Текст книги "Шестое чувство [СИ]"
Автор книги: Ируся
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
– Не надо, у вас ведь намного дороже, скорее всего дороже даже чем я даю тебе. – Ответила я.
– Я же тебе обещал продать по твоей цене, держи сдачу.
Я спрятала сдачу в кошелек, сказала спасибо, и он меня повез домой к Ольге, ведь уже скоро она придет и, надо было торопиться.
Войдя домой, Ольга сразу спросила:
– К Наталье ездила, все купила?
– Ездила, у них проблемы были с компьютерами, просидели там 1,5 часа. Андрей мне продал, у них был намного дороже, но он мне продал по такой же цене как у Натальи.
– Вот жук, поди покупал в два раза дешевле, а тебе продал по такой же цене, заработал он на тебе 50%, радуйся. – Констатировала Ольга с улыбкой.
– Во-первых не он, а они вместе с Пашкой, уж не знаю я точно их процентных отношений в этом бизнесе, а во-вторых он не жук, что обещал, то и сделал, дешевле я бы все равно не нашла в Питере.
– Ну, это я так, чтобы ты не обольщалась подарку, ты за все заплатила, при чем, они с наваром даже остались приличным. И не тешь себя, что тебе сделали одолжение.
– Меня это устроило. – Пожала плечами я....
– Значит все в порядке и Андрей с Пашкой с прибылью тоже. – Еще раз подчеркнула Ольга язвительно.
– А ты как? Что нового? – Поинтересовалась я.
– Да ничего особенного, давай ужинать.
За ужином мы болтали о жизни, пересматривали Ольгин гардероб с целью выбрать наряд на отмечание будущего диплома и, ничего не найдя приличного расстроились. Вернее расстроилась Ольга по поводу необходимости новых трат, а я расстроилась тому, что мне надо тоже потратиться на ткань и уже планировать, что-нибудь сшить неповторимое, оставалось полтора месяца, даже меньше.
До конца недели я успела достаточно много намеченного выполнить, осечка получилась только с клиникой, расшифровку забрать не удалось, кто-то из специалистов заболел, а второй не смог найти, просили приехать через неделю. Соответственно о консультации без расшифровки и речи быть не могло. Вот всегда у нас так в клиниках.
В воскресенье за мной приехал Андрей, и мы поехали, я не спрашивала куда. Ольга была дома. Мы с ней условились, что она будет заниматься своими делами, сходит в солярий и дома по мелочам, а где-то к часам 4 мы с Андреем приедем, сделаем праздничный ужин, и он меня отвезет на вокзал. Андрей уже привычно привез меня по знакомой набережной и завернул внутрь двора-колодца. Машина остановилась.
– Пойдем. – Скомандовал Андрей.
– Мы должны вернуться часам к четырем-пяти.
– Должны, значит вернемся.
Мы поднялись по лестнице, открыли дверь и вновь спустились вниз, правда, уже всего ступенек на 7. Прошли по широченному не освещенному и покрашенному темной краской коридору, слева прямо у лестницы была закрытая дверь, далее справа находился санузел, мы прошли дальше в освещенную окнами комнату, из которой была еще одна дверь, ведущая в другую комнату. Щелкнули выключатели и я увидела более детально около 7 столов с факсами, бумажками, обстановка обычная, рабочая. В соседней комнате по всему периметру стен были сделаны из сосны полки, на которых стояли коробки с аскорбинкой, гематогеном, таблетками валерианы – в общем, мини-склад позиций на 40-50 не более. По моим примерным подсчетам площадь квартиры, которую я увидела, была около 200 квадратов, включая коридор. В нескольких местах по периметру на стеллажах лежали леденцы кучками. Наверное, кто-то из сотрудников, любит их, подумала я. Будто читая мои мысли, Андрей повернулся ко мне, и предложил:
– Хочешь конфетку?
– Спасибо, я не люблю леденцы.
– Вот тут мы работаем.... – Повисла пауза.
– Это все помещение ваше?
– Нет, осталась одна комната, которую нам никак не продают, поэтому мы здесь в любой момент можем остаться не одни. – И Андрей улыбнулся с прищуром и подошел ко мне ближе, наклонился, обнял и начал поднимать руку от талии по спине:
– Да ты совсем голенькая! – Громко удивился он.
Действительно, под моей тонкой шерстяной кофтой была лишь атласная вискозная маечка, и это несколько отличалось от количества и толщины слоев одежды Андрея. Видимо умудренного опытом. Но уж так я приехала в этот раз, не рассчитывала, что будет так холодно. Андрей медленно приложил свои горячие губы к моим, и уже настолько знакомый вкус железа начал кружить мне голову. Он оторвался, отстранил меня и начал медленно, не торопясь разбирать стол, снимая факс, перенося набор ручек, карандашей, кипы бумаги, линейки, степлер и прочее. Мне показалась слишком странной спокойность, с которой он это делал, в движениях не было страсти и спонтанности, все было запланировано. Вскоре стол остался абсолютно свободным, и он приглашающим жестом указал на него. Все было запланировано... глупая я....
Он сел на стоящий у окна стул, посадил меня на колени и обхватил руками.
– Ты совсем замерзла.
Я провела рукой от уха по щеке, и он вздрогнул, провела по спине, ощутив мягкий ворс свитера, и он вздрогнул снова:
– Откуда ты знала, в каком месте?
– Ты про эрогенные зоны? Просто провела не задумываясь.
– Ты же не провела десять раз в разных местах, а нашла сразу без ошибок....
Я промолчала, у меня не было ответа на его вопрос. Мы просидели еще около получаса, и тут щелкнул входной замок. По отдаленному коридору кто-то зашагал.
– Вот, я тебе говорил, что мы можем остаться не одни. – Давай собираться.
Андрей поставил на место все ранее убранные вещи в том же хронологическом порядке, подошел к столу стоящему боком к двери и стулом к стене, наклонился в ящик стола и достал коробочку.
– Вот, посмотри и он из стружки внутри коробочки достал пластмассовую статуэтку. – Это тебе от меня подарок.
Фигурка сантиметров 7 состояла из большого штурвала и карапуза в бескозырке в гюйсе, белой рубашке и коричневых шортах, карабкающегося на него.
– Пусть тебе напоминает обо мне.
– Спасибо, действительно символически. – Приняла я подарок с препокорном и сложила фигурку обратно в коробочку со стружкой и затем в свою сумку, предварительно рассмотрев ее.
Он перезвонил Павлу. Затем мы оделись и, закрыв за собой двери стали спускаться к машине.
– Знаешь, я тут неподалеку видел замечательнейшее заведение – Гридню, давай попробуем русскую кухню и что-нибудь горячее, а?
– Давай.
Через десять минут мы уже сидели на втором этаже с низкими потолками и арками, видимо здесь раньше находился чердак, не больше, а теперь вот заведение подкрутевшего общепита с названием Гридня с темно синими грязными скатертями на столах и выкрашенными масляной краской стенами просто поверх кирпича. Мы разделись, сели за стол и начали изучать меню.
– Вот, знаешь, мне захотелось блинов с икрой, давай? Точно, блины с икрой! – Произнес он, как будто бы блины с икрой подразумевали сами по себе какой-то неизвестный мне праздник. – Ты что-то еще будешь? Может пиво?
– Хорошо, пиво, тебе же нельзя, а мне можно. – Улыбнулась я.
Не любила я алкогольные напитки, но раз уж мне предложили, пусть будет пиво.
Сделав пару глотков, я еще раз подтвердила свои ощущения неприятности мне данного напитка и оставила его стоящим в кружке до конца трапезы. Мне хватило и двух глотков, чтобы ощутить себя пьяной, щеки загорелись и полыхали, глаза думаю, начали блестеть. Блины принесли быстро, икра, так возведенная Андреем в степень праздника, оказалось чайной ложкой на сложенных вчетверо полу-румяных блинах. Мы начали трапезу, конечно, в Гридне могла быть только трапеза. Андрей смаковал свою мечту об этом блюде, но быстро расправлялся с едой. Одним неловким движением ножа и вилки кусочек его блина упал на замусоренную запятнанную и пепельную по всему периметру скатерть. Он автоматически поднял упавший косок рукой, и отправил его в рот, я оторопела.... Со стола такой грязной скатерти.... Немытыми руками.... И что это за реакция, он всегда так делает или только когда очень хочет кушать? Он представляет себе, какое количество инфекции сейчас отправил себе в рот? Эта сцена у меня вызвала негодование, но я промолчала, не на все вещи надо реагировать, не на все – убеждала я себя, если они даже тебе неприятны, не на все....
Мы закончили уже подгоняемые Андреем.
– Нам еще ехать в Петергоф, где живет Пашка, он уже там, проверяет компьютер для меня, я покупаю домой с рук. Ты была в Петергофе?
– Нет.
– Вот как раз и съездишь.
Мы сели в машину, он начал петь....
– Почему ты поешь?
– Потому что мне хорошо, мне так хорошо! – Заулыбался Андрей.
Я тихо прилегла ему на плечо, не загораживая обзор дороги и не наваливаясь на руку, чтобы он мог переключать скорости, а он запел громче.... А у меня безумными резями болело внизу живота, еще бы, критические дни и все это одновременно. Как мне было больно и плохо, никто не знал, а никакого спазмолитика с собой нет, да и что можно выпить после двух глотков пива – да ничего уже нельзя, придется терпеть. За великолепные моменты в жизни нужно расплачиваться хотя бы иногда и хотя бы кому-то.
Так мы ехали около получаса или минут сорока, остановились в каком-то дворе и, заглушив машину, Андрей мне сказал:
– Жди меня здесь, я скоро.
Время тянулось медленно, уже начинало темнеть, я начала замерзать в машине, она ведь быстро остыла в декабрьском холодном воздухе. А Андрея все не было, ну вот, в прошлый раз он меня ждал у Вики в подъезде два часа, а в этот раз я его. Как ты отнесешься, так и к тебе отнесутся – грустно думала я. Рези внизу живота начали медленно утихать, уступая месту ознобу, цепляющему за конечности и распространяющемуся по всему телу, в машине было почти как на улице, может быть менее ветрено только. Примерно через час из подъезда, куда вошел Андрей, вышел Пашка и подошел к машине, я открыла дверь.
– Привет! Андрей уже скоро, ты когда уезжаешь?
– Привет, сегодня.
– Подними варежку с земли, она упала, когда ты открывала дверь.
– Спасибо.
– Ну, пока, я поехал.
– Пока.
Через минут 20 вышел Андрей и поставил на заднее сидение системный блок. Я уже окончательно замерзла и хотела скорее согреться.
– Заждалась?
– Да, Пашка подходил, спрашивал, когда я уезжаю.
– Что ты ответила? – поинтересовался Андрей, что было для меня странным.
– Сказала правду – сегодня, кстати, мы опаздываем уже наверно.
– Да, сейчас мы поедем быстро, успеем.
Ехали действительно быстро. Поднявшись к Ольге, я поняла, что мы опоздали намного, и она надутая сычом сидит и сморит телевизор, на кухне ничего даже не подготовлено к ужину, правильно, ведь собирались это сделать вместе. Андрей прошел в комнату к Ольге, и они начали разговаривать, даже не поинтересовавшись, чем я занимаюсь на кухне. Да, положение противненькое, Ольга дуется и главное, что оба даже не желают мне помочь. Ладно, я справлюсь, я сильная. Картошка была поставлена, бутерброды готовились, банки открывались и перемещались на тарелки, хлеб нарезан, яйца нафаршированы.
– Ольга, Андрей, все готово, помогите накрыть, пожалуйста.
– Андрей нехотя выглянул из-за двери, и я начала передавать ему тарелки.
Ольга вышла на кухню и вычитала меня:
– Мы договаривались на 4-5, а вы приехали почти в 7, мне что, делать больше нечего как ждать тебя?
– Оля, извини, пожалуйста, мы не специально, я не знала, что Андрей собирался в Петергофе покупать компьютер, он слишком долго его проверял и вот. Извини.
Ольга фыркнула, мои оправдания ее не удовлетворили. Мы сели за стол и практически съели чуть-чуть для приличия.
– Пора, иначе не успеем. – Скомандовал Андрей.
Я встала, взяла заранее собранную сумку, мы оделись, я попрощалась с Ольгой, сказала ей еще раз "Извини" и побежали к машине, подгоняемая темпом Андрея.
– Ольга осталась недовольна?
– Она расстроилась, что мы приехали так поздно.
– У вас в отношениях что-то не так?
– Понимаешь.... – Я замолчала – Я очень позитивный зверек, мне в жизни многое дается легко и многие мне просто завидуют, конечно, они же не видят как я плачу, потому что я не показываю это никому, или стараюсь не показывать. А им кажется, что в моей жизни только шоколад, а в их жизни как то не он, не шоколад. А знаешь, на что она обиделась на летней сессии? Она хотела переспать втроем с хозяйским парнем по пьяни и очень обиделась, что я ее не поняла в тот момент и не поддержала. Она мне все на следующий день высказала уже протрезвев. – Я еще раз замолчала. – Мне кажется, что я ничего в этой жизни не понимаю. Я не понимаю, почему она как моя подруга, не порадовалась, если мне в это время было хорошо и без нее, хотя бы раз порадовалась....
Андрей завел машину, и мы стартовали. Ехали быстро, жетон, въезд на стоянку вокзала, Андрей бежал впереди, держа меня за руку, задавая темп и командуя по ходу движения налево-направо-прямо как обычно.
– Какой вагон?
– Восьмой.
– Успеем.
Я задыхалась, физические нагрузки не мое. Остановились у вагона, я достала билет и удостоверение, проводник сверил удостоверение со стоимостью билета.
– Пока. – Я поцеловала Андрея.
– Пока.
Проводник жестом указал на вагон, я вошла без промедления и поезд тронулся. Да, штурманские качества Андрея были неповторимы, так через раз отправлять меня на поезде впритык, при чем, без осечек мог только он.
Еще в поезде я обнаружила, что заболела. Болело горло, заложило нос, мои переохлаждения не прошли даром. Утром дома измерила температуру – она – болезнь подкралась, но болеть нельзя, на этой неделе работа и только работа, придется ходить больной и с температурой, ничего не поделаешь. Фигурка с карапузом, карабкающимся на штурвал, перекочевала на полку, самое видное место в квартире. Через неделю, мне предстояла еще одна поездка в Питер, опять договорились с Викой и Ольгой. А еще я ведь так и не смогла забрать расшифровку и не попала на консультацию, нужно было это сделать, в конце-то концов, сколько я могу откладывать это на потом.
В пятницу к 15 на работу заехал Юра, как обычно как снег на голову и, улыбаясь, прошагал ко мне. – Привет! Как дела? Сегодня к родителям собираешься?
– Привет! Ну, уже поправилась, как видишь почти. Как Ирина, как Эвелина?
– Все отлично, Ирина шубу себе купила, перешла работать в поликлинику главбухом.
– Я рада за нее. К родителям собираюсь, только ко мне вчера мама приехала, и я собираюсь ехать вместе с мамой к ним.
– Да никаких проблем, я тебя с мамой отвезу! Ты заканчиваешь в 18?
– Да, как обычно.
– Тогда я заеду за тобой, потом мы заедем за твоей мамой и я вас отвезу. Кстати, я не один, я тут с другом, ничего?
– А мне какая разница, если это не влияет на твое предложение. – Рассмеялась я.
– Все, тогда до 18, я поехал по делам. – Он вышел из аптеки, сел в белоснежную огромную красивую машину и уехал.
Я перезвонила маме домой и сказала чтобы она к 18 пришла ко мне в аптеку с сумками. Которых не так много, чтобы завтра рано утром не ехать на общественном транспорте – нас подбросят сегодня.
Юра заглянул в аптеку еще в половине шестого.
– Я сижу в машине, вон тот белый седан под деревом напротив твоего окна.
– О, у тебя новая машина? Я еще днем заметила.
– Да, сама увидишь.
Мама пришла почти без 10 и ровно в 18 мы сели в машину к Юре.
– Знакомьтесь, Юра, Марина Николаевна. – Представила я уже сидящему Юре и парню маму.
– Саша. – Опередил меня с затруднением в представлении своего друга Юра.
– Очень приятно. – Ответили все одновременно.
– Едем, больше никого забирать не нужно или сумки какие?
– Нет, все с собой.
– Делать тебе нечего тут ехать-то две минуты, а ты маму гоняешь с сумками. Тебе не стыдно? – Пожурил он меня.
– Юр, пожалуйста, завези на десять минут нас с мамой в магазин. Я покажу где, мне очень надо. Мама зашипела на меня, укоризненно:
– Да, не надо тебе, потом как-нибудь заедем.
– Мам, пока мы заедем, может быть, уже на этих выходных сшили бы платье, а так может быть разберут ткань.
– Куда ехать, рассказывай – нет проблем.
В магазине мы пробыли минут десять, после обсуждения возможности данной ткани приняли решения не покупать, скорее всего, что я хочу по фасону, не получится из нее. Мы быстро вышли из магазина с разочарованием у меня на лице – придется искать ткань дальше. К родителям доехали быстро, распрощалась с Юрой, поблагодарив его. И опять окунулась в повседневность жизни.
В воскресенье, приехав от родителей, я дозвонилась своей давней и очень хорошей знакомой и попросилась прийти к ней в гости на работу утром, нужен был ее совет. Ирина была мудрой женщиной в бальзаковском возрасте, муж ее был в прошлом военным, но сейчас уже находился в отставке, взрослый сын чуть моложе меня. Ирина отличалась отсутствием льстивости и всегда честно отвечала на поставленные вопросы, не залезая за словом в карман с учетом очень бурной молодости и бурной семейной жизни отдельно у каждого из супругов.
Ирина посетовала, что очень уж давно она меня не видела, действительно как-то не складывалось, то времени не было, то повода. И вот утром перед работой я пришла к ней, и мы отправились уединенно пить кофе. Девушкой я была не выставляющей чувства напоказ, и посвященных в мои личные проблемы, было очень и очень мало. Ирина как раз входила в их круг, поэтому и совета просить я пришла именно к ней, как к старшей из всех посвященных и более умудренной опытом.
– Ирина, ты же знаешь мою Питерскую историю, хочу с тобой посоветоваться, как ты думаешь, что будет дальше?
– Девочка моя, что же я тебе могу сказать. – Грустно ответила Ирина. – Ты сама должна чувствовать.
– Я уже ничего не понимаю, я просто таю рядом с ним, я не могу без него, а он молчит. Так хотелось бы ясности какой-то. И вроде бы не лжет, я чувствую его как себя, но молчит.
– Девочка моя. – Повторила она еще более покровительственным тоном. – Свою жену он знает уже столько лет, сынок уже подросток, а ты для него чужая. Неужели ты думаешь, что человек, не зная тебя и смотря только в твои неиспорченные цинизмом глазки, бросится к тебе сломя голову и оставит ее? Вряд ли даже если у него возникли сильные чувства. – Повисла пауза. – Но есть один плюс, если он так тяжело расстается с ней, он и тебя не так быстро бросит.
– О, значит, есть и минусы, я подозревала, но глаз-то мой видимо не видит явного, вот и пришла. – Объяснила я.
– Кто предал один раз, предаст и еще и еще, обычно если такие как он разводятся, то все женитьбы по сценарию: первый раз на официантках или медсестрах не желающих работать. Второй раз на дочках вышестоящих начальников для карьеры. А уже третий раз в старости, только на двадцатилетних, а ты не подходишь ни под одну категорию, если учесть, что ему сколько?
– 40 уже, в июне день рождения был. – Отозвалась я.
– Вот я и говорю, ты ни в какие ворота. В это время положен брак по расчету, в случае если он разведется, что тоже маловероятно – репутация, знаешь ли, а если и решится, то ты не она, на тебе бесполезно жениться. – Засмеялась Ирина, подмигнув мне глазом и закурив с запрокинутой головой сигарету.
– Вот почему он не может быть настолько честным в отношениях и уважать и чужие планы на жизнь, вот зачем мне-то голову морочить, если нет на меня планов? Зачем приручать? А ответственность?
– Ой, не берись ты за морали. – Сказала Ирина, выдыхая струю дыма вверх – у всех разная как порядочность, так и ответственность и чем он руководствуется, разве разберешь. Я тебя не узнаю, я все время этой истории думала, что ты одумаешься, мало ли парней-то и помоложе и не женатых и не обремененных детьми и не таких устремленных в карьере. – Закачала головой Ирина. – Что ты в нем нашла?
– Наверное, то чувство защищенности и штиля со знаком "примерно равно", которое не чувствовала никогда раньше в жизни. Бархатный голос, светящиеся глаза, штурманское качество прокладывать путь и, идти на полкорпуса впереди, но вполоборота на тебя, рассекая все преграды. – Слышала я это все от тебя, не повторяйся. – Оборвала меня Ирина, опять выпустив струю дыма уже в сторону, плохо тебе деточка, ты влипла....
– Ты же знаешь, я не выйду замуж второй раз без взаимной любви – односторонне влюбленный муж у меня уже был, ничего хорошего из этого не получилось, мне нужны чувства пополам. Мне кажется он тот, кого я ждала, хотя он не говорит, что чувствует по отношению ко мне и насколько сильно чувствует. – Тихо вздохнула я.
– Тогда просто жди.... Знаю, тяжело, но ты подумай над моими словами, не торопись, не все так просто в жизни. Поставь себя на место его жены, вот если бы у тебя сложилась именно такая ситуация что он гуляет от тебя? Если он тебя бросит для тебя это будет трагедией всей жизни, а с него станется – перешагнет и через тебя тоже, не спеши. – Повторила многозначительно она.
– Я знаю, на чужом несчастье счастья не построишь. – Грустно сказала я.
– Вот именно... Ты умная девочка, я все время тебе это говорила и сейчас повторюсь, ты найдешь правильное решение, я уверена. Без блата закончить наш вуз за полтора года, ты первая сделала такое за всю его историю это талант, а талант не бывает один, значит, у тебя их много и ты найдешь решение даже такой задачи.
– Да.... – Улыбнулась я, – Я еще вяжу, танцую, вышиваю крестиком.
– Спортсменка, активистка и наконец, просто красавица. – Продолжила она, и мы вместе рассмеялись.
Я много услышала, и мне много надо было обдумать. Я была благодарна Ирине за взгляд с другой стороны на то, что я не вижу совсем, и я нехотя побежала на работу, боясь опоздать.
Андрей перезвонил в начале недели уже ближе к вечеру, когда я почти уже была здорова, и даже в голосе не осталось и намека на недомогание. Его приятный бархатный голос зазвучал в трубке как нельзя, кстати, я так скучала по этому бархату и по его обладателю, причем без перерыва.
– Здравствуйте! Ты собираешься в Питер?
– Привет! А надо? Ты приглашаешь? – Пошутила я.
– Ну, не то, чтобы приглашаю, но я скучаю.
– Ну, тогда у меня есть возможность еще раз приехать, ты выделишь мне один день?
Мы опять говорили обо всем и ни о чем. И чувство защищенности и штиля со знаком "примерно равно" приятно освещало все внутри меня. Разговор был завершен, дата приезда определена, оставалось только ждать встречи.
Кроме дел в клинике у меня еще оставался должок – нужно было купить какой-то подарок Ольге. До этого момента я привозила символические подарки, а так же передавала ей посылки, когда наши экспедиторы заезжали к ней на фирму, чтобы мне не везти руками тяжести, но ведь новый год – нужно подарить что-то запоминающееся надолго и дорогое. А так же мне нужен был отрез на платье, который я так и не смогла купить тут – выпускное платье, ведь осталось совсем немного времени до вручения диплома. Но в день моего отъезда как-то так сложилось, что одно из дел я выполнила досрочно – подарок Ольге был куплен, а значит в Питере мне оставалось больше свободного времени.
Приехала я, как обычно, взяла ключи у Ольги, налила теплую ванну. Тяжело приходить в себя после болезни, как-то не по себе еще, устаю быстро. Я отправила сообщение на пейджер: "Я приехала". И около 10 в дверь позвонили. Вальяжно с персидскими нотками в дверь вошел Андрей.
– Здравствуйте! – Заполнил он бархатными оттенками мой мир. – Как доехала?
Он был в подчеркнуто строгой одежде. Прожужжал пейджер он, прочитав сообщение, достал ежедневник, очки и начал искать какую-то запись попросил позвонить из Ольгиной квартиры.Андрей был в белой рубашке с тонким галстуком и поверх надетым свитером Lacoste с маленьким зеленым крокодильчиком. Андрей часто одевал дорогие вещи, наверное, так было принято в его круге общения и без этого никак нельзя. У меня же вещей фирмы Lacoste, да и других фирм, кстати, тоже не было, хотя я этим фактом не расстраивалась и выглядела порой лучше многих в своих сшитых и связанных собственноручно вещах. Андрей делал звонки и в этот момент был не похож на того пушистого перса с бархатным голосом, которого я знала, он был настолько серьезен, что только отдаленно напоминал знакомые мне черты мягкого в общении и заботливого в отношениях. Командный голос прорывался в каждом слове. Я тихо достала фотоаппарат, и начала делать его снимки в то время когда он разговаривал, такой серьезный, в очках. Он сделал несколько звонков, в том числе и Павлу, потом сел на диван и продолжал листать свои записи и делать какие-то пометки. Я села рядом на диван подогнув под себя ноги и прислонилась к его плечу головой, почувствовала его тепло и спокойствие и только через некоторое время он стал опять мягким и пушистым, оставив заботы где-то позади. Мы о чем-то болтали, спорили, затем опять налили ванну, в общем, вели себя как дети.
– Знаешь, я выхожу замуж и уезжаю в Москву. – Сказал спонтанно, но с целью спровоцировать хоть на какие-то действия с его стороны в этой долгой неопределенной круговерти. Так не могло продолжаться вечно, это же сумасшествие желать быть рядом с ним и не быть. Не то чтобы у меня не было действующего приглашения выйти замуж, скорее, у меня не было даже мысли ответить положительно на это предложение, но, тем не менее, Андрею я озвучила это как уже принятое мною решение.
– Ты? Замуж? – Рассмеялся он. – Я хотел бы посмотреть на того человека, который уговорит тебя выйти замуж. – Сказал он, погружаясь в ванну. – Ты так дорожишь своей свободой, что никогда с ней не расстанешься. – Продолжил безапелляционно он и больше не поднимал эту тему, видимо уверенный в своей правоте больше чем когда бы то ни было.
Я подивилась реакции Андрея и его мнению обо мне. Откуда ж ему знать, что все чего я хочу в жизни это быть рядом с ним. Неужели он ничего не чувствует? Неужели не понимает, как я к нему отношусь? Неужели не хочет того же? Ой, как больно.... Больно это осознавать.... Закрутилось у меня вихрем. Я не врала про замужество. Будь у меня хоть малейшее желание выйти замуж за кого-то кроме Андрея, я бы его точно воплотила с моей-то целеустремленностью. Но мне нужен был только он, а все остальные, к сожалению, нет, какими бы качествами они не обладали и какими бы сильными не были их симпатии и чувства ко мне. Значит Андрей ничего не чувствует ко мне? Неужели это правда? Вообще-то больно, ой, как больно от таки мыслей. Но все равно надо улыбаться, ему не надо знать что у меня внутри – думала я про себя, опускаясь следом в ванну с теплой мягкой водой и подушкой из тела Андрея внизу.
– Знаешь, а я хочу завести собаку, у Пашки доберман, я тоже хочу большую. – После паузы сказал Андрей.
– Большая собака это большие расходы, она же столько кушает, я тебе рассказывала, что мои знакомые предлагали мне подарить щенка ротвейлера? Но вначале мне предложили посмотреть, сколько он кушает и чем его вообще кормят каждый день.
– Не рассказывала. У меня пенсия семь тысяч. – Смотря мне в глаза, сказал Андрей.
– Ну.... – Я мысленно поделила его пенсию на стоимость килограмма мяса и ответила. – Наверное, на собаку тебе хватит.
– Собачка моих друзей, – продолжила я, уводя от денежной неприятной мне темы, – Когда выросла, от радости моему приходу с разбегу ударом в грудь двумя лапами валила меня в сугроб играючи. Знаешь, больно она бьет – синяки остаются, если не увернешься, поэтому большую собаку я удержать не смогу зимой на поводке. – Тихо закончила я.
– Ты знаешь, мне тебя так хочется защитить от всех и даже от холода. – Обнимая меня еще крепче, сказал Андрей.
Какое это счастье, просто молчать вместе. Ближе к Ольгиному приходу Андрей уехал и вернулся назавтра ровно в такое же время опять без предупреждения и обсуждения своих планов со мной или моих планов с ним. И я опять отложила все свои поездки и в клинику и в магазин за поисками отреза на выпускное платье ради него, ничего ему не озвучив при этом, как и всегда.
Усевшись с ним на диван, я услышала тихий заговорщицкий тон Андрей:
– Я знаю, куда ты приедешь в следующий раз.
Я сделала вид, что не услышала, ведь продолжения данной фразы не было. Ольга меня не выгоняла, потому что квартира все равно пустовала днем, но злоупотреблять я действительно не могла и, этот приезд точно был последним, уже первая декада декабря – через месяц диплом. Из клиники надо все забрать и на консультацию съездить успеть в этот хоть в этот приезд. Он прижал меня к себе и еще тише сказал:
– Ты мое счастье....
И дальше мы тоже молчали. Мне так хотелось узнать, о чем он думает в этот момент, так хотелось посмотреть, о чем были импульсы, проходящие из одного конца его мозга в другой, ветвящимися синими молниями и вспыхивающими то там, то здесь. Мне так хотелось узнать, почему же он со мной и в то же время не со мной и сколько это будет продолжаться – такое непонятное состояние. Я думала, думала и думала, смотря на его голову и представляя молнии мыслей, но так и не понимала, что в его голове и его планах о которых он молчал.
Мы молчали достаточно долго, и я вдруг подумала о том, что больше никогда у нас не будет шанса поговорить именно вот так, что именно сейчас, сегодня это молчание возможно могло завершиться совсем иначе и к обоюдному счастью. Почему такая мысль? Не знаю, наверное, шестое чувство, такое странное шестое чувство, но объяснить для себя его я так и не смогла в тот день. Я тупо смотрела в обивку дивана, сидя лицом к Андрею и находясь в его объятьях и просто знала, что он уже опоздал, опоздал ко мне....
– Андрей, скажи мне, пожалуйста, почему ты приезжаешь каждый день ко мне? Мне кажется, я просила тебя уделить мне только один день, когда ты мне звонил. Меня сегодня ждали в совсем другом месте, очень ждали и вчера ждали, я же не могу все время подстраиваться под твой график без предупреждения. Может быть, мы будем обсуждать как-то заранее совместное время? – Закончила свою идею взаимодействия я.
Он молчал, глядя на меня непонимающими глазами. Я не видела в них обиды или раскаяния в том, что он приезжал каждый день, он просто не понимал меня. Но, ставить меня в известность о своих планах приехать или не приехать он так и не пообещал. Потом еще долго говорили обо всем и ни о чем. Ушел он как обычно, к приходу Ольги. Утром я, обнаружив, что для салата мне не хватает маринованных огурцов, отправила сообщение на пейджер: "если приедешь на завтрак, купи маринованных огурцов" и поставила подпись своего имени. Он приехал примерно через час и, в руках банки маринованных огурцов я не увидела.
– Здравствуйте! Ты знаешь, куда мы сегодня с тобой поедем? В сауну! – Гордо сказал он мне, продемонстрировав, доставая из портфеля фетровые шапочки и веник.
Да, именно в сауну я мечтала сходить в Питере. Конечно, я жила в Питере около года, если сложить все с 13 лет до 16 лет, но все что я видела это небо из ДКБ Крупской на Васильевском острове. Его предложение не было моей мечтой, но тем не мене мне все равно было, куда ехать именно с ним.
