света» можно было использовать не только для того, чтобы блистать на балах, но и для того, чтобы безнаказанно совать нос куда вздумается. Нужно было также изучить те книги, что он уронил. Тщательно, по страницам. Возможно, в его пометках скрывалась разгадка. Она смотрела на бесконечные стеллажи, и они больше не казались ей просто хранилищем знаний. Это был лабиринт, в центре которого скрывалась правда о ней самой и об этом мире.

Правда, которую кто-то – будь то король, придворные маги или сам принц Драко – возможно, пытался скрыть.

«Хорошо, – подумала она с холодной решимостью. – Вы боитесь меня, господин архивариус? Или вы боитесь того, что я могу узнать? В любом случае, готовьтесь. Ваша тихая жизнь среди книг подошла к концу».

Она чувствовала, как в ней просыпается не спасительница королевства, а упрямый, дотошный ученый, попавший в самую гущу величайшего эксперимента. И она была полна решимости довести свое расследование до конца.

«Что ж,господин архивариус, теперь вы мне по-настоящему интересны. И мы с вами еще поговорим. Обязательно поговорим».

Глава 3. Мы все здесь просто буквы на бумаге.

Следующие два дня Света провела в состоянии лихорадочного поиска. Она возвращалась в библиотеку при первой же возможности, придумывая все более изощренные отговорки для своих придворных – «медитация на вибрации пророчества», «поиск духовных ориентиров в древних текстах», «очищение ауры в потоке знаний». Последняя формулировка особенно нравилась королю Олеандру, который видел в этом признаки небывалой глубины его дочери-избранницы.

Но архивариуса, того самого молодого человека со светлыми волосами и глазами полными ужаса, не встречала ни разу, будто он сквозь землю провалился. Она обшарила дальние уголки библиотеки, заваленные свитками с географическими картами, пыльные ниши с трактатами по алхимии, даже темный закуток с манускриптами на запрещенных языках, пахнущими серой и забвением. Его нигде не было.

Он исчез, словно призрак, и это лишь подстегивало ее одержимость. Потому что в его взгляде была не просто паника. Была правда. Та самая, которой ей так не хватало в этом мире бархата и безумия.

На третий день, когда отчаяние уже начало подкрадываться к ней шепотом о том, что она все выдумала, Света нашла его.

Это было в самом сердце библиотеки, в глухом закутке с картами звездного неба. Три дня она потратила не впустую: она заметила, что пыль на одном из стеллажей лежит иначе, что корешки книг на определенной полке – бутафорские, а едва уловимая вибрация в воздухе выдает магическую иллюзию. Ее пальцы, привыкшие находить нужный том в слепой зоне библиотечных полок, нашли невидимый выступ. Дверь, идеально сливавшаяся со стеной, отошла с тихим щелчком.

За ней находилась не комната, а нечто вроде кельи. Тесное пространство, заваленное книгами так, что они образовывали стены, стол и даже подобие сиденья. Воздух был густым от запаха пергамента, старых чернил и чего-то еще – острого, электрического, похожего на запах после грозы. Это пахла магия. Не парадная, придворная магия фонтанов и иллюминаций, а что-то древнее, фундаментальное.

И он сидел там, за столом, уставленным свитками. При ее появлении он не вздрогнул. Не обернулся. Он просто замер, его плечи напряглись, словно под тяжестью невидимого груза.

– Я знала, что найду вас, – тихо сказала Света, переступая порог.

– Вы не должны были меня искать, – его голос прозвучал устало, без прежней истерики, но с бездонной горечью. – Вы должны были готовиться к балу в честь принца Драко. Учиться танцевать менуэт под взглядом, полным холодного огня. Это по сценарию.

Последнее слово повисло в воздухе, тяжелое и многослойное.

– Какому сценарию? – сделала она шаг вперед.

Он наконец обернулся. Его лицо было бледным, с темными кругами под глазами. Синие глаза, казалось, видели сквозь нее, сквозь стены, в какую-то невообразимую даль.

– Тому, что написан, – его голос был плоским, лишенным эмоций. – Тому, по которому все здесь и существует. – Он мотнул головой в сторону расписного потолка. – От движения этих бутафорских звезд до идиотской талии вашего платья и вышколенной надменности принца Драко. Все. Абсолютно все.

Света почувствовала, как по спине пробежал ледяной мурашек.

– Написан... кем? – ее собственный голос прозвучал хрипло.

– Неважно кем. Автором. Случайным набором космических сил. Суть не в этом. Суть в том, – он наклонился вперед, и его шепот стал похож на скрежет камня, – что наш мир – это книга. Роман. Довольно посредственный, если честно.

– Книга? – Света сглотнула. Ее мир, ее хрущевка, ее библиотека – все это было настоящим. А это... – Жанр? – сумела она выдавить.

– Романтическое фэнтези, – без тени улыбки ответил Сайрус. – Полное клише, предсказуемых поворотов и картонных персонажей.

Слова обжигали, как кипяток. Книга. Она, Светлана, бывший библиотекарь, зачитывавшаяся подобной макулатурой, теперь оказалась внутри одной из них. Не как читатель, а как персонаж. Героиня.

– «Поцелуй Драконьего Принца», – прошептала она, вспоминая ту самую книгу, которую выдала школьнице.

– Что? – нахмурился архивариус.

– Ничего. Продолжайте.

– Меня зовут Сайрус, – отрекомендовался он, словно лишь сейчас вспомнив о нормальных человеческих условностях. – Я – Хранитель Сценария. Мой род, моя семья… мы служим этому много поколений. Мы – смотрители. Мы следим, чтобы все шло так, как предписано. Чтобы сюжет не отклонялся.

– И что я здесь делаю? – голос Светы дрогнул. – Я не Лилианна. Я… я из другого места. Из мира, где ваша «книга» – это просто развлечение для скучающих домохозяек и школьниц.

Сайрус смотрел на нее с странной смесью жалости и понимания.

– Я знаю. Я почувствовал это в тот же миг, когда вы вошли в библиотеку. Ваша… сущность. Она чужая. Она не прописана в своде. Вы – аномалия. Ошибка в тексте. Опечатка, которая обрела сознание.

– Опечатка, – с горьким сарказмом повторила она. – Прекрасно. И что происходит с опечатками?

– Я не знаю! – его спокойствие вдруг взорвалось. Он вскочил, сгреб со стола пачку исписанных листов и тряс ими перед ее лицом. – Никто не знает! Возможно, ничего. А возможно, все! Мир может просто… перестать существовать. Или запуститься заново. Или погрузиться в хаос! Я Хранитель, но я не Бог! Я лишь библиотекарь в этой гигантской, безумной библиотеке мироздания! Я могу читать сценарий, но не могу его менять!

Он тяжело дышал, его светлые волосы спадали на лоб. Он был похож на затравленного зверя.

Света смотрела на него,на этого мужчину, который был ровесником ее прошлого «я», но в глазах которого стояла вековая усталость. И внезапно ее осенило. Он не просто знал правду. Он был ее пленником. Пока она наслаждалась неведением в своем прошлом мире, читая подобные книжки с попкорном, он был здесь, в этой каменной утробе, вынужденный перелистывать страницы чужой жизни, зная наперед каждую слезу, каждую фальшивую улыбку, каждую смерть.

– Вы... вы читали его? Весь сценарий? До конца? – тихо спросила она.

Сайрус сгорбился, его плечи снова сжались под невидимой тяжестью.

– Много раз, – прошептал он. – Я знаю, кто из придворных умрет от яда в следующем акте. Знаю, что король Олеандр будет убит в битве с Тенью, но его смерть будет такой пафосной и бессмысленной, что хочется рыдать. Знаю, что служанка Марта, та, что с румяными щеками, предаст вас из-за любви к стражнику, который, впрочем, и не взглянет на нее дважды.

В его голосе не было злорадства, лишь бесконечная, выцветшая горечь.

– Я знаю, что вы должны упасть в обморок от первого поцелуя принца Драко, а потом тайком плакать от счастья в своей комнате. Я знаю все ваши будущие чувства, леди Лилианна. И они... они все прописаны таким убогим, шаблонным языком.

Свету охватила волна жуткого, пронизывающего сочувствия, смешанного с ужасом. Он был приговорен к вечному спойлеру. Он не мог радоваться или печалиться вместе с персонажами, потому что для него их эмоции были лишь строчками в отчете.

Его собственная жизнь, жизнь Хранителя, вероятно, тоже была прописана в каком-то приложении к этому тому. И в этот момент она поняла, что ее бунт – это не только ее личное спасение. Возможно, это единственный луч в его личном аду. Если она изменит сценарий, для него впервые в жизни случится нечто непредсказуемое.

– А что… что должна делать я? Лилианна? По сценарию? – спросила Света, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Сайрус опустился на стул, сломленный. Он отодвинул груду бумаг и извлек из самого низа стола тонкий, но плотный том в кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. Он с таким трепетом положил его перед ней, будто это была священная реликвия или же разорваная бомба.

– Это… «Канонический свод правил» для вашей роли. Инструкция по выживанию. Для вас.

Кожаный переплет был холодным и гладким,как морская галька. На нем не было ни тиснения, ни названия, но он словно источал едва уловимую вибрацию – скучное, монотонное гудение предопределенности.

– Открывайте, – беззвучно прошептал Сайрус. – Вам нужно это видеть.

Света ощутила приступ тошноты. Это была не просто книга. Это был ее гороскоп, медицинская карта, брачный контракт и сценарий похорон, свернутые в один том. Прикоснуться к нему значило признать, что ее свобода воли – иллюзия.

Она сделала глубокий вдох, вспомнив запах пыли своей настоящей библиотеки, и открыла обложку. Страницы были не из бумаги или пергамента, а из какого-то тонкого, полупрозрачного материала, напоминавшего пергамент, но испещренного изнутри мерцающими прожилками. Текст на них не был статичным. Строчки слегка переливались, некоторые слова были выцвели, другие, наоборот, ярко горели.

Рядом с основным текстом вились примечания темными, угловатыми чернилами – почерк Сайруса. Она увидела фразу:

«

Героиня опускает глаза, чувствуя, как по ее щекам разливается румянец (ПРИМЕЧАНИЕ: Физиологическая реакция не достигла указанной интенсивности. Требуется коррекция)».

Ее бросило в жар. За ней не просто наблюдали. За ней вели протокол, как за подопытным кроликом. Она лихорадочно пролистала несколько страниц.

«

Глава 12. Ночь печали. Лилианна плачет в подушку, узнав о предстоящей битве (ПРИМЕЧАНИЕ: Альтернативная реакция – гнев. Отклонение. Не канон)».

«Глава 15. Жертва. Лилианна отдает свой амулет защиты принцу, оставаясь беззащитной (ПРИМЕЧАНИЕ: Логическая ошибка. Амулет несовместим с магией дракона. Сцена требует ревизии)».

Книга была не просто инструкцией. Она была живой, она фиксировала аномалии и требовала их исправления. И ее собственное, циничное «я» уже оставило в ней шрамы.

Она пробежала глазами по остальным пунктам.

Глава 1. Прибытие Принца Драко. Первая встреча. Взгляд, полный немого напряжения и зарождающейся страсти. (ПРИМЕЧАНИЕ ХРАНИТЕЛЯ: Инцидент с замечанием о доспехах – ОТКЛОНЕНИЕ. Критическое.)

Глава 3. Бал. Танцевальная дуэль взглядов. Нечаянное прикосновение. Рука на талии. Ускоренное сердцебиение.

Глава 5. Прогулка по саду. Недоговоренность. Случайная встреча у фонтана. Обмен колкостями, скрывающими истинные чувства.

Глава 7. Похищение злодеями из Культа Тени. Принц Драко бросается на поиски.

Глава 9. Спасение. Объятия. Первый Поцелуй, меняющий всё. Пробуждение Сердца Дракона.

И так далее. До самого финала. «И они жили долго и счастливо, правя королевством в мире и согласии».

Света смотрела на этот список, и ее тошнило. Это был не сценарий жизни. Это был производственный план. Расписание ее будущих чувств, поступков и даже сердечного ритма.

В тот миг,когда она с отвращением отодвинула от себя свод, с полки позади Сайруса с глухим стуком упал тяжелый фолиант. Оба вздрогнули. Но это было не все.

Воздух в келье задрожал, свет от магических кристаллов померк и замигал, как перегоревшая лампочка. На секунду Света увидела не книжные стены, а голые, сырые камни, а вместо Сайруса – испуганного мужчину в простой одежде, без отсвета древнего знания в глазах.

Затем все вернулось на свои места. Но в воздухе повис запах озона и тревоги.

– Что это было? – выдохнула Света.

Сайрус сжался, его лицо вытянулось.

– Это... было последствие, – прошептал он. – Ваше несоответствие роли. Реальность... дает сбой. Трещины появляются не только в Сферах на небе, но и здесь, в основе вещей. Чем больше вы отклоняетесь, тем более хрупким становится мир. Вы думали, что бунтуете против системы, но вы трясете сами фундаменты. Люди здесь могут не исчезнуть, леди Лилианна. Они могут просто... перестать быть согласованными. Их воспоминания, их личности начнут расползаться, как чернила на мокром пергаменте.

Он смотрел на нее с новым, острым страхом – не за себя, а за целостность всего сущего. И Света поняла страшную вещь. Ее бунт – это не только ее право на самоопределение. Это акт огромной ответственности. Своим стремлением к свободе она может уничтожить тысячи тех, кого считала «картонными декорациями». Но разве можно называть их картонными, если ее действия могут причинить им настоящую, экзистенциальную боль? Этот вопрос не имел простого ответа, но он менял все.

– Вы шутите, – выдавила она, возвращаясь взглядом к седьмой главе. – Это… это же полный бред. Мне нужно дать себя похитить? А потом целоваться с этим… этим гранитным памятником самовлюбленности?

– Вам НУЖНО следовать сценарию! – в голосе Сайруса снова зазвучала паника. – Иначе… Иначе я не знаю что! Вы же не хотите исчезнуть? Или стереть вместе с собой всех нас? Мы все здесь… мы просто буквы на бумаге, леди Лилианна! Чернила на пергаменте! Наша жизнь, наши чувства… они не настоящие! Они предписаны!

Он говорил это с отчаянием человека, который слишком хорошо знает правду и от этого страдает больше всех.

Света закрыла книгу. Ее пальцы сжали кожаную обложку так, что побелели костяшки. Цинизм, ее верный щит и меч, впервые дал трещину. Это был не просто абсурд. Это был ужас. Экзистенциальный ужас самого высокого порядка.

Она подняла на Сайруса взгляд. В ее зеленых глазах, которые должны были излучать только невинность и томление, плясали чертики ярости, страха и решимости.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Допустим, вы правы. Допустим, мы все здесь просто персонажи. Но скажите мне, Сайрус, как Хранитель сценария… что происходит с книгой, если главная героиня вдруг отказывается играть по правилам? Если она… вносит правки?

Сайрус смотрел на нее с немым ужасом. Он, похоже, боялся именно этого вопроса.

– Я не знаю, – снова прошептал он. – Такого… никогда не случалось.

Света медленно улыбнулась. Это была не улыбка Лилианны. Это была улыбка Светы – оскал загнанной в угол, но не сломленной крысы.

– Что ж, – сказала она, поднимаясь и забирая «Канонический свод правил» с собой. – Значит, я буду первой.

Решение созрело в ней мгновенно, кристаллизовавшись из страха и ярости. Она не могла просто смириться. Но она и не могла бездумно крушить все вокруг. Она была библиотекарем. Ее оружием всегда были знания и системный подход. Она посмотрела на Сайруса не как на врага или жертву, а как на ценный ресурс.

– Вы сказали, что не можете менять сценарий. Но вы его фиксируете. Вы видите ошибки. А что, если... – она обвела рукой его келью, – что, если мы начнем не ломать его, а... редактировать? Аккуратно. Вносить правки, которые система сочтет допустимыми?

Сайрус уставился на нее, будто она предложила летать, махая руками.

– Это невозможно! Свод – это канон! Он написан Творцом!

– А я – опечатка, – парировала Света. – И опечатки иногда исправляют. А иногда... иногда они меняют смысл всего предложения на противоположный, и никто не замечает. Вы ведете учет отклонений. Давайте использовать их. Если система зафиксировала мое замечание о доспехах как «отклонение», но мир не рухнул, значит, есть некий запас прочности. Допуск. Давайте искать его границы.

В ее глазах горел азарт исследователя, нашедшего самую головоломную задачу в своей жизни.

– Мы будем вносить маленькие, контролируемые изменения. И вы будете записывать реакцию системы. Мы составим карту ее устойчивости. Мы выясним, какие правила железные, а какие... просто дурная привычка этого мира.

Она снова взглянула на свод. Теперь это был не приговор, а поле для экспериментов. Первый том ее будущей диссертации на тему «Деструкция нарратива методами прикладного сарказма». И Сайрус, глядя на ее оскал, впервые за долгие годы почувствовал не страх, а слабый, дрожащий росток надежды. Возможно, его вечная каторга кончится. Или начнется нечто еще более ужасное. Но это будет новое.