Текст книги "Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается (СИ)"

Автор книги: Katharina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Пролог.

Пыль танцевала в столбах позднего осеннего солнца, пробивавшихся сквозь высокие арочные окна отдела художественной литературы. Воздух здесь был особенный – густой, сладковато-горький коктейль из аромата старой бумаги, кожзаменителя для переплетов и едва уловимого запаха чьей-то забытой в стопке книг шоколадной конфеты. Светлана, которую все коллеги звали просто Светой, провела пальцем по корешку очередного фолианта, оставляя на слое пыли четкую борозду. Еще один «бестселлер», которому предстояло занять свое место в ряду таких же ничем непримечательных историй.

Работа в библиотеке была ее личной иронией судьбы. Тихая гавань для неудачников, последний приют для тех, кто предпочел миру реальному мир вымышленный. Она сама когда-то была такой – юной, наивной, верящей, что где-то там, за гранью обыденности, существую драконы, магия и принцы с глазами цвета бури. Теперь ей было тридцать четыре, и она знала, что буря в глазах бывает только от несварения, драконы – это аллегория начальства, выжимающего все соки, а магия заканчивается ровно в день получки, когда приходится оплачивать счета за коммуналку.

– Простите, я искала книгу… «Поцелуй драконьего принца»? – раздался у ее локтя тонкий, взволнованный голос.

Света медленно обернулась. Перед ней стояла девочка лет пятнадцати, с горящими глазами и растрепанными от быстрой ходьбы волосами. В ее руках был потрепанный смартфон, на экране которого красовалась обложка с мускулистым парнем в короне с рогами и девушкой в развевающемся платье, застывшей в немом восхищении перед ним.

«Ага, – мысленно вздохнула Света. – Очередная жертва конвейера грёз».

– Конечно, – голос ее прозвучал ровно, профессионально-нейтрально. – Следуйте за мной.

Она привела школьницу к стеллажу с новинками, где яркие обложки кричали об «эпических сагах», «уникальных мирах» и «любви на века». Света протянула руку и безошибочно извлекла из ряда точно такую же книгу, как на экране телефона девочки. Том был зачитан до состояния ветхости – верный признак популярности среди определенной аудитории.

– Вот, пожалуйста, – сказала Света, вручая книгу. Девочка с благоговением взяла ее, прижала к груди.

– Спасибо! Я так долго ее ждала! Все подруги уже прочитали, говорят, это просто нечто! Там принц драконов, он такой суровый, замкнутый, но внутри ранимый, а героиня… она простая служанка, но в ней есть какая-то особая сила! И он влюбляется в нее вопреки всему!

Света не удержалась. Цинизм, копившийся годами, прорвался наружу тонкой, язвительной струйкой.

– Ага, – сказала она, слегка склонив голову набок. – Классика. «Ничего-не-подозревающая-избранная» встречает «мрачного-властителя-с-травмированной-душой». Плюс обязательная сцена похищения с целью защиты, недоговоренность, приводящая к чудовищным последствиям из-за пятиминутного разговора, ну и, само собой, магический «поцелуй, меняющий всё». Не забудьте про момент, где героиня непременно упадет с чего-нибудь высокого, а он ее поймает. Обязательно.

Девочка смущенно замолчала, ее восторг немного поугас, уступив место недоумению.

– Вы… вы ее читали? – спросила она.

– Я читала их все, – Света махнула рукой, очерчивая в воздухе весь стеллаж. – Они как пирожные в кондитерской – красивые, сладкие, но на один вкус. Меняются лишь названия и оттенки глаз у принца. Сегодня – цвета вулканической лавы, завтра – цвета зимнего неба. А суть одна: беги, рушь, целуйся, спасай мир. Все просто.

– Но… это же красиво, – тихо возразила девочка. – Такой побег от реальности.

– Побег? – Света горько усмехнулась. – Милая, это не побег. Это ловушка. Они продают вам идею, что где-то есть кто-то, кто придет и сделает вашу жизнь осмысленной. Что страдание – это романтично. Что пустота внутри заполнится любовью могущественного незнакомца. А знаете, что заполняет пустоту на самом деле? – Она постучала пальцем по корешку книги. – Ипотека. Коммунальные счета. Одиночество в четырех стенах. И осознание, что никакого драконьего принца не существует, а единственный, кто придет вас спасать – это вы сами. И то, не факт.

Девочка смотрела на нее с легким ужасом, как на ведьму, развенчивающую сказку. Она сглотнула и крепче прижала книгу.

– Я все равно хочу ее прочитать, – сказала она с упрямством, свойственным только юности.

– Конечно, – Света снова натянула на себя маску безразличного библиотекаря. – Читайте. Мечтайте. Пока есть о чем мечтать. Срок возврата – две недели.

Она наблюдала, как девочка, чуть сгорбившись, быстрым шагом направилась к выходу, словно боялась, что Светлана своим цинизмом может обратить ее сокровенную мечту в прах. «Вырастет, поймет», – подумала Света, но в глубине души шевельнулась старая, давно забытая боль. Та девочка, что когда-то жила внутри нее, тоже верила в драконьих принцев. Теперь на ее месте была лишь выжженная пустошь.

Вечером квартира встретила ее гробовой тишиной. Не просто отсутствием звуков, а плотным, густым молчанием, которое, казалось, впитывало в себя любой шорох. Однокомнатная «хрущевка», доставшаяся от бабушки, была ее крепостью и одновременно тюрьмой. Книги, аккуратно расставленные на полках, уже не манили, а лишь напоминали о тысячах непрожитых жизней, выдуманных чужих миров, в которых ей не было места. Она включила телевизор – просто для фона, чтобы разбавить давящее одиночество.

На экране сменились новости, сериал, реклама. Яркая, навязчивая, бессмысленная. Очередной ролик предлагал «уникальное средство для похудения», которое превратит ее жизнь в сказку. Счастливые, улыбающиеся люди на экране были так же далеки от ее реальности, как и героиня «Поцелуя драконьего принца».

«Хоть бы ты работала», – с горькой насмешкой подумала она, глядя на стройную актрису.

И тут ее взгляд упал на заоконную тьму. В черном небе, за стеклом, отражавшем тусклый свет лампы, прочертила короткую, яркую полосу падающая звезда. А может, это был спутник. А может, просто померещилось. Неважно.

В горле встал ком. Тоска, серая и тяжелая, как свинец, подкатила к самому сердцу. Эта жизнь. Эта бесконечная, предсказуемая, унылая полоса. Работа, где она выдавала чужие грезы. Дом, где ее никто не ждал. Будущее, простиравшееся вперед, как длинный, прямой, пыльный коридор с единственной дверью в конце.

Она закрыла глаза. Не думая, не надеясь, просто от отчаяния, шепнула в тишину:

– Хоть куда-нибудь. Только не сюда. В любую сказку, в любую историю, даже в самую дурацкую. В мир, где есть… магия. Настоящая. Где что-то происходит. Только не здесь.

Ничего не произошло. Тишина оставалась непробиваемой. Телевизор продолжал бубнить. Света горько усмехнулась собственной глупости, откинулась на спинку дивана и через несколько минут забылась беспокойным, пустым сном.

Первым, что она ощутила, было прикосновение. Не грубой ткани дивана, а чего-то невероятно мягкого, прохладного и шелковистого. Сквозь веки пробивался не тусклый свет люстры, а какой-то теплый, золотистый. Воздух был другим – не спертым, пахнущим пылью и одиночеством, а тонким, ароматным, с нотками цветов и дымка благовоний.

Света медленно открыла глаза.

Она лежала не на своем диване, а на огромной, широченной кровати с балдахином из струящегося персикового шелка. Над ней простирался сводчатый потолок, украшенный сложной фреской с изображением каких-то мифических существ. Стены были из светлого камня, в них были вставлены высокие витражные окна, сквозь которые лился солнечный свет, окрашивая все вокруг в бирюзовые, пурпурные и золотые блики.

Она резко села. Голова закружилась от шока. Она сжала пальцами шелк простыней. Они были настоящими. Такими настоящими, какими не могли быть даже в самом ярком сне. Она подняла руки перед лицом. Это были ее руки… и в то же время нет. Пальцы были длиннее, изящнее, кожа – фарфорово-белой, без единой родинки, без знакомого шрама от пореза на указательном пальце.

Сердце заколотилось где-то в горле. Страх и невероятное, дикое предчувствие поднялись внутри нее вихрем.

Она скатилась с огромной кровати. Ее ноги погрузились в густой, узорчатый ковер. Она была в длинной, легкой ночной рубашке из того же шелка. Движения были странными, тело слушалось иначе – более плавно, более грациозно.

В дальнем углу покоев, в массивной золоченой раме, стояло огромное овальное зеркало. Света, не дыша, подошла к нему, чувствуя, как подкашиваются ноги.

И увидела.

В зеркале смотрела на нее не ее собственное, привычное, уставшее отражение с морщинками у глаз и вечно печальным взглядом. Нет. Из глубины стекла на нее глядела ослепительная красавица.

Девушка лет двадцати, с идеальными, тонкими чертами лица. Кожа – гладкий пергамент, губы – естественно алые, будто лепестки роз. Но больше всего поражали глаза. Огромные, миндалевидные, цвета весенней листвы – ярко-зеленые, с золотистыми искорками вокруг зрачков. Длинные, вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы волнами струились по ее плечам почти до талии.

Света медленно подняла руку. Девушка в зеркале повторила движение. Она коснулась своего лица. Холодные, незнакомые пальцы встретились с незнакомой же кожей.

Это была не она. Это была героиня. Та самая, с обложки. Та, что бегала, рушила и целовала драконьих принцев.

Ужас и восторг, немыслимый, пьянящий, сковали ее. Она стояла, не в силах оторвать взгляд от этого чужого, прекрасного лица, от этих зеленых глаз, в которых плескался уже не ее цинизм, а чистое, животное недоумение.

«Куда я попала?» – прошептала она мысленно, и губы незнакомки в зеркале беззвучно повторили этот вопрос.

И тут до нее донесся звук шагов за тяжелой, резной дверью. Быстрых, решительных. И чей-то голос, молодой и встревоженный:

– Леди Лилианна! Леди Лилианна, вы уже проснулись? С вами все в порядке?

Светлана, бывший библиотекарь, а ныне… Леди Лилианна?.. отшатнулась от зеркала, прижав к губам ту самую руку, что только что касалась незнакомого лица. Ее сердце бешено колотилось, выбивая сумасшедший ритм в тишине незнакомых покоев. Приключение, которого она так отчаянно желала, началось. И теперь ей оставалось только гадать, в какую именно сказку она попала. И по каким правилам ей предстояло в ней выжить.

Глава 1. В которой все не так.

Сознание возвращалось к Свете волнами, каждая из которых приносила новый шок осознания. Шелковистость простыней. Аромат цветущего жасмина, плывущий из открытого окна. Незнакомый вес длинных волос на плечах. Она лежала с закрытыми глазами, пытаясь ухватиться за обрывки сна, за воспоминание о пыльной библиотеке и унылой квартире, но они ускользали, как дым, вытесняемые яркой, навязчей реальностью этого места.

– Леди Лилианна, вы уже проснулись? – раздался за дверью тот же молодой голос, что и вчера. – Его Величество король Олеандр требует вашего присутствия на завтраке.

«Лилианна. Боги. – внутренне скривилась Света. – Прямо как у той кисейной барышни из «Поцелуй драконьего принца». Конечно, Машей или Олей быть нельзя. Обязательно с приставкой «леди» и дурацким пророчеством.»

Она медленно открыла глаза. Утренний свет, пробиваясь сквозь витражи, рисовал на каменном полу радужные пятна. Комната была еще величественнее при дневном освещении. Росписи на потолке изображали драконов, сплетающихся в небесном танце, гобелены на стенах – сцены охоты на единорогов. Все кричало о богатстве, власти и абсолютной непрактичности.

– Леди? – настойчиво повторили за дверью.

– Да, я… я проснулась, – с трудом выдавила она. Голос прозвучал чужим – мелодичным, высоким, без привычной хрипотцы от выкуренной вчера сигареты.

Дверь отворилась, и в покои впорхнула, словно птичка, юная девушка с карими глазами и румяными щеками, одетая в простенькое платье служанки.

– О, слава Семи Сферам! Мы так волновались! После вашего… падения с балкона… – служанка заломила руки.

«С балкона. Классика», – мысленно отметила Света, с трудом поднимаясь с кровати. Ноги все еще были ватными.

– Я… в порядке, – сказала она, стараясь говорить поменьше.

– Это чудесно! Позвольте помочь вам одеться! Его Величество не терпит опозданий.

Последующие полчаса стали для Светы испытанием на прочность. Ее облачили в нечто столь же прекрасное, сколь и неудобное. Сначала нижняя рубашка из тончайшего льна, затем кринолин, от которого она чувствовала себя колоколом, потом несколько юбок, и, наконец, платье из голубого бархата, расшитое серебряными нитями. Корсет затягивали две служанки, пока Света не начала задыхаться.

Процесс одевания оказался сложным квестом с множеством слоев и скрытых механизмов. Света, которую в прошлой жизни раздражала даже молния на джинсах, с изумлением наблюдала, как ее тело превращают в архитектурный проект. Кринолин был не просто юбкой на обручах; он был сложной конструкцией из китового уса и ткани, который менял центр тяжести и заставлял двигаться мелкими, семенящими шажками, дабы не задеть и не опрокинуть дорогущие вазы. «Почему бы просто не надеть колонну на колесиках?» – ехидно подумала она, но мысль была прервана новым слоем – стеганой нижней юбкой, пахнущей лавандой. И вот настал черед самого платья.

Бархат был тяжелым, как будто его шили не для бала, а для арктической экспедиции. Серебряные нити, образующие замысловатые узоры из лилий и драконов, на солнце слепили глаза. «Лилии – это, ясное дело, я, – сообразила Света. – А драконы… Надеюсь, это не тот самый принц так скромно намекает на свои права?»

Одна из служанок, та, что помоложе, не удержалась и прошептала:

– Леди, вы сегодня прекрасны! Принц просто не устоит!

Старшая, затягивающая корсет, цыкнула на нее:

– Марта! Не отвлекай леди Лилианну!

В этом коротком обмене репликами Света уловила не просто субординацию, а нотки настоящей придворной интриги. Младшая служанка, видимо, искренне верила в сказку, а старшая – нет. Ее действия были выверены, точны и лишены всякого энтузиазма. Она просто делала свою работу.

«Интересно, – мелькнула у Светы мысль, – а что она думает о пророчестве на самом деле? Считает ли она меня спасительницей или просто еще одной наивной пешкой в большой игре?» Этот тихий скепсис в глазах служанки был куда страшнее открытой враждебности. Он означал, что при дворе есть люди, которые не верят в сказку. А если не верят, значит, у них есть свои, куда более приземленные и, вероятно, опасные планы.

– Можно… посвободнее? – попыталась она возразить.

– О, леди Лилианна, вы же знаете, что только такая талия считается прекрасной при дворе! – возразила служанка, а в ее голосе прозвучала не только почтительность, но и капля искреннего, почти профессионального восхищения идеально стянутым корсетом. – Принц Драко непременно оценит!

«Принц Драко. Драко. Серьезно? – мозг Светы отказывался воспринимать это всерьез. – Его что, в честь дракона назвали? Или он просто дракон?»

Наконец, мучения были окончены. Ее усадили перед туалетным столиком, и еще одна служанка, видимо, камеристка, принялась укладывать ее великолепные пшеничные локоны, вплетая в них жемчужные нити. Света с тоской смотрела в зеркало на незнакомое прекрасное лицо. «Лилианна. Спаси королевство. Поцелуй принца. Убей дракона. Стандартный набор», – мысленно констатировала она, чувствуя, как ее новый, циничный разум бунтует против этой абсурдной реальности.

Пока камеристка,представившаяся Элоди, вплетала в ее волосы жемчужные нити, Света попыталась осторожно разведать обстановку.

– Элоди, скажи… я после падения… некоторые детали немного стерлись.

Девушка встревоженно взглянула на нее в зеркало.

– О, леди Лилианна, не тревожьтесь! Память вернется. Вам просто нужен покой.

«Покой – это последнее, что у меня будет сегодня, судя по всему», – подумала Света.

– А скажи, что вообще известно об этом… принце Драко? Кроме того, что он «сын камня и пламени»?»

Элоди на мгновение замерла, а в ее пальцах, перебирающих пряди, появилась едва уловимая дрожь.

– Говорят, он… суровый воин. Говорят, его королевство лежит среди огненных гор, а его народ умеет говорить с камнем. И… – она понизила голос до почти неслышного шепота, – …говорят, у него есть дракон. Настоящий.

Света едва не фыркнула. «Конечно, есть. Без дракона как-то несолидно». Но насмешка застряла в горле, потому что она увидела в глазах Элоди не выдумку, а настоящий, первобытный страх. Не страх перед высокомерным аристократом, а страх перед чем-то древним и чужеродным. Этот страх был заразителен.

Может, все это безумие – не просто сказка для глупых барышень, включая ее саму, если она не разберется, как тут все устроено?

Элоди, поймав ее задумчивый взгляд, тут же напустила на себя официальный вид.

– Но, конечно, он благородный союзник короны! И пророчество гласит…

– Да, пророчество, – перебила ее Света, снова глядя в зеркало на незнакомое лицо. Теперь в ее глазах, помимо цинизма, читалась и тень тревоги. Страх перед магией Тени, о которой все говорили с такой паникой, становился более осязаемым.

Она представила не абстрактную «тьму», а нечто вроде черной, живой лавы, ползущей по полям, и холодок пробежал по коже. Ей вдруг отчаянно захотелось узнать, есть ли в этой библиотеке, куда ее, судя по всему, не пустят, хоть какие-то реальные исторические хроники, а не сборники пророчеств. Может, за цветистыми словами скрывается конкретная угроза, с которой можно бороться не только поцелуями.

Ее проводили в трапезную залу. Это было помещение размером с ее всю бывшую хрущевку, с дубовым столом, за которым могли бы разместиться человек двадцать. Во главе стола восседал мужчина лет пятидесяти, с пышными седыми усами и в короне, слегка сдвинутой набок. Он что-то с аппетитом жевал, смотря в пространство. Это, как догадалась Света, и был король Олеандр.

– А, Лилианна! Дорогая моя! – проревел он, заметив ее, и чуть не опрокинул кубок, размашисто указывая на стул. Мутная жидкость брызнула на дубовую столешницу. – Садись, садись! Ты должна хорошо подкрепиться! Сегодня твой важный день!

Она неуверенно подошла и села на стул справа от него.

– Мой… важный день? – осторожно повторила она.

– Ну конечно! – король хлопнул ладонью по столу, от чего задребезжала посуда. – Сегодня прибывает принц Драко из Скальных Земель! Для переговоров о союзе! И ты, моя дорогая, ключ ко всему этому! Пророчество гласит!

Света почувствовала, как у нее сводит живот. «Пророчество. Естественно».

– И… что именно гласит пророчество? – спросила она, наливая себе в кубок какой-то мутный сок.

Король посмотрел на нее с удивлением.

– Ты что, ударилась головой сильнее, чем мы думали? Пророчество, дочка! «

Когда Тень ляжет на Цветущие Долины, дочь света с губами, алыми как рассвет, соединится с сыном камня и пламени, и ее невинный поцелуй разбудит сердце, что спасет королевство»

. Это же про тебя и принца Драко! Ты – дочь света, он – сын камня и пламени! Его поцелуй… или твой… в общем, вы должны поцеловаться, и тогда он обретет силу, чтобы победить Тень!

Света почувствовала, как по спине бегут мурашки. «Дочь света». Звучало как диагноз. Она отхлебнула сока, чтобы скрыть дрожь в руках, и жидкость оказалась на удивление терпкой и горьковатой. «Наверное, гранатовый, – машинально подумала она. – В хрущевке я его только в магазине видела».

В этот момент Света поперхнулась соком. Она представила себе лицо той школьницы из библиотеки, если бы та услышала этот бред. «Соединится с сыном камня и пламени». Звучало как инструкция по технике безопасности в кузнечной мастерской.

– Папа… отец, – поправилась она, и слово «отец» обожгло язык своей неестественностью. – а нельзя ли просто, ну, я не знаю… собрать армию? Нанять наемников? Построить крепкие стены?

Король Олеандр расхохотался так, что закашлялся.

– О, моя наивная девочка! Какие стены против магии Тени? Нет, нет! Только магия любви может противостоять магии тьмы! Так во всех старых книгах написано!

«Вот именно, что в книгах», – мрачно подумала Света, с тоской глядя на жареного павлина на серебряном блюде.

Весь день прошел в суматошной подготовке. Ее заставляли повторнять придворный этикет, репетировать реверансы и заучивать идиотски цветистые приветствия. Света чувствовала себя обезьяной в цирке.

Учитель этикета, маэстро Альбарик, был сухопарым мужчиной с лицом, словно вырезанным из пергамента, и вечно поджатыми губами. Он парил по залу для тренировок, словно его ноги не касались каменных плит.

– Реверанс, леди Лилианна! Глубже! Спина прямее! Взгляд – в пол!

Света опускалась в очередном книксене, чувствуя, как корсет впивается в ребра.

«Почему в пол? – огрызнулась она мысленно. – Чтобы видеть, насколько блестящие у него туфли?»

Но вслух она сказала:

– Маэстро Альбарик, а если я, опустив взгляд, не замечу кинжала в руке у недоброжелателя? Разве бдительность не важнее скромности?

Старик замер, его брови поползли вверх. Видимо, леди Лилианна никогда прежде не задавала таких вопросов.

– Этикет, дитя мое, – это и есть ваша лучшая защита, – произнес он с ледяным достоинством. – Он устанавливает дистанцию. Он показывает ваше превосходство. Низкопробный убийца не осмелится подойти к особе, следующей высшему церемониалу.

– Понятно. То есть высокопоставленный убийца – запросто, – не удержалась Света.

На этот раз маэстро Альбарик изменился в лице. Не то чтобы он рассердился, скорее, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважительную настороженность.

– Вы… неожиданно проницательны сегодня, леди, – произнес он медленно. – Действительно, высшие круги общества таят свои опасности. Именно поэтому каждое ваше движение, каждое слово должны быть безупречны. Безупречность – это доспехи, которые нельзя пробить.

Этот урок превратился из фарса в нечто иное. Света поняла, что за дурацкими реверансами и цветистыми речами скрывается целая система выживания. Каждый жест был кодом, каждое опускание глаз – оружием. Она перестала бороться и начала наблюдать и анализировать. Она училась не потому, что верила в эту чепуху, а потому, что поняла: эти «дурацкие» правила – это язык, на котором здесь говорят. И если она хочет выжить и, уж тем более, «посмотреть, кто кого», ей придется выучить его в совершенстве.

Но самое интересное ждало ее позже, во время официальной встречи принца на главной площади замка.

Ее поставили на почетное место рядом с отцом на высоком балконе, затянутом бархатом. Внизу толпились горожане, размахивая цветами и флажками. Трубы протрубили что-то торжественное и немелодичное. И вот, в ворота въехал он. Принц Драко.

Света замерла. Он был… именно таким, как на обложках тех книг. Высокий, могуче сложенный, с лицом, высеченным будто из гранита – скулы острые, подбородок упрямый, губы тонкие, сжатые в прямую линию. Его длинные волосы цвета воронова крыла были откинуты назад, открывая высокий лоб. Глаза… с такого расстояния их цвет было не разглядеть, но в них читалась холодная, безразличная мощь. Он был облачен в доспехи. Не в латы исторического музея, а в настоящие, сверкающие на солнце черным металлом, инкрустированные серебром. Плащ цвета запекшейся крови развевался за его плечами.

«Ну вот, – с горьким торжеством подумала Света. – Явление мрачного властелина состоялось. Сейчас должен последовать взгляд через всю площадь, полный немого понимания и зарождающейся страсти».

Принц Драко медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по королю, а затем остановился на ней. Глаза его были цвета темной стали. Холодные, оценивающие, без единой искорки интереса. В них не было ни страсти, ни любопытства. Была лишь обязанность. Осмотр стратегического ресурса.

И этот взгляд, эта надменная холодность, вдруг вывели Свету из себя. Весь ее цинизм, вся накопившаяся за день ярость от этого абсурда, нашли выход.

Стоя на балконе в ожидании трубящих труб, Света ловила каждый взгляд, брошенный на нее снизу. Люди смотрели с надеждой, с обожанием. Они видели не ее, а «Дочь Света». Они видели символ, ходячее пророчество. И на ее плечи ложилась тяжесть этих ожиданий.

Это была не та абстрактная тяжесть долга, о которой пишут в книгах, а вполне конкретное, давящее чувство. От нее ждали спасения. Наивные, они верили, что один ее поцелуй развеет любые тучи.

«А что, если не развеет? – вдруг подумала она с приступом леденящего ужаса. – Что, если этот поцелуй – просто красивая метафора, которую все поняли буквально? Что, если я поцелую этого каменного принца, а тьма не отступит?»

Ее объял страх не перед магией или драконами, а перед страшным разочарованием в глазах этих людей. Их вера была ее тюрьмой. Король видел в ней инструмент для выполнения пророчества. Отец? Нет, этот добродушный старик со сдвинутой короной был для нее чужим человеком.

Принц Драко, судя по всему, видел в ней стратегический ресурс. И только она одна, запертая в теле прекрасной куклы, понимала, что вся эта конструкция хрупка, как стекло. И когда она треснет, осколки поранят в первую очередь ее. Этот страх, смешиваясь с яростью от собственного бессилия, и стал той горючей смесью, которая и вырвалась наружу в виде едкой реплики.

Церемония требовала, чтобы она, опустив глаза, сделала глубокий реверанс. Вместо этого Света встретила его взгляд прямо. И, прежде чем смогла себя остановить, ее губы, алые как рассвет (черт побери, даже ее собственные мысли теперь звучали как цитата из романа!), изрекли тихо, но так, что он наверняка увидел их движение:

– Интересно, много ли он продержится в бою в этих латах. Плечевые пластины сковывают движение, а шлем, я уверена, с шипами, которые идеально цепляются за низкие дверные проемы. Очень практично.

Она не сказала это громко, не на весь двор. Но она сказала это четко, глядя ему прямо в глаза. И она увидела, как эти стальные глаза… изменились. Не в сторону тепла или гнева. В них мелькнуло мгновенное, стремительное недоумение. Легкая тень, пробежавшая по гранитному лицу. Он не ожидал этого. Он ожидал робкого взгляда, румянца, может быть, испуга. Но не едкого, аналитического замечания о тактических недостатках его доспехов.

Он замер на мгновение, его рука, лежавшая на поводе коня, непроизвольно сжалась. Их взгляды скрестились – ее насмешливый, живой, полный чужого, современного цинизма, и его – холодный, удивленный, выбитый из колеи.

Король Олеандр, ничего не слышавший, сиял.

–Видала, дочка? Смотрит на тебя! Пророчество сбывается!

Принц Драко первым отвел взгляд, резко повернув голову к своему отряду, отдав какую-то короткую команду. Но напряжение, возникшее между ними на этом балконе, было ощутимым. Это было не начало романтической истории. Это было первое столкновение двух миров – мира абсурдной сказки и мира трезвой, язвительной реальности, принесенной в него Светой.

Она медленно выдохнула, чувствуя, как по ее спине бегут мурашки. Страх смешался с диким, запретным удовлетворением. Она испортила сцену. Она внесла диссонанс в этот идиотский сюжет. И это было прекрасно.

«Ну что ж, принц Драко, – подумала она, глядя на его мощную спину. – Работа у нас предстоит интересная. Посмотрим, кто кого».