Текст книги "Шестое чувство [СИ]"
Автор книги: Ируся
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
И я смирилась, листала книги, журналы, показанные мне на полках как "посмотри вот здесь", пока там что-то гремело и жарилось и накрывалось на стол в большой комнате. Опять как на скатерти-самобранке появлялись откуда-то салфетки, чистая посуда, бокалы. Мне начали демонстрировать коллекцию алкоголя из разных стран, континентов, вина, коньяки, водка, ликеры разных мастей и рангов, запомнился вид прозрачно синего в странной уже начатой бутылке, которую мне и предложили попробовать. Но к алкоголю я была абсолютно равнодушна, о чем и заявила:
– Бокал вина меня сбивает с ног, два бокала это смертельная доза наркоза до следующего утра, поэтому пить мне нельзя. Или ты хочешь получить в твоем доме бездыханное тело на следующие 24 часа? – Поинтересовалась я и Андрей, смеясь, принялся накрывать на стол дальше.
Мы сели за стол и продолжили наши бесконечно-интересно-познавательные беседы о жизни. В середине беседы я спросила:
– Интересно, что бы ты сделал, если бы я вчера не разрешила тебе остаться в моей комнате?
– Ты бы сама ко мне потом пришла ночью на диван.
Внутри меня прозвучал взрыв:
– Я, никогда бы не пришла. – И мне вдруг стало так противно его самоуверенности.
Либо он был слишком уверен в себе, либо у него не было представления о гордости и порядочности женщин, и он совсем не узнал меня за последние два дня. Мое поведение не норма, а единственное исключение, неужели это не понятно. А ведь все могло быть совершенно иначе, и я вполне могла не испугаться темного не зашторенного окна и чужой квартиры и не позволить даже приблизиться к себе. Да, неприятное чувство посетило меня.
Потом мы мерили его хвастовство и силу методом подъема меня на руки, что было успешно осуществлено, и он с гордостью спросил:
– Вес какой массы был поднят?
– 48 килограмм, ровно три пуда соли.
– Вес три пуда был успешно взят. – И мы дружно засмеялись...
Беседы плавно перетекли в ночь, все ближе узнавая что-то неизвестное для себя и, открывая что-то новое для другого, мы разменяли вторые сутки нашего знакомства.
Утром я проснулась от того, что кто-то тихо разговаривает на кухне, было отдаленно понятно за закрытой дверью кухни и чуть прикрытой дверью комнаты, в которой мы спали, что разговор был телефонным, тихим и спокойным, долгим.... Потом разговор закончился и в комнату вошел Андрей.
– Ты уже не спишь?
– Проснулась. Ты кому-то звонил?
– Да, звонил маме, мы с ней разговаривали. – Грустно и сосредоточено ответил мне он.
– В 7 утра звонил маме?
– Да – послышался угрюмый ответ.
И я поняла, что разговор был нелицеприятным, и уже приготовилась получить то, что мне несли по дороге темного длинного коридора из кухни, боясь расплескать в виде эмоций. Проявилось приготовленное в разговоре с мамой мне через час, видимо долго подбирал слова, не решался сказать....
– Ты понимаешь, я обещал тебе праздник на три дня, но завтра утром ко мне приезжает сестра и я не хотел бы, чтобы вы с ней встретились.... – Повисла пауза, сквозь которую чувствовалось его напряжение. – Я хотел бы тебя отправить сегодня, нужно позвонить заказать билеты и съездить за ними заранее.
– Что ж, сегодня, так сегодня. – Невозмутимо произнесла я.
Была у меня такая особенность не выдавать своих эмоций, если предательски не подведет голос и не прорвется слеза. Но это было крайне редко, плакала и переживала я позже и без свидетелей, но как говорится до "крови на губах". Он начал рассказывать про свою сестру Машу и ее беременность, что мама живет с ними, а бедная Маша страдает грыжей и он ее так жалеет и еще кучу всякой ереси про то, что я, в общем-то, не хотела знать после того, что он сказал. Так как это являлось жалким оправданием неисполненного обещания данного мне и слишком длинным словоблудием для того чтобы быть правдой. Мы заказали билеты по телефону, съездили за ними в какое-то транс агентство поблизости и, вернувшись, он принялся готовить обед, кинув мне через плечо:
– Знаешь, у меня сегодня такая боль в мышцах была, не понял, откуда. Пресс и руки, все, а потом вспомнил, я же вчера тетеньку поднимал. – И засмеялся чему-то непонятному мне.
Я же в свою очередь в душе негодовала, надо же, назвать меня тетенькой. Неужели нет хоть капельку восхищенного отношения к женщине как к нежному, слабому, почти прозрачному, неземному существу в образе нимфы или музы. А при моей-то субтильности в три пуда и росте 164 даже смешны такие вот признания атланта.... Мне совсем не так представлялись русские офицеры по отношению к женщинам, и по отношению к своей физической форме. Неужели командиры хлипкие такие ребята в свои 39 лет и нет никакого физического теста для сдачи в вооруженных силах на соответствие должности. Да, ничего видимо не поделаешь, так принято в его семье и вложено в понятие женщина в его круге общения, вздохнула я мысленно и тихонько прошла наконец-таки в кухню, первый раз за столько дней.
Не зря я не хотела в нее входить в первый день приезда, а на второй меня просто не пустили – было же восьмое марта.... В глаза бросилось грязное ведро с многочисленными слоями грязи оставленной еще до революции, после нее и уже по всем историческим весям далее. Оно было забито доверху и через край и видимо уже начало источать не детские запахи. Точно такой же был низ раковины, под которой стояло ведро. Посуда заполнила раковину с оббитой и стершейся эмалью доверху и скорее всего, она была последней в этом доме. Точно в таком же состоянии были все близлежащие столы, плита и так далее. Стены были обклеены чем-то темным и непривлекательным. А что я хотела? Ведь не могло все и вправду быть плодом скатерти самобранки. Все волшебным образом откуда-то появлялось в гостиной и после использования куда-то исчезало. Да, разгрести этот бардак даже не представлялось возможным с моей точки зрения за эти дни, тем более Андрей меня практически не оставлял одну ни на секунду, боясь либо потерять имеющуюся связь, либо еще чего-то неведомого мне. Он невозмутимо стоял левым боком к окну и, продолжая жарить мясо, обернулся с улыбкой мне в ответ. Я тихо подошла к нему сзади, привстала на цыпочки, прислонилась всем телом, положив свою голову ему на спину, обхватила руками, скрестив их на его солнечном сплетении. Он прижал мои руки своей ладонью и замер. Я тихо дышала ему в такт и смотрела в окно ничего не видящими глазами, даже не понимая, что происходит со мной, тихо наслаждаясь приятным спокойствием рядом с ним. Мы долго так стояли, пока мясо не приготовилось совсем и он, не начал добавлять сверху картошку, приправляя словами:
– Ты знаешь, мне кажется, я сейчас почувствовал, как в тебе меняется что-то в отношениях ко мне.
Я промолчала, потому что не знала что ответить. Я не понимала, прав он был или нет. Я не могла разобраться в себе, в том, что происходило, и почему мне было так комфортно и спокойно рядом с ним, почему нравилось его прокладывание маршрута, и приятно было быть ведомой. И почему я не держала обиды на то, что не сдержались обещания отправить меня домой на день позже и показать Питер, купить взамен увядшей другую розу, сводить в любой понравившийся театр или музей на выбор или просто побродить по городу.... Ничего этого я тогда не знала....
За обедом есть как-то не хотелось, поэтому я легко отказалась от отбивной в пользу Андрея и переложила ему большую часть картошки, хотя он и сопротивлялся. После начались сборы и я, собирая вещи спросила:
– А что у тебя висит на стене над письменным столом в той комнате, где мы спали?
– Как, ты не узнала, это же кот, мордочка кота из оленьего меха на шнурке. Тебе она понравилась?
Я дипломатично промолчала, поражаясь еще раз тому, как авторы некоторых работ могут неправдоподобно передавать реальность в своих работах, а он уже вернулся с ней в руках:
– Вот, возьми, дарю. Протянул он мне пыльный пушистый комок диаметром сантиметров 10, видимо висевший на этой стене больше моего возраста.
Я вежливо взяла за шнурок, рассмотрела поближе это творение неизвестного умельца неадекватно воспринимающего реальность, либо решившего нарочно уйти от нее. Поблагодарила, одарила улыбкой и спрятала нового друга себе в уже упакованную сумку с мыслями о дедушке. О том, как он говорил о благодарности за все, что у нас есть и, вспоминая повторяемую им пословицу "дареному коню в зубы не смотрят". Тем более это был единственный вещественный подарок, сделанный мне кем-то кроме меня самой в этот женский праздник.
Оставалось одеть верхнюю одежду, и тут Андрей заметался по квартире, примерил что-то одно, потом второе, достал из дальней комнаты кожаный плащ и начал показывать мне висящие на нем брюки.
– Я похудел, представляешь, не мог сбросить вес, а тут на мне сегодня все вещи висят, даже странно как мне это удалось за два дня.
– Да, странно, вроде бы голодом тебя никто не морил, – попыталась пошутить я.
До метро мы шли практически молча, наверное, каждый из нас что-то обдумывал и боялся прервать нить рассуждений. Уже в метро я смотрела на пуговицы его кожаного пальто, пришитые каждая разного цвета нитками и одну совсем болтающуюся и готовую покинуть строй. Я думала о других приоритетах в данной семье вероятнее всего, потому что чем-то другим объяснить такое недопустимое состояние вещи я не могла. Рукодельничать никто из женщин не умеет, а мужчины не считают нужным. Видимо он перехватил мой взгляд и быстро, начал объяснять:
– Этот плащ еще моего отца, а шил его личный портной Мао Цзэдуна....
Мне показалось, в тот момент, что нет разницы после стольких лет, кто шил данный плащ и кому он принадлежал. И почему был в таком плачевном состоянии, с повисшей на одной нитке одной из пуговиц на самом видном месте, с которой я не сводила взгляда. Было важным совсем другое, то, о чем мы молчали, не смотря друг на друга. На эскалаторе мы же смотрели друг другу только украдкой, но опять же молчали. Я тихо про себя прощалась с роскошнейшим бархатным голосом, высокой и широкоплечей защитой от всех и вся, со спокойствием, которое мне так понравилось ощущать внутри, со светящимися глазами серого персидского кота по имени Андрей, с его заливистым смехом и его тайнами, с этими двумя днями, проведенными в Питере. И тихо стирала слезы, пока он не видел, стараясь отворачиваться при этом. А когда поворачивалась, старалась не моргать, чтобы слезы оставались в глазах, а не катились по щекам, от чего глаза не могли почти ничего видеть, сквозь линзу собравшейся капли и я снова и снова украдкой отворачивалась и стирала их чтобы хоть как-то восстановить зрение. Видимо он тоже о чем-то думал и так же тщательно молчал. После эскалатора мы быстро попали в вокзал, времени оставалось впритык до отправления и я, произнесла вслух:
– Ну что, спасибо за все.
– Пожалуйста. Знаешь, я оценил твою дипломатичность поведения в супермаркете и твое желание сократить мои расходы, спасибо.
Уже у вагона я произнесла:
– Ну, прощай, Андрей.
Мы быстро обменялись рукопожатиями, я поцеловала его в щеку, и было уже неважно, говорил ли он что-то мне в ответ прощальное или нет – поезд тронулся.
Вагон оказался плацкартным, ну конечно, а где же могла ехать девочка почти не спавшая столько суток после шикарного посещения всех светских мероприятий Питера, но и это было тоже неважно. Я тихо вздохнула своему случившемуся за эти дни счастью и расставанию с ним и сказала про себя "ничего не было, не было". Еще раз вздохнула и продолжила "не было этих дней в Питере и насыщенных нескольких суток знакомства по календарю. Все возвращалось на круги свои, и думать надо о том, что меня ждет дома. Как там мои подруги, действительно ли потеряли меня, интересно, а тот парень с дискотеки все-таки мне звонил хотя бы на восьмое или нет? Утром все узнаю, но как же приятно и интересно было быть здесь и с ним, с этим персидским котом и ощущать чувство полного штиля". С этими мыслями я и уснула совсем обессиленная недосыпанием за последние дни на нижней полке, не воспринимая ухаживания попутчиков, старающихся предложить чай, какие-то конфеты, внимание, но все это было неважным для меня. Сон был беспокойным и болезненным из-за постоянного хождения по вагону, шума разговоров, стука ложек о стаканы, погрузки и выгрузки вещей на станциях и других прелестях поездного пребывания. Во всем этом хаосе мой организм пытался наверстать что-то потерянное за все дни недосыпа, но мозг не мог расслабиться и все листал-листал-листал последние события в какой-то гонке за сутью происходящего....
Возвращение в реальность
Утренний поезд привез меня на вокзал, выспаться мне удалось на плохую троечку и, поэтому сил на восторженности у меня не было. До дома добралась быстро, ведь вещей практически с собой никаких не было. Открываю дверь – дом, мой родной дом, как я соскучилась по тебе.... Телефон, по которому я звонила перед праздником и никого не могла найти, как я рада, что вернулась.... Сходила в душ и уже там услышала, как звонит телефон и вприпрыжку на одной ноге побежала отвечать мокрая, лишь накинув халат. Это была Ирина, моя спасительница!
– Почему ты дома, ты же должна была вернуться завтра, я как чувствовала, вначале тебе позвонила, а то бы Питер звонить стала чуть позже уже с работы, у меня же смена сегодня – болей не болей, а на работу надо. Как поездка, куда ходили, что интересного видела, давай рассказывай скорее, мне же на работу через 30 минут уже выходить.
– Ты уже поправилась? – Задала я ей свой вопрос и не получив ответ приступила к обрисовке ситуации вкратце.
Ирина всегда отличалась рассудительностью, пониманием и гарантированной тайной всего ей пересказанного. Поэтому я не выбирала излишних выражений и все, что происходило в эти дни, было пересказано мной за отведенные мне 30 минут....
– Ну да, жаль, что никуда так и не сводили тебя, ну да ладно, потом с тобой съездим специально. Да, не заморачивайся, все правильно ты говоришь – приятная сказка, но ничего не было. – Повторила она мои же слова, заученные с момента как я вошла в вагон.
На этой фразе мы распрощались до вечера, и я пошла, снимать намокший халат, с уже просохшего тела, как вдруг вновь зазвонил телефон. Снимаю трубку:
– Привет, у тебя уже целый час занято, с кем болтала, куда пропала, я весь телефон тебе обрываю уже третий день. – Звучал в трубке голос того парня с дискотеки вызывая своим напором у меня улыбку. – У меня букет уже скоро завянет, а тебя нет, я так ждал, что будем вместе отмечать, с друзьями договорился, а ты куда-то испарилась, ты обиделась на что-то?
В общем, мои вялые неохотные несколько фраз о причинах отсутствия были приняты с условием, что лично потом все расскажу.
– Вечером никуда не собирайся, дискотека будет, давай хотя бы сегодня отметим то, что не смогли в праздники.
– Хорошо – бодро, но сухо и холодно ответила я.
И кто бы мог подумать, что это предел моих мечтаний перед праздниками, а теперь вот так бодро, но сухо и холодно всего лишь "хорошо". Потом мы договорились, что через час он занесет мне букет, которым я смогу наслаждаться уже сейчас. Он уже через 20 минут стоял на пороге, с огромным букетом красных роз с бутонами в размер моей сложенной в трубочку ладони, как я любила, не забыл наш разговор, значит, внимательно слушал. Розы бодренько держались, ожидая объект своего предназначения все праздники, видимо хорошо сохранял, – думала я, и что-то не через час как договаривались, – подметила дополнительно, бегом, что ли бежал? Я любезно поговорила с ним, уточнила время вечерней встречи, закрыла за ним дверь, и пошла отсыпаться за все проведенные вне своей постели дни. А спать планировала до самого вечера ведь в поезде сон урывками, а в Питере и того меньше, но сон что-то не шел.
Созвонилась со всеми подругами, кто-то звонил сам раздосадованный моим отсутствием, кому-то звонила с поздравлениями я. За день пребывания дома я узнала все новости и события минувших праздников и никому не обмолвилась о своей поездке, придумав легенду о встрече их с родителями. Позвонил так же Роберт, мой друг по университету из Израиля.
Роберт был около 175 ростом, строен, но достаточно мускулист, симпатичен, с густыми темными волосами, на вид около 30 лет, внешне он был достаточно серьезен и взросл, но самое главное достоинство Роберта было его чувство юмора. Какие истории он рассказывал, впутывал в них, какие он давал комментарии происходящего! Никто не мог удержаться от искреннего смеха до колик в животе.
Познакомились мы с ним на зимней сессии, еще больше года назад. Нам в группу добавили нового учащегося – парня, что было странно – у нас вся группа 12 девушек, а он оказался тринадцатым парнем. На лекциях мы даже не знали, что это уже произошло, а вот на первом практическом занятии он уже сидел в кабинете с разложенными тетрадями и книгами. Поздоровавшись с нами, он сказал, что будет теперь нашим коллегой. Так началась практическая работа, которая каждый раз должна была завершаться самостоятельным мини-экзаменом – задачей, ответ которой преподаватель сравнивал с заданными и только ему известными параметрами. В этот раз лаборанты слишком не заморочились с подбором 13 индивидуальных заданий, а разбили нас на варианты, что значительно облегчало и их и нашу задачу. Я всегда была активна и достаточно быстро получила ответ, оставалось только оформить в протокол лабораторной, и тут я заметила, что парень сидит тихо и не ходит как все по лабораторному кабинету и не гремит посудой, реактивами и вообще не собирается этого делать. Я подошла к нему и тихо спросила:
– Тебе нужна какая-то помощь? – Он тихо поднял глаза и ответил: – Спасибо, это было бы, кстати, я ничего не могу понять. В отличие от нас уже фармацевтов, он имел только образование медбрата, что усложняло задачу понимания и химий и других специальных предметов тоже. Мы же все это проходили в умопомрачительном объеме в разных училищах, трехлетки в два года, что составляло почти 2/3 вузовской программы.
– У тебя какой вариант?
– Второй.
Я развернулась к группе и, убедившись, что преподавателя нет в классе спросила всех:
– Девочки, у кого второй вариант?
Сразу отозвались Наталья, Инна и Леся (группа у нас была дружная, такая на курсе была только одна) – Девочки, помогите, пожалуйста, нашему коллеге, у вас уже готов ответ? Дайте списать.
Девочки замахали головами, подтверждая готовность дать списать, и скоро в тетради Роберта появился стройный ряд записанных данных, и оформленная работа была сдана, как и у всех в конце занятия. После этого мы как-то и начали дружить, пригласив меня в тот день с ним пообедать в шикарный ресторан, который мы за неимением таких денег не посещали никогда вообще, тем более, будучи на сессии. Я сразу предупредила, я не одна, у меня подруга
– Конечно, бери и подругу. – Дружелюбно сказал Роберт.
Не могла же я оставить Ольгу одну, ведь жили мы вместе, значит и некоторые развлечения у нас должны быть тоже вместе. Так и повелось, Роберт с целью общения приглашал в разные рестораны, все зависело от времени между лекциями или после них. Что-то мы могли прогулять, что-то нет, что-то Ольга не соглашалась и мы пробовали другую кухню только вдвоем, туда и обратно перемещаясь на такси, чтобы сократить время. С ним было интересно и весело.
Ему оказалось 28, немного старше меня. Еще на первой неделе нашего знакомства, оказавшись в ресторане одни, мы с ним заговорили про его семью, и он рассказал все без прикрас, как оканчивал школу в Молдавии в хибаре с туалетом на улице у бабушки, в то время когда родители уже жили в Израиле. Потом он окончил медучилище по специальности сестринское дело там же, после переехал в Израиль к родителям и был сразу отправлен на альтернативную воинскую службу на 4 года выносить утки, гной и кровь за престарелыми и подтирать полы в туалетах с его слов. Первую машину его родители купили с его сбережений от этой службы, а совсем недавно они открыли свою собственную аптеку. И именно поэтому, он был вынужден помогать им в течение года, и попал к нам в группу, чтобы наверстать пропущенное и вернуться к своим, сдав экзамены, зачеты и отработав практику экстерном. Но самое главное мне было сказано честно, после чего я его зауважала до недосягаемости:
– Знаешь, я много о тебе успел понять. Я очень хорошо к тебе отношусь, ты единственная в группе готовая прийти на помощь любому, даже если тебя не просят об этом. Ты не представляешь, какой ты бриллиант и я не хочу тебя обманывать. Ты мне очень нравишься, но вначале я хочу тебе сказать то, что должен, перед тем, как ты примешь хоть какое-то решение относительно наших отношений в дальнейшем. – Он сделал многозначительную паузу и продолжал очень грустно:
– Я не повезу из России жену, я не могу себе позволить это.
Первый раз в жизни я услышала заблаговременную бережность к чужим чувствам, и увидела все в его глазах....
Ах, как я ему нравилась – это видели все вокруг, не только я, но его честность превзошла мои ожидания. Вот это мужчина, вот это сила воли и порядочность! – Это первые мысли, пришедшие мне в голову, но у меня и раньше не было феерии чувств к нему, он мне нравился как друг, собеседник, с ним весело, но не более, поэтому я, сделав только небольшую паузу произнесла без тени сомнения:
– Спасибо за комплименты в мой адрес. Я первый раз общаюсь с настолько бережным в отношениях человеком. Спасибо тебе за честность, я думаю нам лучше ничего не портить и остаться друзьями, как думаешь?
– Мне жаль, что я тебе не могу предложить что-то большее, но мне будет приятно видеть тебя рядом в качестве друга, надеюсь, ты не обиделась моему откровению. – Произнес на одном дыхании он, будто оправдываясь.
После этого случая мы стали еще чаще видеться и до конца сессии объездили почти все рестораны на обед или ужин и даже посетили некоторые ночные клубы в выходные дни, правда почти все время без Ольги, она деликатно ждала меня дома или делала то же самое с девчонками из группы. Роберт был уникальным в своем умении прятать свои эмоции до поры и выявлять эмоции других. Он веселил всех своими невозмутимыми рассказами и получал шквал смеха. Первый раз в жизни у меня болел пресс от хохота, и не только у меня ведь болел. Всю сессию он развлекал нашу группу, и даже чопорные девицы все время хмурящиеся поддавались его шарму и если не смеялись, то уж явно не давили в себе улыбку. Он не был дешевым паяцем, он был дирижером настроения для всех.
Я перезнакомилась со всеми его близкими друзьями, и мы обменивались лекциями, лабораторными, интересными анекдотами, а так же вместе веселились в очень дружной компании. Когда мы собирались куда-то ехать не из университета, Роберт перед выходом из дома звонил с предупреждением о выезде, такси подбирало меня у соседнего дома, и мы вместе ехали в новое место, где и проводили время либо вдвоем, либо с его друзьями. А какие развлечения в виде розыгрышей практиковались в его компании! В таких разводках я больше нигде и никогда не участвовала, а тут....
Мы то готовились встречать за 300 километров от города самолет с его другом и уговаривали парня из их группы выпросить у отца машину, то меняли место его приземления на другой город и обратно. Но выпросить у отца машину после того как ты ее разбил и уже починил было делом нелегким, а это получалось. Все смеялись многошаговости комбинаций и количеству привлеченных людей, которые все знали и разыгрывали лишь одного или нескольких человек, но в разводке всем было весело. В конце концов, мы все признавались разыгрываемому, что лгали ему и друг Роберта уже приехал на такси сам без его помощи, что было действительно правдой. Кстати, разыгрываемая сторона всегда получала подарки, парень, выпросивший у отца машину, тоже получил подарок для себя за то, что оказался настоящим другом и не бросил их в беде и не испугался отца. Разыгрываемый остался доволен не только подарку, но и тому, что оказался действительно настоящим другом, которого больше ценили и готовы были тоже помочь ему всем, хотя и вот так не берегли его эмоции.
После сессии мы часто перезванивались, вернее чаще звонил он. Ведь междугородние звонки были не так уж и дешевы. Мы обмениваясь новостями о знакомых и событиях, а на летней сессии Роберт уже вернулся в свою группу, и мы виделись намного реже из-за несовпадающего графика, но все с тем же энтузиазмом и так же дружески. На многие значимые события, которые он и его друзья отмечали в период моего отсутствия, он меня заранее приглашал. И если я не работала и не была занята, я соглашалась охотно, перезванивала своей постоянной хозяйке Элке и просилась переночевать на один или два дня, естественно с оплатой, чтобы посетить мероприятие и увидеться с Робертом и его друзьями. Посмеяться и вообще интересно провести время.
И в этот день, с грустными задумчивыми мыслями о прошедших в Питере выходных я была так рада звонку Роберта, что он даже себе не представлял.
– Привет! Ты как? Я пытался тебя поздравить два дня, разве так можно? – Говорил он несколько с преувеличенной буквой ж в речи. – Я думал, ты уже улетела в теплые страны на всю зиму и вернешься к летней сессии. – Смеялся он.
Как приятно было вернуться, и чтобы хоть кто-то тебя порадовал и рассмешил. Он рассказал мне несколько анекдотов из последней серии, чем несказанно поднял настроение. Мы проговорили около получаса, я получила массу комплиментов, и завершили беседу на оптимистичной ноте до следующего звонка. Мне стало как-то легче. Но, тем не менее, все мысли крутившиеся у меня в голове с этими праздниками были связаны с серым персидским котом и обладателем восхитительного бархатного голоса, и я отгоняла от себя их с восклицаниями "не было ничего, ничего не было!". С этими мыслями я и дождалась вечера, зазвонил телефон.
– Ты собралась? – Прозву на том конце голос парня с дискотеки.
– Да.
– Через сколько за тобой зайти? – Минут через 30.
– Отлично, до встречи.
Вечер проходил с запоздалым весельем, оно было каким-то передержанным в маринаде и от этого казалось каким-то слишком пряным и от этого не таким аппетитным.
– Ты что такая безразличная, что-то я не понимаю?
– Да так.
Потом мы еще долго сидели в кафе, а когда и оно закрылось, мы гуляющим шагом провожали меня по самой дальней дороге к дому. И все вроде было как всегда, но интереса к собеседнику, увы, у меня больше не было. Особенного интереса не было и раньше, но теперь, после поездки и вовсе осталось только наполнение пространства пустого рядом со мной и не более. Говорили ни о чем, и я честно пообещала, что расскажу ему, почему у меня такое настроение и, что все это значит с моим исчезновением уже по телефону, когда приду домой, и он мне перезвонит с ночным разговором.
Потом, придя домой, я уже не хотела никакого телефонного разговора, потому что устала и хотела действительно спать. Да, и за столько дней внедомашнего существования, я так хотела побыть одна, со своими мыслями и новыми ощущениями мира.... Так что когда он мне перезвонил после горячего душа, я так все и объяснила, мы договорились созвониться уже завтра, когда я высплюсь и хорошенько отдохну и продолжить наш разговор на эту тему.
И снова он
Спалось мне очень беспокойно, сны видела перескакивающие с сюжета на сюжет, каким-то калейдоскопом, постоянно меняющим свои хитросплетения, фигуры и цвета из лиц и ситуаций. Разбудил меня телефонный звонок – и кто это в такую рань, перебирала в голове я, пока тянулась еще лежа за телефонной трубкой.
– Да. – Ответила я на вызов тихо еще сонным голосом.
– Утро доброе! – Бодро на том конце произнес восхитительный бархатный голос и начал декламировать стихотворение. – Вставай красавица, проснись, открой..........
Я еще ничего не понимающая перевернулась на живот, и слушала мелодию его голоса доносившегося за столько километров как завороженная, то глядя в полутьме комнаты на часы и следя за перемещением стрелки 7:20, 7:21, 7:22, то закрывая глаза. Великолепный бархатный голос закончил стихотворный монолог и тихо сказал.
– Я не могу, поэтому звоню..., представляешь, я сплю в той маленькой комнате на кровати, не могу уйти в большую.... А что ты сейчас делаешь?
– Как что, ты меня разбудил своим звонком.
– У тебя сейчас такой грудной голос, мне кажется, ты в данный момент еще лежишь. – Подметил он.
– Угадал. – Еще мягче сказала я.
Мы говорили обо всем, и ни о чем конкретно, и снова рядом находилось спокойствие и защищенность, с которой я попрощалась навсегда полтора суток назад в Питере. В конце концов, телефонный разговор был закончен.
– Пока.
И на душе почему-то стало так приятно и тепло после разговора, и состояние отличалось от вчерашней безысходности кардинально. Никто не задавал никаких вопросов о возможных звонках, встречах, да ни о чем и соответственно не получал никаких ответов, по крайней мере озвученных, но было так спокойно и уютно....
Так и началось наше дальнейшее знакомство. Еще несколько раз Андрей умудрился позвонить за одну неделю мне домой из своего дома, далее все звонки были из офиса Павла ближе к концу рабочего дня на мой рабочий телефон, который он узнал не от меня однозначно. Звонил Андрей достаточно редко, примерно раз в неделю, видимо ощущая каким-то шестым чувством, когда это нужно сделать. Разговоры были очень мелодичны благодаря его бархатному оттенку голоса и приятны нам обоим непонятно почему и опять обо всем и ни о чем. В один из таких разговоров он с бравадой сказал мне:
– Сегодня целый день о тебе думал и вот решил, что нужно позвонить.
А я парировала со смехом:
– Только сегодня думал? Какая жалость, я думала это более регулярная процедура у тебя. Ты хотя бы хорошо обо мне думал?
И в тот момент его роскошный бархатный голос, опустившись совсем до душевных ноток трогающих сердце сказал.
– Ты себе просто не представляешь, сколько я о тебе думаю и, наверное, ты должна купаться в лучиках солнца от моих мыслей о тебе.
Я замерла.... Потом мы еще долго над чем-то шутили, передавали приветы его другу Павлу, сидевшему с ним рядом и обратно, все было ни о чем и обо всем, как обычно.... В один из таких разговоров он сказал:
– Знаешь, я скоро уеду, мне пора возвращаться, скорее всего, я не смогу оттуда звонить.
– Ну что ж, счастливой дороги.
А что я еще могла сказать женатому человеку с 12 летним сыном, едущим обратно к семье? Да ничего....
Весна пролетела быстро и распустилась свечками каштановой аллеи в парке у моего дома. Друг Андрея Павел раз в месяц регулярно звонил мне то на рабочий, то на домашний, то на телефон родителей, который я дала ему, чтобы меня было проще найти. Мы даже через раз виделись, когда он был проездом с грузом или собирал дань за 12 лет, по окончании отсрочки за товар. Он с регулярностью передавал мне приветы от Андрея, уточнял как мои дела, пытался что-то узнать обо мне, моих планах, видимо сравнивая меня с чем-то стандартным в его понимании. Я же в свою очередь вспоминала то чувство защищенности и спокойствия рядом с Андреем с дикой ностальгией и тот невозможно родной предвосхищающий все ожидания бархатный голос, от которого можно было получать бесконечное удовольствие, как с открытыми, так и с закрытыми глазами, как наяву, так и во сне.
