сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
— Ну, очевидно, Смауг хитрее, чем мы думали, — если бы Торин смог, он бы пожал плечами. — Я предполагал, что он просто улетел куда-нибудь, но, кажется, все гораздо неприятнее и мне придется занять его место.
Хоббит вдруг метнулся к нему, поскальзываясь на золоте, и вцепился в чешуйчатую лапу, прижавшись к ней щекой.
Оторопевший дракон боялся пошевелиться, чтобы ненароком не прикончить радостного хоббита.
— Ты живой! — всхлипнул Бильбо. — А мы уже подумали, что тебя сожрали!
— Нет, мистер Бэггинс, боюсь, я еще попорчу вам нервы, — проворчал король, скрывая, как его растрогала радость полурослика. — Я не знаю, почему так произошло, но боюсь, что стал самым бесполезным драконом на свете. Эти крылья, хвост... у меня даже от этого острого зрения голова болит!
— Это должно быть временным явлением, — выразил надежду хоббит. Он отер слезы рукавом полушубка и сел рядом с драконом, беззастенчиво об него греясь. — Нам нужно дождаться Гэндальфа и выяснить, что он об этом думает.
— И выслушать от него лекцию о глупых и жадных гномах, — горько добавил дракон, шумно уронив голову на золото. — Проклятье, как же не вовремя эта магия вмешалась!
Бильбо промолчал. Он мог бы сказать, что лучше уж видеть зубастого и когтистого Торина двухсотфутовой длины, чем Торина-гнома, целующегося с золотом. Но он этого не сказал, чтобы не обидеть короля. Уж больно рад был мистер Бэггинс, что Торин жив!
Они немного посидели молча, лихорадочно раздумывая, как быть.
— Думаю, все же надо подождать волшебника, — подытожил король в конце своих размышлений. — А я пока должен научиться использовать свое новое тело в полной мере. Если тут нет Смауга, значит, могут прийти те, кому не дает покоя мое богатство.
Бильбо вдруг прищурился и испуганно вскрикнул:
— Ой, Торин, что это у тебя на груди?
Дракон изогнул длинную шею. В щели между чешуйками панциря застрял сияющий алмаз. Король помнил, что прижал Аркенстон к себе, засыпая — и обрадовался, что тот не потерялся. Скрепя сердце, он попросил:
— Бильбо, возьми камень на время. Сохрани его, я не хочу, чтобы он потерялся.
Хоббит послушно кивнул и, вытянув руки, попытался выдернуть намертво засевший в панцире камень. По бокам от него пристало еще несколько камней и монет, их пришлось отколупывать.
Дракон вдруг зашипел и дернул хвостом. Испугавшись, что сделал ему больно, Бильбо отдернул руки.
— Продолжай, — пасть ящера оскалилась, будто в улыбке. — Просто очень щекотно, когда ты лезешь под чешую.
Рассмеявшись, хоббит продолжил попытки. Он старательно пыхтел почти полчаса, а потом махнул рукой:
— Не получается! Давай пока оставим как есть, все равно этот камень не выпадет просто так!
— Ладно, буду хранить его сам, — согласился король. — Так даже лучше. Пойдем наружу! Раз ты мне поверил, то можешь убедить остальных, что я только временно покрылся чешуей.
— Я попытаюсь, — кивнул хоббит. — Только я за тобой никак не успею, даже если ты медленно пойдешь, а я побегу изо всех сил.
— Не нужно так много слов, — недовольно процедил ящер. — Просто влезай ко мне на спину и держись покрепче.
— Хорошо! — обрадовался Бильбо. Он немного попрыгал возле драконьей лапы, силясь дотянуться до удобной чешуйки, а потом догадался встать на коготь и с него лезть вверх. «Главное — не смотреть вниз», — убеждал он себя, надеясь, что в случае чего Торин его подхватит.
Все же ему удалось забраться на спину дракона, не поскользнувшись и не сорвавшись. И Бильбо заслуженно возгордился собой.
Змей повернул голову, убеждаясь, что полурослик находится там, где надо. От жуткого немигающего взгляда желтых глаз с вертикальными щелочками зрачков хоббиту стало не по себе.
— Если тебя это утешит, — нерешительно сказал он, — я много слышал от Бофура о Смауге. И на мой взгляд, ты гораздо красивее его! У тебя такая теплая синяя чешуя, когти острые, глаза опять же умные...
— Бильбо! — если бы Торин мог, то воздел бы руки к потолку. — Лучше помолчи. Я и без тебя знаю, что сделал глупость. Не усугубляй мое дурное настроение!
— Не буду, — покладисто согласился хоббит, немного поерзал и опять вцепился в дракона, как в любимую игрушку. — И все-таки, как замечательно, что ты жив!
Бормоча под нос не самые лестные слова о наивных жителях Шира, Торин сполз с горы золота и направился к запримеченному им проходу у Главных ворот. Странным образом присутствие Бильбо приободрило его. Первое, самое страшное отчаяние прошло, и теперь Торин знал, что ему делать.
========== 5. Раскопки. ==========
Как бы ни было Торину сейчас плохо, он знал, что у него появился как минимум один верный союзник в деле возвращения доверия товарищей — и это было невыразимо приятно. В этом новом обличье он вряд ли мог рассчитывать на теплый прием, а у хоббита весьма неплохо подвешен язык, он сможет уболтать кого угодно...
Чтобы не предаваться грустным мыслям, Торин попытался подумать о положительных сторонах своего положения. Например, о том, что теперь при желании он сможет разделаться с Азогом одним огненным плевком... конечно, когда научится дышать огнем. В груди он чувствовал что-то горячее, что зарождалось ниже сердца, в области желудка. Должно быть, именно там у драконов находилась железа, отвечающая за рождение пламени.
«Боги всемогущие, я ведь почти ничего не знаю о драконах — то есть теперь уже о самом себе! — с ужасом подумал Король-под-Горой. — Придется осваивать собственное тело, словно я младенец, что учится ходить!»
Самым неприятным было то, что где-то в глубине его души теплилась неприятная искра ненависти к гномам, изначально присущая драконьему роду. Нет, Торин контролировал себя и понимал, что его отряд — это его родичи и друзья, он ни за что не причинил бы им вреда. Однако новоявленный ящер ничего не мог поделать с глубинной ненавистью к тем, кто добывал сокровища — и умирал, лишь бы не делиться ими с ним, таким замечательным и могучим, который заслуживал золота по праву.
— Торин... все нормально? — голосок Бильбо вырвал его из борьбы с самим собой, и король мысленно вздохнул с облегчением. Теплая ладонь хоббита едва чувствовалась на прочной чешуе, но даже от такого прикосновения ему становилось полегче. Наверное, лучше не отпускать это доброе создание от себя далеко, чтобы не потеряться в инстинктах своего нового тела, которые оказались на удивление сильными.
— Все нормально, — проворчал он, протискиваясь в ход, через который могли бы пройти несколько гномов, взявшись за руки — а он теперь пролезал, обдирая шкуру. — Кроме того, что я — отвратительная, огромная тварь, у которой воняет из пасти и которая питается мясом гномов и людей.
— По крайней мере, мы можем помочь нашему отряду, — утешил его Бильбо. — Думаю, они не станут смотреть на то, что ты дракон, ведь в душе и разумом ты — все тот же Торин.
«Надеюсь», — подумал король. Он поднялся по скале к заваленному отверстию пещеры и прислушался. Острый слух различил взволнованные голоса: гномы тоже услышали его приближение и забеспокоились.
Бильбо слез с драконьей спины. Точнее, он скатился вниз, придерживаясь за чешуйки — и Торин услышал, как тихо зашипел Взломщик, ободрав руки об острые края его брони. Но Бильбо не жаловался, а сразу пошел к завалу, чтобы перекинуться словечком с гномами — и это тоже было новым в его поведении. Король помнил, как почти всю дорогу до Туманных гор полурослик ныл, хныкал и жаловался на все подряд — даже на то, что седло жесткое, подумать только! Помнится, Торин тогда издевательски посоветовал ему вернуться и прихватить из своей норки подушечку помягче... И как он теперь жалел о своих грубых словах!
Только сейчас узбад понял, что все время после того, как они прошли под горами и оказались на скале Каррок, он не обращал почти никакого внимания не только на доброго хоббита, из кожи вон лезущего, чтобы добиться его одобрения, но и на остальной отряд! Сокровища Одинокой и трон, на котором он должен быть воссесть, застили ему разум и не оставили места для заботы о друзьях.
«Я перестал быть гномом задолго до того, как неведомая сила облачила меня в эту шкуру! — грустно подумал он. — И теперь буду за это расплачиваться».
Тем временем Бильбо подошел вплотную к обвалившимся камням и окликнул:
— Эй, ребята! Вы меня слышите? Это я, хоббит!
— Бильбо? — донесся до него изумленный голос Балина. — Как ты там оказался, дружок? Неужто мимо дракона прошел?
— Нет, — мистер Бэггинс даже улыбнулся. — Дракон — это не Смауг, представляете? Он не причинит нам вреда!
— Так их тут больше, чем один? — яростно прорычал Двалин. — Этот ящер вообще оборзел, плодиться тут начал! Khagam menu reliku pembu rukhas!*
Судя по тому, как это прозвучало, это было действительно серьезное оскорбление. Расслышавший это ящер возмущенно зашипел. У основания его шеи все шипы встали дыбом, как иногда бывает у диковинный ящериц из горячих пустынь Харада.
— Gazardul menu ked gamelu pethem, Dwalin Fundinul!** — язвительно процедил он с таким явным сарказмом, что не понять издевки не смог бы даже ребенок.
— Не надо, не ругайтесь! — взмолился Бильбо. — Двалин, погоди орать, это всего лишь Торин! Понимаешь, он поддался проклятью Дурина и превратился в дракона! Понимаю, звучит безумно, но так оно и есть.
С той стороны обвала на несколько минут притихли. До хоббита не доносилось ни звука — как видно, гномы переваривали свалившуюся на них информацию.
— Совещаются, — буркнул дракон. — Решают, верить тебе — или ты просто попал под драконий гипноз и теперь скажешь даже, что трава синяя, а небо зеленое.
Проворчав еще что-то не очень лестное для товарищей, дракон подполз ближе, обогнув посторонившегося хоббита, и принялся разгребать завал. Лапы и хвост были не так хороши, как кирки и лопаты, зато ими можно было подцепить куда больше камней и отгрести в сторону все, что мешало. Бильбо вжался в скалу, с любопытством поглядывая в сторону дракона. Трудился тот, надо признать, с чисто гномьим упорством, не останавливаясь ни на секунду.
— Отойдите дальше! — прорычал он товарищам, когда между ним и гномами осталась лишь небольшая тонкая стенка из камней — и хорошенько налег плечом. Камни ссыпались внутрь, раскатившись по полу и подняв тучи пыли, от которой закашлялись все, даже гномы. Бильбо поморщился, вытирая нос от каменной крошки, и подумал, что за всю жизнь столько не царапался и не обдирал кожу. Ладони нещадно горели, он поднял их к лицу и слизнул выступающую капельку крови.
Когда пыль улеглась, отряд Торина Дубощита увидел, что перед ними на широком выступе площадки, частично заваленном скатившимися обломками скал, сидит громадный дракон — и морда у него выглядит смущенной, если такое вообще возможно.
— Надеюсь, я никого не поранил, — вздохнул он. Из приоткрытой пасти вырвались клубы дыма. Гномы потрясенно переглядывались, с опаской взирая на огромное чудовище, но, когда к нему подошел слегка запылившийся хоббит, прикоснувшись к страшной лапе, Балин, смущенно потерев переносицу, предположил:
— Должно быть, это и вправду наш Торин. Думаю, Смауг или ему подобный уже начал бы убивать. Да и хоббита он не обидел, как видите.
— Ну, допустим, наш полурослик и дракона убедит в том, что он безобидная бабочка... — упрямо проворчал Двалин, но его перебили принцы. И Фили, и Кили приглядывались к дракону с самого начала, а теперь, видимо, окончательно убедившись, подошли к нему и уткнулись в горячую чешую, вздыхая.
— Какое счастье! — искренне сказал Кили. — Нам не надо будет говорить маме, что мы не уберегли дядю от смерти!
— Ну, допустим, по большей части это именно я вас все время берег, оболтусы! — проворчал ящер. — Проклятье, я ведь даже обнять вас не могу, эти лапы такие бесполезные!
Только сейчас остальные гномы убедились, что перед ними действительно их лидер. Столпившись вокруг него, они дружно подбадривали дракона и уверяли, что непременно найдут способ снять проклятие. Или, во всяком случае — что не бросят его и помогут. Торин свернулся как можно компактнее, растерянно улыбаясь. Он знал, что его собратья преданы ему и любят его, но не подозревал, что когда ему поверят, то окружат таким же теплом и поддержкой, как прежде. С каждым разом, что он совершал промахи или ошибки, он все больше убеждался, что у него действительно есть те, кто предан ему, несмотря ни на что — и это позволило обуздать драконью сущность, загнав поглубже стремление растерзать исконных для его нового обличья врагов.
Он немного поговорил с друзьями, вкратце объяснив, как именно с ним случилось такое несчастье — и даже мудрый Балин не смог сразу подсказать, можно ли снять такое проклятие.
— Я не слышал, чтобы подобное происходило даже в древности, — признался он. — На золоте не могло быть никаких заклинаний, да и просто от приступа жадности ни один гном еще не изменялся так разительно. Может быть, наш волшебник подскажет что-то?
Не без труда стряхнув повисших на нем племянников, Торин велел своему отряду идти в сокровищницу, а оттуда — во дворец. Все равно Смауга нет, а единственный дракон, который тут присутствует, ничуть не против того, чтобы товарищи насладились заслуженным отдыхом.
Когда гномы, весело гомоня и вслух удивляясь невероятной трансформации узбада, удалились, Торин покосился на замершего у порога хоббита.
— А тебе что, особое приглашение требуется? — уточнил он.
— Да я просто сомневался, что имею право жить в твоем дворце даже временно, — слабо улыбнулся Бильбо, пряча за спиной руки. Кто знает, как подействует на дракона запах крови...
Торин повернулся к нему, вытянув длинную шею, и потребовал:
— Покажи свои ладони!
Хоббиту ничего не оставалось, кроме как протянуть ему исцарапанные руки. Осмотрев их, дракон вдруг высунул язык и очень аккуратно, самым кончиком, лизнул царапины. Сначала Бильбо испугался, но потом вдруг ощутил, что боль проходит, а ранки перестали кровоточить. Он изумленно вздохнул, глядя во все глаза на происходившее перед ним чудо.
— Почти у всех зверей слюна обладает целительной силой, — пояснил дракон, убрав язык в пасть и облизнувшись. — А ты на вкус очень даже неплох, мастер-вор... У тебя и кровь не такая горько-соленая, как у прочих!
Он усмехнулся отразившемуся в глазах хоббита испугу и промолвил:
— Ты сделал для нашего дела очень много, Бильбо. Ты не раз выручал всех нас и даже спасал мне жизнь. Проклятье — а может, собственная жадность — не давали мне этого отметить, но теперь я говорю: спасибо. Ты первый, кто всегда готов поддержать меня, даже прежде родных и дорогих мне племянников и Двалина — а ты знаешь, как они мне дороги! Именно поэтому ты имеешь право жить в моем дворце больше, чем многие.
Бильбо смущенно улыбнулся и благодарно кивнул. Торин снова говорил как король, его речь стала такой, какой была раньше, до того, как жажда золота изменила его — уже одно это было для доброго полурослика настоящим счастьем.
Подождав, пока хоббит аккуратно взберется на его спину, Торин направился к Главным воротам. Для тайного прохода его новое тело было великовато, так что пока придется протискиваться лазом, предназначенным для стражи. И ему оставалось только надеяться, что Гэндальф появится довольно скоро и скажет, что нужно сделать для того, чтобы лишиться бесполезных крыльев и снова вернуть себе прежний облик.
*(кхузд.) Рожденный в орочьей норе.
**(кхузд.) Твоя мудрость древнее камня.
========== 6. Как трудно быть драконом. ==========
Привыкание к новому облику давалось бедному дракону очень тяжело. Даже собственный дом теперь виделся с совершенно другого ракурса, несколько меньше и не столь величественным, как много лет назад.
Он все время боялся на кого-нибудь наступить. Хоть зрение и обострилось просто ненормально, но попробуй хорошо разглядеть одновременно то, что перед тобой, по бокам и даже немного за спиной!
Впрочем, зрение — еще полбеды. Куда менее радостно было осознавать свою ущербность в плане полета и дыхания огнем — то есть того, чем в основном и славятся драконы.
Гномы, вернувшись в Гору, с дозволения короля заняли пустующие дома и, к великому изумлению хоббита, сноровисто навели там порядок. Балин посмеивался, глядя на приоткрывшего рот мистера Бэггинса, который во все глаза смотрел на прибиравшихся во дворце Фили и Кили.
— Бильбо, дружок, уж не думал ли ты, что у нас в жилищах так же грязно, как у гоблинов? — лукаво прищурившись, поинтересовался он.
— Нет, конечно, — торопливо помотал головой Взломщик. — Но, судя по тому, что я видел... хм, неважно.
