Текст книги "Городские истории (СИ)"

Автор книги: Fricked

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Фёдор молча прошёл за своей Елизаветой, не бросив даже взгляда на Геннадия.

Едва заметная задержка перед тем, как сесть за стол – Геннадий был уверен, что раньше он бы не заметил ничего подобного, настолько это было мимолётно и неуловимо: сначала уселась гостья, и только после её лёгкого кивка Фёдор занял своё место рядом с ней.

По-хорошему, и садиться не положено, в присутствии альф, без специального разрешения.

– Фёдор о вас столько рассказывал, Елизавета Петровна! Очень приятно с вами познакомиться! – Валентина, молодец, всегда умела разрядить обстановку. Она не понимала этих странных переглядываний и деревянных улыбок между мужем и этой молодой девушкой, но по необычайно серьёзному виду Фёдора поняла больше, чем ожидала.

– О, уверяю вас, это совершенно взаимно! Вы недавно переехали в наш город – столица вас утомила?

– Ой, это было так неожиданно… – Геннадий расслабился, слушая бессмысленную светскую болтовню, от которой его так великодушно избавила жена. Валентина ушла на пенсию с должности заведующей медчастью в одной из воинских частей, и много чему научилась, пока муж был вынужден таскать домой всяких важных гостей по линии министерства обороны. И отличить пустую светскую куколку от матёрой опасной хищницы умела.

– А как вам новая должность, Геннадий Михайлович? Она довольно сильно отличается от вашего профиля работы. – Глупо было надеяться, что эта лисица упустит шанс поковыряться в надёжной, монолитной стене из спрессованных эмоций. А вот хрен тебе, там цемента еще много!

Геннадий вернул ей приторную улыбочку.

– Осваиваюсь помаленьку, Елизавета Петровна. Уверяю вас, у меня достаточно разнообразный жизненный опыт, а служба во всех силовых ведомствах имеет много общего.

– О, я за вас рада. – Тонкие пальчики с длинными острыми ногтями аккуратно поставили почти полную фарфоровую чашечку на блюдце. – Фёдор говорил, что руководящая должность его напрягает, – она небрежным движением смахнула невидимую пылинку с пиджака сидящего рядом Артамонова.

Тот не пошевелился, и, кажется, почти не дышал, глядя на стол перед собой остановившимся взглядом.

– Надо же, мы даже не обсуждали это. Но скажу вам по собственному опыту, что могу его понять: десять лет на одной должности действительно могут утомить. – Геннадий не понимал, куда клонит эта ведьма, и старался отвечать максимально нейтрально, запрещая себе смотреть в сторону друга, которого буквально обвивали щупальца чужой Силы.

– Разумеется, мы все понимаем, что ответственные посты отнимают много сил. Но иногда следует ставить благо Семьи выше собственных неудобств, вам не кажется? – При Валентине нельзя было говорить в открытую, но хитрой ведьме было не привыкать к иносказаниям.

– Мне кажется, что при наличии определённой жизненной мудрости, любые обстоятельства можно обратить на пользу Семьи. – Максимально нейтральная улыбочка. Да, мы тоже так умеем, лисичка.

Промелькнувшее в зелёных глазах удивление было бальзамом на душу Геннадия.

– Не могу не согласиться. – Вежливая улыбочка в ответ, и гостья стала подниматься из-за стола. Фёдор последовал за ней через какую-то долю секунды. – Благодарю вас за прекрасный чай и интересную беседу, Валентина Александровна, Геннадий Михайлович, – она почтительно кивнула хозяйке и поднявшемуся их проводить Геннадию. – Надеюсь на продолжение нашего увлекательного знакомства, Геннадий Михайлович.

Геннадий позволил себе только вежливо попрощаться с гостями, не смея даже заикнуться о дальнейших встречах с другом – сейчас было важнее поддержать хрупкий мир.

====== 4. Повседневные хлопоты ======

Honest to God I’ll break your heart

Tear you to pieces and rip you apart

30 Seconds To Mars – Night Of The Hunter

– Если больше вопросов нет, все свободны.

Первое совещание в качестве руководителя Санкт-Петербургского Управления ФСБ прошло в штатном режиме. После краткого отчёта Геннадий быстро распустил напряжённых заместителей и приказал начальнику кадрового подразделения принести личные дела сотрудников. Сначала – сотрудников кадров. С подразделениями он собирался ознакомиться по порядку.

– Разрешите? – майору Дорошенко, начальнику подразделения собственной безопасности Управления, в принципе, можно было не соблюдать эти формальные правила субординации, как одному из новоиспечённых «родственников» самого генерала.

Геннадий только неопределённо взмахнул рукой, приглашая его войти и отошёл к окну, прикуривая сигарету.

– Заключение служебной проверки, вам на подпись. – Майор положил на стол тонкую папку и замер рядом, терпеливо дожидаясь, пока начальник обратит на него внимание.

Геннадия бесила эта подчёркнутая официальность не меньше, чем опасливая почтительность всех встречных бет.

– Что там? – Геннадий проглотил все непристойные слова, которые так и вились на языке: по сравнению с тем шоком, который он испытал от встречи с Фёдором, вежливые игры в субординацию выглядели более чем безобидно.

– Служебная проверка инициирована начальником второго оперативного отдела по городу. Майор Лущенко просил проверить возможную заинтересованность у своего сотрудника в связи с тем, что тот закрыл одну перспективную оперативную разработку без достаточных к тому оснований. Проверка не выявила заинтересованности, принято решение списать материал в архивное дело. – Безупречно ровный, официальный тон оседал горьким пеплом на языке, и генерал начал понимать смысл этой формальности.

Подойдя к столу, он взял один из листков бумаги и быстро набросал на нём пару слов, продолжая беседу.

– Каким образом проводилась проверка и на основании чего сделан вывод об отсутствии заинтересованности?

«Прослушка?»

Майор согласно прикрыл глаза и сел на один из стульев для совещаний.

– Проверка проводилась подразделением собственной безопасности с использованием стандартных оперативно-розыскных методов. Материал оперативной разработки был перепроверен, решение о закрытии работы по нему было признано законным и обоснованным. Оснований для применения мер дисциплинарного воздействия в отношении оперуполномоченного Сименкова не выявлено.

Открыв папку, Геннадий чуть не выругался матом, забыв про всякие прослушки: оперативная разработка проводилась в отношении бизнесменов Шурского, Давыденко и Федоренко по подозрению во взаимодействии с московской мафией – бандой Сосновского. Капитан Сименков весьма активно работал в этом направлении буквально до нескольких недель до закрытия разработки. И мотивы прекращения работы выглядели действительно надуманными и необоснованными. Мальчишка!

Хмуро посмотрев на подчёркнуто-вежливого майора, Геннадий подписал заключение и с раздражением отбросил папку в его сторону.

– У вас всё?

– Так точно. Разрешите идти?

Геннадий поднял на него тяжёлый взгляд, и майор с благодарной улыбкой кивнул и поспешил уйти, чтобы не раздражать начальника ещё больше.

– Геннадий Михайлович, во сколько к вам подойти с почтой? – Ровная вежливость секретаря погасила зарождающийся пожар в эмоциях. Невозмутимая и педантичная девочка, содержащая отдел делопроизводства в идеальном порядке вызывала только положительные эмоции – маленький островок спокойствия в бушующем море окружающего дерьма.

– Заходите сейчас, у меня как раз есть время.

Почты накопилось много. За три дня «междуцарствия», пока человек-слуга вампиров даже не успел приступить к исполнению обязанностей, а Фёдор Артамонов так скоропостижно подал в отставку, все службы, похоже, воспылали огромной любовью к питерскому Управлению ФСБ.

– Входящие сообщения разделены по дате поступления, типу информации и степени секретности. В каком порядке вам предоставлять документы?

Когда из четырёх больших ящиков на столе стали появляться аккуратные стопочки, Геннадий облегчённо вздохнул: ему приходилось иметь дело с разбором почты, и такого порядка он давно не видел. Склонив голову к плечу, генерал внимательно осмотрел маленькую, хрупкую девушку с ног до головы. Человек, просто человек. Невероятно педантичный, скрупулёзный, аккуратный человек. Всего лейтенант, в свои двадцать три года, пусть и с непростым уровнем допуска, но просто человек. Отметив про себя ознакомиться с её личным делом в первую очередь, генерал кивнул на самую внушительную пачку, мысленно готовясь к увеличению рабочего дня часов до восьми.

Однако, к огромному удивлению, управиться с трёхдневным объёмом почты удалось всего за три часа – благодаря точным, уверенным пояснениям секретаря по каждому документу, время на их изучение существенно сократилось.

– Сообщение с грифом ДСП. Приказ центрального аппарата о проведении курсов повышения квалификации для руководителей региональных Управлений. Курсы будут проводиться через неделю на базе Академии ФСБ в Москве, продолжительностью две недели. К какой дате подготовить приказ о временно исполняющем обязанности руководителя на время вашего отсутствия?

Расправившись со всей почтой, Геннадий расслабленно откинулся в кресле, закрывая глаза, когда до него дошёл смысл последнего документа. Москва.

– К завтрашнему дню я определюсь с кандидатурой. Вечером можно и подписать приказ. Спасибо за работу, Любовь Сергеевна.

Вежливо кивнув на прощание, девушка унесла подписанные документы, а Геннадий тяжело вздохнул, проведя руками по лицу, и закурил ещё одну сигарету, на этот раз даже не побеспокоившись отойти к окну.

Вот не думал он, что ему придётся встретиться с Шурским так скоро. Но работа есть работа, и все личные чувства и эмоции не должны ей мешать. Открыв на компьютере информацию о центральном офисе компании X-Fitness, он молча поднялся и вышел. На обед поехал, да.

До высокого современного здания самого крупного фитнес-центра генерал доехал на личном автомобиле – это сугубо деловая встреча, и приходить к нему домой Геннадий не собирался. Он даже по телефону не мог с ним разговаривать, с той самой встречи с Фёдором.

Охранники на офисном этаже приветственно кивнули – такие же леопарды, сородича они узнали сразу. И о цели визита не спросили, похоже, это было совершенно нормально вот так приходить ко второму альфе по каким-то личным вопросам.

– У вас назначено? – Молоденькая девушка-секретарь была обычным человеком, и пришлось доложиться: светить удостоверением или бесцеремонно врываться в чужой кабинет он не собирался.

– Я родственник Дениса Петровича. Геннадий Филиппов. Уточните пожалуйста, может ли он уделить мне пару минут.

Дверь в кабинет резко открылась, и девочка не успела выполнить свою работу. Денис Петрович с ошарашенным видом посмотрел на Геннадия, поднявшегося из кресла для посетителей, и молча подвинулся, приглашая его пройти в кабинет.

Генерал с ледяным спокойствием выдержал молчаливый поединок взглядов, не позволив себе ни капли агрессии: ужин с Елизаветой Петровной был великолепной тренировкой.

– Я не хотел беспокоить вас некоторое время. Но некоторые обстоятельства требуют вашего участия. Через неделю в Москве проводят курсы повышения квалификации для руководителей региональных управлений. Вы говорили, что внешними взаимоотношениями занимаетесь именно вы, так что я счёл возможным обратиться к вам с этим вопросом.

– Что случилось?... – Надо же, какая искренняя растерянность. Не понимаешь?

– Ничего особенного. Мои личные отношения к рабовладению не стоят вашего внимания. Я ещё не привык к тому, что друзья передо мной на колени падают, издержки воспитания. Пояснять мне некоторые особенности наших внутренних взаимоотношений вы не посчитали нужным, возможно мне стоило обратиться к третьему альфе, который этим занимается. Если не сложно, можете решить мой вопрос, чтобы мы не отнимали друг у друга время? Я немного спешу, у меня рабочий день не окончен.

Шурский тяжело вздохнул, отходя к столу.

– Я действительно сожалею, что втянул вас в это. Артамонов ушёл в отставку слишком неожиданно, а стерпеть во главе такого учреждения вампиров мы не могли себе позволить. Среди наших… не было никого подходящего на это место. Юра только майор, ему бы никто не позволил занять генеральскую должность.

Геннадий подавил желание ответить резко и матом. Не время и не место ребячеством заниматься. Взрослые люди, как-никак, чтобы так по-детски себя вести.

– Я не собираюсь обсуждать эту тему. Меня не волнует необходимость обрастать шерстью раз в месяц, но с рабством я так просто смириться не могу. В обычной ситуации я бы вам набил морду, но мне пояснили, что это невозможно. По поводу поездки – есть что-то ещё, что мне нужно сделать, или я могу идти?

С горькой улыбкой Шурский достал записную книжку и записал даты и место проведения курсов.

– Мне нужен будет номер рейса, туда и обратно, и в какой гостинице вы собираетесь остановиться. Не позднее чем завтра. И ещё… – Он устало поморщился, проведя руками по лицу, – я понимаю ваше состояние. И действительно ценю, что вы так безупречно сдерживаете эмоции. Но туда лететь нужно с абсолютно холодным сердцем. Не сдерживая бешенство, как сейчас, а действительно в ровном и спокойном состоянии. Вы сможете успокоиться до отъезда?

– А какие варианты? Больничный взять? – Генерал презрительно фыркнул, отходя к окну. Чем меньше он видел источник раздражения, тем легче было удерживать стену. – Я не в детском саду работаю. Так дела не делаются. Успокоюсь, куда я денусь. И ещё, – резко развернувшись к двери, Геннадий решил всё-таки уточнить один животрепещущий вопрос, – мне теперь чтобы с Фёдором увидеться, надо к вам обращаться, или напрямую к Елизавете? По телефону-то ему звонить можно?

– По вопросам, связанным с бетой, обращаются напрямую к альфе-покровителю, несмотря на ранг. По телефону – попробуй, если ему не запретили, он тебе ответит. Я… я позвоню вам перед отъездом. Нужно будет поговорить… о Москве. Это важно.

Геннадий только кивнул, не поворачиваясь, и вышел из просторного кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

С наслаждением прикуривая сигарету, он поехал прямо по улице, не особо задумываясь о маршруте. Телефон Юрия Дорошенко он набрал по памяти.

– Ты где? – Размениваться на приветствия-прощания он не собирался. И обсуждать по телефону свои мохнатые вопросы тоже.

– На работе, – голос у безопасника был удивлённый и немного обескураженный. Как же, официально обеденное время прошло часа два назад.

– Приезжай к парку на набережной. Прогуляемся.

Раздражённо выключив телефон, Геннадий вытащил изрядно поредевшую пачку сигарет. Ждать долго, однако, не пришлось.

Почувствовав приближение знакомой звериной энергии, генерал молча кивнул подошедшему начальнику ОСБ на место рядом с собой.

– Какого хрена у меня в кабинете делает прослушка? – Этот вопрос был не самым основным, но узнать такие милые подробности было тоже необходимо.

– Это стандартный протокол ОСБ. Кабинеты начальника и всех заместителей, начальников отделений – прослушка с записью. Так положено. Ну, и в отделении у меня простых людей хватает, так что лучше не рисковать, какие бы то ни было преференции выказывать. – Майор пожал плечами, откидываясь на лавочке и прикуривая сигарету. – Ничего личного.

– Понятно, – не то чтобы это было сильно новой информацией, но лучше было знать наверняка. – Второй вопрос: ты уже в курсе, что мне через неделю в Москву ехать?

– Да. – Несмотря на внешнюю холодность и односложность ответов, Геннадий испытывал настоящую благодарность к своему коллеге за то ощущение безмолвной поддержки, которое он давал одним своим присутствием.

– Мне надо как-то выплеснуть эмоции. Не знаю, может у вас есть какие-то свои способы? В таком состоянии я там сорвусь.

Юрий поднял на генерала внимательный, пронзительный взгляд, и с лёгкой усмешкой затушил сигарету, поднимаясь на ноги.

– Поехали.

Старый как мир способ снять напряжение – «почесать кулаки» – как нельзя лучше подошёл и в таком непростом случае, как у Геннадия. Когда всё видение мира переворачивается с ног на голову, когда лучший друг, бок о бок с тобой прошедший не одну «горячую точку»… столько раз спасавший твою жизнь – оказывается на уровень ниже тебя, на колени перед тобой падает…

Нет, это определённо лучше тех боёв, которые были при принятии в клан. Тогда все события как будто смешались в один клубок, и все ощущения смазались – слишком много всего и сразу навалилось.

А сейчас Геннадий ощущал всё предельно ясно и чётко, каждый миг, каждую секунду.

Доехав до особняка Давыденко, Юрий закрыл тяжёлые металлические ворота и предоставил генералу возможность тряхнуть стариной и выплеснуть агрессию самым простым и надёжным способом.

====== 5. Москва ======

По безнадежному пути, так на тебя мы все похожи,

Пусть повезет тебе найти и успокоиться, быть может.

По безнадежному пути, по непонятным мне приметам,

Пусть повезет тебе найти то, что сгорая станет светом.

Brainstorm – Ты не один

Поездка в родную Москву никогда еще не вызывала у Геннадия столько противоречивых эмоций. Неприкрытое предупреждение Шурского быть предельно осмотрительным, настороженная обеспокоенность Фёдора – ну, тот-то чего ни повидал за свою работу? И, тем не менее, – предупреждали именно его. Потому что ещё никогда при назначениях такого уровня не переходили дорогу вампирам.

Нет, волки чем-то за это откупились. Но чем – признаваться наотрез отказались. Только их король лично посоветовал Геннадию быть предельно осторожным в Москве.

Курсы повышения квалификации высшего командного состава региональных управлений ФСБ проходили в Москве в центральном управлении, и длились две недели. Обычно эти сборища генералов изображали “учёбу” не дольше первой недели – на второй было максимально неофициальное времяпрепровождение, которое, однако, покинуть было нельзя – военное “от звонка до звонка” требовало формального присутствия обучающихся на протяжении всего курса.

Отличия от обычного полёта в деловую командировку начались уже в аэропорту. Молчаливые серьёзные ребята в одинаковых костюмах незаметно появились по бокам и чуть ли не под руки проводили Геннадия в отдельную комнату. Он заставил себя не реагировать на такую демонстрацию власти: он был на чужой территории, и проявлять агрессию, на радость “встречающих”, не собирался. Неприметный серебристый браслет – символ “легальности” его пребывания на территории Московского клана, он принял с невозмутимой улыбкой, и застегнул, глядя в глаза ухмыляющемуся представителю службы безопасности местных волков, привыкая к обжигающей боли от соприкосновения чистого серебра с открытой кожей. Не такая уж сильная боль, вполне терпимо. Браслет пришлось предъявлять чуть ли не на каждом шагу: агрессивные молодые волчата радостно скалились, учуяв чужака на своей территории, предвкушая бесплатное развлечение. Затолкав подальше привычные представления о своем статусе: заслуженного военного пенсионера и офицера высшего ранга, Геннадий встречал подобные наезды чуть ли не с улыбкой: реально они ему ничего сделать не могут, вот и бесятся. Ну и пусть бесятся, в своё удовольствие. Обучение проходило в штатном режиме, коллеги-начальники управлений ФСБ из регионов уныло записывали лекции: новые веяния в управлении и в законодательстве, всё умно-заумно, важно и напыщенно, и так привычно-бюрократично для бывшего замминистра. Привычные “выходные” застолья с коллегами-генералами внезапно отменились, ввиду новой повышенной устойчивости организма к алкоголю. С коллегами-“браслетчиками” они обменялись понимающими улыбками, и только. Ну и за столом в столовой учебного центра они садились вместе: не то чтобы они собирались как-то особо дружить, но общее положение на чужой земле объединяло. – Раньше по-другому было, – с горечью вспоминал степенный тигр из Новгородской области, во время одного из таких общих обедов. – Раньше всё как у людей: пусть выпивка бесполезно, но застолья какие были! Знакомства! Охота! Какой у Демидова заповедник был для таких случаев – месяцами не выезжали! Всё испортили, фашисты, – брезгливо поморщился он, допивая ягодный морс, – ещё бы ошейники нацепили, – он с отвращением одёрнул правый рукав кителя, из-под которого выглядывала тонкая серебристая цепочка.

– У них те, кто вампирам принадлежат, ошейники носят. Нам браслеты придумали, чтобы не путать. – Деловито заметил молодой лис из Владивостока, – а так местная верхушка бы с удовольствием развлеклась, не сомневайся, – он спрятал горькую усмешку за чашкой кофе.

Про вампиров разговор тогда не заладился: слишком противоречивые эмоции они вызывали у его коллег, и чтобы избежать открытого конфликта, обсуждение пришлось свернуть. Геннадий с сожалением смотрел на разбредающихся в разные стороны хмурых оборотней “в погонах”: так непривычна была для него эта картина.

Поднявшись, чтобы уйти к себе в гостиницу, Геннадий наткнулся взглядом на одиноко сидящего за соседним столом генерал-майора, тоскливо смотрящего в окно. Неуловимо-знакомая звериная аура подтверждала: волк. Волна отвращения к местным “гостеприимным хозяевам” отбивала всякое желание к новым знакомствам, и Геннадий развернулся, чтобы уйти, но едва уловимый сладковатый запах заставил его заинтересованно принюхаться: что надо сделать, чтобы в естественный запах оборотня вклинился вампирский, он догадывался, и ухватился за первую же возможность узнать что-нибудь о вампирах “из первых уст”. В конце концов, знакомый браслет явно давал понять, что этот конкретный волк к московским сородичам не относился.

– Здравствуйте. У вас свободно? – Волк поднял на него удивленный взгляд и медленно кивнул. Он выглядел моложе Геннадия лет на десять, в густой иссиня-черной шевелюре проскальзывали редкие седые прядки, ярко-синие глаза остро и внимательно смотрели на неожиданного собеседника. На лекциях Геннадий заметил троих волков, но они все сидели отдельно, и не стремились к общению друг с другом или с кем-либо из других оборотней. Никакой враждебности или агрессии они тоже не проявляли. Максимально нейтральная вежливость, не больше и не меньше.

– Меня зовут Геннадий Филиппов, я из Петербурга. А вы откуда?

– Александр Самойлов, Иркутск, – взгляд потеплел на какую-то долю, но Геннадию и этого хватило. Главное – наладить контакт.

– О, бывал я у вас, – усмехнулся Геннадий, – с инспекцией в спецчастях. Я из минобороны перевелся недавно. Занятные у вас заводы.

Александр весело усмехнулся, отпивая глоток томатного сока.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Любезно, – эхом отозвался Геннадий, – а вы не слишком дружелюбны, волки, даже не общаетесь ни с кем, – ворчливо добавил он.

Ответный взгляд потяжелел.

– Избегаем поводов для конфликтов, на фоне гостеприимства наших местных сородичей. Благодарю за содержательную беседу, товарищ генерал, – поставив стакан с недопитым соком на стол, он поднялся, чтобы уйти, и Геннадий едва успел его остановить.

– Избегаешь? Или сбегаешь? – возраст давал определенные преимущества, и он мог себе позволить такое обращение. – Извини, если обидел. Я поговорить хотел.

Александр застыл рядом со столом, с идеально прямой спиной и непроницаемым взглядом.

– О чем?

– О вампирах.

Волк удивлённо поднял бровь и выразительно огляделся вокруг: разговор был негромкий, но всё равно в присутствии такого количества людей такие темы не обсуждались.

Геннадий досадливо поморщился.

– У меня в гостинице прослушка. На телефоне тоже. Можно где-нибудь погулять?

Погулять они выбрались в один из пригородных парков. Два оборотня, почуять посторонних они успеют задолго до того, как кто-то сможет расслышать негромкий разговор.

– Понимаешь, у нас в Петербурге, когда мой друг, из лисиц, ушел в отставку, на его место назначили человека-слугу вампиров. Но потом наши волки как-то договорились с московскими, и поставили меня. Я в оборотнях-то месяца не пробыл, а о вампирах вообще ничего кроме ужастиков не слышал. Все наши только предупреждали, что надо быть очень осторожным и очень их опасаться. Но ничего конкретного никто не говорил, у нас там никто с вампирами не общается. А здесь у тебя единственного этот вампирский привкус в запахе, вот я и подумал, что ты можешь мне что-нибудь конкретное рассказать.

Александр скептически посмотрел на него и невесело усмехнулся, отводя взгляд.

– А вы не подумали, что я сам – человек-слуга. От этого и запах. – Голос был ровный и спокойный, но на Геннадия он больше не смотрел. Сидел рядом с ним на стволе упавшего дерева и смотрел на осенние листья под ногами.

Геннадий добродушно усмехнулся.

– Как один из вариантов рассматривал. Расслабься. Всё-таки, не в детсаду работаю, догадался. Но если ты не местный, значит связь у тебя с иркутскими вампирами. А мне с ними делить нечего. Ну что, расскажешь что-нибудь?

Удивление в прямом взгляде синих глаз было почти осязаемым. Искреннее удивление и осторожная благодарность.

– Что вы хотите услышать?

– Ну ты как думаешь: мне сказали, что вампиры – хитрые бездушные ходячие мертвецы, которые верховодят мировой политикой и спят и видят посадить всех оборотней к себе на поводок, чтобы пить их вкусную кровь. А люди-слуги – бесправные рабы, без собственной воли, которые только и могут, что выполнять приказы. Хотелось бы услышать версию от более приближённых к теме источников, знаешь ли. – Геннадий с интересом уставился на волка, который с горькой усмешкой отвёл глаза.

– В целом все правильно вам сказали. Или вы ожидаете противоположной версии о прекрасных отверженных страдальцах, радеющих о мире во всём мире под стаканы донорской крови?

– Я – большой мальчик, Саша. Генерала я получил не за родительские откаты, а за боевые операции. И на должности замминистра обороны не только в кресле штаны протирал. Верить в сказки про добро и зло меня жизнь разучила задолго до того, как меня укусили и подарили кресло начальника ФСБ. И я прекрасно понимаю, что абсолютного зла, как и абсолютного добра, не бывает. Местные волки – помешанные на безнаказанности и вседозволенности отморозки. Но я не могу поручиться за всех – я со всеми не знаком. Судить обо всех по отдельным мразям – такой же фашизм. То же самое и про вампиров. Можно надавить, заставить, поставить в безвыходное положение. Но кто-то же идёт на это добровольно. Про Сент-Луис мне рассказывали. Не могут же все быть подонками?

– Не могут, – согласно кивнул Александр, переводя на него прищуренный взгляд, – но есть специфика, Геннадий. Когда живешь сотни, тысячи лет, и из человеческих эмоций тебя окружают только страх и предсмертный ужас... Когда понимаешь, что ради своей жизни нужно отнимать другие. И единственный способ получить прежнюю яркость эмоций – связать себя с человеком. Или оборотнем. Поделиться вечной жизнью, регенерацией и ментальной защитой, в ответ на иллюзию жизни. Максимально яркую иллюзию. Эта связь неравная, по своей природе. Есть властвующая сторона и подчиненная. И насколько она будет обоюдной, решает именно вампир. Обоюдная связь не отменяет подчинения. Но она позволяет чувствовать друг друга... полностью. Мысли, намерения, эмоции, воспоминания. Когда ты можешь чувствовать своего... хозяина как самого себя, понимаешь мотивы его действий. И если в чём-то у вас мнения не совпадают, гораздо проще до него это донести. Меня ещё никогда не заставляли делать то, что я бы не согласился сделать сам. – Прямой взгляд синих глаз смотрел прямо в душу, и Геннадий отвечал таким же прямым, открытым взглядом: он умел ценить откровенность.

– Но это разовые случаи. Вас правильно предостерегали насчет местных вампиров: ваши перешли им дорогу. И хотя ваш клан волков выкупил для своих сородичей вашу должность, просто так вампиры такое не спустят. Они ничего не забывают и не прощают. По крайней мере на время этого визита – вам нельзя принимать меток. Односторонняя связь – чистое рабство, так и есть. И заставить дать согласие очень просто. – Его взгляд потяжелел, – долго вы сможете смотреть, как мучают кого-нибудь близкого? Или знакомого? Или ребёнка? Боль – одна из самых ярких человеческих эмоций. Со временем вампиры утрачивают возможность сами её чувствовать, но видеть страдания других – одна из самых приятных для них вещей. У боли есть особенная энергетика, особенно если она приправлена унижением, отчаянием... Ей можно питаться, как кровью. И основной “товар” во всех вампирских сделках – живой. Можно поставить три условия. Обычно это “не убивать”, “не калечить непоправимо” и “не ставить меток”. И ограничить во времени. Оборотни ценятся выше людей из-за большей выносливости и насыщенного вкуса крови. Так что не удивлюсь, если за ваше назначение расплачивается кто-то из ваших сородичей. – Он пожал плечами, отворачиваясь. – Кажется, я увлёкся, извините.

– Да нет, ты очень интересные вещи рассказываешь... – Один из основных, первоначальных навыков, которым обучали в самом начале всех, имеющих отношение к госбезопасности, – умение владеть собой. Сдерживать эмоции, не показывать настоящих чувств. Поддерживать светскую беседу, когда на твоих глазах пытают своих. С годами этот навык оттачивается и укрепляется. Слова Александра открывали целый новый мир, и Геннадий впитывал новые знания с удовольствием. Какие бы они ни были.

*

– Геннадий Михайлович, Князь города выражает вам своё почтение и приглашает на ужин в поместье Ночного народа Москвы. Позвольте мне вас проводить, – молодая девушка в откровенном, но дорогом платье, склонилась в церемонном поклоне перед Геннадием, которому потребовалось несколько секунд, чтобы сбросить лёгкое оцепенение и сонливость: нежданная гостья постучалась в дверь его номера в десять вечера, и он уже собирался лечь спать.

– Передайте Князю города моё почтение в ответ. Вы можете подождать меня внизу, я оденусь и спущусь. – Ему удалось сохранить голос ровным, как будто это в порядке вещей – получать приглашения от вампиров. Едва заметная заминка девушки-слуги, явно не ожидавшей такой спокойной реакции, была бальзамом на душу Геннадия.

Он вышел из гостиницы через пять минут, посвежевший и одетый в идеально выглаженный костюм. Дверь стоящего у центрального входа мерседеса ему открыл молодой парень, также склонившийся в почтительном поклоне. Кивнув в ответ, он присел на заднее сидение и расположился с удобством. …Вас будут провоцировать, не реагируйте. Любая агрессия с вашей стороны лишит вас неприкосновенности. Вампиры не могут позволить себе открыто напасть на вас, пока вы находитесь под формальной защитой клана волков Москвы. Но ваше добровольное согласие открывает им безграничные возможности. Вас пригласят в гости. Отказаться от визита вежливости вы не сможете – это оскорбление. Отказаться от предложенного... Жеста гостеприимства – оскорбление. Предложить могут пищу на выбор, либо удовлетворение любых базовых потребностей, включая секс. На их территории... вы можете увидеть очень... неприятные вещи. Что бы вы ни увидели, вы не имеете права вмешиваться. Вы в любом случае ничем не поможете, только потеряете собственную неприкосновенность. Воздействовать на вас ментально они не смогут, без вашего согласия. Кусать, пить кровь, прикасаться к вам без вашего согласия они не имеют права... Геннадий благодарил небеса, что ему повезло наткнуться на иркутского волка. Пообещав себе навестить его в ближайший отпуск, если останется жив после сегодняшнего вечера, он прошёл вслед за своими сопровождающими в большой загородный дом, похожий на дворец. Знакомый запах он почувствовал сразу, едва уловимый и слабый на фоне яркого, насыщенного аромата крови. Боль, страх, отчаяние – тяжёлая энергетика буквально пропитывала величественные стены. Вежливые улыбки, светские беседы помогли Геннадию взять себя в руки. Отвлечься, сосредоточиться на мелочах, и не думать о том, что кто-то сейчас страдает, чтобы он получил хорошую должность.