Текст книги "История"

Автор книги: Фукидид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 44 страниц)

1 Cp.:Plut. Per. 13,6–7. Стены были сооружены в 461–456 гг. до н. э. Раскопками, однако, не обнаружено следов стен в Фалерской гавани. Позднее (в 444–442 гг. до н. э.) была построена «южная стена» параллельно пирейс-кой. Фалерская стена не была восстановлена после разрушения в 404 г.

2 Ср.: Diod. XI 79, 4 – 80 (458–457 гг. до н. э.); Plut. Cim. 17,4–9. Фокидяне относились дружественно к афинянам (ср. III95,1).

3 Эти города относились к так называемому дорийскому «Четырехгра-дью» фгаЬ.Р. 427, 476).

4 Это был бы самый прямой путь. Крисейский залив – т. е. Коринфский залив (ср. II69,1).

5 По Диодору (XI80,1), 50 кораблей сторожили проходы у Герании.

6 Некоторые олигархи, которые были против сооружения Длинных Стен, что означало бы полное господство демократии и ориентации афинской политики на море.

7 Ср. 102, 4. Договор был возобновлен (после измены фессалийцев) позднее (см. III1; II22,3).

108. В битве, которая произошла при Танагре в Беотии, победу одержали лакедемоняне с союзниками (причем обе стороны понесли тяжелые потери)¹. Потом лакедемоняне вступили в Мегариду и, опустошив поля и вырубив плодовые деревья, возвратились домой через Геранию и Истм. Спустя 62 дня после битвы афиняне во главе с Миронидом вторглись в Беотию, разбили беотян в битве при Энофитах² и подчинили всю Беотию и Фокиду³. Они велели затем срыть стены Танагры, приказали опунтским локрам⁴ выдать 100 заложников из богатейших граждан. К тому же времени они завершили постройку своих Длинных Стен. Вскоре за тем эгинцы также сдались афинянам⁵; им тоже пришлось разрушить стены, выдать свои корабли и платить отныне подать⁶. Афинская эскадра под начальством Толмида, сына Толмея, обогнула также Пелопоннес⁷. Афиняне сожгли корабельную верфь⁸ лакедемонян, захватили коринфский город Халкиду⁹ и, высадившись в Сикионской области, одержали победу над сикионцами.

1 Победа пелопоннесцев была нерешительной: им удалось только пробиться на родину, но олигархический заговор в Афинах не удался.

2 Ср.: Diod. XI81 – 83 (457–456 гг. до н. э.). Местоположение Энофит (селение на юго-востоке Беотии около Танагры) неизвестно.

3 Кроме Фив (при поддержке антифиванской «партии»). Фокида (как враг Спарты) была дружественно настроена к афинянам. Однако ни Фокида, ни Беотия не вступили в Афинский морской союз, как Эгина.

4 Опунтские локры были врагами Фокиды.

5 По Диодору (XI78,4), в 459–458 гг. «после 9-месячной осады».

6 Они платили регулярно 30 талантов.

7 Ср.: Diod. XI84 (456–455 гг. до н. э.). Эскадра состояла из 50 триер.

8 В Гитии в Лаконском заливе.

9 Халкида – город в южной Этолии к западу от Навпакта.

109. Между тем афиняне с союзниками все еще продолжали оставаться в Египте, сражаясь там с переменным успехом. Действительно, сначала афинянам удалось овладеть всем Египтом. Затем персидский царь¹ отправил в Лакедемон перса Мегабаза с большой суммой денег, рассчитывая склонить полопоннесцев к вторжению в Аттику² и вынудить этим афинян покинуть Египет. Однако его посольство постигла неудача, деньги были растрачены напрасно, и Мегабазу с остатком денег пришлось возвратиться в Азию. Тогда царь послал в Египет Мегабиза³, сына Зопира, во главе большого войска⁴. Мегабиз прибыл в Египет по суше, разбил в сражении египтян и их союзников⁵, изгнал затем эллинов из Мемфиса и, наконец, запер их на острове Просопитиде⁶. Полтора года вел Мегабиз осаду острова, пока, наконец, ему не удалось осушить канал⁷, отведя воду в другое место, и посадить эллинские корабли на сушу, превратив большую часть острова в материк. После этого он перешел с войском на остров по суше и захватил его.

1 Артаксеркс.

2 Это предложение персов было сделано на следующий год после битвы при Танагре.

3 Мегабиэ (перс. Багабухша); точнее по-гречески это имя звучало бы Меуофи?ос, как и стоит в Геродотовых рукописях.

4 По Диодору, 300 триер и 300 000 пехотинцев; 500 000 воинов по Ктесию (невероятная цифра!).

5 Т. е. ливийцев. Ктесий (frg. 33) сообщает, что при этом пало много афинян во главе с военачальником Харитимидом.

6 Просопитида – остров ниже Мемфиса, образованный каналом, соединяющим два нильских рукава (ср.: Herod. II41).

7 По-видимому, это было в июне, когда уровень воды в Ниле ниже всего.

110. Таков был гибельный конец эллинского похода после шестилетней войны. Из всего войска лишь немногим удалось спастись через Ливию в Кирену1, большая часть воинов погибла. Теперь весь Египет вплоть до области царя Амиртея² в болотистых низинах дельты Нила вновь оказался под властью персидского царя. Однако царя Амиртея в его обширных болотах нельзя было одолеть (к тому же жители этих болотистых низин – самые храбрые воины среди египтян). Инар же, ливийский царь, зачинщик всего восстания, вследствие измены попал в руки персов и был распят ими на кресте³. Между тем пятьдесят триер, посланных на смену в Египет из Афин и из других областей союза, вошли в Мендесийский рукав⁴ Нила, ничего не подозревая еще о происшедших событиях. Здесь афинские корабли подверглись одновременно нападению персидской пехоты с суши и финикийской эскадры с моря. Большая часть афинских кораблей погибла, и лишь немногие спаслись. Так окончился великий египетский поход афинян и их союзников⁵.

1 Диодор дает позднейшую версию, что Мегабиз согласился на перемирие и афиняне спаслись через Ливию в Кирену. Но Ктесий сообщает, что 40 кораблей и более 6000 греков капитулировали и получили разрешение вернуться домой. Исократ же говорит, что 200 кораблей с их экипажами все погибли (Isocr. VIII, 86).

2 По Геродоту (II140; III15), сыновья Инара и Амиртея остались царями (зависимыми от персов).

3 Он был казнен лишь спустя 10 лет, в нарушение условия капитуляции, подписанной Мегабизом.

4 Одно из восточных устьев Нила (Herod. II17).

5 Неудачный исход египетской экспедиции не отразился на мощи афинского морского союза.

111. Изгнанный из Фессалии Орест¹, сын фессалийского царя² Эхекратида, убедил афинян вернуть его на родину. Афиняне вместе с беотийцами и фокидянами (бывшими тогда их союзниками) выступили в поход³ на Фарсал в Фессалии. Они захватили небольшую часть вражеской земли, именно столько, чтобы при этом не слишком удаляться от своего лагеря (ибо фессалийская конница их постоянно тревожила). Взять же город афиняне не смогли. Вообще поход постигла неудача, и, ничего не добившись, афинянам пришлось возвратиться назад вместе с Орестом⁴. Немного спустя после этого афинская эскадра с 1000 афинян на борту вышла в море⁵ из Пег (которыми афиняне тогда владели) и под начальством Перикла, сына Ксантиппа, проплыла вдоль побережья к Сикиону. Там афиняне высадились и в схватке с сикионцами одержали победу⁶. Сразу же после этого, получив подкрепление от ахейцев, афиняне переправились в Акарнанию к Эниадам, двинулись на город и осадили его. Взять Эниады, однако, не удалось, и афинянам пришлось возвратиться ни с чем.

1 Быть может, он упоминается в надписи V в. из Фетония (18 км от Фар-сала) IG XI, 2,257).

2 Официальный титул фессалийского царя бьшт (таг) – выборная (пожизненно), а не наследственная должность. Донисий Галикарнасский сравнивает эту должность с должностью римского диктатора, выбираемого в исключительные моменты жизни государства.

3 Во главе с Миронидом. Афинская армия состояла из гоплитов.

4 Через некоторое время, однако, союз с Фессалией был возобновлен.

5 По Плутарху, эскадра состояла из 100 триер, по Диодору, из 50.

6 Согласно Плутарху, при Немее (река Немея?). Плутарх добавляет, что попытка Перикла захватить Сикион окончилась неудачей.

112. Спустя три года пелопоннесцы заключили с афинянами перемирие на пять лет. Поэтому афиняне прекратили войну в Элладе и под предводительством Кимона пошли в поход на Кипр¹ с 200 собственных и союзнических кораблей. Однако 60 из этих кораблей были посланы в Египет по просьбе Амиртея², царя болотистой низменности Нильской дельты. Остальные корабли начали осаду Кития³. После смерти Кимона⁴, когда у афинян кончились запасы продовольствия, им пришлось, однако, отступить. Отплыв затем от Саламина на Кипр, афиняне одновременно вступили в сражение на море и на суше с финикийцами, киликийцами и кипрянами. Тут и там афиняне одержали победу и возвратились домой вместе с кораблями, вернувшимися из Египта. После этого лакедемоняне начали так называемую священную войну. Они овладели дельфийским святилищем и передали его дельфийцам. После ухода лакедемонян афиняне пришли с войском и, захватив святилище, возвратили его фокидянам⁵.

1 Поход на Кипр произошел в 450–448 гг. до н. э. (ср.: Diod. XIII3 – 4; PlutCim. 18–19,1).

2 См. выше, гл. 110,2.

3 Kumuй – самый значительный финикийский город на Кипре.

4 Кимон умер, согласно Плутарху, от болезни или от ран.

5 Фокийцы старались включить Дельфы в свою территорию; дельфий-цы стремились сохранить «независимость» святилища как религиозного центра всей Эллады и возможность влиять на политику всех греческих государств. Под властью дельфийцев дельфийский оракул придерживался спартанской ориентации.

113. Через некоторое время афиняне с 1000 своих гоплитов и отдельными отрядами союзников под начальством Толмида, сына Толмея, выступили в поход против беотийских изгнанников, захвативших Орхомен, Херонею и некоторые другие места Беотии. Овладев Херонеей¹ и продав в рабство жителей города, афиняне оставили там гарнизон и ушли. Однако на обратном пути у Коронеи² на них напали беотийские изгнанники из Орхомена вместе с локрами и евбейскими изгнанниками и другими их единомышленниками³. В битве афиняне потерпели поражение, причем большая часть их была перебита⁴ или взята в плен. Из-за этой неудачи афинянам пришлось оставить всю Беотию⁵. По условиям перемирия они выговорили себе лишь возвращение пленников. Беотийские же изгнанники, равно как и все остальные, возвратились на родину и вновь получили независимость⁶.

1 Об этом сообщает также Гелланик (frg. 81) и Феопомп (frg. 407).

2 На пути домой, по дороге, идущей по южной стороне Копаидского озера. По Плутарху, битва произошла у святилища Афины Итонии (Plut. Ages. 19,2).

3 Под командой Спартона.

4 Включая самого Толмида и Клиния, отца Алкивиада (Plat Ale. 1112 С).

5 За исключением Платей.

6 Независимость в пределах беотийской федерации.

114. Немного спустя после этого отпала от афинян Евбея¹. Афинское войско во главе с Периклом уже переправилось на Евбею, когда пришли известия о восстании в Мегарах, о предполагаемом вторжении пелопоннесцев в Аттику и об избиении мегарцами всего афинского гарнизона, из которого лишь немногим удалось спастись в Нисею: мегарцы отпали от афинян, призвав на помощь коринфян, сикионцев и эпидаврян. Тогда Перикл поспешно вывел свое войско с Евбеи². После этого пелопоннесцы под предводительством лакедемонского царя Плистоанакта, сына Павсания, вторглись в Аттику, дойдя до Элевсина и Фрии³, и опустошили страну; однако дальше не пошли и возвратились домой⁴. Тогда афиняне под начальством Перикла вновь переправились на Евбею и покорили весь остров⁵. По договору с жителями они установили во всех городах угодное им государственное устройство⁶. Только гестиейцев они изгнали из их области и сами завладели ею⁷.

1 Непосредственный повод к восстанию неизвестен. Все евбейские города платили дань еще весной 446 г., так что восстание произошло после этого.

2 Три афинских отряда под командой Андокида (деда оратора) проделали трудный марш, отступая из Пег (в Мегариде) через Беотию в Афины (cp.:IGI2,1685).

3 Главная дорога на Афины.

4 Как думали в Спарте, Плистоанакт и его главный советник Клеандрид (отец Гилиппа) были подкуплены афинянами (по Эфору, за 20 талантов). Царя подвергли штрафу и выслали в Аркадию (он вернулся лишь после 425 г, см. II21,6; Эфор, frg, 193). Клеандрид бежал в Фурии, в южной Италии, и был заочно приговорен к смерти (Strab., p. 264). Плутарх (Plut. Per. 23) рассказывает, что Перикл в своем отчете о расходах на должности стратега поставил сумму в 10 талантов, «издержанных на необходимое», и народ принял эту статью расхода без всяких расспросов. По Феофрасту (Plut. Ibid.), Перикл каждый год посылал в Спарту по 10 талантов, чтобы задобрить правительство и отсрочить войну и успеть, таким образом, спокойно подготовиться.

5 Перикл высадился на Бвбее с 5000 гоплитов на 50 триерах (Plut. Ibid.).

6 Евбейские города, кроме Гестиеи, сохранили «автономию» и остались членами афинского морского союза.

7 В Гестиею были посланы афинские колонисты (клерухи).

115. Вскоре после ухода с Евбеи афиняне заключили с лакедемонянами¹ и их союзниками тридцатилетний мир, причем отдали свои пелопоннесские владения: Нисею, Пеги, Трезен и Ахайю². Шесть лет спустя вспыхнула война Самоса с Милетом из-за Приены³. Когда милетяне стали терпеть поражения, то обратились к афинянам с жалобами на самосцев. Однако и на Самосе нашлись люди, желавшие политических перемен. Поэтому афиняне отплыли на Самос⁴ с 40 кораблями, установили там демократию и потребовали выдачи в качестве заложников 50 мальчиков и столько же взрослых мужчин и затем отправили их на Лемнос⁵. Оставив на Самосе гарнизон, афиняне отплыли назад. Между тем некоторые самосцы, не ожидая высадки афинян, бежали на материк в Сарды и там договорились с влиятельными лицами из местной аристократии и с Писсуфном⁶, сыном Гистаспа, который был тогда сатрапом Сард, совершить внезапное нападение на Самос. С отрядом человек в 700 заговорщики ночью переправились на остров. Прежде всего они напали на главарей демократического правительства, большинство которых им удалось захватить. Затем похитили своих заложников с Лемноса, открыто объявили независимость и выдали захваченный ими афинский гарнизон и начальников⁷, поставленных Периклом, Писсуфну. После этого заговорщики тотчас же стали готовиться к походу на Милет. Одновременно с ними восстали также и византийцы⁸.

1 В Спарту было отправлено 10 послов (среди них дед оратора Андокида; ср.: Andoc. Ill 6).

2 Эгинские города по договору получали «автономию» с условием уплаты афинянам определенной дани. Спарта признала главенствующее положение афинян в морском союзе. Мегары присоединились к Пелопоннесскому союзу. Афины удержали свой контроль над торговлей с Евксинским понтом.

3 Милетяне хотели захватить Приену.

4 По Плутарху (Per. 24,1; 25,1), афиняне предложили самосцам прекратить войну с Милетом. Когда самосцы отвергли это требование, Перикл объявил им войну.

5 По Diod. 27,2, Перикл наложил на самосцев контрибуцию в 80 талантов. Лемнос был населен афинскими колонистами, но оставался членом афинского морского союза.

6 Его незаконный сын Аморг впоследствии поднял восстание против персидского царя в Карий (VIII5,5).

7 Это были так называемые «надзиратели», посланные для установления новой конституции на острове.

8 О восстании Византия другие источники умалчивают. В 441–440 гг. Византии еще платил подать в союзную казну 15 талантов.

116. Узнав о событиях на Самосе, афиняне отплыли туда на 60 кораблях. Шестнадцать из этих кораблей, впрочем, афиняне не могли использовать, так как часть их пришлось послать, в Карию для разведки и наблюдения за финикийской эскадрой¹, а другую на Хиос и Лесбос, чтобы призвать на помощь союзников. С остальными 44 кораблями под командой Перикла и девяти других военачальников² афиняне у острова Трагии³ вступили в бой с 70 самосскими кораблями, 20 из которых были транспортными (вся самосская эскадра шла как раз из Милета). Победу одержали афиняне. Затем, пополнив свои силы 40 кораблями из Афин и 25 – с Хиоса и Лесбоса, афиняне высадились на Самосе, одержали победу на суше и осадили город, заперев его тремя стенами с суши и одновременно блокировав с моря. В это время Перикл получил известие о приближении финикийской эскадры⁴ и немедленно вышел в море с 60 кораблями из числа стоявших на якоре у Самоса, держа курс на Кавн и Карию. Действительно, и от Самоса навстречу финикийской эскадре незаметно вышли 5 кораблей под командой Стесагора⁵ и других военачальников.

1 Из-за вмешательства Писсуфна афиняне опасались нападения финикийской (персидской) эскадры.

2 Одним из этих стратегов был дед Андокида, а другим – знаменитый драматург Софокл (см. Plut. Per. 8,8).

3 К юго-востоку от Самоса, близ Лады (базы афинской эскадры).

4 Plut. 26,2 и Diod. XII26,2 сообщают, что Персия выслала свой флот на помощь Самосу.

5 Стесагор – самосский военачальник.

117. Между тем самосцы внезапно напали¹ на своих кораблях на незащищенную стоянку афинской эскадры, потопили сторожевые суда и одержали победу над вышедшими навстречу афинскими кораблями. Таким образом, самосцы вновь обрели на 14 дней господство в своих внутренних водах и могли теперь привозить и вывозить все, что хотели. По возвращении Перикла они снова были блокированы афинской эскадрой. Позднее афиняне получили из Афин дополнительные подкрепления – 40 кораблей под командой Фукидида², Гагнона³ и Формиона и 20 – под командой Тлеполема и Антикла, и, кроме того, еще 30 хиосских и лесбосских судов. Самосцы еще раз завязали незначительное морское сражение, но уже не смогли долго держаться и на Девятом месяце осады сдались афинянам⁴. По соглашению о сдаче им пришлось срыть свои стены, выдать заложников и корабли, а также принять на себя военные расходы с выплатой в определенные сроки. Сдались также и византийцы⁵, обязавшиеся, как и раньше, оставаться подданными афинян.

1 Под предводительством Мелисса (Plut. Per. 26,3–4).

2 Не историка. Этот Фукидид происходил, вероятно, из дема Ахердунта илиГаргетта.

3 Отец известного Ферамена. Он был «основателем» (экистом) Амфиполя в 437 г. до н. э.

4 Diod. (XII28,3) и Plut. (27,3–4) рассказывают, что афиняне применили при осаде вновь изобретенные осадные машины (так называемые «бараны» и «черепахи»). Современные ученые сомневаются в правдивости этого рассказа.

5 О восстании византийцев ничего не известно.

118. Через несколько лет произошли упомянутые выше раздоры на Керкире и в Потидее¹, а также и остальные события, послужившие непосредственным поводом к этой войне². Все эти военные действия эллинов друг против друга и против Варвара падают приблизительно на пятидесятилетие, прошедшее со времени ухода Ксеркса из Эллады до начала этой воины. За эти годы афиняне не только укрепили внешнее положение своей державы, но и сам город достиг великой мощи³. Лакедемоняне же хотя и замечали рост афинского могущества, но почти никогда не чинили афинянам помех; большую часть этого периода они сохраняли спокойствие, во-первых, потому что без особой необходимости вообще не начинали войн⁴, а кроме того, и потому, что были отвлечены своей внутренней войной. Когда же наконец Афины достигли явного преобладания и стали даже нападать на союзников лакедемонян, те сочли подобное положение недопустимым⁵, Они решили теперь со всем усердием взяться за дело и по возможности сокрушить могущественного врага силой оружия. Сами лакедемоняне уже признали, что мир нарушен по вине афинян, но все же отправили посольство в Дельфы вопросить бога: разумно ли им начинать войну или нет. А бог, как говорят⁶, изрек в ответ: если они будут вести войну всеми силами, то победят, а сам он – званый ли, незваный – будет на их стороне.

1 См. выше, гл. 24 ел.

2 Такие как «мегарский декрет» (псефисма) и афинская политика на Эгине.

3 Увеличилась численность населения, выросло богатство (благодаря росту торговли), укрепились армия и флот.

4 Проблема населения остро ощущалась в Спарте, так как численность илотов во много раз превосходила численность свободных граждан (спартиатов и периэков). Число свободных граждан особенно уменьшилось после катастрофического землетрясения 465–466 гг.

5 Здесь Фукидид выдвигает опять «самую достоверную причину войны».

6 Слова оракула точно неизвестны. Фукидид дает версию спартанской военной партии.

119. Тогда лакедемоняне созвали союзников, чтобы голосованием решить, следует ли объявлять войну¹. По прибытии союзных послов собралось совещание, причем каждый город высказывал свое мнение. Большинство жаловалось на афинян, требуя объявления войны. Коринфяне же и раньше, боясь, как бы не потерять Потидею, старались уговорить отдельные города голосовать за войну и на собрании, выступив последними, произнесли такую речь.

1 Спарта не могла вовлечь союзников в войну без их согласия.

120. «Теперь, союзники, мы уже не можем обвинять лакедемонян, поскольку они и сами решились воевать, и нас собрали сюда для голосования относительно войны. Ведь вождям союза подобает заниматься не только собственными делами, но предусматривать равным образом и общие интересы, раз им и в других областях предоставлены почетные преимущества перед всеми союзниками. И те из нас, кто уже имел дело с афинянами, не нуждаются в наставлениях, что с ними нужно быть настороже. Но те, кто живет в глубине страны¹, далеко от моря, должны знать, что вывоз их собственных продуктов, а также ввоз товаров морем на материк будет значительно затруднен, если они теперь же не защитят приморские города. Поэтому они не должны выносить неправильное решение по обсуждаемому вопросу, воображая, будто он вовсе их не касается. Если они покинут приморские города на произвол судьбы, то, без сомнения, опасность дойдет когда-нибудь и до них, так что и теперь речь идет также и об их интересах. Поэтому пусть они не колеблясь выбирают войну, а не мир. Люди рассудительные, пока их не тревожат, сохраняют мир. Но доблестные люди, когда их права нарушены, меняют мир на войну и, только достигнув удовлетворения, возвращаются к миру. Они не возносятся военными успехами, но и не дадут себя в обиду ради любви к миру и покою². Ведь и тот, кто избегает войны ради утех мира, скорее всего лишится радости покоя, и тот, кто слишком возгордился военными успехами, не сознает, как легко можно просчитаться, поддавшись безрассудной отваге. Иногда, правда, и необдуманные планы удаются, так как враги оказываются еще более безрассудными, но чаще даже и хорошо рассчитанные начинания все же кончаются печально. Никто ведь не бывает равно предусмотрительным, задумывая план и приводя его в исполнение. В рассуждениях мы тверды, а в действиях уступаем страху.

1 Например Тегея, Мантинея и другие аркадские города, а также Элида.

2 В этой речи заметно сходство риторической формы Фукидида и Еври-пида (именно с речами: IT.729 – 30; Ale. 671 – 72; Ion. 585 – 86; Suppl. 306 —19). Пользуясь современными ему риторическими приемами, Фукидид необязательно должен был ждать конца войны (404 г.), чтобы сочинять эти речи.

121. Сейчас мы поднимаемся на войну, так как терпим обиды и у нас есть причины жаловаться. И когда мы разочтемся с афинянами, настанет пора отложить оружие. Многое делает вероятной нашу победу. Прежде всего, на нашей стороне превосходство в численности и в военном опыте, и мы все как один готовы выступить под единым началом. Флот же (в чем у них преимущество) мы построим частью на средства отдельных союзных городов, а частью на храмовые средства Дельфов и Олимпии. Получив займы, мы сможем переманить к себе наемных матросов противника, подкупив их более высокой платой. Ведь у афинян в войске служит больше наемников, чем своих граждан. Наше же войско – не подвержено этому, его сила не в деньгах, а в людях. По всей вероятности, после первой же нашей победы на море афиняне сразу сдадутся. Если же все-таки они будут стойко сопротивляться, то мы со временем, все больше совершенствуясь в морском деле, сравняемся с ними в этом искусстве и, конечно, благодаря нашему мужеству превзойдем их. Ведь наша доблесть – врожденная, и они ей не научатся, а их высокое военное искусство мы сможем усвоить упражнением. Средства, необходимые для этой войны, мы соберем. Можно ли допустить, что афинские союзники не откажутся платить подати, служащие только к их окончательному порабощению, а мы не захотим понести затраты, чтобы покарать врагов и спасти нашу жизнь, и позволим афинянам отнять наши деньги на нашу погибель.

122. Есть у нас и другие пути и средства вести войну. Мы можем склонить к восстанию афинских союзников и этим лишить афинян прежде всего доходов – главного источника могущества – или возвести укрепления на их земле¹. Найдется и еще много других средств и способов, которые в частностях заранее нельзя предвидеть. Ведь очень редко войну ведут по заранее определенному плану, но чаще всего сама война выбирает пути и средства в зависимости от обстоятельств. Поэтому тот, кто спокойно оценивает обстановку, вернее добьется успеха на войне, тот же, кто утрачивает хладнокровие, несомненно столкнется с поражениями. Допустим, что дело у нас шло бы только о пограничной войне какого-нибудь союзного города с равным противником – это еще можно было бы стерпеть. Но афиняне не уступают в силе всему нашему союзу и, тем более, превосходят каждый наш город в отдельности. Поэтому, если весь наш союз, каждая народность и каждый отдельный город единодушно не окажут им противодействие, то они без особого труда одолеют нас порознь. Знайте же: поражение (как ни горестно такое предположение) привело бы нас к подлинному рабству. А об этом Пелопоннесу стыдно даже помыслить; стольким городам потерпеть такое унижение от одного города². Если мы допустим это, о нас подумают, что мы либо наказаны справедливо, либо терпим рабство из трусости. Мы окажемся недостойными своих отцов – освободителей Эллады, если не обеспечим свободу самим себе и позволим одному городу стать единодержавным властелином Эллады, между тем как в отдельных городах требуем низвержения тиранов. Не видим возможности рассматривать подобное поведение иначе как проявление трех величайших пороков, свойственных человеку, – глупости, слабости и нерадения. Надеемся, что вы, избегнув этих пороков, не впали и в порок самолюбования, которое погубило уже столь многих, что заслуживало бы быть переименованным в самоубивание.

1 На укрепление Декелей» предпринятое впоследствии по совету Алки-виада.2 Ср. 1124, 3: «город тиран». Это выражение отчасти принял Перикл (II63,2) и всецело – Клеон (III37,2).

123. К чему, однако, распространяться о прошлом долее, чем это полезно для настоящего? Не оставляя текущих дел, вы должны трудиться еще и для будущего (ведь добывать доблесть «тягостным потом» вам завещали отцы). Такого правила вам следует держаться и дальше, даже если теперь вы стали немного богаче и могущественнее и можете позволить себе больше, чем ваши отцы. Было бы несправедливо приобретенное в бедности потерять теперь, когда вы в достатке. Смело начинайте войну, на что вас побуждает многое. Бог изрек вам оракул и обещал свое заступничество. Вся остальная Эллада либо из страха, либо из выгоды будет на вашей стороне. Вы даже не нарушите первыми мирного договора (ведь и бог также считает его уже нарушенным, повелевая вам воевать). Напротив, вы выступите за мир, после того как другая сторона его нарушила. Ведь не тот нарушитель мира, кто защищается, а тот, кто нападает первым.

124. Итак, у вас во всех отношениях наилучшие возможности для войны, и так как мы все единодушно¹ требуем вынести решение о войне (поскольку оно совершенно очевидно в интересах как городов, так и частных граждан), то не медлите больше, помогите потидейцам и добейтесь свободы для остальных городов. Потидейцы – доряне, и теперь они осаждены ионянами (тогда как прежде всегда бывало наоборот)². Недопустимо дольше терпеть, когда одни города уже сегодня подвергаются насилию, а других (как только станет известно, что мы, собравшись здесь, не нашли мужества взяться за оружие для защиты) не замедлит постигнуть та же участь. Поэтому поймите, союзники, что вы дошли до крайности, и при таком положении мы даем вам наилучший совет: голосуйте за войну, не давайте запутать себя предстоящими трудностями, но стремитесь к более длительному миру после войны. Ведь прежде всего, объявив войну, вы скорее добьетесь прочного мира, а из любви к миру отказываться от войны небезопасно. Нет сомнения, что этот город, ставший тираном Эллады, одинаково угрожает всем: одни города уже в его власти, а над другими он замышляет установить свое господство. Поэтому давайте немедленно выступим против него и поставим его на место, чтобы впредь не только самим жить в безопасности, но и освободить порабощенных ныне эллинов». Так говорили коринфяне.

1 Т. е. в «общих интересах».

2 «Общее место» для дорийцев; ср. V 9,1; VI77,1; VII5,4. Некоторые исследователи полагают, что эта речь сочинена Фукидидом после 413 г. до н. э. (и даже после катастрофы 404 г.), потому что в ней высказаны «предсказания» о ходе войны (например, восстание афинских союзников, дезертирство афинских гребцов и пр.). Однако в речах Архидама, коринфян и Перикла содержатся неточные предсказания. Кроме того, две речи коринфян (168 – 71 и 1120—124) совершенно различны по тону (ср.: Gomme A. W., I 418 ел.).

125. Выслушав мнение всех союзников, лакедемоняне провели голосование среди всех присутствующих по порядку, не делая различия между большими и малыми городами. И большинство городов подало голос за войну¹. Сразу же выполнять это решение было невозможно ввиду недостаточной подготовленности к войне пелопоннесских союзников. Поэтому постановили, чтобы каждый город сделал необходимые приготовления, и притом немедленно. Тем не менее подготовка к войне заняла много времени (хотя и не целый год)², прежде чем дело дошло до вторжения в Аттику и открытого начала военных действий.

1 Это решение последовало на собрании в августе.

2 С августа 432 г. до н. э. до начала вторжения в Аттику (20 мая 431 г. до н. э.) прошло 9 1/2 лунных месяцев.

126. Тем временем лакедемоняне вновь отправили посольство в Афины с жалобами, чтобы иметь более веский повод¹ к войне, если не получат от них удовлетворительного ответа. Прежде всего лакедемоняне потребовали через послов очистить город от осквернения², причиненного храму богини. Это осквернение состояло в следующем. Жил в старину³ в Афинах некто Килон, олимпийский победитель⁴, человек влиятельный и знатного рода. Он взял себе в жены дочь мегарца Феагена, в то время тирана Мегар. Этому-то Килону, вопросившему оракул в Дельфах, бог изрек прорицание: на величайшем празднике Зевса Килон должен овладеть афинским акрополем. Во время игр в пелопоннесской Олимпии Килон с отрядом вооруженных людей, присланных Феагеном, и своими приверженцами захватил акрополь, намереваясь стать тираном. Он полагал, что это и есть тот «величайший праздник Зевса», о котором изрек ему оракул, и что он как победитель в Олимпии имеет особое основание толковать оракул именно так. Подразумевалось ли в вещании «величайшее празднество» в Аттике или где-либо в другом месте, об этом Килон не подумал, а оракул не разъяснил. (Ведь в Аттике также есть празднество – Диасии⁵, которые называются «величайшим праздником» Зевса Милостивого и справляются за городом.) На празднестве совершаются всенародные жертвоприношения; многие приносят жертвы, но не животные, а бескровные. Килон, считая, что правильно понял оракул, и приступил к задуманному делу. Едва об этом событии узнали в городе, как жители толпами сбежались с полей и, расположившись перед акрополем, осадили Килона с его приверженцами. Однако через некоторое время, утомленные осадой, они разошлись по домам. Охранять же акрополь поручили девяти архонтам с правом распоряжаться по своему усмотрению (в те времена большая часть государственных дел была в ведении девяти архонтов)⁶. Между тем осажденные Килон и его сторонники страдали от голода и жажды. Килону и его брату удалось бежать. Остальные же, находясь уже при смерти, сели у алтаря богини, как умоляющие о защите. Когда афинские стражи акрополя увидели, что осажденные вот-вот умрут в святилище, они вывели их оттуда, пообещав не причинять вреда, а затем умертвили. Убили также несколько человек, искавших спасения в святилище Милостивых богинь⁷. С тех пор всех участвовавших в этом святотатстве и их потомков стали называть нечестивцами и осквернителями богини. Афиняне изгнали этих нечестивцев, а впоследствии лакедемонянин Клеомен⁸ с помощью восставших афинян вторично изгнал живущих, а кости умерших велел вырыть из могил и выбросить из страны. Однако позже изгнанники возвратились, и их потомки⁹ еще и поныне живут в городе.