Текст книги "Новогодний корпоратив с новым боссом (СИ)"

Автор книги: Eiya Ell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Боже, какой вы пошлый. Такие слова употребляете, не стыдно?

– Я не стыжусь своих желаний, в отличии от тебя, и называю вещи своими именами.

– Это очень пошло и грубо. Нагловато!

– Это естественно Алена, уверен тебе понравится, как я трахаю тебя!

– Выйдите, – швыряю в него подушкой, – извращенец!

– Ладно-ладно, не кипятись! – он встает намереваясь уходить, но я кричу и он притормаживает.

– Боже!!!

– Что такое? Передумала? – улыбка не сходит с его губ.

– Вы время видели? Уже почти двенадцать! А мы …то есть я еще сплю! Я ничего не успею!

– Только давай без паники! Собирайся поедем. Мы все успеем!

Глава 9

Только после его ухода, я расслабляюсь и встаю с кровати. Подхожу к единственному туалетному столику с зеркалом в комнате, осматриваю себя. Я смотрюсь очень даже ничего в его пижаме. Ну немного она великовата, учитывая размеры нашего босса, но в целом неплохо. Потом будто по щелчку пальцев, до меня доходит весь ужас происходящего! Боже, какой стыд. Он наверное рассматривал меня, пока переодевал. Меня никто, никогда не видел голой. Никто, даже мама! Ужас! Оттягиваю резинку штанов-я правда без нижнего белья. Щеки краснеют моментально, я покрываюсь мурашками, руки сами тянутся к пересохшим губам, к котором еще пару минут назад прикасались его губы. Желание накатывает с волной, по всему телу проходят искорки, стоит только вспомнить его руки на своем теле. Да, признаю мне понравились его прикосновения, я даже поплыла от желания, но я думала это сон, во сне, кто-то такой нежный ласкает так умело мое тело, а это ОН. нахал, грубиян и извращенец. Боже, Алена! Соберись, о чем, точнее о ком ты думаешь? Он просто хочет трахнуть, как он сказал и все. Это физиология мужчин, они не могут без секса долго. И по видимому у Германа точно давно не было секса, вот он и распускает руки. Ему лишь бы трахнуть, не имеет значения кого. Так что Наталья, коллега, которая хочет соблазнить нашего шефа, тебе крупно повезло, у него недостаток секса, у тебя все получится. А я… ему все равно кого трахнуть, а мне нет. Я не для него хранила свою девственность. Я хочу большой любви. Храню себя только для любимого. Я не могу абы с кем переспать, тем более с неотесанным боссом, которому все равно куда совать свой член, лишь бы кончить. Нет, точно не для него себя храню. У меня все будет по большой любви, как в любовных романах. Я дождусь своего принца. Уверена, где-то ходит моя половинка и мы обязательно встретимся с ним, скоро, воссоединимся, чтобы никогда не расстаться. Так все, хватит мечтать.

Принимаю душ, кутаясь в полотенце, выхожу. И опа!

– Ой привет, – на пороге в комнату стоят две девушки, с рюкзаками, – я Марго, – представляется рыженькая девушка, – а это Вита, – указывает на подругу, вероятней всего, брюнетку с короткими волосами, – у вас свободно в комнате? – осматривается, не дожидаясь ответа продолжает, – можно к вам поселится? – шустренькая какая.

– Привет девочки, – я смотрю и вспоминаю, что видела их и не раз, девочки работают в другом отделе, – у меня занято, тут будут Ксю и Натали, – черт возьми, я совсем забыла, что уже сегодня соберутся все. Все семнадцать человек, я восемнадцатая, чтобы готовиться к празднику.

– Как жаль, – говорит Марго, а подруга стоит молчит все это время.

– Есть много других свободных комнат я тут все успела посмотреть.

– Вы рано приехали? – оживает наконец Вита.

– Я со вчерашнего вечера, пеку торт.

– Аа, мы видели готовые коржи на кухне. И бардак, – смеемся.

– Так девочки, ищите другую комнату, а мне пора. Мне молоко надо купить на крем. Вчера все про… сгорело короче. Если будем стоять тут болтать, я не успею ничего, – а еще мне надо позвонить Ксю и Натали, спросить где они, это я уже про себя.

– Я могу помочь с тортом, – говорит вита, – я люблю печь.

– Супер! – восхищаюсь, – ну почему ты не вчера приехала? Я бы не спалила молоко, уффф-говорю с сожалением. Меня опять начинает морозить, озноб что ли?! Наверное стою с мокрыми волосами, из-за этого, – как только вернусь, поможешь мне с кремом, а потом вместе соберем тортЫ.

– Их много?

– Сколько получится их коржей. Должно быть три, хотя надо было четыре. Но я испекла три.

– Так ладно, – говорит Марго и тянет подругу за руку из комнаты, – вы тут до вечера можете стоять обсуждать торт, и тогда, мы останемся без комнаты.

– Тут на всех хватит, – успокаиваю девочек, – увидимся вечером. Надеюсь.

Сушу волосы и параллельно набираю Ксю. Они должны были вместе приехать, с Натали и Робиком.

– Але, Ксю?

– Привет моя хорошая, выключи фен, а то плохо слышно, – отзывается позитивным, счастливым голосом.

– Вы едите? – выключаю фен.

– Уже подъезжаем, через минуту будем.

– Блин Ксю???? – я так кричу, что фен чуть не падает с рук.

– Что случилось? Ты обожглась? Или фен сгорел?

– Нет! Ну почему я такой тормоз? Господи! Почему я не догадалась?! – я чуть ли не плачу и это правда.

– Да что случилось?

– Я вчера. не смогла приготовить крем, потому что молоко все сгорело. И я тормоз, не додумалась попросить вас купит. Вы же все равно едете сюда.

– Ну да, ну ты чо мать?

– Теперь мне ехать в город, за молоком. С этим извращенцем, – в динамике слышу как ржет Ксю.

– Ксю?!

– Все отключайся, мы приехали.

– Поднимайтесь сразу на второй этаж.

Я успеваю высушить волосы и одеться, пока девочки поднимаются ко мне. Мужчины заселяются сами, с кем кто попадется нам в принципе все равно.

– О ты так тепло оделась, – говорит и обнимает моя Ксю, следом Натали, как всегда накрашенная, вся при параде, – шерстяной свитер? Там снега валом, но мороза нет.

– Я ночью температурила, лучше оденусь потеплее, – натягиваю теплые, шерстяные носки.

– Почему? Не хватало чтобы ты еще и заболела.

– По всей видимости заболела, глотать больно.

– Боже! Тебе срочно надо принимать противовирусные.

– Какие противовирусные? Я скорей всего простыла, горло..

– Так сразу надо начать принимать лекарства. Горло пшикать, рассасывать..

– Рассасывать она всегда успеет, – мы поворачиваемся на голос Германа, – а если будете много болтать, то ничего не успеете! Ты готова? – обращается ко мне. Грубиян!

– Готова! – подхватываю сумочку, – девочки освойтесь сами, – выхожу.

Спускаемся вниз, где уже полно народу. Суета полным ходом. Кто-то моет полы, под елкой растаял снег и теперь там лужа. Кто-то пыль вытирает, моет посуду, овощи уже варятся на плите, для салатов. Тут полным ходом идет подготовка к празднику. На кухне идеальный порядок. Мои коржи спокойно лежат в дальнем углу на кухонном столе.

Парни таскают какие-то ящики с овощами с подсобки. Ящики с посудой, которую тут же девочки начинают вытирать. Другие парни расставляют большой стол и стулья. Наша бухгалтер, Людмила Марковна, стоит с белоснежной скатертью в руке, ждет, чтобы застелить ею стол.

– З-здравствуйте все, – а я все это время проспала, никакого шума не слышала. А если они видели, что Герман спал со мной? То есть в моей комнате? По телу вдруг проходит озноб. Что теперь все подумают?

Здороваются только те, кто слышит.

– Аленушка, – только Людмила Марковна так обращается ко мне, – вы уезжаете?

– Надо докупить кое-что.

– Все мы уехали! – встревает злой босс и тянет меня за руку к двери. Я надеваю теплую пушистую куртку, шапку, шарф, сапоги и выхожу.

Свежий холодный воздух сразу же впивается в ноздри и заставляет чихать. Меня обдает морозом, я не обращаю внимания следую за шефом. Он идет к машине, открывает водительскую дверь, садится. Я остаюсь стоять.

– Чего ты стоишь? – он открывает пассажирскую дверь изнутри, – особого приглашения не будет.

– Почему вы такой злой? – сажусь, пристегиваю ремень безопасности, замечаю что в машине очень тепло, снимаю шапку и шарф. Смотрю в сторону шефа и жалею о сказанном. Он злой потому что не было секса? Смеюсь.

– Что во мне сейчас смешного? И прекрати мне ВЫкать! – мы трогаемся с места.

Отворачиваюсь, не хочу смотреть в его сторону, и так особого желания не было, после того, как он видел меня голую, когда переодевал, а сейчас оно и вовсе пропало. Будь ты неладен. Надо же было оказаться в такой ситуации, именно с ним рядом! Выскочка! Сынок богатеньких родителей. Привык, чтобы ему все доставалось без особого труда. Не успел поманить пальцем, все на блюдечке, как говориться, но не со мной. Вон пусть идет фифочку нашу, Натали имеет, она точно не против будет. Сохнет по нашему шефу, а может просто по его деньгам. Мне все равно. Я любуюсь красотой природы. Красота белоснежная. Кругом снег, много снега. Он еще идет большими хлопьями. Если бы ни эта поездка, я бы в жизни никогда не видела столько снега.

– Что притихла? – грубо спрашивает Герман. Едем мы на самой маленькой скорости, кое-как объезжаем машины, которые почти не успевают расчищать дорогу от снега, потому что он беспрерывно идет.

– Я должна говорить?

– У тебя есть парень?

– Это сейчас к чему? – приходиться поворачиваьтся к нему. Мне жарко, я расстегиваю куртку. Становится душно, может потому что я слишком тепло оделась.

– Когда спрашивают-отвечай.

– Я не на допросе. Это моя личная жизнь и вас не касается.

– Вроде была нормальной, послушной девочкой, – делает небольшую паузу, смотрит злым взглядом, – ночью. Не сопротивлялась, когда раздевал.

– Вы теперь при каждом удобном случаи будете напоминать? – щеки полыхают. чувствую что горю. От стыда. Опускаю глаза, тереблю ручки сумочки, – я спала. Температурила вообще-то и ничего не помнила.

– У тебя парня нет, – делает выводы, будто сам с собой разговаривает, иногда между про между прочем поглядывает в мою сторону, в основном смотрит на заснеженную дорогу, – иначе встречала бы новый год с ним или приволокла бы его с собой.

– У меня нет парня! Это сейчас какое имеет отношение к делу?

– Уточняю для себя, – опять смотрит в мою сторону и мне кажеться уже улыбающимся взглядом, – ты красивая.

– Спасибо, – удивляюсь его переменчивому настроению, минуту назад мне казалось он придушить меня готов.

– Расслабься.

– Я не напрягалась.

– Я же вижу. Алена.

– Что?

– Давай поговорим. как взрослые.

– А я по вашему, говорю, как маленькая?

– Не начинай.

– Говорите, если вам есть что сказать.

– Блядь Алена! На ВЫ только на работе, я повторять больше не буду!

– А что будешь делать? – смеюсь-сделай пожалуйста тише печку, очень жарко, – он послушно снижает температуру печки.

– Ты покраснела. Стесняешь меня?

– Если Ты не будешь мне напоминать, то я забуду и стесняться не буду. И ты забудь, что видел..

– Я не могу забыть. Ты красивая, очень, особенно соски..– он наглядно облизывает губы

– Герман Викторович! Вам не стыдно? Я же только что попросила забыть, – капельки пота потихоньку скатываются по вискам. Вытираю рукавом, чуть опускаю стекло. Герман тут же поднимает, – что вы делаете?

– Забочусь, продует же, – тяжело вздыхаю и решаю снять куртку. Очень жарко. Зря я надела шерстяной свитер. Еще и с горлышком. Теперь потею, – я все о своем хочу поговорить. Как взрослые люди.

– Я слушаю, – перекидываю куртку на заднее сидение и жалею, что сама туда не села.

– Я хочу тебя. Понимаешь о чем я? Ты уже взрослая девушка.

– У тебя наверное жар.

– Алена блин!

– Вы так бесцеремонно говорите об этом…будто..

– А что в этом плохого? Я умею излагать свои желания и получать, то что хочу. Сейчас я хочу тебя. Блядь, да я с первого дня как увидел тебя, в той просвечивающей рубашке, хочу тебя трахнуть.

– Герман Викторович! Остановите машину, я выйду! Я не хочу с вами никуда ехать! Сами все купите!

– Ты едешь со мной! И да, я тебя высажу, где-нибудь на трассе, далеко от цивилизации, если еще хоть раз ВЫкать будешь! – ничего не отвечаю, просто опять отворачиваюсь, смотрю в окно, – черт возьми! Что я плохого говорю? Да все мечтают оказаться на твоем месте! Да только я никого не хочу, тебя хочу!

– На вас плохо влияет отсутствие секса.

– Может быть, я не отрицаю. Можно подумать ты недотрога, и тебе вовсе не хочется?

– Это уже не ваше дело, – и почему я должна оправдываться?! Он останавливается, прижимается к обочине. Слава Богу высадит! Я тянусь к заднему сидению за курткой, и оказываюсь неприлично близко, чем он пользуется, тянет меня за руку к себя. Смотрит в глаза, горящим взглядом.

– Поцелуешь? – не дождавшись ответа целует.

– Отпустите меня!

– Отпущу, если поцелуешь.

– Герман..

– Молчи, – бесцеремонно он врывается в мой рот, руки автоматически проскальзывают под свитер. Нежно гладят ласкают влажную кожу. Предательское тело в миг покрывается мурашками, я начинаю отвечать ему на поцелуй, – твое тело, в отличии от тебя, очень отзывчивое, – сильней прижимает меня к себе, оставляет без шансов отодвинутся.

– Отпустите, – шепчу ему в губы и сама же целую. Боже, я совсем голову потеряла от его поцелуев.

– Алена, – вдыхает в мои губы, – пиздец как я хочу тебя.

– Хватит, – смотрим друг к другу в глаза, кончиком носа он трогает мой нос, облизывает губы, – нам ехать надо.

– Хочу тебя трахнуть прямо сейчас. Алена..

– Герман! – отталкиваю, он перехватывает мои руки.

– Хватит ломаться, как целка, я же знаю, вижу, что ты тоже хочешь!опять целует, кусает нижнюю губу, оттягивает, отпускает.

– А если целка, то что? – мы дышим учащенно, словно бежали кросс.

– Не смеши меня. Целка, иди сюда, – опять целует, отодвигается, – в твоем возрасте, целка? Прости, я не имел в виду, что ты..

– Отпустите! – отталкиваю ладонями в грудь! – чем вас не устраивают целки? – не скажу же, что я еще девственница. Да и вообще, кто он такой оправдывается перед ним?1 Я не обязана ни перед кем, тем более перед ним!

– Зачем мне таскаться с целками?

– Таскаться? – меня начинает морозить, хоть я и мокрая, чувствую как по спине и по вискам катятся капельки пота. Слишком жарко и горячо.

– Не хочу связываться с девственницами. Что тут такого?

– А что с ними ни так?

– Они к своей двственности относятся, как к беременности, если лишил целки-то обязательно надо женится, – улыбается и тянется ко мне, я уже прилипла к двери, дальше просто некуда отодвинутся.

– Я не собираюсь за вас замуж! Да и вообще..-выдыхаю, когда его губы наглым образом, приближаются к моим, – поехали уже! И, – толкаю его в грудь, ладони упираются, но результата не приносят. Мне почему-то становится стыдно, за свою девственность. Создается такое впечатление, что я не привлекательная, до сих пор никто не захотел меня, то есть имею ввиду, общаться, встречаться, у меня не было настоящего парня, который бы лишил меня девственности.

– А я не собираюсь женится! Алена, что за бред ты несешь? Ты же не девственица! – целует, очень грубо и жестко, терзает мои губы. Вот с чего он взял, что я не девственница? Я что себя распущенно веду? Извращенец.

– Отпустите уже! – кричу ему в губы, он же трогает мой лоб губами, а потом руками, лоб, шею.

– Ты горишь, температура поднялась, – отходит, садится на свое место, заводит двигатель.

– Заедем ко мне? – смотрю в окно, – пожалуйста. Я переоденусь, – и еще у меня есть лекарства. От горла, глотать больно, и от головы, которая начинает болеть.

Глава 10

Герман

Рядом с ней, чувствую себя озабоченным. Что за чертовшина твориться, не пойму. Но девчонка заводит с первой секунды. Надо ее выебать, и тогда точно вся эта хрень пройдет.

Пиздец.

Как сопляк, у которого текут слюнки по бабе. Что с ней не так?

Другая она, не такая как все. Живая, настоящая. Если улыбается-то искренне, нет притворства. Если не нравится что-то, то говорит, как есть. Вот это мне и понравилось в ней. От нее исходит какой-то лучик, светится. Глаза искрят, когда смотрит, или смущается. Краснеет, стесняется, хоть и пытается не подавать виду, но..

Заводится, возбуждается моментально, стоит только прикоснуться, только вот….Ломается, как целка. Давно со мной такого не было, да вообще никогда такого не было, чтобы телка отталкивала меня. Наоборот табуном всегда бегали, просили засадить, потом еще и еще. Кое-как гнал от себя назойливых. вот Катерина, черт бы ее побрал, в первый же день знакомства скакала на моем члене. Эта же. доведет меня до греха, и я возьму ее насильно. Хочу до одури. Ее хочу. Только ее.

Еще и ее дурманящий запах. Как только впивается в ноздри, все, катушка слетает, член начинает болезненно пульсировать. Может все дело в ее духах? Бывают же такие, с феромонами, запах который сводит с ума?! Точно. У нее такие же. Иначе я так не могу реагировать на обычную девчонку. Крышу сносит.

Ночью, когда переодевал, слюной давился, только не позволял себе, трогать ее. Я не могу, я может и секусальный маньяк, но не конченный. Запрещал смотреть на нее, голую, другими глазами. Просто переодел и давился слюнями. Охеренная она. На киску, вообще запретил себе смотреть. Правда еле держался. То и дело опускал глаза, но резко закрывал. Только лишь, позволял себе вдыхать аромат, этот её сумасводящий запах.

Вот и сейчас, если бы не заметил, что от температуры горит, то трахнул бы. Точно, знаю, сейчас у нее трусики мокрые, она течет. Просто умело так держится. Виду не подает. Блядь. Недотрога какая-то. Так все, если не получится ее сегодня выебать, выебу кого-нибудь из толпы. Желающих много, похер в кого сперму спустить. Может у меня правда недоТрах, как она говорит.

– Может в больницу? – глотаю слюни и завожу двигатель. Остановился у обочины, готов был трахнуть ее на трассе. Но она блядь горит. Девственница, смешно то тошноты. Где в нашем веке можно встретить девственницу? Тем более с ее формами, наверное лишилась ее, не дождавшись восемнадцатилетия.

– Нет, у меня дома есть все необходимые лекарства.

– Откуда ты знаешь, что у тебя? Надо к врачу, пусть осмотрит и назначит лечение.

– Скорей всего ангина. Горло болит, глотать больно.

– Алена, я все таки отвезу тебя в больницу.

– Ты представляешь, что сейчас творится в больнице? 31 декабря, о каких врачах ты говоришь? Все пьют и празднуют. Просто отвези меня домой, меня морозит.

– Почему ты такая сложная? Постоянно споришь.

– Я не сложная! – надувает и без того пухлые губы, отворачивается к окну, – оставьте меня дома и едьте по своим делам. Я никуда не поеду, я заболела.

– Это тебя температура в голову ударила? Нас люди ждут! И торт тоже!

Или меня в голову сперма ударила? Мне должно быть все равно, где она собирается остаться. Должно быть, однако…!

– Торт? То есть я в, каком бы состоянии не была, должна довести дело до конца?

– Я не говорил подобного.

– Ты только что сказал, что нас ждет торт. Я приготовлю этот торт! Домой меня завезите, у меня есть все необходимые лекарства, – блядь, я разве так сказал, что она должна готовить торт? Я не это имел ввиду… я имел ввиду, что она поедет со мной, на корпоратив.

– Если не хочешь. то есть ты заболела, не нужен никакой торт.

– Как это? Коржи готовы, осталось только крем сварить и нанести. Ничего сложного, я доделаю до конца.

– Ты только что говорила другое..-она поворачивается в мою сторону, смотрит недовольным взглядом, – только что была готова растерзать меня, за то что я заставляю тебя готовить торт в таком состоянии. а сейчас..– нет, я никогда не пойму женщин.

– Я? И растерзать тебя? Хмм, – она тянется к своей куртке, на заднем сидении, неволько так приближается к моему лицу, и ее запах…сумасводящий опять забивается в ноздри. Тело мелко дрожит от желания, что же ты девочка делаешь со мной? Надевает куртку, закутывается в шарф, – меня очень сильно морозит, – она стучит зубами. Я незаметно поправляю стояк в штанах, член категорически не хочет дружить с моим мозгом, так как пульсирует и хочет ее трахнуть. Какое-то сумасшествие.

До ее дома доезжаем молча. Выхожу из машины, иду к ее двери. Открываю. Она мигом закрывает ее обратно.

– Алена?

– Я не могу, меня морозит сильнее, когда вы открываете дверь.

– Сказал же давай в больницу! Нет же! упрямая! Что теперь мне делать?

– Поднимитесь ко мне сами, без меня, – она чуть опускает стекло, протягивает мне ключи от дома.

– Мне что там делать? Ты перегрелась?

– Там есть аптечка, на кухне, в шкафу на верхней полочке. Принесите мне ее. Я выпью лекарства, температура опустится и я выйду из машины.

– Очень умно Алена! Ничего не скажешь! – обхожу машину, сажусь за руль. Отъезжаю.

– Вы куда? – она все еще стучит зубами.

Я уже набираю номер частной клиники.

– У девушки высокая температура, ее колотит. Мы будем через минут десять, – к счастью снег с дороги по городу убирают не так, как в горах. И можно ехать не со скоростью черепахи. Доезжаем раньше десяти минут, – сиди тут, сейчас.

– При всем желании я не выйду из машины, – выхожу, захожу в клинику, иду на пост. Объясняю девушке всю ситуацию.

Заезжаю во двор клиники, ставлю машину очень близко к входу.

– По другому никак, – смотрю на Алену, у которой слезы застряли в глаза, – выходи, – обхожу машину, открываю ей дверь, – или мне тебя на руках нести?

– Нет, я сама.

Помогаю выбраться. Нас заводят почему-то в процедурный кабинет. Первым делом меряют температуру. Алену осматривают, и ставят диагноз – ангина. Ей тут же ставят жаропонижающий укол, выгнав меня из процедурной. Потом я слышу спор. Алёна по-другому не может, наверное. Поэтому я захожу в процедурную, зная точно, что укол уже сделали.

– Мы вынуждены вас положить в больницу, – говорит врач, женщина, – в инфекционное отделение. У вас ангина вы понимаете?

– Назначьте мне лечение, я дома буду вылечусь. Хотя, – она смотрит жалостным взглядом на меня, – у меня есть все лекарства. У меня часто бывает ангина, с детства так.

– Ваше право, но я рекомендую остаться тут. Мы обследуем вас, установим причины, почему вы часто болеете, вылечим.

– Спасибо вам большое. Вы не представляете, сколько всего я прошла, никто не может установить причину. Раз в три месяца я болею ангиной. И зимой и летом. Если простудилась, то болею чаще.

– Во всяком случае я буду вас ждать, после праздников. Я так понимаю вы из – за праздников сейчас отказываетесь остатся? Сейчас самый раз, во время болезни взять все необходимые анализы.

– Не только из-за праздников. Просто я не вижу смысла. Три дня я температурю, потом все пройдет.

– Это ваше право.

– Алена? – решаю вмешаться, – может послушаешься врача?

– Вот видите, даже ваш жених понимает, что это серьезно, – говорит врач, – вы понимаете, как вы будете вынашивать будущих малышей, если так часто болеете ангиной?

– Нет, он не не мой жених…Герман, поедем уже? У нас много дел.

– Куда поедете? – врач в недоумении смотрит на меня, надеясь хотя бы на мое благоразумие, – вы должны написать отказную. Я вам выпишу лечение, и пока не упадет температуру, вас никто, никуда не отпустит.

Мы выходим из больницы через час. Если не больше. Температура никак не хотела падать. Врач дает мне листок с назначениями. Алена вырывает ее у меня, смотрит:

– Мне никто, никогда не назначал подобных лекарств.

– Поэтому я жду вас у себя, – Лилия Анатольевна, наконец мне удается прочитать ее имя на бейджике, протягивает Алене визитку, – желательно, когда заболеете в следующий раз.

Алена не спеша забирается на переднее сидение, пристегивается. Хоть температура и упала, она выглядит слабой, щеки красные, пылают, глаза заспанные, губы пересохшие.

– У меня во рту пересохло, Герман, – я трогаюсь с места, – отвезите меня домой, пожалуйста.

– Ты даже сегодня кофе не успела выпить, да?

– Вот и везите меня домой.

– Отвезу, но сначала, заедем в аптеку. Ты сказала дома нет таких лекарств.

Игнорируя все ее протесты, я все же заезжаю в аптеку, вырываю у нее листок с назначениями, иду в аптеку.

Через пять минут я с пакетом лекарств забираюсь на свое место за рулем. Протягиваю Алене пакет, которая чуть ли не засыпает.

– Спать хочешь?

– Нет, просто слабость какая-то.

– Тебе надо покушать, – говорю и выруливаю в сторону кафе.

– Зачем мы сюда приехали? Герман! У меня дома есть продукты, я могла бы..-я уже не слушаю, выбираюсь из машины иду к ней, открываю дверь, помогаю выбраться. Придерживаю, когда она поскальзывается и попадает мне в объятия.

– Я знаю, что я сногсшибательный, но не до такой степени, чтобы падать..

– Нельзя да без подколов? Я просто поскользнулась, – держу крепко не отпускаю, не могу, как только в нос впивается ее запах, теряю контроль над разумом. Потому как кровь тут же приливает к паху. Член тут же отзывается, пульсирует. Может у меня проблемы и мне нужно к сексопотологу?

– Даже не думал, пошли. Не могу я голодную тебя оставить..-беру за руку, веду к входу в кафе. Нас встречает приветливый персонал, забирает у нас верхнюю одежду, выбрав место под окном, мы присаживаемся напротив друг друга.

– Герман. я… – она мямлит, прячет от меня взгляд, – вы не подумайте, что я сбегаю, или что лентяйка…. я просто..

– Говори уже, – она рассматривает меню, которое нам принесли только что.

– Я… я не хочу ехать никуда. Я останусь в своей квартире, буду лечится…а когда выздоровлю, я обещаю испеку вам Наполеон.

– Ты выбрала? Что будешь?

– Я как-то есть не хочу, – она закрывает меню, откладывает в сторону. Смотрит в окно.

– Тебе назначили антибиотики, и нужно есть, чтобы не пить лекарства на голодный желудок. Я сам выберу. Любишь кашу овсяную?

– Кашу?

– Кашу, да.

– Я же не ребенок. Я ее ела в детстве, – к нам подходит официант, я делаю заказ. Две каши овсяные, горячие бутерброды, какао и булочку с вишней.

– Вы шутите? Я столько не съем.

– Придется, иначе не отпущу.

– Спасибо, что не заставляете ехать в горы. Этот торт, я бы не смогла … все равно его доделать. я попрошу девочек…

– Алена стоп! Я отвезу тебя домой, сам поеду за покупками. Потом заеду за тобой, поедем вместе в горный домик. Ты же не думаешь, что я оставлю тебя в новогоднюю ночь одну?!

– Но яя. я болею, у меня слабость. все тело ломит, какой новый год?

– 2023 год! – подмигиваю, нам наконец принесли заказ. Официант раскалыдвает все на стол и уходит, пожелав на приятного аппетита, – отдохнешь, пока я не приеду. Надеюсь температуре больше не поднимется. но если что я купил жаропонижающее.

– Какой вы заботливый, – она дует на кашу, подносит ложку ко рту, а я как маньяк смотрю и облизываю губы, когда он открывает рот, – я впервые три дня каждые шесть часов принимаю жаропонижающее. чтобы температура не поднялась.

– Умница.

– Все таки я никуда не поеду. Вы же не отвезете меня насильно?

– Не думаю, что ты захочешь проверить.

Доедаем молча. Она к удивлению съедает все, я следую ее примеру.

– Алена, – я поднимаюсь с ней на ее этаж, – поспи, чтобы к моему возвращению ты была как огурчик, – она тяжело вздыхает, смотрит на меня безнадежными глазами.

– Вы не оставите да…

– Отдыхай, через пару часов я за тобой, – прощаюсь и спускаюсь вниз. Мне столько всего надо купить, черт возьми, игрушки, завожу двигатель, сворачиваю в сторону супермаркета. Чего я никогда не делал в своей жизни-это не покупал игрушки на елку.

Возвращаюсь я уже когда темно, около девятнадцати часов.

Пришлось заехать на работу.

А в супермаркете, я чуть сума не сошел, в итоге додумался обратится к продавцу. Которая недовольно фыркала на меня, мол чего ты приперся, нам закрыватся уже надо, а тут ты. Я набрал четыре огромных пакета игрушек, мишуры, гирлянд и всяких ненужных украшений, на елку, на дом. И три пакета молока!