сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
В голову короля пришла еще одна идея, и он вдруг начал лихорадочно раздеваться. Штаны и рубаха полетели на монеты, туда же упали сапоги, а полностью обнаженный гном улегся на золото, нацепив себе на голову попавшийся под руку драгоценный венец, и закрыл глаза, обнимая руками доставшееся ему богатство, которое никто у него уже не заберет.
Прохладные монетки впивались ему в живот и ноги, но Торин этого не чувствовал. Он спал.
Королю гномов снилось, что он летит под небесами. Он упивался чувством свободы, счастьем ощущать ветер под своим телом, который так надежно держал его, прохладой воздуха и проплывающими мимо него клочковатыми облаками.
Никаких забот, подумать только! Не нужно никем править...
Впрочем, одна жажда его все же мучила. Он долго не понимал, что это, пока внизу не блеснул странный огонек — не факел, просто отсвет, отражение луча солнца на...
Золоте. Это было золото — блестящее, дорогое и притягивающее его неодолимо.
Он ощутил, как в горле рождается клокочущее рычание, а в нутре вспыхивает пожар. Это золото будет принадлежать ему!
Он сложил крылья и ринулся вниз. Убить всех, кто захватил его сокровище, а потом владеть им самому!
Вскрикнув, Торин проснулся. Сон оставил гадостный, отвратительный привкус. Это чувство свободы было ложным, как и радость полета. Во сне он не бы гномом, а превратился в своего заклятого врага — Смауга.
Чтобы успокоиться, Торин открыл глаза и осмотрел свою сокровищницу. Он был зол на захватчика-дракона: тот подпортил ему миг триумфа, заставил на долю секунды испугаться собственных желаний и перестать любить то, что досталось ему в наследство от деда.
Король поднял голову — и золото как-то странно отдалилось, будто он, как в детстве, влез на одну из статуй-колонн в этом зале.
Удивленно вздохнув, Торин моргнул. Мир был каким-то расплывчатым, он одновременно смотрел вперед, по бокам и себе за спину.
«Я что, еще сплю?»
— Торин! — услышал он с лестницы голосок Бильбо. — Ты еще тут? Надо уходить, дракон может вернуться!
«Я здесь!» — хотел ответить король, но вместо этого только хрипло зарычал. Он видел хоббита, чуял его запах — приятный, сладковатый и чистый, — но когда Бильбо успел стать настолько меньше него?..
Хоббит поднял на него взгляд — и рот его открылся, приняв форму правильной буквы «О». Это было бы забавно, если бы Торин не испугался самого себя. В исполненных ужаса синих глазах Бильбо отражался огромный дракон.
========== 3. Измененный. ==========
Торин похолодел. Ему вдруг стало ясно все: и уплывшие из поля зрения монеты, стоило поднять голову, и странный угол зрения, от которого болела голова, и то, что хоббит казался еще меньше, чем раньше. И это понимание привело короля гномов в ужас.
Перепуганный хоббит замер на месте, прикидывая, как бы бочком проскользнуть к выходу. Торин вдруг подумал, что если Взломщик сбежит, то он останется здесь один — в этой холодной для него зале, где нет ничего, кроме мертвого золота. Ну кто, кто мог знать, что это проклятие рода Дурина подействует на него именно таким образом?!
Быстро вытянув крыло (у него есть крылья, о боги!), Торин преградил хоббиту путь. Тот замер, задрожав, и жалко улыбнулся.
— Прости, что вторгся в твои владения, о великолепнейший! — выдавил он, чуть дыша. — Я просто хотел своими глазами убедиться, так ли ты огромен и страшен, как говорится в древних легендах?
«Что он несет? — сердито подумал новоиспеченный дракон. — Неужели эти огнедышащие змеи покупаются на такую откровенную, примитивную лесть?»
Душой он уже чувствовал, что это именно так. Огромное сердце в его груди, перегонявшее кровь по телу, затрепетало от гордости.
С трудом стряхнув странное наваждение, Торин проговорил:
— Не говори ерунды, полурослик! Я знаю, что у тебя отлично подвешен язык, но мне не до того! Сейчас же вернись назад и передай нашим, что их король в беде!
Полный ужаса взгляд хоббита метнулся куда-то под его левую ногу... то есть лапу. Посмотрев туда же, Торин увидел свою брошенную одежду. Она теперь казалась ему прямо-таки кукольной.
— О, нет! — простонал убитый горем мистер Бэггинс. Он присел на верхнюю ступеньку лестницы и закрыл лицо руками. Плечи его содрогнулись от рыданий.
— Ты плачешь? — удивился король. Собственный голос был ему противен — низкий, рокочущий гул, который шел, казалось, со всех сторон. Он уже слышал его в тот день, когда пал Эребор. Но хорошо уже то, что он хотя бы может говорить...
— Да, о господин, — горько вздохнул хоббит. — Если мой король погиб, значит, наш поход был напрасен. Но, прости, меня ты не получишь!
Он вскочил на ноги и надел на палец блеснувшее в тусклом свете золотое кольцо. Не успел Торин опомниться, а хоббита и след простыл — только скатились из-под ног убегавшего невидимки монеты.
Король выругался. Это не помогло, но в данной ситуации других слов просто не осталось. Мало того что он, по всей видимости, попал под воздействие какой-то черной магии — то ли фамильного проклятья, то ли еще чего-то, так еще сбежал единственный, кто мог бы его выслушать! Что за невезение?!
Торин попытался утешиться мыслью, что хоббит очень неглуп и наверняка поведает остальным об увиденном. Сейчас король был бы рад видеть даже горящих жаждой мести родичей.
Он медленно, неуверенно повел крыльями, привыкая к своему нынешнему состоянию. Зрение чрезмерно обострилось, он различал даже, как скатывается со своего места монетка на другом конце зала. Запах золота, сильный и острый, забивал ноздри, и у короля даже закружилась голова. Впервые он не был рад сокровищам своего деда.
Может быть, на само золото было наложено проклятье? Как вообще возможно сделать из обычного, пусть и довольно высокого, гнома существо столь колоссальных размеров?
Торин не привык сидеть сложа руки. Только это и спасло его от отчаяния. С новообретенными крыльями и когтистыми лапами он быстро разобрался. Надо было опираться на них при движении, только и всего. Больше проблем доставил хвост — здоровенный, шипастый, — но спустя полчаса упражнений Торин все же научился не задирать его вверх, как сердитая кошка, и хвост перестал мешать и тянуть к земле.
«Без паники, Король-под-Горой, ты и не с такими ситуациями справлялся!»
И все же бывший гном вынужден был признать: подобного с ним не случалось никогда.
«Может быть, Гэндальф может знать, что со мной происходит? — подумал Торин, с чувством глубокого раскаяния вспоминая, как хотел лишить волшебника заслуженной платы за его труды. И что на него нашло? — Надо выбираться отсюда! Сидя задом на золоте, я ничего не добьюсь».
Он осмотрелся, пытаясь привыкнуть к новому углу зрения. Острый слух ловил любой шорох, хоть уши и были всего лишь двумя щелочками, спрятанными за лобными щитками.
«Отлично. Ушки на макушке, как говорил мне в детстве отец — в буквальном смысле!» — король нервно рассмеялся про себя.
Определив, где находятся Главные ворота, Торин поднялся во весь рост, стряхнув с себя ссыпавшиеся ливнем монеты, и пополз к выходу из зала. Ему уже было не до сокровищ, лишь бы заручиться поддержкой друзей и вернуть себе прежний облик!
Большие лапы уже не раздражали его, как сперва, и идти на них было куда быстрее, чем на ногах. Всю огромную сокровищницу он миновал за минуту. Тут выяснилось, что в новом обличье очень удобно ползти вдоль стены, цепляясь лапами и изгибами крыльев за выступы. А если применить еще и хвост, то вовсе кажется, что он идет по ровной дороге.
Приноровившись, Торин очень быстро миновал несколько ярусов дворца. Несмотря на то, что он не был здесь очень долгое время, все повороты и коридоры были ему знакомы. Эребор оставался его домом, в который он всегда стремился вернуться.
«Интересно, — с холодком вдоль хребта подумал Торин, — не был ли Смауг когда-то таким же гномом нашего рода, попавшим под проклятье?
Впрочем, поразмыслив, он отмел это предположение. Ни один гном не станет нападать на своих же сородичей даже ради многих тонн золота.
«Надеюсь, я не останусь в этом мерзком обличье навеки!» — мелькнула паническая мысль.
Главные ворота были запечатаны так надежно, что через них теперь не пробился бы и дракон. Торин пару раз стукнул в них хвостом, но быстро понял, что это бесполезно. К счастью, он стал довольно худым драконом, да и на Смауга походил не так сильно, как боялся. Торину по памяти удалось найти еще один выход рядом с воротами. Его сделали на случай осады, чтобы стражникам удобнее было удерживать противника и наступать.
Слегка ободрав чешуйки на боках, Торин протиснулся в проход и взобрался по стене на широкий балкон, с галереи которого когда-то увидел приближающегося к Горе Смауга. Какая ирония, подумать только!
Взлететь с балкона оказалось просто. Проблема была только в том, что бывший гном за всю жизнь летал лишь один раз — в когтях орла. А поскольку тогда он был почти мертв, то этот опыт не считался.
«Да что ж это такое! — разъярился он, когда земля рванулась навстречу и пришлось срочно приземляться на отрог скалы. — Мало того что я теперь дракон, так еще и летать не умею?!»
Ворча себе под нос и выпуская возмущенные клубы дыма из пасти, нелетучий дракон пополз по Горе к тайному проходу, где остались его друзья и родичи.
Еще издалека его новый обостренный слух уловил горестный плач. Судя по голосам, дружно рыдал почти весь отряд. Кажется, оплакивали безвременную кончину своего узбада в пасти древнего чудища. И не знали, что этот самый узбад отчаянно пытается не свалиться со скалы — по причине неумения летать — в какой-то миле от них.
Он дополз как раз в тот момент, когда разъяренный Двалин призывал всех подняться, пойти и прикончить убийцу-дракона. На взгляд Торина, это было очень благородно, но бесперспективно: ни один отряд, даже тяжеловооруженный хирд, не выстоит против дракона.
«Я мог бы прямо сейчас сожрать их всех, будь я настоящим драконом!» — зло подумал он.
Первым его приближение заметил востроглазый хоббит.
— Быстро все в туннель! — не своим голосом закричал он.
К чести отряда, они послушались своего вора. Только Кили, вскочив на ноги, с ненавистью смотрел на быстро приближающегося ящера.
— Идем! — Фили, с покрасневшими от слез глазами, дернул его за руку. — Ты не отомстишь, если погибнешь сейчас.
Вот когда Торин пожалел, что у него не сохранился хотя бы его собственный голос! Если их позовет дракон, гномы, скорее всего, только побегут быстрее. Все же он попробовал:
— Балин, Двалин, это я, Торин! Постойте же!
— Проклятая тварь! — горько рыкнул старый воин, отступавший последним. — Он пытал Торина перед смертью и вызнал, сколько нас и как нас зовут!
О таком варианте объяснения король не подумал.
— Да нет же, я не дракон! — в отчаянии воскликнул он. — Я ваш король, ваш Than!
— Наглый лжец! — ахнул из глубины туннеля Ори. — Он не только отрицает свою природу, но и использует слова священного кхуздула! На нас не действуют твои чары!
Ярость от того, что даже родичи не видят правды, достигла апогея, и король ударил хвостом по скале. И слишком поздно понял, что наделал. Камни дрогнули и осколками покатились вниз, завалив тайный проход в Одинокую.
— О, нет! — застонал несчастный дракон. — Фили, Кили, Балин! Вы целы?
Ответа не последовало. Или напуганные его поступком гномы затаились и боялись подать голос, или...
Торину хватило мимолетного предположения, чтобы понять: он окончательно все испортил. Даже если его друзья живы, теперь-то они ни за что ему не поверят!
Чуть не плача, он заполз обратно в недра горы. Отчаяние навалилось черной волной, затемняя разум. Владыка Элронд был прав: проклятие рода Дурина овладело им — и пострадали невинные! Его друзья, возможно, ранены или мертвы — и все из-за его жадности!
— Я еще хуже своего деда! — с болью выдохнул Торин. Он с ненавистью посмотрел на столь желанное еще вчера золото и ударил по нему крыльями, взревев от горя. В одночасье он потерял все: память о доме, семью, друзей — и даже собственный облик.
========== 4. Возвращенная надежда. ==========
В туннеле было очень темно. Свет не пробивался внутрь из-под обрушившихся камней. Бильбо сидел у стены, обняв руками колени. Он видел только смутные силуэты гномов, но уши-то он не затыкал, а потому слышал все, что говорили товарищи.
Двалин ругался — на одной ноте, монотонно, почти не повторяясь. В другое время Бильбо даже прислушался бы, а может, и записал кое-что на память, наплевав даже на свою воспитанность, но сейчас ему было не до того.
«Торин. Торина сожрал этот мерзкий ящер! А теперь он замуровал здесь всех нас, и нет другого выхода, кроме как в пещеру с сокровищами, где нас поджидает эта тварь! И он еще говорил что-то о том, что он не дракон... Ну да, а я — великий воин!»
Мысли текли как-то вяло, а грудь сдавило, будто тисками. Сейчас, когда короля не стало, надо бы подумать о том, что делать дальше — но Бильбо не мог. Его мысли снова и снова возвращались к тому, кого он потерял.
Как теперь быть? За месяцы похода Бильбо привык к Торину, постоянная мрачность узбада вызывала понимание и сочувствие, а порой, когда Торин не видел его, Бильбо подбирался поближе и тихонько любовался им. Можно сказать, что Торин ему нравился — когда не кричал на него или не смотрел так, будто хоббита тут нет.
А теперь его не стало. И Бильбо было так плохо, словно сердце выдрали из груди и он истекал кровью.
Послушав споры товарищей еще немного, мистер Бэггинс решительно поднялся и положил руку на плечо Кили, который порывался отправиться в пещеру дракона разбираться с убийцей своего дяди.
— Сядь, — тихо, но решительно приказал он. И юноша удивлено замолчал, глядя на него.
Часто моргая, чтобы различить своих друзей в темноте, хоббит произнес:
— Пойду я. Я уже был у этого дракона, и он меня не убил. К тому же это моя работа, предписанная контрактом. Я поговорю с ним и выясню, как его убить, а вы ждите меня здесь и готовьтесь к битве.
Как он и думал, на сей раз все гномы выразили желание пойти с ним. Очевидно, месть за родича и впрямь была для них священным делом. Однако Бильбо был настроен решительно. Впоследствии он и сам не мог объяснить, как ему удалось удержать остальных — должно быть, причина заключалась в его взгляде. Впервые за всю свою жизнь хоббит чувствовал такое горе, ярость и боль, впервые осознавал себя способным на убийство.
— Я пойду один, так больше шансов, — повторил он и, поднявшись с каменного выступа, зашагал по туннелю.
— Шансов быть съеденным? — сердито воскликнул Фили. — Почему он не принял нашу помощь? Я бы придушил этого ящера и голыми руками!
— Нет, — покачал головой Балин. — И Бильбо это понимает. Наш Взломщик удачлив и хитер, я верю, что он справится.
В туннеле было все так же душно и жутко, но на сей раз Бильбо этого почти не замечал. Он шел вперед, не считая секунд и минут, погрузившись в свое горе, и почти желал сейчас встречи с драконом.
Перед ним снова открылась зала сокровищницы — и мистер Бэггинс остановился.
Дракона он увидел почти сразу, чудовище не скрывалось, лежа на золоте. Хоббит медленно надел на палец кольцо и бесшумно спустился по лестнице. Он старался отвлечься от своей боли и сосредоточиться на деле. Надо узнать, есть ли у этой твари слабое место!
Дракон лежал неподвижно, и мистер Бэггинс решил было, что тот спит. Но стоило ему приблизиться, как ящер заговорил:
— Я чувствую твой запах, воришка, так что фокусы с невидимостью тебе не помогут. Ты был хорош в схватке с пауками и возле Туманных гор, но здесь геройство ни к чему.
— Потому что ты все равно съешь меня? — предположил хоббит и все же снял кольцо. Здесь от него и впрямь не было особого прока.
— Нет. Потому что теперь, когда я попал в ловушку, я и сам не откажусь умереть, — в голосе дракона звучала такая безнадежная тоска, что хоббит поразился.
— Скажи, когда я... погорячился, никто не пострадал? — ящер вытянул шею, приблизив к полурослику огромную морду. Он был так велик, что мог смотреть на собеседника либо сверху внизу, либо одним глазом. И под жутким, немигающим взором мистер Бэггинс не чувствовал в себе сил лгать.
— Обошлось царапинами и синяками, — осторожно ответил он. — И нам пришлось выслушать не самые эстетичные выражения.
— Другого я от Двалина и не ждал, — усмехнулся дракон. — Этот старый хрен всегда несдержан в эмоциях!
Говорить с такой теплотой о суровом воине мог только лучший друг. И Бильбо, сам не веря в то, что спрашивает, тихо уточнил:
— Торин?
— Наконец-то до тебя дошло! — на радостях ящер даже стукнул хвостом по монетам, перепугав хоббита. — Я с самого начала это говорил.
— Это действительно ты? — не мог поверить полурослик. — Но как такое возможно?
