Текст книги "Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается (СИ)"

Автор книги: Katharina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Старая магия, магия сценария, умерла. Родилась новая – магия истинных чувств.

Света обернулась к Сайрусу и улыбнулась сквозь слезы.

– Ну что, господин архивариус, – сказала она. – Похоже, твои услуги Хранителя больше не требуются. Что будешь делать?

Сайрус посмотрел на нее, и в его синих глазах не было ни капли сожаления. Была лишь радость и любовь.

– Я думаю, – сказал он, беря ее руки в свои, – я займусь изучением этой новой реальности. Составлю новые карты. Напишу новые трактаты. О том, как магия радости может исцелять раны. О том, как гнев может ковать сталь прочнее любой заклинательной печи. О том, как любовь может… творить чудеса.

Он привлек ее к себе, и их губы снова встретились. На этот раз их поцелуй был не только выражением любви, но и актом творения. Вокруг них воздух заискрился, и из ниоткуда посыпались лепестки диковинных цветов, пахнущих свежемолотым кофе и старыми книгами – ароматами их общих воспоминаний и надежд.

Принц Драко наблюдал за ними, и на его лице не было ни тени ревности или досады. Была лишь легкая, почти незаметная улыбка. Он повернулся к королю.

– Ваше величество, – сказал он. – Кажется, наше королевство вступило в новую эру. Эру, где законы пишутся не пророками, а нашими сердцами. Нам предстоит многому научиться.

Король Олеандр медленно кивнул, все еще глядя на сверкающий кристалл-слезу у своих ног.

– Да, Драко, – прошептал он. – Мне кажется, я наконец-то начал понимать, что значит быть королем. Не марионеткой судьбы, а просто… человеком, который пытается делать то, что правильно.

Тем временем в толпе Мария и Марк, не скрывая больше своих чувств, обнялись. И вокруг них, как ореол, вспыхнуло теплое, алое сияние – видимое проявление их любви, которая больше не была обречена на трагический конец. Их история только начиналась.

Даже Малок, Темный лорд, в своих далеких развалинах, почувствовал перемену. Давящая тяжесть его «злой судьбы» испарилась, оставив лишь пустоту, которую нужно было чем-то заполнить. Он сидел в своем тронном зале и смотрел на свои руки, на которых впервые за долгие годы не клубилась темная энергия. И впервые за много лет он задумался не о разрушении, а о том, что же он будет делать дальше. Возможно, он примет предложение Светы и займется водоснабжением. Это было бы куда оригинальнее, чем быть злодеем.

Книга «Поцелуй драконьего принца» закрылась. Ее последняя страница была перевернута. Но история не закончилась. Она началась заново. Мир больше не был черно-белым текстом на бумаге. Он стал живым, многогранным, полным красок, звуков и эмоций. Он стал настоящим.

Света и Сайрус, наконец разомкнув объятия, стояли у parapета и смотрели на новый, рожденный мир. Впереди их ждало бесконечное множество дел – налаживание жизни в новом ключе, изучение новой магии, написание новых законов. Возможно, даже новые приключения. Но теперь они были не пешками в чужой игре. Они были авторами. И они были вместе.

– Знаешь, – сказала Света, глядя на играющий фонтан и сияющих людей, – а ведь я совсем не скучаю по своей старой жизни. По пыльным библиотекам и пустой квартире. Потому что там у меня не было тебя. Не было этого. Не было настоящей истории.

Сайрус обнял ее за плечи и прижал к себе.

– А я, – прошептал он, – я только начинаю понимать, что значит быть по-настоящему живым. Спасибо тебе за это. За то, что ворвалась в мою упорядоченную, предсказуемую жизнь и перевернула ее с ног на голову.

Они стояли так, два бывших чужака в этом мире, которые нашли в нем друг друга и дом. Закатное солнце окрашивало небо в цвета, которых раньше не существовало – в оттенки надежды, свободы и любви. Мир был спасен. Не пророчеством. Не магией. А силой человеческого сердца. И его история, их общая история, была только начата.

***

Прошло три месяца. Три месяца новой жизни, нового мира, новой магии. Королевство, которое еще не придумало себе нового названия, медленно, но верно училось жить без сценария. Это было похоже на то, как учатся ходить заново – первые шаги были неуверенными, порой приводили к падениям, но за ними следовали восторг и удивление от собственных возможностей.

Магия эмоций оказалась капризной и непредсказуемой. В дни всеобщей радости урожаи созревали за ночь, а фонтаны били вином. В моменты всеобщего горя небо заволакивали тучи, и дождь лился неделями. Пришлось учиться управлять не только заклинаниями, но и собственными чувствами. Света, с ее практичным умом, стала незаменимым советником – она помогала налаживать логистику, когда внезапный всплеск коллективного восторга вызывал нашествие бабочек, перекрывавших дороги, или организовывала команды психологической поддержки, когда чья-то личная трагедия могла вызвать локальное наводнение.

Она и Сайрус были неразлучны. Они работали вместе, превратив библиотеку в настоящий исследовательский центр новой реальности. Сайрус, сбросивший с себя оковы Хранителя, с упоением изучал проявления эмоциональной магии, записывая наблюдения и выводя первые, шаткие закономерности. Света помогала ему систематизировать знания и, что важнее, применять их на практике. Они были идеальным тандемом – мечтатель и практик, теоретик и инженер.

Но даже в этой новой, полной смысла жизни, в объятиях любимого человека, ее иногда настигала тоска. Не явная, не кричащая, а тихая, как отголосок давно забытой мелодии. Она ловила себя на том, что ищет глазами на полках знакомые корешки книг из своего мира. Что во сне она снова ходит по пыльным коридорам родной библиотеки, а просыпаясь, на мгновение не могла понять, где находится.

Однажды вечером, когда они с Сайрусом разбирали очередную партию древних свитков, решая, что оставить для истории, а что можно с чистой совестью отправить в архив, она нашла его. Зажатым между страниц толстенного тома по геральдике лежал крошечный, истончившийся от времени клочок пергамента. На нем был нарисован схематичный, неумелый план. Она узнала его сразу. Это был чертеж ее бывшей квартиры. Комната, кухня, балкон. Все в миниатюре. А в углу – крошечная звезда и дата, совпадающая с тем вечером, когда она загадала желание.

Она сидела, сжимая в пальцах этот кусочек своего прошлого, и чувствовала, как по щекам катятся слезы. Она не плакала от горя. Она плакала от ностальгии по тому, что было так просто, так привычно и так безвозвратно утрачено.

Сайрус заметил ее состояние. Он подошел, присел рядом на корточки и мягко забрал у нее из рук пергамент. Он посмотрел на чертеж, потом на нее.

– Ты скучаешь по дому, – сказал он не как вопрос, а как констатацию факта.

– Я не знаю, – честно ответила Света, вытирая лицо. – Иногда. Мне снится запах старой бумаги и пыли. Настоящей пыли. И чай в пакетиках. И тишина пустой квартиры. Это было… просто. Предсказуемо.

– В отличие от этого места, – он обвел рукой библиотеку, где в воздухе витали не только запахи, но и легкие, разноцветные завихрения магии, рожденной их собственными чувствами.

– Да, – она усмехнулась сквозь слезы. – Здесь определенно непредсказуемо. Сегодня утром я чуть не утонула в луже, которая возникла из-за того, что повар случайно вспомнил свою первую любовь и разрыдался над супом.

Сайрус улыбнулся, но в его глазах была серьезность.

– У тебя есть выбор, – тихо сказал он. – Мы оба знаем, что границы между мирами истончились. Тот мост, что мы создали… он, наверное, все еще существует. Ты можешь вернуться.

Света посмотрела на него с ужасом.

– Ты… ты хочешь, чтобы я ушла?

– НЕТ! – он схватил ее руки так крепко, что кости хрустнули. – Боги, нет! Я умру без тебя. Но я не могу быть тем, кто лишает тебя выбора. Ты заслуживаешь быть счастливой. И если твое счастье там… – он сглотнул, – …я найду в себе силы отпустить тебя.

Он говорил это, и каждое слово давалось ему с невероятным трудом. Он предлагал ей самое дорогое, что у него было – ее свободу. Даже ценой собственного сердца.

Света смотрела на него – на этого бывшего Хранителя, который ради нее сжег свои свитки, бросил вызов богам и теперь был готов отпустить ее, потому что любил ее больше, чем собственную жизнь.

И в этот момент до нее наконец дошло. Она думала, что тоскует по дому. По месту. По знакомым стенам и запахам. Но дом – это не место. Дом – это не четыре стены и крыша над головой. Дом – это там, где тебя любят и понимают. Где тебя принимают со всем твоим цинизмом, твоими странностями, твоими ошибками.

Ее старая квартира была убежищем. Укрытием от мира, который ее не понимал. Но это не был дом. Там ее никто не ждал. Там была только тишина и одиночество.

А здесь… здесь ее ждал он. Человек, который видел в ней не опечатку, не ошибку, а самую важную главу в своей жизни. Здесь были друзья – принц, который стал ей как брат, Мария и Марк, которые смотрели на нее с благодарностью. Здесь была работа, которая имела смысл. Здесь была жизнь. Настоящая, непредсказуемая, временами опасная и неудобная, но жизнь.

Она медленно поднялась. Подошла к камину, где весело потрескивали поленья, и бросила в огонь тот самый клочок пергамента с планом квартиры. Он вспыхнул и сгорел за секунду, превратившись в горстку пепла.

– Мой дом здесь, – сказала она, поворачиваясь к Сайрусу. Ее голос был твердым и ясным. – Мой дом – это там, где ты. Где наши друзья. Где эта безумная, непредсказуемая, прекрасная реальность, которую мы помогаем строить. Я не хочу предсказуемости. Я хочу тебя. Я выбираю тебя. Я выбираю нас. И этот мир. Со всеми его дурацкими, эмоциональными ливнями и внезапными нашествиями бабочек.

Сайрус смотрел на нее, и в его синих глазах было столько любви и облегчения, что, казалось, они вот-вот ослепят всех вокруг. Он не сказал ни слова. Он просто подошел, взял ее лицо в свои руки и поцеловал. Это был поцелуй, в котором была вся боль разлуки, которую они избежали, и вся радость будущего, которое они выбрали.

Когда они наконец разомкнули объятия, Сайрус отвел ее в самый уютный уголок библиотеки – к его старому столу, заваленному теперь не предписаниями, а черновиками, картами и отчетами о новых магических явлениях. Он достал из ящика стола не свиток, а книгу. Не древний фолиант, а новую, с чистыми, нетронутыми страницами. Переплет был сделан из темной кожи, а на обложке были вытиснены лишь три слова:

«Наша история. Том I.»

Он протянул ее Свете.

– Я не Хранитель больше, – сказал он. – И ты не героиня чужого романа. Мы – авторы. Так давай начнем писать. Вместе.

Света взяла книгу. Она была тяжелой и в то же время невесомой. В ней не было ни строчки, но она была полнее любого тома в этой библиотеке. Потому что она была полна обещаний. Обещаний завтрашнего дня, новых открытий, ссор и примирений, трудностей и радостей. Обещаний жизни.

Она прижала книгу к груди и улыбнулась ему сквозь навернувшиеся слезы счастья.

– Знаешь, а я, кажется, уже придумала название для первой главы, – сказала она.

– Какое? – спросил он, обнимая ее за плечи.

– «Выбор без гарантий», – прошептала Света. – И он был лучшим решением в моей жизни.

Они стояли так, вдвоем, в сердце своего нового мира, держа в руках чистую страницу своего будущего. Впереди была целая вечность, чтобы заполнить ее своей историей. И они были готовы к этому. Вместе.

Эпилог.

Библиотека, наши дни.

Солнечный луч, пушистый и ленивый, как кот, растянувшийся на подоконнике, пробивался сквозь высокие арочные окна отдела художественной литературы. Пыль, вечная спутница тишины и старых фолиантов, танцевала в его золотистом свете, совершая свой неторопливый, вековой вальс. Воздух по-прежнему пах старой бумагой, кожей и едва уловимым ароматом чьего-то забытого яблока.

Дверь в отдел скрипнула, впуская внутрь порыв свежего уличного воздуха и юную посетительницу. Это была та самая школьница, что когда-то, казалось, целую вечность назад, с восторгом получала из рук уставшей библиотекарши Светланы зачитанный том «Поцелуя Драконьего Принца». Но сейчас в ее глазах не было прежнего безудержного восторга. Взгляд был более взрослым, вдумчивым, слегка разочарованным. Она повзрослела. Она прочла десятки таких романов, и все они слились в единый, предсказуемый узор: мрачный принц, невинная героиня, злодей-затворник и неизбежный хэппи-энд.

Она подошла к стойке выдачи, где теперь работала молодая, улыбчивая девушка, и протянула книгу. Тот самый «Поцелуй Драконьего Принца», но теперь он казался ей потрепанным и неинтересным.

– Сдаю, – сказала школьница, и в ее голосе сквозила легкая усталость.

– Что, не понравилось? – участливо спросила библиотекарша, проводя книгу через сканер.

– Да вроде бы все как всегда, – пожала плечами девочка. – Предсказуемо. Как будто читаешь инструкцию. Сначала они ненавидят друг друга, потом целуются, потом живут долго и счастливо. Скучно.

Она отошла от стойки и направилась к стеллажам, ее пальцы лениво скользили по корешкам. Она искала что-то. Что-то, что могло бы ее удивить. Вызвать не просто предписанные эмоции, а настоящее чувство. Но ряд за рядом предлагал одно и то же: «Похищение лунной принцессы», «Обрученная со злом», «Сердце ледяного властелина». Все те же клише, те же шаблонные сюжеты.

И вдруг ее взгляд зацепился за что-то неприметное. В самом конце стеллажа, в темном углу, куда редко добиралась уборка, стояла книга. Она была не толстой, в темно-коричневом кожаном переплете без каких-либо позолоченных надписей или ярких картинок. Корешок был гладким, почти стершимся от времени. Любопытство заставило девушку протянуть руку.

Книга поддалась неохотно, с тихим шелестом, словно не желая покидать свое убежище. Она была тяжелее, чем казалось. На обложке не было ни названия, ни имени автора. Лишь в самом низу, тисненное чуть темнее основной кожи, странное изображение: два дракона – один, казалось, был вырезан из тени, другой – отливал серебром луны, – обвивали стальное перо, острие которого упиралось в живое, пульсирующее сердце. Экслибрис. Но чей?

Девочка перевернула книгу. Никаких данных об издательстве, годе выпуска. Она открыла ее на первой странице. Титульный лист был столь же аскетичным. Никакого авторства. Только те же два дракона, перо и сердце. И под ними, изящным, но твердым почерком, было выведено:

ПОСОБИЕ ПО ПРИРУЧЕНИЮ ПРИНЦА

ИНСТРУКЦИЯ ПРИЛАГАЕТСЯ

Девочка фыркнула. «Очередной глупый романчик», – подумала она. Но что-то удерживало ее. Необычный экслибрис. Отсутствие автора. Странное, ироничное название. Оно не обещало эпических битв и пылающих страстей. Оно звучало как… как руководство пользователя.

Она перелистнула страницу. И замерла.

На фронтисписе, выполненный в технике сепии, был изображен портрет. Не идеализированный, не приукрашенный. На нем была женщина лет тридцати с небольшим, с пшеничными волосами, собранными в небрежный пучок, и умными, чуть раскосыми зелеными глазами. Она улыбалась, но это была не сладкая улыбка героини. В уголках ее губ пряталась ирония, а во взгляде читался живой, острый ум и легкая усталость.

Рядом с ней стоял мужчина со светлыми, чуть растрепанными волосами и серьезными, пронзительно-синими глазами. Он был облачен в простую мантию, на которой, если приглядеться, можно было разглядеть вышитые серебром символы – не магические руны, а скорее схемы, чертежи и математические формулы. Его рука лежала на плече женщины, и в этом жесте была не собственническая страсть, а глубокая, нежная поддержка. Они стояли на фоне бесконечных стеллажей, уходящих в темноту, и эти стеллажи были забиты книгами от пола до потолка.

Этот портрет дышал такой подлинностью, таким отсутствием наигранности, что девочка не могла оторвать от него глаз. Эти люди казались настоящими. Совсем как те, кого она встречала в жизни, а не на страницах романов.

Она снова перелистнула страницу и начала читать.

«

Глава первая.

В которой главная героиня,вопреки всем ожиданиям, не падает в обморок при виде принца, а задает резонный вопрос о практичности его наплечников.

Если ваш принц похож на ходячую крепость,спросите его, как он планирует пройти в стандартную дверь. Это сразу отделит профессионала от дилетанта…»

Девочка широко раскрыла глаза. Это было… невероятно. Это ломало все каноны! Она углубилась в чтение.

«

Глава третья.

О логистике и дилижансах,или зачем идти три дня пешком, если можно доехать за полтора.

Помните: цель квеста – артефакт, а не приобретение мозолей и грибка стопы. Используйте доступные ресурсы. Если вы принцесса, ваш главный ресурс – не ваша невинность, а ваш кошелек…»

Она читала, и по ее лицу расползалась улыбка. Это была не история о любви с первого взгляда. Это была история о двух умных, ироничных людях, которые сначала сталкивались лбами, потом учились понимать друг друга, потом вместе решали абсурдные проблемы своего мира с помощью здравого смысла и юмора. Там был принц, который учился выражать эмоции. Бывший Темный лорд, которому устроили психоанализ. Дракон, которому вернули украденные яйца. И сквозь все это проходила тонкая, прочная нить настоящей, взрослой любви, рожденной не по велению судьбы, а из уважения, дружбы и общего дела.

Это была ее история. История Светланы, попавшей в мир книги, и Сайруса, Хранителя сценария. Но изложенная так, как будто это было самое естественное дело в мире.

Девочка прочла о бале, где героиня танцевала не с принцем, а с архивариусом. О том, как они вдвоем заставили самого автора их мира отступить. О том, как мир переродился, став настоящим.

Она не заметила, как пролетело время. Когда она дошла до последней страницы, в библиотеке уже зажигались вечерние огни. Она закрыла книгу и снова посмотрела на портрет на фронтисписе. Улыбающаяся женщина и серьезный мужчина смотрели на нее. И ей вдруг показалось, что женщина подмигнула.

– Нашла что-то интересное? – раздался у нее над ухом голос библиотекарши.

Девочка вздрогнула и прижала книгу к груди.

– Это… это невероятно, – прошептала она. – Это совсем не похоже на все, что я читала.

Библиотекарша наклонилась, чтобы рассмотреть книгу.

– Странно, я не помню, чтобы у нас была такая книга. Давайте номер ISBN.

– Здесь нет номера, – показала ей девочка титульный лист. – И автора нет. Только этот знак.

Молодая женщина внимательно посмотрела на экслибрис, затем на портрет. Она пожала плечами.

– Должно быть, какая-то старая книга из резервного фонда. Хотите взять ее домой?

– Да! – ответила девочка так быстро, что сама удивилась своей горячности.

Она подошла к сканеру. Библиотекарша попыталась провести книгу, но система не издала привычного звука.

– Ничего не понимаю, – нахмурилась она. – Ее нет в базе. Как будто ее никогда здесь не было.

Они переглянулись. В воздухе повисло недоумение, смешанное с легким мистическим трепетом.

– Знаете что, – сказала библиотекарша, понизив голос. – Берите. Просто так. Если ее нет в каталоге, то она как бы и не существует. Считайте, что вы ее нашли.

Девочка с благодарностью кивнула, крепче прижимая книгу. Она вышла из библиотеки, но не на улицу, а в читальный зал. Она села за стол у окна, залитого последними лучами заходящего солнца, и снова открыла странный том. Она хотела перечитать ее с самого начала. Внимательно. Вдумчиво.

И по мере чтения в ее душе что-то менялось. Цинизм, накопленный за годы чтения шаблонных романтиков, таял, как весенний снег. Его место занимало новое, доселе незнакомое чувство – надежда. Надежда на то, что настоящая любовь – это не слепое следование судьбе, а осознанный выбор двух людей, которые идут рядом, несмотря на все абсурдные обстоятельства. Что можно быть сильным, умным, ироничным и при этом любить. Что можно не ждать принца на белом коне, а найти своего единственного в лице скромного архивариуса, который смотрит на тебя как на самое большое чудо в своей жизни.

Она читала, и ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Она видела в героине себя – не идеальную, не безгрешную, а живую. И впервые за долгое время ей захотелось не просто читать о приключениях, а жить своей собственной, непредсказуемой историей. Пусть без гарантий. Зато по-настоящему.

Она сидела там до самого закрытия, пока сторож не попросил ее выйти. Выйдя на прохладный вечерний воздух, она прижимала к груди бесценный том. Она не знала, откуда взялась эта книга. Была ли она плодом чьего-то воображения или же таинственным посланием из другого мира? Это не имело значения. Важно было то, что она нашла ее. И что эта книга навсегда изменила ее представление о любви, о судьбе и о том, что значит быть героем собственной жизни.

А в тихой, пустой библиотеке, в луже лунного света на полу, лежал крошечный, едва заметный клочок пергамента. Если бы кто-то поднял его, то увидел бы знакомый экслибрис – два дракона, перо и сердце. И одну-единственную строчку, выведенную тем же твердым почерком:

«

Конец

»