Текст книги "Четыре имперца и исаламири (СИ)"

Автор книги: Isoetes

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Несладко «Твиʼлечке» придется! – с грустью вздохнул Косой, раскрашивая свою штурмовицкую броню в зеленый цвет любимой команды. Сзади была аккуратно выведена фамилия основного форварда «Твиʼлечки» – Коно’плянка.

Перед гигантским многотысячным стадионом Мандалор-стэдиум был вывешен плакат предстоящего матча:

«Визла Юнайтед» (Кельдабе, Мандалор) – «Твиʼлечка» (Лессу, Рилот)

Над этой надписью радостно плакал Каллас, делая с ней сэлфи на свою старенькую черно-белую колобашку, а Парк с воодушевлением прокомментировал:

– О, да! Два великих тренера: мандалорец Довединью против твиʼлека Верни-дуба.

– Он не твиʼлек, он вуки, – обиженно поправил капитана Косой.

В секторе твиʼлеков Косой встретил своих давних знакомых – Чама и Геру Синдуллу, а с трибуны мандалорцев им усиленно махала Сабин Рен, на грудной пластине доспеха которой красовался нарисованный мандалорский лев, герб команды. Ну и что, что они вроде как повстанцы! На время футбольного финала такого масштаба по всей Галактике объявлялось перемирие. В секторе с мандалорскими фанатами было организовано двойное оцепление, дабы быстро пресечь массовую потасовку, если толпа вдруг выйдет из-под контроля. Мандалорцы славились своими ультрас по всей Галактике.

В ВИП-ложе бок о бок сидели охотник за головами Боба Фетт в желто-красном доспехе своей команды и Биб Фортуна со знаменем «Твиʼлечки» в руках.

На поле вышли команды, и заиграли гимны планет. Каллас и Парк с интересом рассматривали игроков. Агент ИББ проницательно заметил:

– Этот Дугба, он же может скинуть свою дневную зарплату, и это будет годовым бюджетом вашей «Твиʼлечки». Слышь, Косой?

– Да ладно, у них вообще команда состоит из пьяных мужиков, страшных баб и голубых, – отшутился штурмовик.

– Думаю, «ВЮ» проедет огромным катком по несчастной «Тви’лечке». У них скилл игроков равен девяносто девяти, – высказал свое авторитетное мнение Парк.

– Вся прелесть команды Рилота заключается в том, что в ней может играть кто угодно. Даже я! Или вы, – важно заявил штурмовик.

– Твиʼлечка! Твиʼлечка! Твиʼлечка! – скандировал их сектор.

Судья приложил к губам свисток, и матч века начался. Первый тайм протекал на удивление спокойно. Футболисты «Твиʼлечки» оборонялись отчаянно, форварды «ВЮ» наступали. Мандалорским ультрас надоело мирное пение кричалок твиʼлеков, и они зажгли файеры. Над стадионом тут же появился звездный разрушитель гранд-моффа Таркина, грозно сверкая ионными орудиями. Мандалорцы недовольно засвистели и стали кидать вверх неприличные зиги, но файеры потушили.

В перерыве имперцы спустились в подтрибунное помещение, чтобы с интересом понаблюдать как Гера Синдулла и Сабин Рен лупят друг друга пластмассовыми бутылками, выясняя, чей же клуб лучше. Закончить прения им так не удалось, ибо коллеги Калласа из ИББ быстро скрутили двух дам и загрузили в мерно покачивающийся на репульсорах бобик.

Имперские болельщики вернулись обратно на трибуны с разными предметами в руках: Каллас со здоровенной кружкой темного эля, Парк с корзиной чипсов, а Косой с раздобытой непонятно где полторашкой рилотского самогона.

– От Чама Синдуллы! – с гордостью пояснил он, – больше сорока градусов.

– Наливай! – в один голос крикнули коллеги, подставляя пластиковые стаканы.

В ворота «Твиʼлечки» тем временем был назначен пендаль, который предоставлялось бить молодому игроку Трэшфорду. Синий твиʼлек-голкипер посинел еще больше, когда Трэшфорд поставил мяч на уровень одиннадцатиметровой отметки. Форвард разбежался. Набрал скорость. Удар. Иииии… Штанга!!! Сектор твиʼлеков победно вскочил, разнося волны позитивных эмоций в адрес своего вратаря. Чипсы Парка феерично разлетелись по всей трибуне.

– Закусывать-то чем будем? – пытаясь переорать толпу, провизжал Каллас.

– Рилотский самогон не закусывают, – авторитетно кричал Косой, – его занюхивают рукавом. Ну, на крайняк хлебом, но именно занюхивают!

Меж тем оставалось всего несколько минут до конца матча. «ВЮ» прессовал несчастную «Твиʼлечку», намереваясь вырвать победу в основное время. Неожиданно усталым измученным футболистам «Твиʼлечки» удалось вылезти-таки в контратаку. Мяч принял Коно’плянка. Удар по воротам! Голкипер ловит мяч, и не удерживает его. Как в замедленной съемке, мячик падает на землю, и оттолкнувшись от ноги вратаря, плавно закатывается в ворота «ВЮ».

На многотысячном стадионе мигом все стихло. Тви’леки не могли поверить своим глазам, а мандалорский сектор был в таком шоке, что на минуту на стадионе воцарилась гробовая тишина.

– Автогол! – радостно взревели трибуны тви’леков. – Ура Мандалору!

– Убью! – закричал на своего голкипера Ибра, и, порвав на себе футболку, стал с силой колотить нерадивого товарища по команде.

Дальше всё проходило, как во сне. Мандалорские игроки стали дубасить друг друга и судей, а рилотские футболисты тупо стояли и ржали над ними. В фанатском секторе хозяев снова зажглись файеры. Боба Фетт в ВИП-трибуне с усердием охаживал плачущего от смеха Биба Фортуну его же знаменем. Твиʼлеки были в восторге! Их родная «Твиʼлечка» впервые в истории стала обладателем кубка Императора!

Церемонию награждения имперским любителям футбола посмотреть так и не удалось, ибо ультрас не на шутку разбушевались, закидывая твиʼлекский сектор файерами и петардами. Со звездного разрушителя Таркина высадился имперский ОМОН и стал крушить всех налево и направо.

Кое-как вырвавшись со стадиона, имперцы со всех ног бросились в космопорт к своему эль-жигулёнку. Они уже почти добежали до посадочной площадки, когда путь преградил десяток суровых мандалорских воинов в шлемах с Т-образными прорезями.

– Эй, имперские собаки! – крикнул один из них. – Куда это вы собрались? Клан Визла сегодня сильно расстроился после поражения любимой команды. У нас великое горе, и мы намерены унять его, расквасив парочку имперских носов.

Косой и Каллас тут же встали в боевую стойку плечом к плечу и натянули суровые лица, сжав кулаки. Агент ИББ и штурмовик 501-го легиона не бегут от всяких хулиганов! Того же нельзя было сказать о хиленьком слабеньком капитане Воссе Парке, привыкшем тупо отсиживаться в своем звездном разрушителе, пока серьезные ребята воюют на передовой. Он сильно струхнул и быстро нырнул за спины своих накачанных товарищей. Имперцы и мандалорцы схлестнулись в яростной рукопашной схватке.

– За Империю! – орал Каллас, пробивая очередной мандалорский шлем.

– За Палыча! – вторил ему Косой, делая красивые вмятины на доспехе врага.

– Помогите! – истерично верещал Парк, в то время, как его лупили битами мандалорские ультрас.

Утро следующего дня. Местный КПЗ.

Гранд-адмирал Траун, облаченный в традиционный белоснежный мундир с сияющим знаком отличия на груди и меланхолично лежащей на плечах Чуней, сурово смотрел на три лежащих перед ним тела.

– Это ваши? – спросил его Таркин.

– Да, гранд-мофф, мои! – строго сказал чисс. – Что они опять натворили?

– Уделали в пух и прах всех ультрас из клана Визла, – с нескрываемым восхищением ответил Таркин, – прям штабелями уложили, а потом и мой ОМОН под горячую руку попал… Хорошие у вас солдаты, гранд-адмирал!

– Плохих не держим! – важно сказал Траун. – Я, пожалуй, их заберу.

– Конечно-конечно! – расплылся в улыбке Таркин. – А что это у вас за шарфик на плечах?

– О, гранд-мофф, – театрально произнес чисс, касаясь тыльной стороной ладони лба, – это у нас мода новая в Неизведанных регионах – с такими шарфиками ходить.

– А можно потрогать? – спросил Таркин, протягивая руку, и тут же взвыл от боли, потому что рассерженная Чуня ловко тяпнула его за палец острыми, как бритва, зубами. – Звезда Смерти мне поперек горла! Оно же живое!

– Я же говорю, новая мода! От вагаари пошла – живых зверей вместо шарфиков использовать, – с насмешкой произнес чисс, пока Чуня с чувством выполненного долга вылизывала себе лапы.

– Да, Траун, вы полны сюрпризов.

– А то! – хитро прищурив красные глаза, весело гаркнул гранд-адмирал.

“Но Кренник со своим пафосным плащом тебя все-таки сделал,” – про себя подумал Таркин.

После потасовки на Мандалоре гранд-адмирал Траун строго-настрого запретил своим подчиненным смотреть и посещать любые спортивные мероприятия. Исключение составил лишь чемпионат по скоростной сборке кубик Рубика. И то не по прямой трансляции, а в записи, и только трезвыми!..

Комментарий к Мандалорские ультрас За идею спасибо Нику Ковальчуку, ведущему передачу “Картавый футбол”

Текст написан под впечатлением матча Манчестер Юнайтед 1 – 0 Заря (Луганск). При описании турнирной сетки автор проводил аналогию с Евро-2016, где встретились Португалия и Франция. А автогол – со знаменитой ошибкой Игоря Акинфеева.

Для тех, кто в танке:

Эмил'егле'свендсен и Уле'йнер'бьорндален – это Эмиль Хегле Свендсен и Уле Айнер Бьорндален, крутые норвежские биатлонисты.

Автор намерено не стал менять имена некоторых футболистов, и он в курсе, что Коноплянка не играет в луганской Заре.

Автор очень любит футбол, и не хочет оскорбить чувства преданных болельщиков Манчестер Юнайтед и Зари, а также лично приносит свои извинения Златану Ибрагимовичу.

В аэропорту Манчестера реально висел баннер: “Manchester, welcome to Zlatan!” https://www.rt.com/sport/349190-manchester-united-zlatan-ibrahimovic/

====== Ёперный театр ======

Посвящается фанаткам мюзикла “Бал вампиров”

Корусант, столица Галактической Империи

Решив немного отдохнуть от нелегкой службы в Неизведанных регионах и развлечься, как настоящий интеллигент, гранд-адмирал Траун направил свой звездный разрушитель “Мстюн” в столицу. Проблемой его места службы было полное отсутствие в той области космоса нормальных культурных заведений – театров, музеев, выставок и т.д. Зато были бары, забегаловки, наркопритоны и бордели – все, что так нравилось неразлучной парочке Косому и Калласу. Траун решил, что устал от такой однообразной нецивилизованной жизни, и ему срочно нужно отдохнуть хотя бы денек как адекватному образованному чиссу.

По прибытии на Корусант, агент Каллас сто-пятьсот раз извинился перед шефом и, заграбастав Косого, отправился проводить ему экскурсию по Нижним уровням. Конечно, этот пижон был уроженцем Корусанта и знал тут каждый мало-мальски неприличный бар. Они осели в итоге в каком-то задрипанном клубе на концерте скандально известной группы “Пауэрвульф”, лидером которой был ветеран Войны Клонов Вульф. Скорее всего, эти двое опять вернутся на “Мстюн” с набитыми рожами.

“Как вульгарно!” – подумал Траун, таща за руку упирающегося всеми оставшимися тремя конечностями Парка в Корусантский Оперный театр. Несчастный капитан больше всего желал сейчас взять ведро поп-корна и посмотреть какую-нибудь смешную комедию в 3-D кинотеатре или новую серию “Повстанцев”, одноголосый пиратский перевод которой уже распространился по всему ГалаТьюбу.

“Вместо этого придется слушать заунывные завывания толстых теток и дядек, – с горечью подумал Парк. – Надо шефу девушку завести, чтоб он ее выгуливал по театрам, а не меня.”

Подойдя к кассе, они стали выяснять цену билета. У Парка вылезли глаза, когда он узнал сколько стоит билет в бельэтаж. Капитанской зарплаты на это точно не хватит.

– Может все-таки кино? – с надеждой пропищал он.

– Спокойно, капитан Парк, – как обычно, легко прочитал его мысли чисс. – Сейчас я вам покажу одну нехитрую стратегию. Учитесь, пока я жив!

Траун с самым невинным лицом заглянул в окошко кассы, протягивая старый обшарпанный студень:

– Самый дешевый, пожалуйста, по студенческому.

Парк нервно переминался с ноги на ногу, глядя, как Траун химичит у кассы. Конечно, самый дешевый, ипотеку-то за крепость Руки на Нирауане никто не отменял! Плюс начальник сильно сейчас экономил на бензине, вместо него заправляя “Мстюн” метиловым спиртом, купленным у вагаари, и на машинном масле, используя самое дешевое нерафинированное подсолнечное.

– Готово! Будем сидеть в партере! – гордо прокомментировал Траун, протягивая Парку билет.

– А откуда у вас студень? – поинтересовался капитан.

– Да так, с ПТУ остался... Я его лет десять уже продлеваю и печати липовые ставлю, – как ни в чем не бывало говорил чисс, – зато в места культурного просвещения и общественный транспорт вход по полцены или вообще бесплатно.

Парк посмотрел на билет и воскликнул:

– А почему партер? Тут же написано последний ряд двадцатого яруса. Это же самая галёрка! Не видно ж ничего будет! И не слышно.

– Напомню, что вы сегодня проводите вечер в компании настоящего театрала! – подмигнув ему, хитро заметил чисс.

Они вошли в зал и сразу двинулись к огромной сцене. гранд-адмирал Траун невозмутимо сел в первый ряд прямо перед ней, достав из-под мундира Чуню. С животными в театр-то не пускают! Капитан присел рядом, опасливо косясь по сторонам. Он первый раз в жизни посещал такое культурное место, ибо на родном Корулаге из похожих заведений были только стрипбары.

Неожиданно пришли хозяева мест, которые они с Трауном заняли. гранд-адмирал включил дальний свет своих красных фар и пристально мистически на них посмотрел, предварительно сказав Чуне “охраняй”. Исаламири мигом ощетинилась, показывая, что если кто-нибудь посмеет покуситься на ее раба, то она так его искусает, что мало не покажется! Несчастные родианцы выпучили глазища и тут же ретировались, лопоча что-то на своем.

– А сколько опера длится? – спросил капитан, надеясь все еще попасть в кинотеатр.

– Пять часов.

– Сколько? За это время можно же в Дотке или в Танчиках полностью прокачаться! – поняв, на что подписался, жалобно заметил Восс Парк. – А как хоть называется эта ваша опера?

– “Реван”, – гордо ответил чисс. – Там, между прочим, сама Дива Плава Лагуна из “Пятого элемента” играет. Да не кого-нибудь, а Митру Сурик. Диапазон голоса пять октав – мой любимый! Вот бы автограф получить...

Траун начал долго и занудно объяснять, какая необычная колоратура у голоса певицы, что он уже 15 лет является ее поклонником, тайно влюблен и так далее.

“Еще опера не началась, а я уже спать хочу,” – протяжно зевая, подумал Парк, в то время как на него сыпались незнакомые термины, типа контральто, меццо-сопрано и т.д.

Наконец потух свет, и драматично заиграл оркестр. Чисс с восхищением впился глазами в сцену, а Парк непринужденно закинул ноги в здоровенных грязных сапожищах 45-го размера на ее край.

“Так-то лучше”, – отметил про себя офицер Империи, и достал планшет, загружая старенькую игрушку “Змейка”. Он никогда еще не играл в игры под аккомпанемент классической музыки. Одна радость, Траун закончил философствовать и погрузился в созерцание и прослушивание оперы. Интеллигент, чё!

Первое действие прошло довольно быстро, капитан лихо дошел до 15-го уровня и понял, что теперь надо подкрепиться. Гранд-адмирал, оставив Чуню охранять места и сославшись на какое-то неотложное дело, быстро умчался в известном направлении. Обрадовавшись отсутствию своего командира, Восс Парк быстро побежал в ближайшую забегаловку и купил себе шаурму в лаваше с мясом вуки, сухарики и двухлитровую бутыль колы.

Вернувшись, он обнаружил жутко довольного Трауна, который тут же набросился на него с криком:

– Смотри! Я добыл автограф Дивы Плавы Лагуны! И сээээлфи с ней сделал!

В лицо капитану тут же хвастливо был всунут ЧиссФон с фотографией, где синекожий Траун и обнимается с не менее синекожей красавицей Плавой Лагуной.

– Эээ, она тоже чисс? А почему у нее глаза не светятся? – удивился Парк.

– Нет, она не чисс, – с горечью вздохнул гранд-адмирал, – а то я бы уже давно предложил ей руку и сердце.

– Два лабутена – пара! – прокомментировал Парк, поняв, что термин “сапоги” тут вовсе неуместен.

– Знаешь, она, оказывается ведь, мой поклонник и тоже попросила автограф, – с гордостью добавил чисс.

– Да ну! – не поверил капитан, силясь припомнить, за что это можно фанатеть от Трауна.

Погас свет, и началось второе действие. Траун снова ушел в медитацию, а Парк принялся кушать. Он чавкал шаурмой и рыгал от газиков, образовавшихся после употребления колы. Чуня нагло сунула морду в пакет с сухариками и демонстративно стала ими хрустеть, громко шурша при этом. Потом, нанюхавшись крошек, она стала громко, от души чихать. Опасаясь прервать транс гранд-адмирала и получить втык, Парк стал вытирать зверюге рыло салфетками и тут же словил болючий укус в средний палец. Услышав возню, Траун строго посмотрел на Чуню и сказал “Тсссс!”, Парка же он просто пихнул локтем, задев колу, содержимое которой тут же вылилось на капитанский китель.

– Надел парадную форму, ё-мое! – яростно прошептал Парк, отряхивая липкую жидкость.

К третьему действию Восса Парка все-таки сморил сон, и он, опершись на плечо гранд-адмирала, протяжно по-армейски захрапел, приоткрыв немного рот.

У исаламири после поедания целой пачки сухариков образовалась икота, и появилась нездоровая активность. Она небрежно спрыгнула с колен своего раба и, громко похрюкивая, отправилась на поиски приключений. Поползав немного в партере и пожевав подолы платьев зрительниц, она решила, что на сцене с такими огромными декорациями будет намного интереснее.

В то время, как Чуня осуществляла свой бессовестный план, в действии оперы разыгрывалась драматическая театральная битва Императора Вишэйта и Ревана, а Митра Сурик пела свою предсмертную арию. Предатель Скордж занес над ней бутафорский световой меч и вместо красивого переливающегося баритона выдал такой визжащий контр-тенор, что публика схватилась за уши. Обученная Трауном исаламири, увидев в руках у актера палку, немедленно ринулась к нему и мертвой хваткой вцепилась в запястье, намереваясь наказать хулиганьё.

– Аааай! – кричал Скродж, а несчастная Митра Сурик в ужасе хлопала накладными ресницами и не знала, умирать ей сейчас или еще подождать. Зал начал громко хохотать, видя, как актер пытается сбросить с себя агрессивное существо, размахивая рукой.

Гранд-адмирал Траун не растерялся и быстро вскочил с сидения, уронив на пол спящего Парка. Он грациозно скользнул на сцену, включая всю свою театральность и обаяние. Чуня вмиг разжала зубы, почувствовав прикосновение рук своего раба, и тут же скользнула ему на плечо. Почувствовав себя в центре внимания, Траун приободрился, схватив бутафорский меч актера. Элегантно взмахнув клинком, он по-джентельменски заслонил прекрасную Сурик и, сделав выпад, импровизированно проткнул предателя, как опытный джедай-фехтовальщик.

Зал тут же встал, обливая нестандартную концовку спектакля бурными овациями. Актеры и синекожий чисс вышли на поклоны.

– Что я пропустил? – удивленно спросил проснувшийся Парк, глядя, как к ногам шефа, возвышавшегося на сцене вместе с лучшими оперными певцами Галактики, летят белые розы.

Траун сорвал не только громкие аплодисменты, кучу цветов и любовь публики. После того, как опустился занавес, к нему подскочил директор театра и подарил годовой абонемент на посещение всех оперных спектаклей. Когда они с Парком покинули театр, у входа их взяли в кольцо новоприобретенные поклонники, выражая свою любовь. Высокопоставленный имперский офицер впервые в своей жизни ставил автографы не только на бумаге, но на разных частях тела фанатов. А Чуня оставляла следы от зубов на всём, что оказывалось близко к ее рылу.

– От оно как! Мой самый непьющий гранд-адмирал – еще и хороший актер, – раздался вдруг властный насмешливый голос.

Толпа вмиг стушевалась и отступила. Перед ними в окружении алой стражи стоял сам Император Пал Палыч, протягивая черный маркер и блокнот:

– Автограф Его Темнейшеству не дадите?

Траун расписался, и по команде “хватай” Чуня тоже оставила следы своих зубов.

– И сэлфи! – скомандовал Палыч, в то время как чисс едва успел отодвинуть Чуню, которая собралась разодрать к хаттовой матери балахон плаща Императора.

За почетным эскортом показался знакомый пафосный белый плащ.

– А, Орсон? – равнодушно бросил Траун, расписываясь снова и вырывая листочек из блокнота. Он демонстративно протянул его своему оппоненту, элегантно вытягивая руку. Кренник тут же впился взглядом в ехидную надпись: Один-один, Драгоценнейший! С любовью, Mitth’raw’nuruodo.

– Эге-гей! – раздались откуда-то вдруг пьяные голоса. – Смотрите-ка, сам Император Палыч!

Из-за угла показался веселый дуэт Косой-Каллас. С ними, чеканя шаг берцами со здоровенными протекторами, шел некто третий, оказавшийся клоном Вульфом, одетым в черную косуху и бандану с маской Нихилуса.

– Да, мне сегодня везёт! – обрадовался Палыч, показывая металлюгскую козу и подскакивая с блокнотом к лидеру “Пауэрвульф”. – Можно автограф?

Из служебки, нежно цокая 15-сантиметровыми каблучками, выбежала прекрасная Плава Лагуна и тут же схватила капитана Парка под руку, строя ему глазки. Несчастный имперец смотрел на нее снизу вверх, очень сильно жалея, что у него нет собственной исаламири, как у Трауна, чтобы отгонять таких эффектных дам.

– А давайте за встречу? – раздался голос нетрезвого Косого.

– Не вопрос, – отозвался Пал Палыч.

– Ну, мы еще посмотрим кто кого, – пробурчал себе под нос Орсон Кренник, заворачиваясь в плащ и наблюдая, как гомонящая орава с Палычем во главе суетливо усаживалась на байкерские гравициклы.

Комментарий к Ёперный театр Текст написан под впечатлением от посещения прямой трансляции оперы Р. Вагнера “Тристан и Изольда” (постановка театра Метрополитен опера, Нью-Йорк).

Powerwolf – немецкая пауэр-хэви-метал-группа. Очень советую любителям эпичной музыки.

====== День Косого ======

Комментарий к День Косого По заявке из комментариев к предыдущей главе. Постаралась учесть всё.

За идею спасибо Selewk

ИЗР «Мстюн»

После очередного совещания, где гранд-адмирал Траун долго мариновал весь офицерский состав, зачитывая написанную им давеча поэму, агент Каллас и капитан Парк желали поскорее схорониться в каком-нибудь тихом местечке и распить на двоих бутылочку татуинской чачи.

– А вас, агент Каллас, я попрошу остаться, – глядя на собирающегося слинять подчиненного, строго произнес Траун, – и вас, капитан Парк.

Они воровато переглянулись и, ожидая сильной взбучки, посмотрели на шефа. Неужели Траун прознал, что именно эти двое вчера накормили Чуню просроченными пельменями?

– Каллас, вы ничего не хотите мне сказать? – сурово спросил Траун.

– Шеф, это был не я! – стал тут же оправдываться агент. – Ну или я, но меня подставили…

– Да я не про пельмени, – отмахнулся Траун. – Вы знаете, какой завтра день?

– Тяпница! – обрадованно выкрикнул Парк, предвкушая веселый пятничный вечер.

– А вы, капитан Парк, зачем вы дали штурмовику Т-1000 две недели отпуска? – начал прессовать офицера чисс.

– Ээээ… нууу… как бы, – впал в ступор Парк.

– Разочаровываете вы меня, – жаловался шеф. – Косой – ваш лучший друг, не так ли, разведчик? А вы, капитан, могли бы хоть иногда в личные дела подчиненных заглядывать.

– А что? – в один голос спросили люди.

– У Косого завтра день рождения! – гордо произнес Траун, глядя в напоминалку на экране ЧиссФона.

– Точно, днюха! День Косого! Я думаю, что это у меня нос чешется? – хлопнул себя по лбу Каллас.

– Так он же дома, на Рилоте, – с ужасом в глазах промолвил Парк, – а там имперцев не жалуют. Местные моджахеды – такие отморозки! Спаси нас, Палыч!

– Вот поэтому я и спрашиваю, какого этого самого ты отправил Т-1000 в отпуск? – с растущим раздражением спросил Траун.

– О, пресвятой Нихилус! Это же из-за этих самых моджахедов лихой имперский парень Славик заикой стал! – со страхом прошептал Каллас.

– Ну, допустим не из-за них, а из-за меня! – с удовлетворением в голосе промолвил Траун, показывая острые клыки вместо улыбки, – но легче от этого не становится. Как поздравлять-то будем?

– Косой нам никогда не простит, если мы его днюху задинамим, – констатировал Парк. – А..?

– А денег на подарок нет! – жестко ответил чисс, как всегда, читая мысли своего капитана. – Я вашей зарплатой в этом месяце уже часть ипотеки за крепость Руки покрыл.

– Есть идея! – выдал агент ИББ. – Мы загримируемся под твиʼлеков, надев бутафорские лекку, и перекрасим лица в разные цвета. Шефу просто темные очки наденем, чтобы скрыть светящиеся глаза. Парку сделаем красное лицо, а мне – зеленое.

– Каллас – ты гений! – тут же вскочил капитан, но увидев сверлящий красный взгляд шефа, быстро поправился. – Гранд-адмирал – гений! А ты, Каллас, просто молодец!

– Ведь можете, когда захотите! – обрадовался Траун.

– А Чуня? – спросил агент.

– Чуня поедет с нами! – тоном, не терпящим возражений, ответил чисс. – Только надо ей побольше активированного угля дать.

Рилот, Внешнее кольцо

Косой сидел на выжженной солнцем земле родной планеты, скрестив ноги. В руке он держал бутылочку светлого «Подзаборного», а рядом валялся пакетик с соленым сушеным мясом мон каламари.

«Дома хорошо, а на работе лучше… – с горечью подумал розовый твиʼлек, вспоминая веселые задания с его лучшим другом агентом Калласом, ныкание запрещенной спайсухи в каюте капитана Парка, тыкву на голове у любимого шефа и царапины на руках от когтей исаламири. – Как днюху-то без них праздновать?»

Его друганы-моджахеды Чам, Гоби и Нума обещали подогнать имперца Славика в качестве мальчика для битья. Чисто, чтоб не скучно было. Но Косому было как-то по барабану. Он очень скучал по коллегам и жалел, что не может показать им настоящее рилотское гостеприимство. Моджахеды-твиʼлеки жили под бессмертным девизом: “Мама – анархия! Папа – стакан самогона!”, поэтому сунуться к ним на планету мог только сумасшедший.

– Псссс, – раздался приглушенный звук сзади.

Косой мигом вскинул бластерную винтовку, приготовившийся, как всегда, выпустить всю обойму и ни в кого не попасть.

– Слышь, Косой, это мы! Не стреляй! – раздался таинственный шепот. Из колючих кустов с кактусами, на самых интересных частях тела, вылезли три твиʼлека бомжеватого вида. Один был синим, в запыленных солнечных очках, второй красным, с нереально большими, заплетенными в чалму на голове лекку, третий был зеленым, с бооольшим фингалом под глазом.

По древнему рилотскому обычаю Косой протянул им недопитое пиво со словами:

– Алкоголь нужно принимать таким, какой он есть.

Тот, что в очках, тут же ответил согласно ритуалу, делая глоток:

– Дайте мне точку опоры, и я произнесу тост.

Остальные двое тупо пялились и не понимали, что вообще происходит. Косому в голову пришла одна мысль, голова потяжелела и перевесила. Вдруг из-под одежды синего вылез какой-то зверек и с жадностью стал облизывать горлышко бутылки.

– Чуня!.. – крикнул Косой, и тут до него дошло. – Шеф, Парк, Каллас! Вы меня не бросили!

– Косой, прежде, чем уходить в отпуск, ты хотя бы предупреждай, что у тебя днюха, – прорычал агент ИББ.

– Камрады! Да мы с вами так отметим, что у Рилота ось сместится на 360 градусов!

– А что, и такой спирт бывает? – наивно спросил Парк.

Отмечать день Косого было решено на даче у Чама Синдуллы, лидера Движения Вечно Пьющего Рилота. Такая честь была обоснована тем, что Косой оказался единственным твиʼлеком, когда-либо работавшим на Империю. Ну, то есть в принципе когда-либо работавшим... И еще потому, что Чам приходился ему сводным братом, что на языке тви’леков обозначало “собутыльник”.

Среди приглашенных оказалось более ста персон, ибо на Рилоте, если у кого-то днюха, то гуляют все. Пришли Гоби и Нума, подарив штурмовику новый автоматический прицел на винтовку (лазерный фонарик, помещенный в алюминиевое сито), чтобы он наконец перестал мазать во время пальбы. Завалилась также орава уже знакомых нам повстанцев во главе с Герой, которые презентовали ему несколько разноцветных шлемов штурмовиков, переделанных для игры в футбол. Чам, как и обещал, приволок сопротивляющегося Славика в качестве груши для битья. Наши доблестные имперцы же подарили Косому вязаный свитер (как выяснил Траун, Каллас закончил когда-то курсы кройки и шитья) с надписью «Дикий, дерзкий – штурмовик имперский». Даже от самого Дарта Вейдера пришла телеграмма: «Поздравляю с днюхой, Косодурище! Крепко Силой обнимаю! Да пребудет с тобой ПИВО >8 -)»

Выкрашенные во все цвета радуги лекку Косого по рилотской традиции в день рождения каждому гостю нужно было дергать по количеству годиков. Через полтора часа после такой жестокой процедуры, эта часть тела стала не просто красной, а серо-буро-малиновой со следами отпечатков пальцев всех причастившихся. Процедура была веселая, но изматывающая.

– Больше никогда не буду праздновать днюху со своими соотечественниками, – жалобно пропищал Косой, обращаясь к коллегам, протянувшим ему кружку с ёршем.

Ряженых имперцев вмиг приняли за своих, а Гера с Нумой даже начали строить Трауну и Парком глазки. Зеб же загробастал переодетого Калласа со словами:

– Пойдем угощу тебя, Зеленый, ласатской брагой, от крепости которой даже челюсти сводит.

«Только бы не спалиться», – думал имперский агент, выпивая огненную жидкость на брудершафт с ласатом.

На здоровенный длинный стол, заваленный чарками, вдруг с одной стороны вскочил Эзра, держа красненькую призмочку в руках, а с другой Кейнан, сжимая в ладони голубенький куб.

– Смеррртельный номер! – прыгнула между ними Сабин. – Сейчас наши джедаи вызовут дух Джинна! Квай-Гона Джинна! Духа закусона и опохмелона!

Эзра и Кейнан театрально поклонились друг другу, осушая до дна по стакану перцовки, и, не закусив, начали представление.

– Вингардиум Левиоса! – закричали падаван и мастер, подбрасывая призму и куб в воздух. Предметы зависли друг напротив друга, медленно покачиваясь.

«Хогвартс окончили», – тут же понял Траун.

Эзра и Кейнан кивнули друг другу и одновременно закричали:

– Авада Кедавра!

Заморгал свет. Затряслась земля. Голокроны слились в одно целое, испуская яркое голубое пламя, из которого проявился неясный силуэт высокого человека.

– О, Дух закусона и опохмелона! Пивом проставь, да прокляни сушняк, ибо у раба твоего, розового твиʼлека Косого, сегодня день рождения! – упал перед ним на колени Кейнан.

Пол под ногами заходил ходуном. Пламя стало ярче. Из него раздался протяжный, пробирающий до костей вздох.

– Кто посмел тревожить меня? Ааа, смертные… Клянусь великим Реваном, доблестным Бейном и мудрым Плэгасом! Твиʼлеки?.. Что вам нужно от лорда ситов? Молний полный живот?

– Лорда ситов? – не понял Эзра. – Нет, мы призывали Квай-Гона Джинна, Духа закусона и опохмелона.

– Это имя вызывает у меня изжогу, – пожаловался голос.

– Кто же ты? – спросил Косой.

Дрожь усилилась. Люстры закачались. Пустые бутылки попадали со столов.

– Я великий и ужасный, страшный и противный, приносящий головную боль в похмелье и трезвость всем алкоголикам Лорд ситов! Мое имя…

Тут у фигуры из света обозначились более четкие черты. Лицо старика, длинная белая борода, серая роба, свисающая до пола, а в ладони он держал рукоять изогнутого светового меча.