Текст книги "Четыре имперца и исаламири (СИ)"

Автор книги: Isoetes

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Наконец, пошли номинации разных фильмов, вручения, слезы, сопли, пафосные речи и прочая ерунда. Ведущим был клон Вульф, получивший несколько лет назад Оскар за лучшую мужскую роль в «Войнах Клонов». Помогала ему Асока, которая была когда-то номинирована на лучшую женскую роль, но статуэтку взяла Асажж Венресс, за которую проплатил Граф Дуку.

– В номинации «Лучшее художественное оформление» награда достается… – Вульф выдержал паузу – Сабин Рен, «Звездные войны: повстанцы» за крутейший граффити в каюте «Призрака»!

– Ура! Молодец! – закричал Орсон Кренник, подпрыгивая и изо всех сил хлопая в ладоши. – Она мне сегодня укладку делала и покраску!

– То-то я и гляжу, у вас в волосах розовые пряди, – еле сдерживая смех, подколол Таркин. – Жениться вам надо, барин!

– Идите к тёще, товарищ гранд-мофф! – весело послал его Кренник.

– «Лучший монтаж звука». В этой номинации побеждает… перепрограммированный имперский дроид К2SO! «Изгой-Один. Звездные войны. Истории».

– Опа-на! – закричали обрадовавшиеся повстанцы.

К2SO с громким скрипом поднялся на сцену и, забрав золотую статуэтку, выдал такую искреннюю речь, обогащенную нереальными метафорами и космическими эпитетами, что у зрителей в зале свернулись уши в трубочку, а прямой эфир пришлось прервать на несколько минут.

– Гениально! – восхищенно воскликнул Ведж.

– Зря мы Трасса не позвали в качестве дублера, – опечалился Гарет Эдвардс. – Кто ж знал, что этот матерщинник статуэтку отхватит…

– Самая волнительная номинация «Лучшие спецэффекты», – продолжал тем временем Вульф. – И здесь победителем становится… гранд-мофф Уилхафф Таркин! «Изгой-Один. Звездные войны. Истории». За потрясающе живую голограмму!

Зал взорвался аплодисментами. Таркина любили все, даже повстанцы. Выбравшись на сцену с Чуней на плечах и в розовых тапках на ногах, Таркин удивленно спросил:

– Так это что же получается? Я – спецэффект что ли?

– Вот сейчас заруба будет! – прошептал Каллас, услышав, что объявили номинацию «Лучший саундтрек».

Гарет Эдвардс сжал кулаки, молясь, чтобы выиграла «Imperial suite», а Дейв Филони от нервов жевал свою шляпу, надеясь на победу «Thrawnʼs web».

Под аккомпанемент органа вышла Дива Плава Лагуна и кааак долбанула статуэткой по голове Дейву Филони.

– Это тебе за лже-Трауна! Козёл! – в сердцах воскликнула она и, громко топая каблуками, покинула сцену.

– Как ни крути, но классика нетленна! – с горечью вздохнул Гарет Эдвардс, признавая поражение.

При объявлении номинации «Лучший костюм», Орсон Кренник разгладил Плащ, готовясь пафосно выйти на сцену, и достал рулон бумаги 54 метра с заготовленной высокопарной речью.

– … побеждает… кодовый номер Т-1000, за костюм штурмовика смерти! «Изгой-Один. Звездные войны. Истории».

– Я что ли? – испугался Косой. Его розовые лекку от нервов резко вытянулись в стороны, уронив на пол Парка с канистрой, из которой тут же брызнула кола, обляпав темными каплями Плащ Кренника, и Калласа, от неожиданности пролившего на Чуню бумажный стакан с вином.

– Не честно! – взревел Кренник, яростно выжимая мокрый Плащ.

– Орсонька, успокойтесь! – попытался осадить директора Эрсо. Но было уже поздно, перчатки директора пролетели весь зрительный зал и случайно плюхнулись на двухметрового качка Григора Клигана из «Игры престолов», носившего прозвище Гора.

– Упс… – прошептал Кренник, когда сир Клиган поднял маленького директора за шкирку двумя пальцами и со словами «пойдем-выйдем», направился в кулуары.

– Я… это… Ну, короче... Пасиб, пацаны! – лепетал в микрофон скромный Косой, прижимая к сердцу кончиками лекку заветный Оскар.

Далее была объявлена номинация «Лучший грим». Все стали гадать, кто бы мог выиграть в ней.

– …и статуэтка достается актеру Флиму, бездарно сыгравшему самого гранд-адмирала Трауна. «Звездные войны: повстанцы». Накладывание грима на лицо этого упыря занимало по 6 часов в день!

Флим боязливо вышел на сцену, где тут же был закидан гнилыми помидорами и тухлыми яйцами.

– А, в общем, хрен тебе, а не Оскар! – буркнул Вульф, отвесив Флиму пинка и повернувшись к ВИП-ложе, где находился Леонардо Ди Каприо. – Эй, Лео! Не хочешь еще одну статуэтку?

– Нет, мне одной достаточно! Я не алчный! – важно парировал Ди Каприо. – Асоке вон дай!

– Ура! У меня тоже теперь есть Оскар! – завизжала радостная тогрута, бережно принимая реликвию. – Кыш отсюда, Флим! Моя статуэтка! Заслууууженая!

– А у нас новая номинация «Лучшая роль хрен знает, какого плана»! – изрек клон.

– Ну, эту точно либо C-3PO, либо R2-D2 возьмут! – прогудел Вейдер.

– … Восс Парк! «Изгой-Один. Звездные войны. Истории».

Послышался глухой удар тела об пол. Стойкий имперец, ветеран множества битв, неплохой тактик и ученик самого гранд-адмирала Трауна, капитан Восс Парк от неожиданности упал в обморок.

– Ээээ… щас! —махнул рукой Каллас, шлепая ладонями по лицу упавшего. – Восс! Вооосс! Вставай, давай!

– Чуня, иди, возьми Оскар! – распорядился Косой, доставая платок и разгоняя воздух над телом имперского офицера.

Исаламири мигом спрыгнула с плеч гранд-моффа и кинулась на ковровую дорожку. Гордо продефилировав, она поднялась на сцену. Асока взяла зверюшку на ручки и вручила статуэтку. Чуня немного обалдела от такого повышенного внимания к своей персоне, что вместо привычного «Хрю!» сказала:

– Мрррр! Мяу!

Убегая обратно к Таркину, Чуня с Оскаром в зубах успела снести несколько вёдер с попкорном.

– А у нас тут коллега с премией «Золотая малина» пожаловал! – объявил тем временем Вульф, указав на Хондо Онаку с гнилым фрухтом в руках.

– Мои друзья! Друзья мои! – начал выпендриваться Хондо. – Я пришел сегодня к вам, чтобы наградить кое-кого за худший сценарий!

Гарет Эдвардс нервно сглотнул, Вейдер насупился, а Таркин приготовился навалять люлей за родной «Изгой».

– В номинации «Худший сценарий» побеждает 3 сезон «Звездных войн: повстанцы»! Это ж надо, дети Империю побеждают! Что ж ты сделал, Дейв?

С этими словами Хондо что есть силы швырнул Золотую малину в клетку с Дейвом. Раздались одобрительные аплодисменты. Когда контрабандист покинул сцену под крики «Браво!», Вульф обнаружил, что у него пропал не только бумажник, но еще и доспех, а также несколько Оскаров.

Далее всё развивалось очень неплохо: Вейдер отхватил статуэтку за эпичнейшую мужскую роль второго плана, а Джин Эрсо стала лучшей актрисой. На радостях Вейдер и Джин вдвоем станцевали вальс, на что Эрсо сильно нахмурился, тихонько точа нож под стулом. Энтони Хопкинс намек понял и стал собирать мясорубку прямо посреди партера.

Тут наконец вернулся Кренник, которому каким-то непостижимым образом удалось свинтить от Горы, даже не получив физических увечий.

– Что я пропустил? – спросил директор.

– Много чего! – отозвался Таркин, поворачиваясь к бухающим имперцам. – Э, ребзя! Оформите Орсику штрафную!

– «Лучшая мужская роль»! – объявил Вульф. – Ух, какая интрига!

Кассиан Андор поправил бабочку на летном костюме, Джин заклеила К2SO рот, чтобы тот не матерился, а Орсон Кренник вытаращил глаза, вцепившись от нервов в бутылку водки.

– И победителем становится… – Вульф достал из конверта заветный листок с именем нового оскароносца.

Зал замер. Воцарилась гробовая тишина. Даже Вейдер забыл, как дышать.

– Плащ директора Кренника!!!

Все взгляды в зале обратились в бельэтаж. Кренник от изумления разжал руку с бутылкой, и она полетела на пол. Косой не растерялся и поймал огненную воду своими длинными лекку, но уронил свою статуэтку, упавшую прямо на ногу директору.

– Уй-ё-ё! – прохрипел Орсон, которого уже вытолкнули на красную ковровую дорожку. Прыгая на одной ноге и кряхтя от боли, Кренник все же добрался до сцены. Гален Эрсо, гениальный ученый, таинственно захихикал. Его страшный научный эксперимент закончился блестящим успехом. Оживить Плащ еще не удавалось ни одному исследователю. Теперь Эрсо был совершенно точно уверен, что получит Нобелевскую премию мира.

– Поздравляю вас, Плащ! – поклонился клон Вульф.

Еще не пришедший в себя Кренник судорожно подумал, что-либо у него развилась тяжелая форма шизофрении, либо с ума посходили все вокруг, включая тех, кто выбирал победителя. К его глубочайшему изумлению, Плащ заговорил:

– Спасибо! Спасибо огромное за эту замечательную премию! Я очень рад ее получить! Особо хочется поблагодарить моих родителей: матушку Распределяющую шляпу Хогвартса, предоставившую материал для генной инженерии, и папеньку доктора Галена Эрсо, современного Франкенштейна, вдохнувшего в меня жизнь. Также позвольте от белых полов выразить личную благодарность моему лучшему другу – исаламири Чуне! И замечательному, хоть и немного нервному, хозяину Орсону Креннику!..

В общем «Изгой» стал лучшим фильмом. Когда все отправились на праздничный банкет, бедный несчастный Орсонька выполз из здания Большого театра и, сняв Плащ, в сердцах швырнул его в лужу.

– Предатель!.. – прошипел директор, присев на ступеньку и горько заплакав.

Рядом с ним опустился на холодный мрамор сам Лео Ди Каприо. Достав портсигар, он предложил расстроенному имперцу дорогую сигару. Поскольку Орсон вел здоровый образ жизни, от первой затяжки на него сразу набросился кашель. Лео покачал головой и философски изрек:

– Знаешь, Орсон, я ведь свою статуэтку почти двадцать лет ждал… Про гениального Чарли Чаплина так вообще молчу!

– Я старался. Много работал. Ночи не спал. Съемки эти долбанные... Еще и Звезда Смерти на голову свалилась… – рыдал директор.

– Ну, ничего! Как говорится, обещанного Оскара не один десяток лет добиваются!

– Товарищ директор, что с вами? – спросил проходящий мимо Траун, из-за спины которого с интересом высунулся Тимоти Зан.

– Оскара ему не дали, – ответил Лео.

– Вот ведь проблема! – буркнул чисс. – Я вон Вейдера несколько месяцев прошу мне вместо «Мстюна» новый ИЗР выписать. Так ведь увиливает, зараза имперская! Говорит, ты повстанцев можешь победить, даже не выходя из каюты. А мне просто надоело в вашей общаге на Звезде Смерти жить!

Великий автор и его детище присели рядом с Лео и Орсоном, пытаясь успокоить последнего. Через некоторое время Кренник повеселел, наслушавшись разных смешных историй, и уже почти забыл про свой сокрушительный провал на церемонии вручения престижной кинопремии.

Неожиданно массивная дверь центрального входа в театр открылась, и из нее вылетел Флим. В створке показались довольные Каллас и Косой, давшие друг другу пятюни за отлично выполненный трехочковый бросок.

– О, и этот здесь! – негодующе буркнул Тимоти Зан, делая очередную затяжку и пуская колечками дым.

– А что с ним не так? – спросил Орсон.

– Мне про этого недоТрауна еще книжку писать, – тяжело вздохнул писатель. – Хатт дернул связаться с Диснеем!

– Зря ты меня убил! Ой, зря-я-я! – покачал головой настоящий Траун. – А ведь какой крутой я был в «Сверхдальнем перелете»!

– Вы мне больше понравились в «Наследнике Империи», – ответил Лео. – Кстати, можно автограф?

– Честно признаюсь, я рыдал в концовке «Последнего приказа», – отозвался Кренник, чья тонкая душевная организация плохо переносила трагические развязки.

– Зато, как искусно… – начал Траун, но его перебила возникшая из ниоткуда Аринда Прайс:

– Мистер Зан, но ведь в новом романе буду я!

– Да, Аринда! Единственный нормальный персонаж в будущей книге, – на лице писателя засияла предвкушающая улыбка – Ух, я вам характер сделаю!..

– О, смотрите, Ганнибалы Вейдера уводят! – воскликнул Ди Каприо.

И правда, Гален Эрсо и Энтони Хопкинс, предвкушающе скалясь, вывели под руки вдрызг пьяного Дарта Вейдера.

– И где они там мясо нашли? – сомнительно поинтересовалась Аринда Прайс.

– Так, Кренник, подбирай свой Плащ, и пойдем спасать главкома! – скомандовал гранд-адмирал Траун. – А то завтра железная шаурма с гайками будет продаваться во всех забегаловках Нижних уровней Корусанта.

– Мой мальчик! Моё детище! – гордо изрек Тимоти Зан, с интересом наблюдая, как Миттʼрауʼнуруодо в сопровождении Орсона Кренника и Аринды Прайс вновь отправился вытаскивать Империю из…

– …глубокого кризиса! – поправил его мысли Леонардо Ди Каприо.

====== Биологическое оружие ======

Дисней жестоко прошелся по этой теме. Я тоже хочу!

Внимание! Спойлеры к финальной серии “Повстанцев”!

Полночь. Где-то в космосе

На боевой космической станции Звезда Смерти царила гробовая тишина. Весь личный состав, включая штурмовиков на карауле, мирно спал и видел разные розово-малиновые сны. Всё высшее и низшее имперское командования также дрыхло без задних ног.

Всё?

Или не всё?

Тихие, едва слышные шаги, возвестили о том, что у какого-то офицера случилась жесткая неспячка. Темная тень с характерным острым козырьком кепи скользнула в столовку и направилась к холодильнику. Раздался скрип открывающейся двери и…

– Чуня? Ты зачем все сосиски съела?

– Ням-ням-ням… Хрю! – важно ответила исаламири на такой глупый вопрос, дожевывая последнюю сосисину.

– Парк! Что ты тут делаешь? – строго спросили сзади.

Капитан с испугу дернул головой и ударился об косяк, не выругавшись, а всего лишь посетовав «о, какая неожиданность», ибо трауновское воспитание превыше всего.

– У меня ночной дожор… Эээээ… дозор! – залепетал Восс и медленно повернулся, ожидая увидеть за спиной шефа, который уже месяц как сидел на жесткой диете, добровольно принудительно подсадив за компанию и своего капитана. – Тьфу, Косой!

Штурмовик снял шлем, опустил винтовку и строго посмотрел на своего друга:

– Вообще-то дозор сегодня у меня! А в холодильнике мышь повесилась.

– Да, вижу, – с грустью произнес Парк и взял на ручки начавшую засыпать от переедания Чуню.

Имперские парни вышли из столовки и наткнулись на еще одного полуночника – Дарта Вейдера, еле перебирающего спросонья ногами и сипло дышащего.

– Товарищ главком, а вы почему не спите? – спросил Косой.

– Не спиться… Ой, не спиться мне, ребята… Никак не спиться… – выдохнул Владыка сит (Косой укоризненно покачал головой в знак того, что спиться здесь можно очень быстро). – Вот на Мустафаре хорошо: тепло, свежий воздух. А тут – каменные джунгли. Даже на луну не повыть…

– Мы же и так на луне, – не понял Парк, на что владыка сит лишь махнул рукой, погруженный в какую-то свою неведомую никому депрессию.

– В холодильнике-то есть чего жиденькое? – прохрипел он.

– Не-а, там мышь повесилась, – отозвался Косой.

Окинув их хмурым взглядом, Дарт Вейдер поковылял в столовку. Через тридцать секунд оттуда раздался дикий ор вперемешку с пыхтящим дыханием:

– А-а-а-а-а-а! Мы-ы-ы-ы-ышь!!!

Парк и Косой подпрыгнули от неожиданности, а проснувшаяся Чуня недовольно хрюкнула.

– И почему он мне не поверил? – развел лекку Косой.

На следующее утро

Гранд-адмирал Траун пребывал в самом, что ни на есть, отвратительном расположении духа, ковыряя ложкой скудный завтрак:

– Опять овсянка на воде. Каждый день овсянка на воде.

– А может ну ее эту диету? – с надеждой спросил Парк, которого от подобной пищи уже тошнило.

– Нет! Я с Орсоном поспорил!

– Вечно вы с Кренником что-то мутите. А страдают ни в чем не повинные имперцы (тут Чуня сказала свое громкое негодующее «Хрю!», брезгливо поковыряв лапкой в мисочке) и… исаламири, – сразу же добавил Парк. – На что спорили-то?

– На то, что он мне даст Плащ поносить, – мечтательно вздохнул шеф, представив, как пафосно он будет смотреться на мостике новенького ИЗРа перед лицом врага.

– Давайте Калласа попросим вам свой сшить, эксклюзивный. Он же умеет, – не унимался Парк, а Чуня запрыгнула к хозяину на коленки и сделала милейшие умоляющие глазки Кота-в-сапогах.

– Ни за что! Я выиграю пари! Я же стратег! Я всё просчитал! – с кислой миной пробормотал Траун, насильно запихивая в себя ненавистную овсянку и зачеркивая на электронном календаре в чисс-фоне еще один день. – Осталось ровно две недели. Эх, совсем чуть-чуть…

– Лучше б вы пили меньше… – прошептал Парк.

– Что-что?

– Э-э-э… Ничего, шеф! Приятного аппетита!

В столовку с громким лязгом вломился Косой, радостно крича в шлемофон:

– Ура, парни! Сегодня гуляем!

– Теща уехала? – в один голос воскликнули Траун и Парк, подпрыгивая на стульях.

– Лучше: у товарища директора Днюха! Всех приглашал. Вас, шеф, особенно.

Траун с одной стороны очень обрадовался – скупердяй Кренник обычно праздновал свой День Рождения исключительно в одиночку, чокаясь с зеркалом, а тут вдруг решил-таки проставиться. «Искушать будет, нехороший человек!» – подумал чисс и отложил тарелку с овсянкой.

– Вот хорошо там капитан Славик на Рилоте устроился. Гречку-тви’лечку ест*, – завистливо произнес Восс.

– Апчхи! – выдала Чуня, у которой на эту кашу была жуткая аллергия.

– Полностью с тобой согласен, Чунечка! – кивнул зверюге Траун.

Парк скорчил болезненную гримасу и продолжил ковырять ложкой ненавистный паек.

Тем временем на секретной базе повстанцев

На Атоллоне царила безмятежная обстановка ничегонеделания. Такой скукотищи зевающий агент ИББ не испытывал уже давно. В Империи всегда было весело: то Косой нажрется, как гунган и, избив парочку штурмовиков, попадет в КПЗ; то Таркин с Вейдером восемь тысяч первый раз запрут тещу в СИДе и отправят в свободное плавание, а потом она навешает каждому люлей; то шеф опять приволочет какую-нибудь антикварную хрень, а Парк ее разобьет; то Юларен потроллит Кренника и получит перчаткой в лоб. Весело!

А тут скука смертная. Мон Мотма что-то гундит про Палыча, дескать тиран и деспот, поднял цены на водку «Я – Император», а у Мотмы, когда она толкает речи Сенате, только от нее язык и развязывается. Коммандер Сато курит бамбук и ездит на охоту за паучками, червячками и пчёлками для своего энтомологического музея, занявшего почти всю базу. Эзра постоянно скандалит с Кейнаном – переходный возраст, чо? АР-5 не затыкается ни на минуту – хуже радио, млин! Чоппер ходит и всем мешает, а также хвастается, что может взорвать любой имперский крейсер силой мысли и метко пущенной радиоволной. Гера загорает на солнышке. У Зеба отходняк уже третий день. А Сабин, устав от меланхоличного бездействия, вообще смоталась на Мандалор к родственникам. Даже Ведж и тот просится обратно в Империю не сколько из-за скуки, а из-за долбанного АР-5, который привязался к пилоту намертво.

– Представляешь, Каллас, эта пародия на Электроника даже в домик неизвестного архитектора за мной ходит! – жаловался бывший имперский кадет.

– Хм! – удивился агент. – У нас даже губернаторская теща такого себе не позволяет!

А вообще тот домик был самой главной достопримечательностью Атоллона. Деревянные брусья Сато на последние еще не пропитые деньги заказал из Кашиика. Ему прислали сочные стволики молоденьких березок. Сруб они сделали из какого-то старого имперского крейсера, который Вейдер забраковал и выкинул нафиг. Зеб сломал об березки четыре боевых топора и две гномьи секиры. Эзра вырезал на крыше портрет Бейла Органы, а Гера и Сабин поставили флюгер с мордочкой лот-кота в память о бурном сафари на Лотале. Надпись на двери гласила: «Имперцам вход строго воспрещен!», поэтому Калласу пришлось к своему стыду носить ласатскую тельняшку, честно выигранную в карты у Зеба, и, растрепав волосы, делать вид, что он повстанец.

Самым крутым девайсом в том домике была инструкция по пользованию, в которой четко пояснялось, какие действия необходимо совершить для успешного получения положительного результата. Прочитав по слогам инструкцию несколько раз, Каллас увидел сноску, выделенную красным цветом:

НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕ БРОСАТЬ ТУДА ДРОЖЖИ!!!

Естественно у агента в душе шевельнулось озорное любопытство. Он перерыл всю кухню в поисках дрожжей. Пользуясь служебным положением, пошарил в карманах поваров, получил по голове поварёшкой от шеф-повара, извалялся в муке и еще кое в чем белом, доставляемом прямиком из Рилота, но так и не нашел заветного пакетика. А все потому, что повстанцы не умели готовить даже блины, не то чтобы какую-нибудь серьезную выпечку. Пообещав себе, что обязательно вернется сюда на следующих выходных с тонной дрожжей, Каллас поскорее свалил со скучной планеты.

Снова на Звезде Смерти

Директор Орсон Батькович Кренник готовить не умел и не любил. Как всегда, всю самую грязную, скучную и неинтересную работу он спихивал на своего лучшего друга Галена Каннибаловича Эрсо.

– Так, Гален-дружище! Мне нужна твоя помощь, – важно произнес директор, пафосно взмахнув плащом.

– Что? Опять кайбер не той стороной в суперлазер вставил? – ученый укоризненно покачал головой, зная безалаберность друга. – Смотри, доиграешься! Взорвешь нафиг станцию! Побереги то, над чем я столько лет трудился.

– К черту кайберы! Ты это, говорят, готовить умеешь.

Гален хитро прищурился и утвердительно кивнул:

– Я уж думал, и не попросишь. Так какое блюдо тебе из Таркина сделать? Я рекомендую холодец с чесночком. А рёбрышки пустим на мясной супчик. Из внутренностей можно сделать салатик с мелко шинкованными мейлуранами…

Кренника пробило на тошноту, едва только он представил губернатора на препаровальном столе.

– Гален, Гааален! Не нужно ничего из Таркина готовить! Вообще даже не смотри в его сторону.

– О, так я могу и из Вейдера чё-нить сварганить! Давно мечтал сварить кашу из топора! – Эрсо предвкушающе облизнулся.

– Стоп! Стоооп! Гален, фу! – Кренника пробрала крупная дрожь. – Я всего лишь хотел попросить тебя испечь тортик на мою Днюху. Уже и забыл, как она в коллективе празднуется. Всё с зеркалом, да с зеркалом. Каждый год. Эх…

– О’кей, испеку я тебе тортик, начальник!

Кренник тут же радостно запрыгал и захлопал в ладоши, на что полы Плаща весело задергались. Гален важно поднял указательный палец вверх:

– У меня условие: начинка на мое усмотрение!

Директор собрался было запаниковать, представив мясной торт из тещи Таркина, но выбора у него все равно не было. Не Косого ж просить. Опять пересолит всё к хаттовой матери!

– Только давай без криминала, – Кренник попытался сурово посмотреть на Эрсо, на что тот мигом расхохотался, а в его честных-честных глазах заиграли веселые огоньки:

– Конечно-конечно, товарищ директор!

Несколькими часами позже

– Косой, пропусти меня на камбуз!

– Каллас, едрёныть, ты когда успел приехать? И почему в тельняшке? – спросил опешивший тви’лек. – Судя по фингалу под глазом и модному причесону – пил с ласатом!

Каллас оглядел себя и схватился за голову:

– О, нет… Я забыл имперскую форму у повстанцев… Теперь Эзра мой шлем оприходует, а Сабин нарисует какую-нибудь неведомую готическую хохлому на кирасе.

– Чё в камбузе хотел-то?

– Надо мне!

– Если «надо» – то это в конце коридора направо, – напыжился штурмовик. – Там Каннибалыч труп разде… эээ… шарлотку печет. Не велел никого пускать!

– Спроси тогда, нет ли у него дрожжей, – агенту явно не терпелось поставить высокоморальный научный эксперимент.

– Так, агент 0,75, ты собираешься сделать то, о чем я думаю? – в ужасе округлив глаза, спросил Косой.

– А ты уже пробовал? – в глазах агента заиграл фанатичный огонь.

– На свою голову, – вздохнул Косой, вспомнив, как в глубоком детстве он полностью удовлетворился результатом, когда нехитрое биологическое оружие рвануло на пол-Рилота, а всё гопницко-моджахедское население на несколько месяцев эвакуировали во дворец Джаббы Хатта.

– И как?

– Без спойлеров! Иди отсюда!

Обидевшись на лучшего друга, агент потопал по коридору, все еще размышляя, как бы достать дрожжей. «Даже рилл проще достать», в отчаяние подумал он. Мимо прокатился маленький ремонтный дроид-мышь. Со злости Каллас пнул его, совсем забыв, что вместо имперских кирзачей с металлическими вставками, у него на ногах красовались шлепанцы с наглой повстанческой эмблемой.

– Ыыыыы! – болезненно взвыл агент, прыгая на одной ноге, в то время, как дроид-мышь удивленно пялился на него через искусственные фоторецепторы. Неожиданно агенту пришла в голову замечательная мысль. Он подхватил дроида и, прихрамывая, удалился прочь.

…Тем временем Гален приготовил супермегашарлотку в форме Звезды Смерти и диаметром три метра. Достав ее из духовки, он оказался очень горд результатом: отличное мягкое тесто, великолепный эксклюзивный дизайн, мелко покрошенные свежайшие мейлураны, фейхоа, авокадо и начинка – самой первой свежести – из… впрочем, неважно!

На камбузе возник маленький шторм – в дверь влетел жутко деловой Кренник, полами плаща сбив пакет с мукой, несколько упаковок с дрожжами и скалку.

– Эй-эй-эй! Ты поосторожнее! – буркнул ученый, быстро пряча потроха от начинки в ближайшую скороварку.

– Шарлотка! Шарлоточка! Какой вкусный запах! Гален, ты чудо! – радостно взвизгнул директор. – От такой выпечки даже Траун не устоит!

– Жениться тебе надо, Орсон, – пробубнил Эрсо, отпихивая от себя Кренника, пытающегося в порыве чувств его обнять.

– Вот еще! У меня ты есть!

Вдруг откуда ни возьмись появилась Лира и со всей женской любовью и нежностью долбанула по голове Кренника самой большой сковородкой.

– Не умеешь ты друзей заводить, – ругалась Лира, презрительно глядя на распластавшееся на полу тело.

– Между нами были только кайберы, – виновато оправдывался Гален. – Только кайберы и ничего более…

В пылу ссоры, супруги Эрсо не заметили, как сквозь вентиляционную шахту на камбуз въехал маленький черный дроид и с хозяйской важностью аккуратненько собрал манипуляторами все упавшие на пол упаковки дрожжей.

– Есть! – прошептал агент ИББ. – Не зря полковник Юрчик научил меня в универе этому трюку, когда мы закусь с ректорского стола на Новый Год воровали.

– Агент Каллас! – раздался сзади шефский голос, от которого имперец подпрыгнул до потолка, ударился головой, рассыпал все пакетики с дрожжами и громко крикнул «карабаст».

В каморку зашел Траун, воровато оглядываясь. Бросив подозрительный взгляд на испуганное лицо агента, оценив его внешний вид и увидев дрожжи, чисс быстро выстроил в голове логическую цепочку:

– А-а-а-а! Пиво варить собрался!

– Д-дыа… – несмело кивнул агент, удивляясь что гранд-адмирал не расколол его за пять секунд.

– Так, ты меня не видел, я тебя не видел! – Траун простукал стену и открыл потайной сейф-холодильник, в котором хранилось… сало.

– Шеф, так вы же только овсянку…

– Тсссс! – Траун заговорчески сверкнул глазами, уплетая за обе щеки традиционную ксилльскую живительную пищу. – Даже у чиссов бывают слабости. Я не исключение. Ням-ням-ням. Мне офень фтыдно. – смачно причмокивая, он еще раз критически посмотрел на дрожжи. – Так, ф тебя чафка темного и закофченные уфы гунгана.

Тем же вечером

Днюху Орсона Батьковича праздновали тайно в тюремном отсеке, прияв все необходимые меры предосторожности, ибо губернаторская теща не дремала, а стреляла из лазера Звезды Смерти по крупным астероидам и близлежащим ненаселенным планетам.

Траун и Кренник сидели в разных концах пыточной камеры и сверлили друг друга торжествующими взглядами.

– От шарлотки он не откажется, – шептал про себя директор.

– В честном споре как на войне – все ходы должны быть просчитаны, – запивая овсянку минералкой, вещал чисс, чьим единственным собеседником был несчастный голодный капитан Парк.

– Сектор «шарлотка» на барабане! – крикнул Гален, указывая на дверь.

В проеме показалось несколько черных штурмовиков с большим противнем, накрытым белой тканью. Все гости проглотили слюну, ибо запах стоял божественный.

– А где агент 0,75? – спросил Косой, пообещав себе, что сбережет для друга кусочек кулинарного шедевра Каннибалыча.

– Да он в уборной уже часа два торчит. Прихватило, наверное, – отозвался Парк, обливаясь слюнями и коря себя за то, что согласился сидеть с шефом на диете за компанию.

В голове у Косого шевельнулась нехорошая мысль, однако она тут же была изгнана бешеным криком директора, эпично сорвавшего накидку с пустого противня:

– КТО СОЖРАЛ МОЮ ШАРЛОТКУ???!!!

Дальше шла непередаваемая игра непечатных слов, на что Косой про себя подумал: «А директору-то стоит сходить на курсы нецензурной брани. Ругается, как только что завербованная повстанческая девчонка», но в слух он ничего не сказал, опасаясь ненароком получить люлей.

– Твои проделки, СТРАТЕГ? – Кренник уже нависал над Трауном, сжимая в руке вилку.

– Орсон Батькович, ширинка! – со всей напускной заботой отметил Траун, и, пока Кренник разбирался что к чему, поспешно ретировался, быстро просчитав, что один на один с разъяренным директором ему не выстоять.

В этот момент из вентиляции вылез Каллас и настойчиво дернул за лекку Косого. Штурмовик рефлекторно выдал хук справа и… промазал, случайно засветив в дыню полковнику Юларену.

– Упс…

– Косой, – лепетал агент, дрожа от ужаса. – Там это… дрожжи… в геометрической прогрессии размножаются…

– Ах, ты лабораторный грибник-пекарь! – выругался штурмовик, судорожно вскакивая и пытаясь вспомнить, где находится кнопка общей эвакуации.

– КАКАЯ СВОЛОЧЬ СЪЕЛА ШАРЛОТКУ!!! – продолжал орать директор, уже переходя на ультразвук.

Неожиданно все затихли. Увидев, как нечто черное безуспешно пытается протиснуться в дверной проем, Орсон мигом прикусил язык.

– Лорд Вейдер… вы?.. – пролепетал испуганный Восс Парк, во все глаза глядя на раздавшегося несколько раз в ширину адепта Темной Стороны.

– Отлично, – шепнул Гален, окидывая главкома по истине гастрономическим взглядом. – Мышцы на металле успешно удалось нарастить. Вторая Нобелевка у меня в кармане, как и неиссякаемый источник пищи для голодных регионов Галактики, что гораздо важнее и гуманнее.

Костюм Вейдера треснул по швам, нижняя часть маски отпала, являя массивную ряху. Туловище увеличилось в размерах несколько раз.

– Ш-ш-ш… – пытался выдать Владыка.

– Шашлык? – подсказал Каллас.

– Ша-ша-ша…

– Шабаш? – попытался сыграть в «Крокодила» только что пришедший в себя Юларен.

– Шар-шар-шар…

– Взрыв сверхновой что ли? – наивно спросил Парк.

– Н-н-нет…

Со страхом наблюдая на пытающегося протиснуться в дверной проем сита, Орсон вдруг сообразил в чем дело, озвучив свои мысли обиженным едва слышным шепотом:

– Так вот, кто съел мою шарлотку…

На секунду воцарилась тишина. Имперцы в ужасе таращились на правую руку Императора, намертво застрявшую в дверном проёме.

Звезду Смерти сильно тряхнуло, а пол заходил ходуном. Вейдер наконец пролез в лаз и теперь валялся на пузе, как смешарик, чертыхаясь и помахивая ручками и ножками.

– Дрожжи прут! – крикнул Косой, понимая, что это конец.

– Папа! Папа! – раздался женский голос. – Там у дяди Таркина теща жестит!

В пыточную вбежала испуганная Лея, приехавшая погостить с Альдераана и привезшая какие-то там планы, которые ее друзья повстанцы опять сперли. За ней вприпрыжку скакал гранд-мофф:

– Атас, имперцы! Теща совсем умом тронулась, собирается взорвать Явин IV. Говорит, у нее какие-то там счеты с Мон Мотмой. Обещала ей космы повыдирать.