Текст книги "Горизонтальная война – снимая маски (СИ)"

Автор книги: Есения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Есения

Горизонтальная война – снимая маски

Цикл: Любовь в большом городе-1 Успех и деньги ничего не значат, пока дома ждёт родной человек и любимая дочь. Каждый день похож на предыдущий: работа-дом-работа, иногда, по праздникам, ресторан, чтобы выбраться из суеты города и отдохнуть душой. Всё это окружает Меланию до тех пор, пока на собственном дне рождении она не встречает отца своей дочери, деспотичного мерзавца, пожелавшего любой ценой заполучить Мел в свою коллекцию. Следом умирает отец, и поступают угрозы в адрес ребёнка. В попытке спасти дочь, Мелания сталкивается с призраком прошлого, с тем, кого много лет считала погибшим. С тем единственным, кого так долго хранила в сердце. "Горизонтальная война – Снимая маски" – 1 том (история Мелании) "Ядовитый привкус любви" – 2 том (история дочери Мел – Лизы)

Пролог

Терпкий запах одеколона щекотал ноздри. Даже спустя полчаса, ненавистный аромат всё ещё витал в воздухе, напоминая о том, что произошло. Несколько раз сдержав рвотный порыв, она запахнула разорванный лиф платья и съехала по стене.

С такого ракурса комната смотрелась больше, чем была на самом деле. Приятный ранее полумрак, сейчас таил в себе тени страха и ненависти к братьям. К Глебу – за то, что пользовался своим положением и брал, что хотел, без её согласия. К Борису – за то, что предал, подложив под старшего брата.

«Когда это всё началось?» – она прижала ладонь ко рту, чтобы не плакать. – Ведь ей всегда казалось, что Боря чувствует к ней тоже самое, а оказалось, что игра «на двоих» была всего лишь игрой. «Если бы я только не поехала на этот чёртов выпускной», – Мелания всхлипнула, изо всех сил зажимая рот. – «Если бы я только не пошла с ним на этот пляж...». И несколько лет спустя в её ушах стоял противный голос Глеба, хвалившегося перед братом, что сумел обмануть наивную дурочку и прикинуться другим человеком. Ведь сделать это было так просто... ему всего лишь надо было сыграть свою роль, учитывая, что внешность у братьев Домогаровых была одна на двоих.

Глаза Мелании беспорядочно перескакивали с одного угла комнаты на другой. Взгляд остановился на середине. Удобный диван, на котором она раньше так любила читать, казался монстром, нечаянным свидетелем разврата. Стеллажи с книгами зловеще нависали, разрывая тенями небольшие круги света.

В голове всё ещё шумело, запястья ныли, а чувство собственного достоинства медленно гасло.

«Тебе всего восемнадцать, а он взрослый мужчина, что ты можешь против него? Он партнёр отца и любимец матери, а ты?» – она задавала себе вопрос за вопросом, искала ответы и тихо взращивала ненависть.

Он никогда не остановится.

Первый день рождения дочери подходил к концу, и гости уже разъехались. Мерный гул голосов тихо растворился в сумеречной дымке и липких хлопьях снега. Вылетевшие из причёски шпильки лежали тут же, на светлом ковре, мерцая в свете бра библиотеки.

«Ты никогда не выйдешь замуж за кого-то другого».

Прикрыв глаза, Мелания стукнулась макушкой о стену и сжала зубы: она не сдастся.

Полгода назад кто-то рассказал Глебу о том, что Лиза его дочь. И с тех пор, он день за днём превращал жизнь Мелании в ад. Впрочем, она догадывалась, кто мог так поступить, но вслух произнести боялась – предательство самых близких болезненней всего. Проще делать вид, что это кто-то другой вложил козырь в руки этого мерзавца.

Как такое могло случиться? Почему она не увидела разницы между братьями? Почему Боря это допустил? Одни почему без ответов, – горькая ухмылка скользнула по её припухшим губам.

– Надо привести себя в порядок. Лиза может испугаться, – напомнила она себе.

Тяжело поднявшись, девушка прошла к дивану и взяв плед, завернулась в него, скрывая следы позора под мягкой шерстью. Испорченную причёску пришлось заменить распущенными волосами – так не будет видно синяков на шее. Ноги едва её слушались, бёдра ныли и между ног всё саднило.

Встав перед закрытой дверью, она несколько раз глубоко вдохнула и, натянув на лицо улыбку, вышла в коридор.

– Где ты была? – в голову ввинтился возмущённый вопрос матери. Она баюкала Лизу на руках, и брезгливо осматривала дочь: – ты что, шлюха, что ли, по углам отцовского дома прятаться?

– Мама, тише. Ты разбудишь Лизу, – Мелания устало прислонилась к столешнице. – И если тебе всё же интересно, что произошло – это сделал Глеб.

– Глебушка? – вскинула тонкие брови женщина. – Никогда не поверю. Да и с чего бы ему к тебе приставать?

– Кто-то рассказал ему о том, что Лиза его дочь, – всё же призналась Мелания, не в силах больше терпеть этот дурдом.

– Не понимаю о чём ты, – поджала губы Мария Звягинцева, и покачала захныкавшего ребёнка.

– Ну да, – кивнула Мел, наливая воды прямо из-под крана.

Осушив бокал до дна, она осторожно взяла сопящую дочь на руки, и вышла из кухни. Уже в дверях её комнаты, их догнала мать и зашипела:

– Куда это ты собралась?! Не смей забирать Лизу!

– Это больше не твоё дело, мам, – Мелания наспех собирала вещи, бросая их в небольшой чемодан. – Я ухожу и забираю её с собой.

– Ты не посмеешь!.. – миниатюрная фигурка закрыла проход в комнату. – Неблагодарная дрянь! Паршивка!

– Ещё как посмею, – не глядя, ответила Мелания. – Это ты сказала Глебу, что Лиза от него, и ты заставила меня сохранить беременность в шестнадцать лет. Но больше я не собираюсь плясать под твою дудку. Достала.

Голос девушки всё же дрогнул, но быстро справившись с волнением, она застегнула молнию чемодана и скинула порванное платье на пол, оставаясь в нижнем белье.

Повернувшись к матери лицом, она показала на синяки и подтёки на шее, а также следы засосов на груди:

– Посмотри, что со мной сделал твой прекрасный Глеб.

Мария отвернулась, но Мелания подскочила и подняв её голову за подбородок, заставила смотреть себе в глаза:

– Смотри, мама! Ты этого хотела для меня, да?! Кто тебя тянул за язык? По какому праву ты рассказала Домогарову, что Лиза его дочь? Ты помнишь наш уговор почти два года назад, помнишь?! Я согласилась родить при условии, что ни он, ни его семья никогда не узнают, кто она такая. Но ты предала меня, мама... – отпустив мать, девушка сжала кулаки и отвернулась. – Я буду жить отдельно.

– Не смей, – будто не слыша всех откровений, яростно выпалила женщина. – Не смей забирать Лизоньку. Можешь катиться на все четыре стороны, но ребёнка ты оставишь здесь!

– Ты с ума сошла, да? – не веря собственным ушам сказала Мел. – Я никогда не оставлю дочь.

– Она моя...

– Кто? – горько усмехнулась Мелания, подходя к кроватке и убирая тёмные волосы со лба спящей девочки. – Дочь ты хотела сказать? Я твоя дочь, а она внучка. Ты обо мне должна волноваться в первую очередь, обо мне! Но тебе плевать, и так было всегда.

Быстро одевшись и, взяв Лизу на руки, Мелания пошла прочь из комнаты, таща за собой чемодан.

– Сергей! – не своим голосом заверещала Мария, пытаясь остановить дочь. – Сергей!

Со стороны кабинета послышались тяжёлые шаги и два голоса:

– Чего ты орёшь, Маша? – из-за угла показалась седая голова хозяина поместья. – Глеб, подожди, – обернулся мужчина за спину.

Вмиг похолодев, Мелания собрала остатки мужества, и гордо вскинула голову. Она не позволит этому зверю подчинить её собственным страхам.

– Эта чертовка хочет уйти из дома и забрать Лизу! – острый ноготь воткнулся Мелании в запястье.

– Мел через месяц восемнадцать, – мужчина выдохнул, – и Лиза её дочь. Пусть делает, что хочет. – Повернувшись к Мелании, он окинул её взглядом с головы до ног и спросил: – Деньги есть?

– Есть, – кивнула она, внутренне ликуя. Отец себе верен. Его мало волнуют человеческие отношения, и чтобы решить тот или иной вопрос, он всегда использует деньги.

– Погоди, – Сергей Владленович прошёл к шкафу и открыл ящик: – На вот. – Связка ключей легла в ладонь Мелании, приятно холодя руку. – Ключи от квартиры. Я хотел подарить тебе на день рождения, но раз такая ситуация, то бери – владей. – Мягкая улыбка тронула пожелтевшее от болезни лицо.

– Спасибо, – едва не всхлипнула Мелания, но вовремя прикусила язык. Глеб стоял рядом и плакать при нём она точно не собиралась.

– Документы в этой папке, вместе с адресом, – мужчина вновь протянул руку, теперь уже с документами на жильё.

Подавшись порыву, он поцеловал Меланию в щёку, шепнув:

– Я на твоей стороне. Береги себя и Лизу. – Отступив, он громко добавил: – Мелании пора жить собственной жизнью, Мария. Глеб, – Сергей Владленович повернулся к скучающему черноволосому молодому мужчине с ярко-голубыми глазами: – Нам ещё нужно договор подписать. Пойдём в кабинет.

Прижав к груди документы с ключами, Мелания едва не застонала от счастья. Уже выходя на улицу, она запнулась и посмотрела на плачущую мать:

– Несмотря на твоё отношение, я всё-таки тебя люблю, мама.

Хлопья снега облепили маленькую, сгорбленную фигурку Мелании, пока она шла, прижимая к себе спящую дочь. Ей было восемнадцать, её дочери только что исполнился год. Никто не знал, чем обернётся эта выходка в будущем, никто не представлял ту ненависть, что обрушится на этих двоих спустя каких-то несколько лет.

В этот вечер Мелания получила долгожданную свободу, а вместе с ней и ответственность за судьбу маленькой девочки, что стала яблоком раздора между двумя могущественными семьями и двумя хрупкими на вид женщинами.

Глава 1

– Ром, я так скучаю... – шёпот сорвался с губ вместе облачком пара.

Холодный, шершавый камень подмораживал пальцы рук, но в общем-то мне было всё равно. Такой прекрасный, солнечный день мне хотелось разделить с кем-то очень близким. С кем-то, кто знал меня от и до, кто никогда бы не предал.

– Знаешь, она бы тебе понравилась, – улыбнувшись, я смахнула снег со скамьи и присела на краешек, рассматривая крупный нос в веснушках. – Лизе уже восемь, но характер... как будто ты, только в юбке. Странно, да? – шмыгнула я носом. – Но весело. Что ни день, то цирк с конями.

Позади послышался хруст снега.

– Мел, ты скоро? Лизу пора забирать.

Тёмная фигура Никиты закрыла солнце и волшебство момента ушло.

– Иду.

Поднявшись, я сунула руки в карманы куртки, и в последний раз взглянула на надгробие: с яркого, резкого снимка на меня смотрел рыжий мальчишка. На миг почудилось, что в навсегда застывших, карих глазах промелькнула тоска.

Зажмурившись, я вздохнула и поправила новый букет.

– Пойдём, – Ник взял меня под руку, уводя прочь. – Кто это, твой родственник?

– Нет. Но он был самым близким и родным человеком. Он был моим домом. Когда-то.

Снова выдавив унылый вздох, я пошла вперёд, оставляя далеко позади мёртвые стены Ваганьковского кладбища.

С Никитой мы познакомились меньше года назад, но он как-то быстро влился в нашу с Лизой маленькую семью, и занял прочное в ней место. Эта поездка на кладбище была первой за год, и как всегда на несколько часов выбила меня из сил, так что за руль сел Ник. Смахнув с плеч несколько снежинок, он завёл двигатель и повёз нас к школе.

Лиза – второклассница, и закончит ту же частную школу, что и я когда-то. Поначалу мне было тяжело вернуться в знакомые стены, но, в конце концов, пересилив себя, я сдалась – образование здесь было лучшим во всей Москве.

Сидя в холле первого этажа, я скользила взглядом по знакомым портретам и лозунгам. Вон там Ромка признался в любви, стоя у фонтана и переминаясь с ноги на ногу, словно младшеклассник. Он тогда подарил кольцо с сапфиром, которое я не смогла принять. Сердце защемило от тоски и острой нехватки родной улыбки и веселого смеха. Как часто мы понимаем, что потеряли, лишь лишившись этого? Старая истина, которую сложно вдолбить в голову подрастающему поколению.

– Мам! – со спины раздался звонкий, укоризненный голос. – Я же просила не ждать меня в школе. Я уже взрослая.

Дочь шла в компании таких же второклашек. Судя по всему, за последний год она стала лидером своего класса. Вон как ребята ей в рот смотрят, – усмехнулась про себя, вспоминая молодость.

– Извини, – фальшиво понурилась я. – Никита хотел отвезти нас в ресторан. Ты помнишь, что у меня сегодня день рождения?

На бледные щёки дочки набежал стыдливый румянец. Тряхнув копной чёрных волос и сверкнув тёмно-синими глазами, она подхватила меня под руку и потащила на выход.

– Мамуль, ну так нечестно, – заныла дочь. – Никто не будет воспринимать меня всерьёз, если меня мама будет со школы встречать. Пусть водитель приезжает как у всех.

– Мы не все, Лиза. Не вижу ничего плохого в том, чтобы встретить любимую дочь. Тебе придётся смириться, Ириска.

– Ну не при всех же, – испуганно зашипела она, сделав большие глаза. – Не называй меня так.

– А как надо? – весело спросила, внутренне содрогаясь от смеха.

– Елизавета, – гордо вскинула дочь голову, – или Элла.

– Какая Элла? – споткнулась я.

– Принцесса Елизавета Гессен-Дармштадтская, мам, – укоризненно пояснила дочь. – Мы сегодня проходили по истории род Романовых.

– Давай ты будешь просто Лизой, моей Лизой, а? – я хлопнула её по плечу.

– Ладно, – сдалась дочь. – Но в школе Ириской не зови.

– Договорились, – шепнула я, распахивая дверь внедорожника.

Небольшой семейный ресторанчик на набережной Москвы-реки манил уютом и спокойствием. Кто спросит, почему я предпочитаю малолюдные места, богатым заведениям моего круга? Ответ простой – всё тот же Глеб Домогаров, который на сто процентов соответствует своей фамилии. Я избегаю его всеми доступными способами.

За последние семь лет, со дня моего побега из родного дома, этот мерзавец чего только не делал, чтобы показать, кто в моей жизни хозяин. Он расстроил две мои свадьбы, избавился от всех ухажёров и изо дня в день напоминал о том, чего именно от меня ждёт.

Один Никита держался.

Подперев голову рукой, я рассматривала его, будто видела в первый раз. А ведь и правда. Каким надо быть, чтобы противостоять Домогарову?

– Ник, – протянула я, пока дочь была занята аквариумом с тропическими рыбами. – Как твой день прошёл?

– Нормально, – усмехнулся он, заправляя тёмную прядь за ухо. – Заключил несколько договоров с клиентами, купил тебе подарок и съездил на кладбище. А что?

– Ничего, – напряглась я. – Ты не заметил ничего необычного?

– Да нет, – пожал он плечами, которые так сводили меня с ума. – Твоя мать с утра звонила. Не знаю зачем, но разговаривала очень мило. Вы точно в ссоре?

– Что ты ей сказал? – мои пальцы побелели от напряжения. – Ник! Что ты ей сказал?

– Ничего, – он оторвался от меню и поднял голову: – только назвал место ужина и всё. Это ведь не тайна?

– Бог мой, – простонала я, схватившись за голову. – Что же ты натворил. Лиза! – крикнула я дочери, наплевав на приличия. – Детка, иди сюда, мы едем домой. – Я протянула руку, подгоняя дочь, но опоздала. Со стороны двери на меня смотрели четыре горящих ненавистью одинаковых глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Братья Домогаровы.

– Кто это? – Никита вырос передо мной, закрывая обзор.

– Мой самый страшный кошмар, Ник. Забери, пожалуйста, Лизу, – еле слышно прошептала я, набирая в грудь побольше воздуха.

Краем глаза следя за сборами дочери и Ника, я наблюдала за Глебом и Борисом. Как в насмешку, они даже одеты были идентично. Синхронно двинувшись в мою сторону, братья распугали официанток, которых не выручил даже профессионализм.

Почти два метра ростом, с густыми длинными волосами цвета чёрного кофе, и тёмно-синими глазами. Они пёрли напролом, совсем не замечая бросающийся врассыпную персонал и замолчавших как по команде гостей.

Когда Глеб и Борис были на расстоянии двух метров, я заметила шевеление справа, но мотнула головой, запрещая Никите подходить. Глеб не должен добраться до Лизы.

– Мелания, – в два голоса усмехнулись близнецы. – С днём рождения.

– Что вам нужно? – я словно кол проглотила и сидела, боясь сделать лишний вдох.

– Как всегда, мне нужна ты, – сказал тот, что справа. Ага, значит, это Глеб.

– А мне двойной виски безо льда, – Борис бесцеремонно уселся на место Никиты.

Подскочившая девочка, испуганно чиркнула каблуком и, едва не упав, помчалась выполнять заказ.

Сжав под столом руки, я замерла и, выдохнув, села прямо, стараясь максимально расслабиться. С этими двумя нельзя казаться слабой. Они это чуют как звери и вмиг начнут подчинять.

– Глеб, Борис, спасибо за поздравление. Но я всё же хотела бы услышать ответ – что вам нужно именно здесь? У нас семейный ужин.

– Семейный?.. – напрягся Глеб. – Что это значит?

– Я, Лиза и Никита – семейный ужин, – как можно мягче пояснила я, понимая, что втягиваю ни в чём не повинного парня в свои проблемы. Но деваться некуда.

– Девчонка моя дочь, – прищурил глаза Глеб. – Да и этот дрыщ здесь ненадолго. Впрочем, как и все прежние, – хохотнув, он подцепил ногтем меню, будто боялся запачкаться. – Мел, ты опускаешься всё ниже и ниже. Что за нищета?

– Это хорошее место. Мне здесь нравится, – парировала я, оскорбившись за поваров.

В этот момент, официантка принесла Борису виски и испарилась. Медленно качнув бокал, он брезгливо сморщился и сделал глоток:

– Паршивый виски.

Отставив почти нетронутый бокал в сторону, Домогаров щёлкнул портсигаром, и прикурил тонкую сигарету. До моего носа тут же донёсся запах ненавистного ментола. Выпустив струйку дыма, брат Глеба отвернулся к окну, намеренно игнорируя наш разговор. В последнее время, мне всё чаще казалось, что он стал тенью своего близнеца.

А ведь когда-то он был тем, кто буквально вытащил меня из депрессии. Что же изменилось?

– Мелания, – начал Глеб, слегка склонив голову набок, и листая меню, – мне откровенно наскучила эта гонка. И ты и я знаем, что нужно делать. Так что давай, не будем тратить время попусту.

– Я за тебя не выйду, – мотнула головой. – Я лучше умру, Глеб, но женой твоей не стану, и не позволю Лизе войти в твою семью.

– И чем же он лучше меня, – напрягся Домогаров.

– Никита живой, – я устала от этого. Просто устала. – А ты мёртвый Глеб, тебя кроме внешнего лоска и денег больше ничего не волнует. Ты тратишь миллионы, содержа штат любовниц, и презираешь слабость. Я лишь трофей.

– Трофей? – он взглянул исподлобья, и вытащил ювелирную коробочку из пиджака. – С днём рождения, Мелания. Сегодня среда, через два дня я заеду за тобой и Лизой.

– Нет, – я даже прикоснуться боялась к подарку, словно тот был отравлен.

– Значит, кто-то умрёт, – буднично ответил Глеб и поднялся, засовывая руки в карманы.

За ним последовал Борис, который скользнул по мне ничего не значащим взглядом, но я заметила, как он напрягся, когда увидел любопытную мордашку дочери. Лёгкое передёргивание плечами было заметно только мне. Замерев на несколько секунд, Борис повернулся и улыбнулся, так, что у меня сердце сжалось от страха:

– Скоро увидимся... невестка.

Сжав зубы, я следила за мощными, тренированными спинами братьев. Скользящие вдоль позвоночника волосы напоминали хвосты тигров, затаившихся в предвкушении охоты. Светлые костюмы с серебряным отливом оттеняли цвет волос. На выходе Боря повернулся и окинув взглядом всё помещении, задержался на Лизе. Несколько долгих секунд, в течение которых я была уверена, что он что-то задумал. Но потом младший из близнецов отвернулся и вышел.

Дверь хлопнула, говоря о том, что кошмар исчез, люди расслабились и продолжили разговоры. Официантка, что приносила Борису виски тихо всхлипывала, неудачно пряча слёзы. Эк, её пробрало. Я перестала так реагировать на каждую встречу только год назад, когда в моей жизни неожиданно возник Никита.

– Что это было? – Ник сел напротив и взял Лизу на колени. – Почему ты запретила нам подходить?

– Мамочка, – Лиза смотрела сквозь окно, на улицу. – Почему у этих дяденек такие же волосы и глаза, как у меня?

Ахнув, я повернулась к окну и наткнулась на ядовитую ухмылку Бориса, который стоял рядом с джипом и курил очередную вонючую сигарету.

– В мире много похожих глаз и волос, Лиза. Не забивай себе голову, – устало ответила я, отворачиваясь. – Мне что-то не хочется есть, но может быть, вы хотите сделать заказ?

Компания «Штэрн», кабинет директора тем же вечером

– Никогда не пойму, что ты в ней нашёл, – Борис сел на место директора. – Она всегда была гордячкой, а ты своим поведением, лишь ухудшаешь ситуацию.

Глеб прохаживался по кабинету, играя небольшим ножиком, который ему подарил один из партнёров. Но вспомнить кто, он уже не смог бы. Всё так, брат прав. Но что-то держало его около этой девицы много лет подряд. Пожалуй, в какой-то момент простая заинтересованность в блондинке кукольного вида переросла в манию. Он желал заполучить её как приз, как трофей. Венец его коллекции, в конце концов.

– Может, мне скучно? – рассмеялся он, не желая признаться даже брату в своей слабости. Его бесил её страх.

– Даже для тебя, это слишком жестоко... – Борис нажал кнопку видеофона, вызывая секретаршу. – Мелани умная девушка, и с ней всегда можно было договориться. Если влюбился – так и сказал бы, любая за тобой пойдёт, и мелкая не исключение. – Мужчина провёл рукой по волосам, и усмехнулся, – она же не слепая.

– Да брось, – Глеб расхохотался, – о чём ты говоришь, какая любовь? Деньги брат, деньги в нашем мире решают абсолютно всё. А когда к деньгам прилагается такая аппетитная девочка – грех не воспользоваться предложением. На сегодняшний день Мелания – самая выгодная невеста страны. А холдинг в качестве приданого – вообще сводит на нет все её попытки отказаться. Ты бы видел её лицо, тогда, на дне рождения Лизы. Уже в шестнадцать она была сочной, но после родов, её тело приобрело такие аппетитные формы, что я не смог сдержаться. И взял её прямо там, в библиотеке. – Громкий хохот довольного мужчины Борис не разделил.

Напротив, он смял листок бумаги, и швырнул его в урну, снова прикуривая. Когда от сигареты осталась только половина, младший из братьев всё же ответил:

– Почему ты не можешь остановиться? Ты потратил почти семь лет на неё. Семь грёбаных лет, – взорвался он, отчего красивое лицо исказила гримаса ярости. – Семь лет, Глеб, семь чёртовых лет я только и слышу: Мелания то, Мелания сё. Я устал. Делай, что хочешь, но помогать в её завоевании я больше не буду.

Услышав эту тираду, Глеб замер и оскалился:

– Ревнуешь?

– Да пошёл ты, – горько ответил Борис и стремительно вышел из кабинета.

В распахнутую дверь заглянула испуганная секретарша:

– Глеб Викторович, вызывали?

Усмехнувшись ревности брата, Глеб окинул плотоядным взглядом секретаршу и подозвав к себе, шлёпнул по попе:

– Рита, найди организатора свадеб.

– Хорошо, Глеб Викторович. А для кого будем организовывать свадьбу, и какой бюджет?

– Это будет моя свадьба, Риточка. Ну-ну, милая, не грусти, – мужчина подцепил пальцами острый подбородок девушки и поцеловал: – наличие жены не говорит о том, что мы не будем с тобой видеться.

Опустив взгляд, он облизнулся, рассматривая тяжело вздымающиеся груди. Запустив одну руку Рите под юбку, а второй сжав набухший сосок, он резко притянул девушку к себе, потёрся набухшим пахом и потащил её на диван, специально купленный для таких целей.

Глеб Домогаров умел пользоваться шансом, как и прелестями всегда готовых девушек. Только одно омрачало его жизнь – отказ Мелании добровольно подчиниться. Резко задрав юбку и стянув кружевные трусики с секретарши, он расстегнул ширинку и вошёл, не особо заботясь о возможных неприятных ощущениях партнёрши. Сейчас ему нужно было сбросить напряжение и злость на одну упрямую блондинку.

Кончив, Глеб поднялся и привёл себя в порядок. Только после того, как Рита оделась и поправила причёску, он спросил:

– Ты же пьёшь таблетки, или что там вы ещё делаете, чтобы не забеременеть?

– Да, Глеб Викторович, – прошелестела девушка, вздрагивая от болезненных, но тем не менее приятных спазмов между ног. – Не волнуйтесь.

– Вот и ладненько, – он приветливо улыбнулся, – ты хорошо работаешь Рита. Надо бы выписать тебе премию.

– Спасибо, Глеб Викторович. С организатором вы встретитесь сами или это сделает ваша матушка?

– Отдаю бразды правления маман, – хохотнул мужчина, задерживая взгляд на короткой юбке. – Мне нет дела до организации этого балагана.

– Хорошо. Я могу идти?

– Иди, ласточка моя, иди. Загляни ко мне после шести, – он подмигнул покрасневшей помощнице и взмахом руки – отпустил.

Глава 2

Пятница

– Ник, включи новости, – я залпом допила кофе и подхватила сумочку.

– Сейчас, – он вышел из ванной, растирая в полотенце сосульки волос. – Ты уже уходишь? Лизу отвезти?

– Нет, – я задержалась перед телевизором, смотря на бушевавшую стихию без звука. – Это какой канал?

– Не смотрел, – пожал Ник плечами, – а что там?

– Включи звук.

… – землетрясения магнитудой семь и девять десятых балла произошло у северо-восточного побережья Японии, сообщает местное метеорологическое агентство. Японские эксперты предупредили, что есть риск возникновения цунами. Согласно прогнозам, высота волн может достигать шести метров...

– Бедные люди, – вздохнула, отправляясь в коридор. – Вечно у них, то землетрясение, то наводнение. За Лизой приедет водитель матери, она хотела отвезти её на какую-то выставку. Договорённость со школой есть, – договаривала я, натягивая сапоги. – Ну всё, – поцеловала Ника, на секунду прильнув к горячей груди. Всё-таки он у меня потрясающий. – У тебя сегодня вечер свободен? Может, устроим дома романтический вечер? А? – подмигнув, открыла дверь и обернулась, окидывая его взглядом и словно невзначай задерживаясь на рельефных мышцах живота, и тонкой линии гладкой кожи над полотенцем.

– У меня встреча в шесть, а потом свободен, – Ник схватил меня в охапку и звонко поцеловал. – Удачных переговоров, детка.

Путь до офиса занял немногим больше часа, пришлось ехать через Ленинский, по МКАДу. И это мне ещё повезло жить в центре, а то неизвестно, сколько бы добиралась. Взгляд упал на циферблат часов: до приезда японской делегации оставалось полчаса.

Припарковавшись, быстрым шагом направилась внутрь. На входе меня задержала охрана:

– Мелания Сергеевна, вас ждут в переговорной.

– Дмитрий, – уставилась я на подтянутого мужчину, – с каких пор сообщения замдиректору передаёт охрана? Я чего-то не знаю?

Охранник вытянулся, и отвёл на секунду взгляд. Не нравится мне это.

– Дмитрий?

– Мелания Сергеевна, простите, что сую нос не в своё дело, но двадцать пять минут назад к Сергею Владленовичу приехали братья Домагоровы. И... – он замялся, подбирая слова.

– И?..

– И разговаривают они очень громко. Люду напугали, – он встретился с моими глазами и поджал губы: – Напугали и выгнали.

– Кто выгнал? – похолодела я. Отец никогда не позволял так обращаться с сотрудниками, да и Люда едва только институт закончила. Хорошая, способная девочка.

– Так это, Домогаров, – кивнул охранник на матовые двери справа. – Правда, я не различаю кто из них кто. Вы простите, что вмешался, но уж больно жалко отца вашего, у него и давление подскочило. Люда сказала, что скорую хотела вызвать, но её выгнали.

Папка с документами едва не вывались из рук. Покачнувшись, я схватила охранника за рукав и прошипела:

– Ты почему мне сразу не сказал об этом?!

– Так я это, – почесал он затылок, – и сказал вам, что ждут. В переговорной.

Папа!

Бросившись к кабинету, я распахнула двери и застыла, смотря, как один из Домогаровых хлопает отца по щекам.

– Пап! – кинулась я к лежащему на полу отцу, в неестественно вывернутой позе, с закатившимися глазами и сине-фиолетовыми ушами.

О том, что всё плохо стало ясно, как только на глаза попалась лужа из рвоты.

– Вызывайте скорую, сейчас же! – заорала я в распахнутые настежь двери.

– Мелания, не надо, – меня подхватили под руки и насильно усадили на диван. – Сергею уже не помочь.

– Что? – я посмотрела на говорящего, но не могла осознать кто это. – Что вы говорите, у отца давление. Сейчас приедет скорая и поможет. Вы вызвали врача? – я подскочила, едва увидела входящего Дмитрия, за которым пряталась Люда.

– Д-да, Мелания Сергеевна. Но им нужно несколько минут, чтобы добраться.

– Ага, – кивнула, поправляя за спиной подушку и перекладывая папку на колени. – Конечно. Сейчас папу заберут и приведут в порядок, у нас ещё переговоры с японцами. Никак нельзя от них отказаться. Людочка, принесите, пожалуйста, воды, пить хочется, – попросила я, находясь, будто в тумане.

– М-мелания Сергеевна, – расплакалась секретарша, – Мелания Сергее-внаа...

– Да-да, – я потёрла лоб. – Что там ещё, ах да. Люда, вызови Николая Петровича, в новостях сегодня сказали, что в Японии землетрясение и, возможно, будет цунами, пусть выделит деньги для гуманитарной помощи.

– Прекрати! – одёрнули меня.

Следом захлопнулась дверь переговорной, и перед моим носом оказалось холёное лицо одного из братьев. Он с шумом втянул воздух острым, хищным носом и прищурил глаза:

– Он мёртв, Мелания. Мне жаль.

– Я тебе не верю, – я скосила глаза в сторону, лишь бы не встречаться взглядом с холодными глазами Домогарова. – Папа не мог умереть. Сейчас приедет скорая и всё будет как раньше.

Умом я понимала, что говорю что-то не то. Но разум отказывался принимать события за чистую монету. Не мог отец умереть, только не он.

– Глеб, да оставь ты её, не видишь, что ли, что Мелани того? – сказал тот что стоял поодаль, у стола, и перебирал небрежно брошенные документы.

– Заткнись, Боря, – рявкнул Глеб, пытаясь взять меня за руки.

Прикосновение холодной кожи его рук стало ушатом воды. Вздрогнув, я повела головой, пытаясь стряхнуть наваждение, но в этот момент в кабинет вошли врачи:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Кому здесь плохо? – строгая женщина в толстых очках и с фонендоскопом на груди, прошла к нам. – Вам, что ли? – кивнула, разглядывая моё лицо.

– Нет. – Глеб поднялся с корточек и показал рукой в сторону, – ваш пациент здесь.

– Так, – женщина прошла к отцу и присела, щупая пульс. – Ещё тёплый. Валя, иди сюда, заполняй бумаги, – позвала она щуплую девушку с чемоданчиком. – Родственники есть?

– Я, – ответила шёпотом.

– Фамилия, имя, отчество погибшего.

– К-какого погибшего? – уставилась я на неё. – Это мой отец! Приведите его в порядок! Что вы сидите?!

– Так, здесь всё ясно. Валечка, дай ей успокоительное, видишь, в шоке девочка.

После этого она накрыла голову отца полотенцем. Откуда здесь полотенце? Сев за стол, врач сдвинула очки на кончик носа и набрала номер в телефоне:

– Да. Это Рогова, нет, труп. Вызывайте ребят. – Отключившись, она вздохнула и повернулась: – Кто был с погибшим во время смерти?

– Мы, – хором отозвались близнецы.

– Вы можете описать всё произошедшее? – врач сложила руки перед собой и взглянула из-под очков.

В этот момент ко мне подошла вторая, и попыталась сделать укол. Отшатнувшись, я отбросила её руку: