Текст книги "Новогодний корпоратив с новым боссом (СИ)"

Автор книги: Eiya Ell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 27

АЛЁНА

– Алена, – Герман садится на кровать, протирает глаза смотрит, как я несусь по комнате туда-сюда, и бужу его, – что случилось? – так смешно смотреть на него сонного ничего не понимающего, а меня атаковала утренняя паника.

– Я второй раз опоздаю на работу, если ты сейчас же не проснешься и не оденешься, – в попыхах пытаюсь влезть в джинсы.

– Я же сказал, ты можешь не несколько дней сидеть дома, – он падает на подушку, протягивает руки, – иди ко мне сладкая.

– Точно ты же говорил вчера… – конечно я забыла, я вообще скоро стану все забывать и путать день с ночью, если будем продолжать с Германом в таком темпе безвылазно с постели заниматься любовью. У меня вся промежность болит, а ему хоть бы что, потому что вижу, как из под одеяла выпирает внушительный бугор в области паха, – а почему, можно узнать?

– Иди ко мне, Ален, – по глазам уже вижу, зачем зовет.

– Нее, мы и так всю ночь… – я блин до сих пор краснею, когда вспоминаю, как он уговаривал меня не зажиматься и не стеснятся, а отдаваться без остатка, несмотря на кровянистые выделения.

– Всего два раза Алена, и это было вечером, а не всю ночь. Не спорь со мной, просто иди ко мне.

Я мотаю головой и шагаю к выходу, так как надеваю эти злосчастные джинсы, в которые я почему-то влазию с трудом.

– Я же к родителям должна ехать, чуть не забыла.

– Не ты, а мы, – он срывает покрывало и двигается в мою сторону.

– Герман..

– Что?

– Я..у меня эти дни, помнишь?

– Помню, – он поднимает меня на руки и несет на кровать, – а ты помнишь, что это не имеет значение? – он зарывается в мои волосы, вдыхает запах и расстегивает пуговицу на моих джинсах. Я хватаю его за руку, а толку нет. Он спускает их вместе с трусами, я прикрываю глаза так, как мне стыдно за прокладку, а ему хоть бы что, он раздвигает мои ноги и входит одним движением, – обхвати меня ногами сладкая.

– Божее! – громкие крики и влажные шлепки наших тел разносятся по комнате, я бесстыже кричу при каждом его вторжении, он же двигается часто, глубоко, будто это в последний раз, пошло похлопывая по моему бедру, громко стонет мне в губы, глаз не сводит с моих глаз.

Я думала после вечернего секса я не способна больше возбуждаться и получать удовольствие, наслаждаться его телом, его прикосновениями, его губами. Ан нет, еще как завожусь и возбуждаюсь, ловлю кайф, эйфорию, просто летаю.

– Сядешь сверху? – спрашивает и ловко меняет нас местами, между ногами настоящий потом, очень влажно, скользко и горячо, не учитывая того, что у меня месячные, я чувствую, как теку соками возбуждения, – только с тобой я летаю, ты мой космос, – говорит и сильней насаживает меня на себя, хватая за бедра, помогает двигаться вверх-вниз.

– Ты ненасытный… Боже! Герман, Боже!

***

Я поглаживаю его руку, лежа у него на груди.

Мы отдышались и сейчас просто лежим, голые, обнимаем друг друга. Герман снял с меня свитер и лифчик, сразу же после оргазма. На вопрос зачем “после” снял, ответил, чтобы в душе не парится. Но в душ мы не спешим, он переплел мои ноги своими и просто лежит, гладит мои волосы.

– К тебе подходить нельзя, никогда. В любое время суток, стоит мне подойти, ты сразу тянешь меня на себя и… – дальше молчу, ибо мне стыдно. Краснею, – я вчера вечером просто подошла, послушать ты спишь или нет, а ты…

– А я трахаю тебя! – смеется.

– Герман! – легонько стучу ему по плечу, щеки краснеют, будто мы совершаем что-то запрещенное.

– Я хотел спросить, – смеется.

– Ты когда хочешь – спрашиваешь, а не предупреждаешь.

– Меня ты зачем будила?

– Как это зачем? Чтобы на работу… – замолкаю, – а как? Мне надо было ехать и оставить тебя дома, одного?

– Я давно уже не боюсь находиться дома один, – опять смеется.

– Я имела ввиду тут, дома, у себя.

– Я тут живу почти неделю, если что.

– Я знаю.

– И совсем не боюсь.

– Господи, Герман я же не это имею ввиду!

– У меня есть ключи. Кстати нам надо поговорить и решить, где мы будем жить.

– Жить?

– Да, Алена, жить! – крепче прижимает меня к себе, – я не хочу отпускать тебя.

– Я думала, мы будем просто встречаться.

– Зачем все усложнять? Ты собираешь вещи и мы переезжаем в новую квартиру.

– Я не могу, – хочу отлипнуть от него, но он не дает, я чувствую как что-то теплое стекает по ногам и не могу сказать, что хочу в душ.

– Что ты не можешь, Алена? Как ты себе это представляешь?

– Что именно?

– Наши встречи, что еще? Приехал, потрахались, уехал! Да?

– Ну а как люди встречаются?

– Мне не интересно, как люди встречаются. Я не хочу встречаться, я хочу жить с тобой. С тобой спать, с тобой просыпаться, с тобой трахаться всегда, когда я хочу. Чтобы ты все время была рядом.

– Я так не могу! У меня родители!

– У меня тоже родители!

– Что я им скажу?

– Ты меня сегодня представишь им, как своего парня.

– Боже, Герман!

– Что Герман? Я еду с тобой, прекрасный случай познакомится.

– Познакомится, ладно, – выдыхаю, – но я не могу с тобой жить. Я никак не смогу объяснить им, они не поймут. У них другие понятия про совместное проживание, устои старые, чтобы вот так сразу и жить вместе….нет, – я прикусываю язык, дальше никак не могу говорить. Без свадьбы у нас никто не живет вместе! Это все равно, что гражданский брак, и об этом речи быть не может! Я помню высказывания Германа про девствениц, мол если лишил девственности, то обязательно надо женится. Нет, дальше говорить я не могу! Я замуж не хочу, он женится тоже, естественно и жить вместе мы не можем.! Я встаю и сбегаю в душ.

Теплые струи попадают на кожу, подставляю лицо под воду, расслабляюсь.

Ладно, я познакомлю упертого Гера с родителями, представлю как своего парня. Но как? Как я им скажу, что он мой парень?

Парень, который приезжал и представлялся таксистом? Да?

Мама еще тогда сказала, что его лицо кажется ей знакомым. Естественно! Он сын моего начальника, она его видела на фотографиях в газетах, в журналах, да где угодно, их весь город знает! Это я никогда не интересовалась сыном своего начальника! А мама знает и читает все новости.

А теперь я приеду с Германом, вчерашним таксистом и скажу, что он мой парень. Про которого, за все время своего пребывания у них, я ни слова не сказала. А теперь он появился. За два дня. Прекрасно.

Я вскрикиваю, когда крепкое тело Германа прижимается ко мне сзади.

Когда я привыкну, что он постоянно рядом?

– Испугалась?

– Ты прокрался тихо, конечно я испугалась.

– А мне надо было с криками подходить к тебе? – он скользит по моему скользкому телу руками, не забывая зажимать нежно груди.

– Герман.

– Я слушаю тебя, – гад, он не слушает меня нисколько, потому что я уже чувствую, как к моей попе проталкивается твердый член.

– Ты можешь быть серьезным? – поворачиваюсь и толкаю его в грудь.

– Я всегда серьезен, – он ловит мои руки и тянет меня к себе.

– Ты не возможный Герман!

– Согласен, намылишь меня?

– Нет, – он впивается в мои губы, проталкивает язык и засасывает мой язык, я вскрикиваю, потому что больно, – мойся сам, а то я тебя знаю…

– Правда?

– Да, я знаю, – стону ему в рот, – чем все закончится, если я сейчас же не выберусь отсюда, – вырываюсь из его рук, выхожу из душа.

– Алена..

– Мне надо собираться к родителям, – улыбаюсь, чувствую свою маленькую победу над ним, над его хотюнчиком. Надеваю банный халат.

– Я хочу тебя. Иди сюда.

– Неа.

– Алена, не зли меня, снимай халат и иди сюда. Я тебя хочу.

– И не подумаю! Ты всегда хочешь, была бы твоя воля не вынимал бы вовсе! – заматываю волосы в полотенце.

– А ты вот не хочешь?

– Не хочу Герман! У меня месячные, про которые ты забываешь.

– Алена, ну милая, сладкая моя, – он выходит из душа, подходит ко мне, тянет за пояс халата, я держу пояс, как могу, чтобы только не развязал, – а у твоих родителей ты мне дашь? Трахать себя.

– Герман!

– Любить тебя?

– Мы там не будем с тобой спать вместе!

– А где я буду спать?

– Здесь, дома! Ты останешься тут!

***

– Может ты нас представишь? – спрашивает папа, когда Герман в наглую проходит со мной в прихожую и помогает мне раздеться.

– А что ты не помнишь? – говорит мама, – это тот парень, таксист, который приезжал тогда, по ошибке.

– Я прекрасно вижу, что это тот парень, – говорит папа.

Мы с Германом стоим молчим.

Папа с мамой тоже стоят, смотрят на нас и молчат.

– Дочка, – говорит папа, – он тебя привез? – я киваю, в этот момент хочу придушить Германа, потому что не послушался меня, наспех принял душ, и поехал со мной. То есть это я поехала с ним, на его машине. По дороге он еще заехал в супермаркет и купил много всякого вкусного и спиртного, дорогого между прочим, не обращая внимания на мои возражения и протесты.

– Может отпустим парня и пройдем в гостиную, дочка? Или мы так и будем тут стоять? – спрашивает мама и Герман щипает меня за бок, типа что молчишь?

– Ой, – я дергаюсь.

– Что? – смотрю на Германа, который все еще стоит в пальто.

– Может ты скажешь уже? – Герман улыбается маме, которая толкает локтем папу.

– Дочка, – прокашливается папа, – ты не заплатила за проезд? – мама сильней бьет его локтем под бок, папа тоже ойкает.

– Я не таксист, – оживает Герман и я чувствую напряжение в его голосе, – я… мы с Аленой. вообщем…

– Это мой..– я смотрю на напряженного Германа и понимаю, что впервые вижу в таком состоянии.

– Мы с Аленой живем..

– Мы встречаемся! – я перебиваю Германа, надеюсь во время.

Мама с папой смотрят на нас удивленными глазами. Папа на глазах меняется в настроении. От отличного к худшему. В миг.

Герман тут же притягивает меня за талию к себе, крепко прижимает.

Глава 28

ГЕРМАН

– Ух! – громко вздыхает отец Алены, – ну рассказывайте.

Чувствую себя школьником сидящим за партой напротив строго учителя. У которого заметно дергается кадык. Мама Алены сидит рядом с ним и крепко держит его за руку, словно он собирается сбежать. Мы с Аленой сидим рядом, за столом, на кухне, к которому нас позвал сам отец Алены, сказал прихожая не место обсуждать столь серьезные темы.

– Что рассказывать папа? Это Герман. Герман это– Владислав Валерьевич и мама София Николаевна, – при этом у нее трясутся руки.

– Можно просто София, – улыбается мама, – и Влад.

– Я не слышу главного, – говорит строгий папа.

– Мы… встречаемся.

– Я это понял, как давно?

– Не давно, – отчитывается послушная дочь.

– Ты была у нас пару дней назад и не слово не сказала, дочка, у тебя появился ухажер, а мы не в курсе с мамой.

– Папа, все так неожиданно закрутилось, я и сама не поняла, – Алена выдавливает через силу улыбку.

– Вы познакомились в такси? – спрашивает мама.

– Да, тогда он меня привез.

– В смысле да, Алена? – меня выводит эта обстановка, в которой я чувствую себя себя школьником, которого отчитывают, тем более не за что! Я встаю с места, протягиваю руку ее отцу, тот тоже встает, прижимает крепко мою руку, – я мужчина вашей дочери! Герман! Приятно познакомится! Она мне очень нравится и я ей тоже и мы встречаемся. Уже давно, словно пол жизни!

– Вот это Да! Вот так мужчина! Вот так мне нравится больше! Рад знакомству! София, – он смотрит на жену, – за это надо выпить, доставай коньяк.

– Ты же за рулем, – невинными глазами Алена смотрит то на меня, то на отца.

– А он никуда и не собирается! Накрывай София на стол!

– Я привез для этого случая коньяк, Алена доставай!

Стол наполняется по щелчку пальцев. Я разливаю коньяк себе, Владиславу Валерьевичу и Софии Николаевне, Алене нет.

– Дочка ты не пьешь?

– Она не хочет, – отвечаю я за нее, помню, у нее месячные, а при них нельзя, это я точно знаю.

А трахаться можно? Спрашивает меня моя совесть, которую я игнорю.

– Почему не хочешь? – настаивает София Николаевна.

– Герман, будь добр налей мне тоже. Надо снять нервное напряжение, – я не одобряюще смотрю на Алёну, но наливаю, самую малость.

После первого стакана коньяка, я снимаю свитер, остаюсь в одной рубашке. Расслабляюсь и чувствую себя в своей тарелке.

Моя тарелка наполняется доверху с помощью Софии Николаевны, а стакан с помощью Владислава Валерьевича, который не дает даже закусить, за что получает от Софии Николаевны, это так мило выглядит.

Стоит ли мне говорить как проходит остаток вечера?

Владислав Валерьевич, который запретил мне его называть по отчеству, или Влад или папа, никак иначе.

Вообщем Влад охуительный мужик! Честно, клянусь, мы с ним будто знакомы вечность. С легкостью беседуем и смеемся вместе со своими женщинами. Я чувствую себя как дома, в окружении родных мне людей.

– Пошли покурим, а то уши уже опухли, как дымить хочется, – Влад поднимается с места, – ты же куришь?

– Курю. Не представляешь, как долго я ждал этого момента, не знал куришь или нет, – я следую за ним на балкон, под удивленные взгляды своих женщин.

– Я чертовски рад, что у моя дочь встречается с таким парнем, как ты, – он выпускает горький дым в воздух, делает еще одну затяжку, – кем работаешь?

И этот вопрос вводит меня ступор. На секунду.

– Я сын Виктора Васильевича, то есть сейчас генеральный директор компании, название которой я еще не придумал, думаю Алена мне поможет с названием, – Владислав Валерьевич кашляет, давится дымом. Алена сразу заходит со стаканом воды.

– Беги обратно, – забираю стакан и толкаю ее внутрь, потому что балкон не отапливается, холодно.

– Спасибо. зять, – благодарит Владислав Валерьевич, – как же так? Получилось-то. Ты же там… в Париже жил, как получилось, что вы познакомились и стали встречаться?

– Вот так получилось, – пожимаю плечами, – бывает же так, встречаешь человека и понимаешь, что она твое все. Так и у меня.

– Все в порядке? – Алена заглядывает, настороженно смотрит на нас по очереди.

– Все в порядке, заходи обратно, не волнуйся, – отвечает Владислав Валерьевич.

– Тогда вы тоже заходите, простудитесь, – рядом с Аленой появляется ее мама и они на пару затаскивают нас домой, словно непослушных мальчиков.

Вторая бутылка коньяка уже пьется без закуски. Чертовски хорошо и непринужденно себя чувствую. Атмосфера дружелюбная, из динамиков радио, которое включила Алена, льется шансон:

Много я по свету бродил

Позабыв про все уходил

Подобно ветру

Подобно ветру

Но сегодня я не забыл

В этот праздник твой пригласил

Тебя на встречу

Тебя на встречу

Ресторан

Мы вдвоем

В этот вечер вновь для нас

Звучит шансон

Звучит шансон

Ресторан

За столом

И в руке бокал с вином

Звучит шансон

Звучит шансон

Пытают твои карие глаза

И сказанные в полутон слова

Меня пронзают

Душу пронзают

Красивый вечерний звездопад

И музыканты на душевный лад

Для нас играют

Для нас играют*

Я притягиваю стул Алены к себе поближе, обнимаю за талию. Музыка нереально круто влияет на меня. Я хочу сейчас, в эту минуту оказаться с ней наедине и… танцевать, нежно обнимать, вдыхать ее аромат. Так и делаю, поднимаю ее и кружу в медленном танце. Наслаждаюсь моментом.

– Так молодежь, – поднимается ее отец, – пора уже баиньки, – когда песня заканчивается, – Время за полночь. Софьюшка, ты постелила уже нашему гостью?

Я внимательно и серьезно смотрю на Алёну, которая пожимает плечами, мол я же говорила, ты спать там со мной не будешь!

– Я уберу со стола, пока мама стелет, – вот так легко она отделывается от меня, по крайней мере она так думает, что отделается.

Но..

Уже через пол часа я лежу на диване, в гостиной. Совсем один. И спать совсем не хочется.

Мне холодно и одиноко. Будто часть моего тела отобрали, мне некомфортно, несмотря на мягкий диван и теплую гостиную. Мне безумно холодно.

А Алена? Интересно, как ей спится? Без меня?

Я поднимаюсь с места, иду в направлении ее комнаты.

– Как хорошо, что ты пришел! – Алёна кидается меня обнимать, не успеваю даже дверь закрыть в ее комнату.

– Можно я с тобой посплю? – говорю шепотом.

– Я хотела к тебе прийти. Не могу спать. Даже не ложилась, – она набрасывается на мои губы, – только мы будем просто спать.

– Мне большего и не надо, просто чтобы ты была рядом.

Мы забираемся на ее узкую, односпальную кровать. Я крепко ее прижимаю к себе, обнимаю и целую шею.

– Я сказала маме, что ты мой шеф, сын Виктора Васильевича.

– Отец тоже знает, я ему сказал.

– И??

– Все в порядке сладкая, – член упирается в ее попу, я сдыхаю, как хочу оказаться в ней, но никаких попыток не предпринимаю, кроме как обнимаю. Мне достаточно того, что она рядом, – по возвращению домой я должен вернутся в Париж, – Алена поворачивается ко мне, в темноте я не вижу ее глаз, но четко понимаю ее состояние, так как она начинает нервно трястись, – на пару дней.

– Зачем? – она еле выговаривает, голос дрожит.

– Решу пару вопросов по работе и вернусь.

– У тебя там кто-то есть? Девушка? Да? – она начинает задыхаться от волнения, – не может быть, чтобы у такого как ты никого не было!

***

Париж встречает меня неприветливо.

Пасмурно, серо, влажно и все это сопровождается мелким снегопадом.

Я хоть и одет по погоде, но холодно. Ветер проникает под кожу, заставляя дрожать. Зря не полсушался Алену и не надел пуховик, надел куртку, не теплую. В Париже же зимы не такие суровые, как в России?!

Сажусь в такси и сразу набираю Алену. Вне зоны доступа. Набираю еще и еще. Абонент недоступен! Что за чертовщина? Алена! Решила поиграть моими нервишками? Знаю же, что дома. Выходной сегодня и завтра. Хоть и дал ей возможность не работать, пока там идет ремонт, она упрямо не хочет сидеть дома. Спорить бесполезно, ну и я не тиран. Пусть работает. Но сегодня выходной! В это время вряд ли спит. Так почему выключен телефон?

Неровно кидаю телефон на сидение такси. Жалею сейчас, что не дождался пока будет готов Аленин загран, чтобы взять ее с собой. Когда предложил ей лететь со мной, выяснилось, что у нее нет заранника.

– Я не собиралась за границу, даже не думала об этом, зачем мне надо было делать загран? – печальным голосом оправдывалась Алена, той ночью, когда мы впервые можно сказать поругались. Мы ругались шепотом, боялись разбудить ее родителей. Но потом дома у Алены мы конечно помирились и не один раз, но осадок в душе остался. Не хороший, словно я виноват, что она не полетела со мной. Ну и ждать я не мог. С беременностью Кати надо было что-то решать, если она конечно имеется, эта беременность.

Алене я так и не признался, что у меня были отношения, и возможно от меня беременны. Не осмелился. Боялся потерять ее, мы и так только начали нормально обшатся, жить вмсте.

Черт.

С одной стороны я рад, что полетел один. Потому что не представляю реакции Алены, если она узнает, что кто-то беременный от меня. С другой стороны вот схожу с ума, не зная где и что она делает, почему телефон выключен? Хоть знаю, что без нее тут реально крыша поедет, но лучше разобраться и поставить точку в отношениях без ее присутствия. Я бы не мог оставить ее одну и ехать к Кате, для выяснения отношений, если бы она была тут. Набираю ее еще и ненавижу голос робота в динамике. Несмотря на праздничную атмосферу за окном, настроение портится в миг.

Париж умеет отмечать праздники, готовится к ним. Судя по всем украшениям города, новый год здесь прошел на ура. Кругом все сверкает и светится разноцветными гирляндами. Все кафешки, рестораны, магазины музеи, весь город украшен до невозможной красоты. Хотя Париж сверкает круглое время года, но сейчас в новогодние праздники все светится по-особенному. Жаль, очень жаль, что я не могу показать эту красоту Алене. Бесит.

Мысленно я обещаю себе, что следующий новый год мы встретим в Париже, с Аленой. Ловлю себя на мысли, что не хочу расставаться с ней, не вижу себя без нее уже через год, боюсь представить, что со мной будет через год отношений с ней. Я вообще дышать не смогу без нее? Такая бывает любовь? Да? Таких чувств я никогда ни к кому не испытывал раньше, никогда.

Чем она сейчас занята, блядь, что выключила телефон? Злость и ревность берет верх над моим разумом, что в один момент я порываюсь вернутся назад и улететь обратно, хотя понимаю, что билетов не будет. Потому и продолжаю сидеть в гребанном такси и пялится в окно. Красота волшебства за окном не способна отвлечь меня от дурных мыслей. Я ревную? Здрасти приехали, Я и ревную? Вот объясните мне придурку, к кому я сейчас ее ревную? К кому? Понимаю же, что у нее никого нет. Она ни с кем не встречалась до меня, я был у нее первым! Но долбанная ревность побеждает над разумом, и скажу вам мысли ни есть хорошие, черт бы их побрал.

– Мы приехали, – повторяет таксист на французском, громко, чуть не кричит, потому что я понимаю, что стоим мы уже давно. Под окнами в моей квартире. Я расплачиваюсь с таксистом и напоминаю, на своем ломанном французском, язык не дался мне с первого дня, на английском говорю и понимаю лучше, что он должен открыть багажник. Там мой чемодан.

Открываю дверь и охуеваю, мать ее!!!

Дальше прихожей не прохожу, тошно. Бардак и вонь врывается в нос, вызывая тошноту. Черт тебя побери Катрин, что ты тут творила, сука?

Разворачиваюсь, ухожу и набираю Вано.

Вано сокурсник, вместе учились на одном курсе, друг и товарищ и теперь и партнер.

– Здорово брат, – он отвечает с первого же гудка, как всегда. В любое время суток звони – всегда на связи, всегда ответит и поможет, ни раз вытаскивал мою задницу с разных приключений по молодости.

– Я к тебе, на пару дней. В квартире свинарник настоящий!

– Ты в Париже и я не знаю?

– Никого не предупредил, так ты дома?

– Конечно и я и Оля дома! Тебя забрать?

– Я вызову такси, не стоит на ночь глядя

– Не вынуждай меня материть тебя, сейчас вечер, а не ночь, я выезжаю. Жди.

Радует то, что он недалеко живет. Км 5 от меня. Не успеваю докурить сигарету, как автомобиль Вано останавливается возле меня.

Вано обнимает, приветствует меня. Забирает чемодан.

– Я не телка, сам бы мог! – шучу и забираюсь в его теплую машину.

По дороге он заезжает в наш любимый алкомаркет, за виски, со словами, что надо отметить встречу. Говорю же веселый позитивный человек, в отличии от меня. Я же нервничаю, что до сих пор не пришел смс о том, что абонент Алена сново в сети. Злюсь и на ровном месте психую.

Стол накрыт до отвала.

– Я как узнала, что Вано поехал за тобой, сразу стол накрыла, – улыбчиво встречает нас Оля, девушка Вано, – а Катрин будет?

– Нет, я один! – она радуется, что я один, не скрывая этого факта, – мы расстались.

– Слава Богу! – выпаливает Оля, за что Вано кусает за щеку, не стесняясь.

– Прости ее друг, она от радости не знает, что несет.

– Почему это не знаю? – хмыкает Оля, – мне никогда не нравилась Катрин, я этого никогда не скрывала.

Я смеюсь. Вот она искренность настоящей девушки. Моя Алена такая же, не ходит вокруг да около, сразу вываливает то, что думает. В глаза, а не за. – Вано разливает нам виски, а Оле виноградный сок.

– Я не подумал, что Оле можно было купить вино, ты почему не купил для нее вино? – помню она любила красное сухое.

– Она у нас не пьет, в первые восемь месяцев точно, – говорит друг, при этом его глаза сверкают от радости.

– Не понял, – я смотрю на счастливые лица Вано и Оли.

– У нас будет малыш! – в один голос отвечают друзья.

Пиздец! Я покрываюсь весь мурашками от счастья за друга. Почему-то начинает трясти руки и колени.

А ведь Катрин тоже беременна?! И в ней растет наверняка мой малыш.

Полный пиздец!

Я произношу тост, крепко обнимаю друга, радуюсь за него, за Олю. Они сейчас такие счастливые.

– Дай вам Бог, – поднимаю стакан, выпиваю залпом.

У меня тоже будет ребенок?!

* Песня: Ислам Итляшев – Ресторан