Текст книги "Шестое чувство [СИ]"
Автор книги: Ируся
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Ольга с задумчивым видом произнесла:
– Сильно сказано. Так и бывает. Знаешь, я тебя первый раз за столько лет вижу вот в таком состоянии, ты с ума не сошла часом? – И вышла из комнаты.
Вечером поочередно пришли Элка с Димой, они поинтересовались, что со мной случилось, но я сказала, что расскажу потом, может быть. Я не хотела и не могла ни есть, ни спать, ни разговаривать с кем-то. Я была в центре урагана и шторма, не реагируя ни на какие внешние раздражители и все плакала и плакала, видимо отдавая вещам вокруг брызги бушующих волн. На следующее утро я с красными глазами с вспухшими веками отправилась с Ольгой в университет – война войной, а диплом получать было нужно. Ольга убеждала меня, что жизнь еще не закончена и все ерунда, с чем я согласиться не могла. К концу дня у меня поднялась температура.
Весь курс с первых дней начал обсуждать, где надо отмечать диплом и все разделились на три лагеря с названиями разных ресторанов. Я всех убеждала, что отмечать надо в самом большом и рядом стоящем, потому что нас много и преподавателей тоже много, но он как раз был самым шикарным и самым дорогим. Многие утверждали, что это дорого, я спорила, что диплом бывает только один раз (на курсе со вторым дипломом была только я одна). А раз это событие у всех по первому разу надо обязательно рассчитать чтобы заведение было рядом с университетом, автобусными остановками и даже в трех остановках от вокзалов и чтобы портье вызывал такси – у всех ведь разные потребности и возможности и всем должно быть удобно.
Всего за один час мне удалось убедить вначале всю нашу группу с помощью поддакивающей мне Ольги, а затем и весь курс за полторы недели с помощью нашей группы в наиболее удачном выборе ресторана. Хорошо, что на мой дар убеждения последние грустные обстоятельства моей личной жизни не отложили отпечаток. Мы предварительно в первый выходной посетили с визитом данный ресторан с целью ознакомления с его кухней и музыкальным сопровождением, чтобы убеждать со знанием дела. А через несколько дней зашли уже днем всей группой, чтобы убедились и они и кивали головой, пока я буду убеждать остальные группы на курсе. Всего-то 50 человек, из них не согласных оставалось около немногим больше двадцати человек – это мне по силам.
Получив окончательное согласие от всего курса, мы сделали заказ. Именно тот ресторан, в котором я отмечала когда-то после школы принятое решение поступать в этот вуз после первой консультации и сдачи документов вместе с мамой. Над рестораном находилась большая гостиница, в общем, сооружение было грандиозным. Там были очень высокие потолки и возможность расставить столы в любом нужном нам порядке или причудливой фигуре. Удаленность одной остановки от университета, трех остановок от железнодорожного и авто– вокзалов, в случае если у кого-то будет поздний поезд или автобус. Весь остальной курс доверился нам, ведь мы были так убедительны и уверены в своей правоте на благо всех.
После того как груз убеждения упал я сходила сдать анализы, обеспокоенная держащейся и не проходящей температурой такое большое количество времени со второго дня моего приезда. Конечно, я знала свою склонность к транслированию моего душевного состояния на здоровье, поэтому первую неделю не очень беспокоилась, вторую уже начала задумываться и поняла насколько все серьезно с моим непрекращающимся ураганом и штормом, ночными слезами и глазами на мокром месте. В течение дня в любую минуту на лекциях и практике, в столовой и дороге домой я могла просто не удержаться и заплакать, тихо, никому не мешая даже не всхлипывая, просто стирая слезы со щек и это было ужасно. Никто не понимал, что со мной происходит, ведь в таком состоянии меня никто никогда не видел, я всегда была улыбчива, общительна, дружелюбна и тут непонятное что-то для всех со слезами.
Убедившись, что особенных изменений в анализах нет, я поняла – стандартным набором исследований не обойтись, либо действительно что-то умирает во мне в этом бушующем урагане и шторме, и организм рьяно сопротивляется тому, что происходит со мной сейчас в жизни именно ценой таких вот изменений. Термосистема вышла из строя, да при том зимой, опасно, но ничего делать не оставалось – только жить с тем, что имеется и ждать того что будет. Периодически звонили родители мои и Ольгины, чтобы узнать, как мы держимся на экзаменах. Мы опять с Ольгой обсуждали зарплаты в Москве и Питере, сравнивали климат, рассматривали наряды, приготовленные нами на диплом и его отмечание, перечитывали сам диплом и пытались тестировать друг друга с вопросами по его содержанию, чтобы потом любой случайный вопрос не выбил из колеи.
Но, несмотря на долгий бушующий ураган и шторм внутри меня, одна надежда все-таки никак не могла меня покинуть, бросая последние взгляды на мир. А пока она жива, я не могла утихомирить все вокруг, я ждала. Ждала звонка, я все еще ждала его звонка. Он же мог спросить у Ольги телефон Элки.... Не позвонил мне домой, не позвонил к родителям, когда я встречала с ними новый год и день рождения, не позвонил после, но мог же им сейчас позвонить и объяснить что ему очень надо меня найти и ему бы дали телефон Элки. Мог хотя бы поинтересоваться получила ли я подарок и его стихи. Он мог, я точно знала, что мог. Он мог просто приехать в университет и запросто найти меня тут по расписанию в деканате, он точно знает, где я учусь. А время идет без него. Без него и тем не мене ураган и шторм во мне все бушевали только о нем....
Защита прошла великолепно. Мы вышли из кабинета и начали спускаться ниже, обсуждая, что будем делать дальше, заказ на ресторан был подтвержден и наполовину оплачен еще неделю назад нами, все шло по плану. А на душе был тот же ураган и шторм и одна единственная еще живая надежда на дне, а внешне с утра это выражалось в температуре не 37, как было со второго дня сессии, а 38, и мне стало еще хуже и страшнее, и это волнение не проходило даже после защиты. Вдруг за спиной я услышала знакомый голос с акцентом:
– Привет!
– Роберт, привет!
– Ты красиво выгладишь! Как прошла защита?
– Спасибо. Нормально. Ты как здесь? – Задавала я вопрос при всех девчонках, оторопевших от появления давно ими забытого Роберта, который учился с нами год назад.
– Я посмотрел еще перед отлетом домой, когда у тебя защита, я только вчера прилетел на неделю уладить дела с документами и, я опять улетаю, хотел сделать тебе сюрприз и я боялся тебя не застать. – Объяснил он не только мне, но видимо для всех остальных, которые жадно нас слушали не прерываясь.
– Юля, сфотографируй, пожалуйста, нас вместе. – Протянула я ей фотоаппарат, становясь рядом с Робертом и беря его под руку.
Щелкнул затвор. Вспышка ослепила нас.
– Спасибо. – Сказала я, забирая фотоаппарат. – Девочки, передайте, пожалуйста, Ольге, что я ушла с Робертом и пусть идет домой одна, я приду скоро. – Попросила я всех стразу, и мы пошли рядом с Робертом по коридору.
– Пойдем, я тебя пофотографирую в наиболее значимых местах, память останется. – И мы отправились по пустому университету. Роберт достал небольшую коробочку из кармана дубленки и, протянув ее мне сказал:
– Это тебе сувенир от меня на день рождения, потом откроешь. Извини, что как всегда с опозданием. – Засмеялся он. – Но я пытался тебе дозвониться и в новый год и в день рождения, тебя не было дома ни в этот день ни на следующий. Но ты же знаешь, лучше поздно, чем никогда.
– Что это?
– Я же сказал, сувенир, потом посмотришь, ничего значимого.
Сил особо сопротивляться у меня не было, поэтому я решила довериться старому другу и, сунув бархатную коробочку в сумку поблагодарила:
– Спасибо тебе. Я надеюсь это не взрывное устройство?
– Нет, будь спокойна, это всего лишь небольшая машина времени, пригодится в хозяйстве. – И он залился смехом, отражающимся эхом в пустынных коридорах. – Захочешь вернуться назад – только открой и все исполнится, обещаю!
– Какая полезная вещь, а можно будет вернуться в любую точку по времени или только какую-то одну?
– Не знаю, я инструкцию не читал, твоя вещь, ты и разбирайся. – Опять засмеялся Роберт.
Фотографий получилось много, у Авиценны, у главной вывески, на золоченых лестницах и еще целая куча, только бы получились все. – Думала я. Мы завершила фотосессию и, предварительно забрав мою одежду из гардероба, вышли из университета. Шли пешком, никуда не торопясь и цепляя снег на безлюдной улице. И он, и я жили на соседних улицах, я совсем напротив университета, а Роберт на два квартала дальше и торопиться куда-то было не нужно.
– Что ты будешь делать после получения диплома?
– Поеду в Москву, надо сертификат получать, у нас же диплом надо подтверждать, как и у вас только менее сложными месячными курсами, мой только что полученный без сертификата не действителен, без курсов на работу не возьмут. А в общем.... – Замолчала я. – В общем наверное я выхожу замуж и остаюсь там.
– За кого?! – Подскочил на месте Роберт.
– За сына подруги папиной старшей сестры, мы к ним иногда приезжали, останавливались на несколько дней, когда за покупками ездили в Москву. Они в прошлом году зимой поняли, что я заканчиваю второй вуз и, начали песню "а не отдадите ли вы вашу дочку за нашего сына". Естественно я никогда не подумала бы над этим всерьез, и не думала, и не собиралась, и родители смеялись над этим, понимая, что я никогда на это не пойду, ты же меня знаешь, мне нужны только взаимные чувства и первый брак меня многому научил, но.... – Я замолчала. – Я не могу тебе ничего объяснить сейчас, но быть одна я сейчас не могу, не смогу.... Это выход из сложившейся ситуации, возможный выход....– Повисла долгая пауза с округлившимися глазами Роберта и моим потупившимся взглядом.
– Ты хорошо подумала? Ты его хотя бы хорошо знаешь?– Беспокойно спросил Роберт, одернув меня за рукав.
– Конечно не подумала, пока это предварительная версия того что я сделаю. Не знаю его вообще, вернее, знаю-то с детства, но мы с ним никогда не проводили время вместе, я не знаю ни его интересы, ни его друзей, ни как он относится ко мне и всему остальному. Я ничего не знаю.... Я не могу ничего тебе объяснить, извини.
– Хорошо, как скажешь. – С грустью в глазах сказал Роберт. Ты дома сколько-то побудешь, я позвонить тебе могу?
– Вручение послезавтра, уеду на следующий день, у меня будет только три-четыре свободных дня до начала занятий в Москве, так что недолго я буду у родителей.
– Я смогу с тобой связаться после?
– Ты всегда можешь позвонить родителям, запиши их телефон, можешь представиться и спросить, как со мной связаться, тем более моя мама тебя знает, вы же с ней по телефону уже знакомы.
– Да. – Засмеялся Роберт – Я помню тот день, когда твой автобус задерживался, на день рождение Ахмеда, пока ты звонила, чтобы предупредить, меня не было дома, а потом ты ехала и могла позвонить уже только твоя мама. Я тогда уговорил Ахмеда сдвинуть насколько можно торжество ради того чтобы ты успела с самого его начала и поехал тебя встречать на вокзал чтобы было быстрее. Помнишь? Ты представь, чего стоило обзвонить всех. Вроде на три часа задержался рейс.
– Да, помню. – Улыбнулась глядя в снег я. – А вот Элка, даже не поняла, сколько я ждала отправки автобуса на вокзале, и сколько потом была в пути. Она еще спросила, когда я влетела к ней, чтобы переодеться пока ты ждал в такси, "ты что, по времени из Питера на автобусе ехала"? – И мы заулыбались.
– Запиши мой домашний там, – Настойчиво сказал Роберт, – И телефон родительской аптеки в Израиле. Можешь звонить, я буду очень рад тебя слышать, может, пообедаем вместе?
– Нет, извини, меня дома Ольга ждет, да и устала я после диплома, хочу отдохнуть. Не обидишься?
– Да что ты, конечно не обижусь. Может завтра?
– Не уверена, я плохо себя чувствую, извини меня, пожалуйста, ладно?
– Ладно.... Не буду тебя задерживать, я рад был тебя увидеть, ах, да, вот твои фото. – И он достал толстенную стопку фото из внутреннего кармана дубленки, – Это тебе.
Я быстро пролистала снимки – его день рождения 22 октября, но падающий снег мог испортить глянцевую поверхность фото и я, спрятав все обратно в конверт, положила в сумку со словами:
– Я посмотрю дома, спасибо тебе за все. – Сказала я улыбнувшись.
– Пожалуйста. Ты какая-то другая, необычная и очень грустная. – Подчеркнул он, – Что-то не так?
– Все отлично, Роберт, все отлично, – повторила я еще раз. – Пока, я Ольге передам от тебя привет.
– Ах, да, передай, спасибо. Пока.
Мы еще раз обернулись, отойдя на десять метров друг от друга, и помахали друг другу руками.
Температура все не унималась, болела голова и что-то мучительное тяготило. Подарок Роберта в маленькой бархатной коробочке цвета ночного неба оказался золотыми сережками в виде двух небольших ажурных шариков на винтовой застежке, и очень напоминали ранее подаренный им браслет. Но не радовали даже сережки, с причудливо изогнутыми завитушками и не было желания примерить обновку, поэтому я засунула коробочку в дорожную сумку и почти сразу забыла о них.
К концу вечера измотанная жаром я решила, не советуясь ни с кем, что уеду, не дожидаясь вручения, несмотря на повешенную на меня обязанность вести церемонию вручения дипломов для всего курса. Я не была никогда старостой. Но была несомненным лидером во всем и вне конкуренции, с отлично поставлено риторикой, не боящейся выражать свое мнение и убеждать в его правоте, не только группу, но и курс, хоть в небольшом классе, хоть со сцены – другого кандидата на курсе и не было ведь. Наверное, еще и наличие у меня уже имеющегося диплома добавляло мне в глазах моих сокурсников весомости.
Утром после как обычно кошмарного ураганного и штормового сна за последние месяцы, с уже потерявшей последние силы надеждой я собралась и, ни слова никому не говоря, поехала за билетом на сегодняшний вечер на вокзал, а после покупки билета вернулась сразу в университет. Зайдя к проректору, я быстро объяснила, что уже второй день с температурой 38, а с начала сессии с температурой 37 и хотела бы досрочно забрать свой диплом и уехать. Проректор мужчина пожилой, мудрый и очень добрый, с сочувствием посмотрев на меня сказал:
– О чем речь, дочка, езжай, торжество не самое главное в жизни. Диплом есть и хватит, думай о здоровье, важнее его ничего нет. – Вручив мне собственноручно написанное и подписанное разрешение, с которым я сразу отправилась к декану.
Декан женщина не очень компетентная в вопросах управления, выйдя ко мне навстречу из канцелярии и выслушав меня резко оборвала:
– Мне все равно, что подписал проректор, я не собираюсь ради тебя лично идти к ректору и подписывать только твой диплом. А церемония вручения как же? Ты с ума сошла?
– Я найду себе замену, Ольга согласится, она мечтала об этой роли, она справится, я уверена.
– Знаешь, меня не волнует, насколько ты больна, если так уж хочешь, жди, сиди под дверью.
– В коридорах холодно, университет ведь почти не отапливается и 50 дипломов всего выписывать, моя фамилия в самом начале, ну посмотрите на меня, я не могу ждать. Пожалуйста.
– Если надо, сиди и жди! – Оборвала меня декан.
Просидев в коридоре почти до конца дня с самого утра, я поняла, что некоторые представители человеческой расы очень черствы. Я вскакивала со скамьи каждый раз, когда декан выходила из канцелярии, думая, что именно сейчас все мои мучения и душевные и телесные закончатся, и я пойду домой за вещами и поеду на вокзал. Но все надежды излечиться от всего этого кошмара сегодня оставались тоже поглощенные все тем же ураганом и штормом.
В пять вечера я тихо спустилась к ректору, ощущая, что температура уже начала зашкаливать за какие-то немыслимые пределы, шутка ли, высоченные потолки здания и батареи в температурном режиме, не позволяющем системе разморозиться в конце февраля. И целый день в таком коридоре – здоровый свалится, а тут еще мой субфебрилитет всю сессию. Ректор, к сожалению, принять меня не смог по каким-то своим соображениям и уже понимая, что я ничего не могу сделать ни с чем в этой жизни, я смирилась с поражением и пошла домой.
По дороге мне попался стенд с местной городской газетой, внизу я прочитала телефон редакции, и мне стало так обидно за себя. Ведь мне было действительно так плохо не только душевно, но и физически. У каждого в жизни может сложиться момент, когда ты просто не можешь, вот не можешь и все, и это должен же кто-то понять, тем более, если такие явные факты на лицо – протяни руку и дотронься до огненного лба, загляни в глаза и все станет понятно. Неужели же нет ни у кого сострадания, все же медики в этом здании....
Я подошла к автомату и набрала номер редакции. Приятная девушка сразу включилась в проблему. Ведущий вуз, разрешение проректора, отказ декана, игнорирование ректором, температура 39, нонсенс, все медики вокруг, клятва Гиппократа у каждого из них имеется, пусть это и символическое мероприятие в медицине. Материал скажем так скандальный, но мне было так обидно за то, как я себя чувствовала, и как ко мне отнеслись, противно, что отсидела с самого утра. Противно, что мой автобус домой уже ушел, и билет я сдать даже не смогла, и главное никто даже не вошел в мое положение кроме проректора, напомнившего мне моего деда – такого доброго и мудрого. То есть только каждый третий медик готов помочь в этом учреждении, сделала я вывод.
Пока шла домой начала считать более детально, декан явно посовещалась со своими коллегами тоже медиками пока входила и выходила весь день в канцелярию, где и выписывали все дипломы весь день, и число белых халатов явно увеличилось в цепочке. Значит один к пяти или один к десяти, хотя может быть даже и хуже – констатировала я для себя. Вот это масштабы....
Дверь мне открыла Ольга, так как ключ я не брала утром, чтобы не обременять ее привязанностью к квартире на весь свободный день и дать возможность вести себя как ей заблагорассудится, ведь ключ у нас с ней был один. Я надеялась, что все-таки кто-то будет дома, когда я приду из их троих.
Ольга посмотрела на меня злобно и пристально, не сказав ни слова. Видимо, мой уход утром без предупреждения, произвел на нее неизгладимое впечатление, от которого она будет избавляться уж как минимум сутки, судя по опыту общения с ней, а такого количества времени у меня уже не было, да и сил что-то объяснять ни ей, ни кому-бы то ни было, тоже не осталось. Она развернулась и молча ушла на кухню. Димка выглянул из комнаты:
– Привет! Ты где была? Ольга весь день не знает, куда ты делась, ругается. – Прокомментировал шепотом он, кивая головой на кухню, где находилась Ольга.
– Да так, надо было.
– Ужинать будешь? – Продолжил тем же шёпотом он.
– Спасибо, не хочу.
– Ты заболела, что ли совсем? У тебя такой вид, глаза больные, синяки под ними еще больше стали.
– Да, Дим, у меня утром 38 было, сейчас уже больше, мне так плохо, что я не могу быть дома, ну не могу я ни на что смотреть и на Ольгу тем более. И лежать-то мне плохо будет, тем более, здесь. – И я указала глазами на кухню, где находилась Ольга.
– Слушай, раз ты не хочешь ни на что смотреть, поедем в бильярд поиграем, сменишь обстановку, а? Я позвоню другу, он нам с тобой компанию составит, давай? Или можем просто посидеть попить где-то чая, давай я вызову такси?
Я мысленно представила обычно злое выражение лица Ольги в случае ее недовольства, оценила свое состояние когда у тебя ничего не получается – диплом же не отдали – состояние бушующего урагана и шторма с уже почти мертвой последней надеждой и одиночество во всем этом, поделила все на Димкино предложение и согласилась. Ведь спать я все равно не могу в таком состоянии. Вот не могу и все.
– Дим, давай так, не надо Элке знать, что мы вдвоем куда-то собираемся, не говори ничего Ольге, и она не скажет ничего Элке. Вызывай такси, я тихо спущусь пока Ольга в кухне, а ты позвонишь другу и спустишься через 10 минут, я тебя в такси подожду. Ольге скажешь, что с другом поедешь в бильярд.
– Хорошо, как скажешь, хотя мне пофиг кто и что узнает.
– Дим, не надо. – И я жестом руки пресекла все дальнейшие обсуждения этой темы. – Тебе еще тут жить и жить, и подумай об Элке, не надо ей нервы портить, слушай старших.
– Ой-ой-ой, старшие, да я старше тебя в мозгах. – Похвастался он и принялся вызывать такси.
Через 15 минут я, переодевшись, уже сидела на заднем сидении такси, не замеченная никем при уходе. Через 10 минут спустился Димка. Такси тронулось и начало приближаться к намеченной нами цели.
– Ты себе не представляешь, какой скандал устроила Ольга, Элка уже успела прийти домой, она прошла в комнату и не найдя тебя там, ринулась смотреть верхнюю одежду, она в шоке, что ты опять ушла и не сказала ей куда. Она так кричала, тебе не передать.
– Странно, она за последние полтора месяца даже не поинтересовалась, как я себя чувствую, а тут такая заинтересованность, куда я испарилась. Какое лицемерие.
– А что у тебя все-таки случилось, ты все это время грустная такая и глаза на мокром месте, я слышал, как плачешь, и вижу все это время твои красные глаза и опухшие веки. – Заглядывая мне в глаза, сказал Димка.
– Ольга разве еще не рассказала?
– Что-то говорила про какого-то подводника, с которым ты встречалась, и тебя он бросил, ну, или который тебе не предложил выйти за него замуж. – Быстро поправился Димка.
– Ну, в принципе все верно, ты и так все знаешь.
– Знаешь, плюнь ты на него, выходи за меня замуж. – Произнес он, опять заглядывая в мои глаза.
– Дим, перестань хоть ты юродствовать, я так устала от всего этого, у меня температура 39, я измерила перед выходом, голова трещит, мой любимый мужчина никогда не будет со мной, диплом мне сегодня не отдали, ну пожалей хоть ты меня. – И слезы снова начали катиться оп щекам. Мы приехали в клуб, и уже выходя из такси и все еще вытирая при этом слезы, он повторил и погладил меня по руке, вытирающей капающие слезы:
– Я же серьезно, выходи за меня.
– Перестань. Дим, с твоими шутками, вот только не сейчас. Я все понимаю, только и ты пойми меня, пожалуйста, кроме него мне был никто не нужен столько лет и, наверное, еще столько же тоже не нужен будет, раз все так складывается печально.
– Все, перестал. Как скажешь.
Димка многозначительно посмотрел мне в глаза, остановился на лестнице, вздохнул:
– Сашка нас должен ждать на верху, хотя не знаю, успел ли он за такой короткий срок. А ты напрасно так, потом пожалеешь, вот вспомнишь меня и пожалеешь.
Мы до часа ночи вдумчиво и не спеша играли в американку и пили горячий чай.. Вернулись по очереди, вначале я, а через 20 минут вернулся Димка, бродивший все это время вокруг дома. Ольга приподняла голову от подушки и зло произнесла:
– Звонила декан, она просила, чтобы ты ровно в 9 утра зашла к ней, по какому вопросу она мне не сказала.
– Спасибо. – Шепотом поблагодарила я и пошла на цыпочках в ванну, все так же шатаясь от температуры. Утром к 9 я уже стояла у кабинета, открытого настежь.
– Заходи, что стоишь, подняла всех на уши, неужели у тебя действительно температура? Врешь ведь! – И, приложив руку к моему лбу отпрянула. – Ты что, сказать не могла раньше, что тебе так плохо? Мы же медвуз, мы бы тебе обследование устроили в клинике, что у тебя?
– Не знаю.
– Я так понимаю, церемонию вручения ты вести не будешь?
– Я не могу, Ольга сможет, она очень хотела это сделать, пусть сделает. – Опустив глаза, сказала я.
– Ладно, где твое разрешение от проректора, я же должна отчитаться потом. – Ехидно проговорила она.
– Вот. – Протянула сложенный вчетверо листок я.
– Подписывай здесь, здесь и здесь, время не забудь проставить. – Указала она мне в огромные книги с методично записанными номерами дипломов. – Вот тебе диплом, вкладыш и значок.
– Спасибо. Я пойду?
– Подожди, а как мы будем улаживать дело с газетой? Надо же, додумалась, меня просто через час нашли уже дома, как будто кто-то умер, звонили.
– Покажите время, во сколько выдавали мне диплом в этих книгах, я проставила, и разрешение от проректора, без него я могла получить диплом только на торжественной церемонии.
– Ну да, все правильно. Хотя, дай я наберу редакцию, подтверди в трубку, что диплом тебе мы выдали досрочно как ты и хотела. Это же тебя надолго не задержит?
– Хорошо.
Разговор был коротким, вопросом уже владел редактор газеты, расстроенный отсутствием сенсации. Пожелал мне счастливого пути и удачи в жизни, а так же поменьше вот таких черствостей. Уточнил, извинились ли в вузе передо мной за данный инцидент и, услышав, что нет, попросил прощения за них и все-таки потер руки думая о черствости медиков, по всей видимости. Я поблагодарила его за оперативность, и разговор на этом был закончен.
Через час я уже ехала на такси вместе с Димой, вызвавшимся меня проводить на вокзал, а еще через 30 минут домой, в то время, когда все только начали собираться в актовом зале для торжественной церемонии вручения. Я не хотела и не могла уже ни с кем прощаться, по крайней мере, в таком состоянии. И неважно это уже было, совсем не важно, для меня не важно. Через пару дней, с уже похороненной на дне надежной, я фотографировалась в своем любимом месте в лесу, а на пятый день ехала с мамой в Москву, чтобы получить сертификат на полученный диплом после месячных курсов. Первый звонок вечером в день приезда моей подруге, уже живущей в Москве и двухчасовая беседа с рассказом, что произошло за время, пока мы не общались три месяца.
– Представляешь, приехал через два часа чернее тучи и, не думая ни секунды с порога заявил "нам нужно расстаться", а потом через две недели позвонил мне и начал со слов "ты готова стать хозяйкой персидского серого котенка".... Я даже предположить в момент разговора не могла о чем он говорит, я клянусь. Я пыталась помочь в его разгоревшемся скандале с женой, пыталась остановить от ее обвинений в подслушивании. Хотя и говорить-то в такой обстановке, когда вторая трубка постоянно снимается, я тоже не могла, я была как каменная. Ни поздравлений с новым годом, ни с днем рождения и потом вот медальон на цепочке и в стихах предложение редких встреч. Даш, понимаешь, больше всего меня поразило то, что Андрей так быстро отказался от меня, от счастья, которое могло сверкать нам всеми гранями как минимум лет 10-15, если он считает, что подводники не живут больше 50 лет. – Горько выдохнула я и опять слезы полись рекой. – Хотя я считаю, что в счастье живут вечно и никогда не умирают.
– Ты все сделала правильно, у него был шанс и, судя по его действиям, ты ему не нужна, да приятная, да обаятельная, да умненькая, да интересная и много-много таких вот восторженных да, кто б сомневался, но... не нужна ты ему, пойми это, наконец....
– А знаешь, завтра исполняется год, как мы с Андреем увидели друг друга в предпраздничный день.
– Да успокойся ты, вот представь, что ты вляпалась в грязь, испачкала всю обувь. Представила?
– Да.
– Пришла домой и что ты сделаешь в первую очередь? Правильно, пойдешь ее отмывать. Вот ты это обувь, а он это грязь на ней, по стечению обстоятельств запачкавшая тебя. Отмыла, обувь блестит, а он где? Правильно, в канализации и заметь, это его выбор. Так что не плач, вот не жалей, что он не ответил на твои безумные чувства. Значит, так надо было.
– Значит, так надо было. – Повторила я безразлично. – Да, представляешь, какая глупость, и самонадеянность предложить мне оставить все как есть – редко встречаться. Мне такое? – Возмущалась я сложившейся несправедливости. – Зачем мне редкие встречи с женатым мужчиной, ему понятно зачем, а мне? Мне муж нужен рядом, счастье быть рядом, восторг засыпать и просыпаться в его объятьях, смотреть в его глаза, вместе шутить и молчать, да просто любить и быть любимой рядом, а не редкие встречи и потом слезы в подушку. И уж если бы я вышла замуж, то, каким бы не был муж, я бы никогда на свете не изменила ему, потому что честность в отношениях это фундамент, а если его нет, все рухнет в душе, как много хорошо не было бы отстроено. – Плескала через край слезами я, даже не вытирая их, потому что не спасали ни платки, ни салфетки в эти месяцы урагана и шторма, который как я думала уже начал укладываться, но как я ошибалась.
– Согласна, при живом-то муже или жене искать новую пассию и иметь с ней связь это как соотносится в его голове глубоко верующего человека? Называется "не возжелай жены ближнего" или "не прелюбодействуй"? – Комментировала жестко Даша.
– Да, крестик ему привезли из Израиля. – Грустно вставила я, всхлипывая на том конце.
– Ах, крестик из святых мест, какая прелесть! А честность у него в кармане лежит, и он ей не пользуется. Значит, одной рукой мы крестимся, а второй похотливо шарим под юбкой соседки и это наши офицеры, элита страны. Вот позор, моральных-то устоев на кошку, а в погонах, какое там у него звание?
– Говорил капитан какого-то там ранга, полковник в общем, мне все равно, если честно. – Грустно всхлипывала я.
– Знаешь, я бы с ним в разведку не пошла, страшно, предаст. – Резко сказала Даша, резюмировав уже сказанное. – Человек ведет себя одинаково в разных ситуациях – рефлексы, знаешь ли. Если непорядочен в этом, то и во всем остальном он ведет себя так же. Внутренний прицел морали сбит, испорченное оружие, а значит очень опасное и оно либо не защитит в нужную минуту, либо само тебя покалечит или еще хуже убьет. – Забила последний гвоздь Даша пытаясь успокоить меня хотя бы этой аксиомой.
– Ты знаешь, самое противное, что мне сейчас настолько плохо, что я не могу быть одна и одновременно не могу ни на кого смотреть. Я два месяца с субфебрилитетом, а последнюю неделю даже +39 держится все время, что со мной я не понимаю, горе зацепилось и никак не отпускает, мне кажется, внутри меня что-то умирает. – Тихо закончила я, глотая слезы. – Без него умирает. Но раз он так решил жить без меня пусть у него все будет хорошо....
– Перестань, ты живая! Все будет хорошо у тебя, он не достоин твоих слез, вот ни одной твоей слезинки не достоин, поверь мне. – Констатировала Даша на противоположном конце Москвы. Все с теми же мыслями прошел еще один день ожидания старта сертификации и миновал год с момента нашего с Андреем знакомства, случившийся в прошлом году, а затем настал следующий день. В канун восьмого марта мы с мамой решили не позвонить отцу из дома наших хороших знакомых, у которых остановились, а поехать на центральный телеграф. Специально хотелось миновать уши всех присутствующих в наших разговорах, да и просто ехать, как процесс, как монотонность, чтобы заполнить пустоту, мою пустоту. Уже при выходе из метро напротив телеграфа я выдохнула с шумом и слезы полились сами. Я прислонилась к серой стене здания и заплакала, не скрывая это ни от кого....
