Текст книги "Новогодний корпоратив с новым боссом (СИ)"

Автор книги: Eiya Ell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Алена

Как только закрывается дверь за Германом, я выдыхаю. Прислоняюсь спиной к двери, перевожу дыхание. Так легко и главное свободно, я дома. Как говорится: дома и стены лечат. Снимаю сапоги, куртку, шапку, шарф, прохожу на кухню, включаю чайник. В холодильнике должен быть лимон.

Выполняю все предписания врача: глотаю таблетки, антибиотики, противовирусные, пробиотики, витамин С и так по списку. Жаропонижающее можно только вечером, навряд ли температура у меня поднимется до вечера после литички. Пью горячий чай с лимоном, полоскаю горло, брызгаю спреем и ложусь спать, сильно укутавшись пледом. Засыпаю моментально, вырубаюсь.

Приятный запах свежести, мужского одеколона и табака врывается в нос. Я вдыхаю и по телу сразу проходится жар. Я знаю кому принадлежит этот запах, это ЕГО, от него только так вкусно пахнет. Ненавистный босс даже во сне покоя не дает. Чувствую нежное прикосновение пальцев у своего виска, потом теплый поцелуй горячих губ на своем лбу. Проклятье. Вот зачем он пришел ко мне в сон и лишает меня покоя?! Не могу же я и во сне так реагировать на него? Или могу?

Он нежно поглаживает мои волосы, невзначай дотрагиваясь до кожи, а я покрываюсь мурашками и перестаю нормально дышать. Но как только моей подмышки касается ледяной градусник, я тут же открываю глаза.

Боже.

Это вовсе не сон.

Герман сидит рядом, держит руку.

– Тихо-тихо, – одной рукой он давит мне на одно плечо, чтобы я легла обратно, когда я порываюсь встать, другой рукой он давит на другое плечо, чтобы градусник не упал, – по моему ты горячая.

– Что вы тут делаете? – я прикрываю глаза, дышу учащенно, это реакция моего организма на его присутствие. Раньше ничего подобного не замечала за собой. но последние дни с ним рядом выбили меня из колеи, видимо его недоТрах как то отражается на мне, другого объяснения у меня просто нет. Особенно после его поцелуев..

– Я закончил свои, приехал за тобой, – он смахивает мои волосы со лба, смотрит голодным взглядом, как оголодавший зверь, – а ты тут так сладко спишь, не хотел будить. Хотя надо бы уже ехать. Время уже половина восьмого. Через четыре часа новый год. А еще ты по моему опять горячая. Пила таблетки?

– Я столько времени поспала?

– Да, я даже успел выпить у тебя кофе. Извини, что без разрешения рылся на твоей кухне в поисках кофе. Думал ты проснешься, а ты… пила таблетки?

– Да. Я не хочу никуда ехать. Герман поезжайте без меня, – он вытаскивает градусник.

– Тридцать восемь температура, я принесу тебе лекарства.

– Герман! Услышьте меня, – но он уходит на кухню, возвращается с моими лекарствами и стаканом воды, – оставьте меня дома и поезжайте. Не стоит из-за меня..

– Тшш… – он пальцем давит на мои губы, заставляя замолчать, – я тебя не смогу оставить дома, понимаешь, – он помогает мне присесть и по одной пихает мне в рот таблетки, – от части в том, что ты заболела есть моя вина. Вставай, я сделаю тебе чай, – он разворачивается и идет на кухне, словом ведет себя так, как у себя дома. Я иду за ним.

– У тебя нет малинового варенья?

– Герман..

– Нам нужно торопится, чтобы успеть, пока техника расчищает дороги, а то потом мы не сможем проехать, – он наливает мне чай, в моем доме, Господи, а я сижу и жду, когда он поставит передо мной кружку.

– Вот и торопитесь, а то не успеете, – я с удовольствием пью чай. Жаропонижающее начинает действовать, потому как по вискам начинает стекать пот.

– У тебя есть что-нибудь перекусить? – он открывает холодильник, достает колбасу, сыр, делает бутерброды, – быстро перекусываем и в путь.

Через полчаса я одетая стою в коридоре, за окном давным-давно уже темно.

Душ принять мне не разрешили, я успела только переодеться и взять с собой еще пару вещей, знаю, что еще завтра буду температурить. Ну вот почему он не оставить меня в покое? Я бы осталась дальше спать, в тишине и покое. Ну нет же, надо меня тащить в горы!

Хотя глубоко в душе, я так рада. что он не оставляет меня одну в эту волшебную ночь.

А в том что она действительно волшебная, я узнаю через пару часов.

– Чего ты там стоишь? – Герман уже уселся на свое место за рулем, открыл мою дверь и кричит, – ты и так болеешь! Если температура спала, это не значит, что можешь прохлаждаться. Садись давай.

В этом году зима словно сошла сума. Снег идет не переставая уже несколько дней, кругом белоснежная красота. Вот и сейчас они спадают большими пушистыми хлопьями, падают на лицо, тают и щекочут. Я словно замерла, стою и смотрю, наблюдаю как они танцуя в воздухе падают, создавая белый пушистый ковер. Ступать мягко, он хрустит под ногами вызывая мурашки.

– Алена! Нам как бы ехать надо, – Герман сигнали. Нетерпеливый!

– Сажусь уже!

– Заморозишь носик, – он закрывает мою дверь, через меня, забирает с рук сумку, ставит на заднее сидение. Я смотрю вслед своей сумочки, куда я умудрилась запихнуть все необходимые лекарства.

– Это что? – смотрю на небольшой ящик, который лежит на заднем сидении.

– Я докупил шампанского, вдруг не хватит, и мандарин, все таки новый год это-мандарины, – он улыбается, как ребенок. Мы выезжаем на проезжую часть. В свете фар снежинки еще красивее. Атмосфера праздника впивается под кожу. Я порхаю, словно бабочка. Как когда-то в детстве, когда особенно ждала новый год. Сидела на кровати, упрямо отказывалась спать, ждала дед мороза. И сейчас меня накрывает те же чувства, из далекого детства.

– Ты же не думаешь, что кроме шампанского ничего пить не будут?

– Я не думаю, – подмигивает, – остального полно, – как себя чувствуешь?

– Все хорошо.

– Не морозит? Ты градусник взяла с собой?

– Герман, температура спала, я прекрасно себя чувствую. Выспалась и уже нет никакой слабости. И градусник я взяла.

– Умница.

– Знаю.

– Вот теперь верю, что прекрасно себя чувствуешь, – он включает музыку, современная попса льется из динамиков, поднимая настроение.

На дорогах очень много машин. Все куда-то спешат. Сигналят и газуют, словно переговариваясь между собой. Герман же спокойно рулит, постепенно поднимая скорость.

– Герман..-я чуть ли не кричу, когда машину кидает в сторону, но Герман спокойно выруливает ее обратно на проезжую часть, – нельзя ли ехать помедленнее?

– Тогда мы приедем на место ровно к 24 часам. А люди ждут украшений.

– Мы и к 24 часам не доедем, если вы не убавите скорость.

– Ты можешь просто помолчать? Можешь даже поспать.

– Я не хочу спать, – он поднимает громкость магнитофона, заставляя меня замолчать. Я же не буду перекрикивать. Его дело, пусть как хочет, так и едет! Главное доехать и я никогда больше не сяду в его машину!

Примерно через час мы выезжаем из города. Становится заметно темнее, так как вокруг лес, и нет никакого освещения, кроме фар. Мы несемся на той же скорости, на какой ездили по трассе, по расчищенной прошу заметить. Здесь же может и расчистили, но снегом насыпало опять и никакой техники уже нет! Мы несемся как потерпевшие!

Мне страшно. Не потому что Герман не справляется с управлением, а потому что кругом темным темно и кроме нас никаких других машин на дороге нету!

– Боишься?

– Нет, с чего это мне боятся?

– Не знаю, поэтому и спрашиваю. Буто побледнела. Все в порядке? – он делает тише музыку.

– Мне страшно, потому что по обе стороны дороги деревья.

– А должно быть? – он смеется.

– А что я смешного сказала?

– Мы едем в горы, и естественно тут деревья. Зато смотри какая красота.

– Просто чем дальше мы едем, тем больше снега на дороге и заметьте техники никакой на дороге нету.

– Конечно нету! Они уже отработали, и у них представь себе тоже есть семья и им тоже хочется праздника.

– Мы доедем через час. Не бойся.

– Можно убавить скорость и приехать через полтора часа. За пол часа мы успеем собраться к 24 часам.

– Мы едем с нормальной скоростью, Алена. Смотри на спидометр 60.

– А можно 40?

– А можно помолчать? – а сколько можно мне указывать? Зря я поехала с ним. Сейчас бы смотрела телевизор, какие нибудь песни о главном, запекла бы курочку в духовке, мне хватило. Мандарины у меня есть. А я тут сижу, среди леса, темной ночью, – обиделась?

– Нет, – отворачиваюсь к окну.

– Я не хотел тебя обидеть, извини. Просто мы оба знаем, что опаздываем. Я раньше не мог тебя забрать, на работу заезжал.

– Я не обиделась, – смотрю на обочину, а Герман строго на дорогу, замечаю какую-то серую-пушистую живность. Она шевелится, только я не пойму что-кто это? В свете фар и с нашим приближением к ней ее окрас меняется от серо-темного на серо-желтую что ли, глаза горят ярко. Она услышав шум машины, или от яркого света фар бросается на дорогу.

– Господи! – я кричу что есть силы, потому как она бросается под наши колеса, – Герман остановись! – я уже реву, закрываю глаза ладонями и просто кричу, что есть силы.

Визг тормозов словно отрезвляет, я открываю глаза.

– Это кролик Герман!

Чтобы не задавить животное, Герман сворачивает на обочину. В сугроб.

Машина останавливается. Кролик спокойно перебегает дорогу.

– Это заяц! И если бы ты не кричала. уф, о чем я говорю.

– У нее может быть там детки ждут!

– Детки? – он заходится в истерическом смехе, глушит двигатель.

– Детки!

– А нас ждут люди, в горах. У нас праздник на носу, а мы смотри куда вляпались.

Он выходит из машины, обходит ее. Я тоже. Стоим перед фарами.

– Ты садись за руль, а я… попробую толкать. Может выедем на дорогу.

– Что? Не смеши меня! Геракл.

Он набирает чей-то телефон. Не дозванивается. Опять и опять.

– Связи нет, только экстренные вызовы, – не дожидаясь моего ответа отходит от меня, опять набирает номер. Скорей всего 112, потому как ему отвечают. А тут возможны только экстренные вызовы.

Долго разговаривает, потом выключает, убирает телефон от уха, ругается матом пинает сугроб, поворачивается идет ко мне.

– Дорожная служба начнет работу только после трех часов ночи.

– Что?

– Что слышала, садись в машину, – открывает мою дверь и толкает меня внутрь.

Глава 12

ГЕРМАН

Это лучшее, что могло с нами случится. Точнее со мной… В новогоднюю ночь. Природа словно в сговоре со мной, предоставляя мне возможность застрять с Алёной в сугробе. Иметь возможность находится с ней наедине, рядом в одной машине и знать, что она не сбежит. Разве это не чудо? Эта девочка просто заворожила меня. Так как я хочу ее, так я не хотел никого. Член шевелится в штанах стоит только ей появиться в пару метров от меня. А тут она сидит рядом. Знаю, что стоит мне только один раз трахнуть ее и меня отпустит. Нет, я конечно буду хотеть ее еще, но такого как сейчас, умопомешательства не будет. Будет просто физика. Трахнул-отпустил. Сейчас то, что со мной происходит, мой не доТрах-это не просто физика. Это нечто большее. Потому что она, она другая, с ней будет впервый раз. Я просто хочу ее поиметь, почувствовать ее вкус. А потом… будет как со всеми. Уверен. Секс он только впервый раз бывает сильным, страстным, другим. Потом приедается. Вот выебу ее и и все мысли о ей покинут мою голову. Мой разум. Точно знаю. И мой член начнет меня слушаться. Не будет стоять колом, как сейчас. Как всегда, когда она, сука, рядом.

– Как себя чувствуешь? – смотрю на Алену, которая бесперерывно мнет пальцы, молчит, с трудом сдерживается, видно, что хочет что-то сказать, но..

– Как только вы появились… – делает паузу, смотрит убийственным взглядом, – все идет не так… понимаете о чем я?

– Не понимаю, – ну вот как такая краля может так думать? Нет бы тоже хотела меня и считала, это супер возможностью оказаться со мною рядом, наедине, а она…эх Алена, ни о том ты думаешь! Вредина моя.

– Сначала, вы… вы явились на работу перевернули весь наш привычный мир с ног на голову. потом этот корпоратив в горах. на который мы не попадем. Замерзнем тут и заболеем. То есть вы заболеете. Я уже болею, – молчит. А я смотрю на нее и мысленно представляю как начну ее раздевать. С чего начну? Пожалуй с этого чересчур теплого свитера, который она надела, будто собралась в Антарктиду. Куртку сама снимет.

– Дальше, что?.. – стараюсь не показывать ей свои пошлые мысли. Делаю серьезное лицо. Не думаю, что она не понимает по моему взгляду, о чем я сейчас мечтаю. Может она просто сейчас тоже делает вид, что не мечтает скорей ощутить в себе мой член.

– Не хотела вас обидеть. Извините я просто… мы тут застряли, среди волков. Ночью. Вы тут ни при чем. Прошу прощения, – она волнуется, переживает, но винить меня в случившемся… сорри!

Если бы она не закричала, я бы не свернул в сугроб. заяц все равно перебежал, не попал бы под колеса. Но говорить что либо сейчас не считаю уместным. Она вон вся уже извелась, переплетая свои пальцы.

Я выхожу из машины, достаю сигарету, прикуриваю. Колотит. Еще и член больно пульсирует в штанах. Хочется вернутся и нагнуть ее в салоне!

Вдыхаю горький дым, расслабляюсь.

Немного отпускает, когда выкуриваю сигарету. Хоть и не по себе от услышанного, я что тиран? Хочется сделать все лучше, и новый год и праздник. Веселье. Но как всегда… вон Алена надулась, сидит, откинула голову назад, но то и дело подглядывает.

Открывает дверь, выходит. Лопнуло терпение.

– Может вы вернетесь в салон? Холодно же! – и садится обратно. Я сажусь следом. Завожу двигатель.

– Не переживай, топлива достаточно, не замерзнем.

– Я не переживаю. То есть, переживаю, совсем не за это… мы тут застряли, – повторяет ранее сказанное, – в новогоднюю ночь.

– Я в курсе. Что прикажешь делать?

– Я сяду за руль, а вы попробуйте вытолкать нас из сугроба.

– Сколько весит эта машина? – смеюсь, – если бы эта была отечественная машина, именно так и сделал бы. Но ЭТА как танк.

– У нас не хватит топлива греться.

– Я сказал хватит. Давай так, мы перебираемся на заднее сидение, устраиваемся удобнее, принимаем факт нашего положения и ждем новый год. Тут. В машине.

– Вы серьезно?

– Хорошо. Твои предложения, выдвигай.

– Ну… не знаю, попробовать дозвониться до кого-нибудь!

– Держи, – протягиваю ей свой мобильник, – звони.

– У меня есть свой… но там нет сигнала.

– А у меня есть, но я не хочу звонить никому, нравится тут сидеть.

– Правда? – дурочка, смеюсь, а она выхватывает мой мобильник, смотрит на экран, разочаровывается и протягивает его обратно мне.

– Шутник.

– Нет, давай плакать.

– Я не плачу.

– Нужно принимать ситуацию и смотреть на случившееся с хорошей стороны.

– Это с какой?

– Романтика Ален! Мы в лесу. Кругом белоснежная красота. Скоро новый год.

– Ооо! У меня появилась идея!

– Какая? – вдруг у нее загораются глаза, блестят. Она в надежде смотрит на меня, будто наша жизнь сейчас зависит от меня.

– Ты будешь моргать часто фарами и сигналить! Может кто услышит?! И придет на помощь. Это типа сигнала SOS.

– Шутница! – смеюсь, – Подняла настроение!

Я выбираюсь из машины, прихватив с собой молоко.

– Вы куда?

– Моргать фарами, – открываю багажник, ставлю туда молоко, и тут у меня всегда лежит плед. Мама положила. На всякий случай, я еще возмущался, на кой мне плед?! Ну вот случай и настал. Возвращаюсь, только уже на заднее сидение. – Ален, выключи свет фар, – сам же включаю свет в салоне. Снимаю куртку, так как в салоне достаточно тепло.

– Чтобы нас никто не видел да? – возмущается, но выключает свет фар.

– Иди ко мне, и да можешь тоже раздеться. В салоне тепло, даже жарко, не хватало еще чтобы температура у тебя поднялась, – до упора отодвигаю свое сидение вперед, Алена как ни странно послушно перебирается назад, дав мне возможность сделать тоже самое с ее сидением. Так больше пространства, – сними куртку и шапку, и шарф. А то ты покраснела. Может температуру померишь? – между нами остается ящик, с шампанским и мандаринами, который я перемещаю на переднее сидение.

– Боже Герман! – она раздевается, ставит все под заднее лобовое стекло, на мою куртку, молодечик какая, остальное я сниму сам, раздену, нежно покусывая пухлые губки, – я пару часов назад приняла жаропонижающее. Со мной все будет в порядке. До утра.

– Сапоги тоже сними и подними ноги, я укрою.

– Мы будем так сидеть до утра?

– До трех ночи. Если хочешь, можешь поспать, – что наврятли я тебе позволю. Сегодня ты станешь моей детка!

– Я выспалась, – снимает сапоги, поднимает ноги на сидение и укрывается пледом. Я делаю тоже самое, – вы можете поспать.

– Я тоже не хочу-наши взгляды встречаются. Мы застываем, смотрим не моргаем. Алена облизывает губы, увлажняя их, я же слежу за ее языком, как маньяк. Хочу повторить ее движения, только своим языком по ее губам.

– Я хочу тебя поцеловать, – она расширяет глаза. И не только поцеловать, последнее не озвучиваю, не хочу ее напуганную еще напугать, ловлю руку, слегка притягиваю к себе. Касаюсь кончиком носа ее носа, чувствую ее горячее дыхание на своих губах.

– Отпустите..-неуверен, что именно этого она хочет, потому и не отпускаю, а она и не сопротивляется, облизываю ее губы и меня словно прошибает током. Волна желания проходится по-моему телу, и не только по-моему. Я чувствую как напрягается Алёна, часто дышит. Отстраняется и уводит взгляд.

– Будешь шампанское? – говорю не совсем то, что хотел бы. Но я же не могу. точнее могу, но не с ней. Не могу сразу вот так вот трахнуть ее. А в том, что трахну не сомневаюсь. Он тоже живой человек, и я уверен что тоже хочет секса.

– Я пью лекарства, если ты не забыл. Мне нельзя алкоголь.

– Тогда мандарины.

Глава 13

Достаю бумажный стаканчик от кофе, который я чисто случайно не выкинул, когда днем пил кофе, а оставил его в салоне, просто забыл про него, протягиваю его Алене:

– Держи! – сам начинаю открывать шампанское.

– Ты собираешься сделать это в салоне? – напуганными глазами Алёна наблюдает за моими пальцами, потом когда, я заканчиваю с фольгой, она прикрывает глаза, но стаканчик держит.

– И это, – тихий хлопок и шампанское открыто, Алена открывает глаза, дышит, выдыхает, будто прошла какой-то квест, – и многое другое, сегодня волшебная ночь, – наливаю шампанское, пихаю в горлышко бутылки шелуху от мандарин, которые чистит Алёна и ставлю на переднее сиденье. Игристые пузырьки легонько щекочет ноздри, когда подношу стаканчик ко рту, – за нас Алена! – пью до дна.

– Лучше бы пили за то, чтобы нас спасли.

– Это всего лишь тост, – смеюсь, – а не молитва.

– Блин Герман! Вот нельзя не подколоть! До чего же ты..-замолкает.

– Что я? Продолжай!

– Неисправимый! Вот что! – она протягивает мне очищенный мандарин. В воздухе витает запах праздника. Мандарины, шампанское и красивая женщина напротив. Обалденно!

Хочу овладеть ею. Только ее. До чего же эта сучка притягивает, своими красивыми глазами, сводит меня сума. Я стал словно одержимый ею.

– Алена… девочка… вовсе я и не неисправимый, иди ко мне.

– Герман, во-первых перестань так смотреть на меня. Во-вторых я и так тут. Недалеко от вас.

– Ближе, подвинься ко мне.

– Перестаньте, – она шлепает меня по руке, совсем по-детски, когда я пытаюсь протянуть к ней руки. Смеюсь. От стакана шампанского в животе стало горячо, тело расслабилось еще больше. Желание обладать ею захватывает мой организм еще больше. Черт! Провожу рукой по волосам, лишь бы не сорваться… Сил терпеть ее рядом и не трогать все меньше и меньше. А я не хочу насильно, хочу чтобы сама села на мой член. Да села, потому как другие позы не рассматриваю в машине.

– Ты красивая и очень соблазнительная..

– Боже! О чем ты думаешь в данной ситуации?! Мы сидим в машине как два дурака, застрявшие в снегу. Кругом лес и ни живой души рядом, а ты соблазняешься…

– Пиздец какая обстановка..

– Какая? – она смотрит не моргает, облизывает свои пересохшие губы, а я словно маньяк, не сдерживаюсь..

– Иди сюда, – тяну ее на себя, впиваюсь в губы. Сначала она сопротивляется, потом поддается, потому как раскрывает свои губы и проникаю в ее рот. Нахожу ее язык, втягиваю в рот, кусаю губы, словно сумасшедший, набрасываюсь на ее рот. Алена запускает пальцы в мои волосы, притягивает меня к себе. Целует, кружит языком у меня во рту. От этого ее действия голова кругом. Все нахер, срываюсь, перестаю контролировать себя. Срываю с нас чертов плед, хватаю Алену за ягодицы и пересаживаю к себе на колени. Чертово дыхание срывается, у нас у обоих. Руки сами по себе залезают под ее свитер, гладят теплую, нежную кожу спины. Стон вырывается с ее губ, снося мне крышу окончателько. Потому как я хватаю за край ее свитера и поднимаю вверх, хочу снять, но тут Алена словно просыпается …

– Боже! Что мы делаем? В делаете?.. – она отодвигается подальше от меня, натягивает на себя плед.

– Ничего плохого, мы взрослые люди и оба хотим секса. Иди сюда, – протягиваю к ней руки, смотрю в ее затуманенные, пьяные от похоти глаза и не понимаю, почему она не хочет… именно меня? Нет, дело явно не во мне, я же чувствую, она хочет меня так же, как я ее. Тогда в чем проблема?..

– Налей мне шампанского? – она протягивает мне стаканчик от кофе.

– Уверена? – спрашиваю, но беру бутылку, достаю шелуху и наливаю полный стакан. Уверен она выпьет половину, может меньше, я остаток, – а как же таблетки?

– Времени прошло достаточно, до следующего приема все выветрится, – она забирает у меня стакан и пьет все до дна. Кривит лицо, сразу же отдает мне стакан и съедает ломтик мандарина.

– Во дела..-хмыкаю, наливаю еще, для себя, – для храбрости и смелости? – спрашиваю, потом сам опустошаю шампанское.

– Для того, чтобы выдержать вас до утра.

– Не получится.

– Почему это?

– Потому что Алёна! Ты также хочешь меня как и я тебя! Только не понимаю почему ломаешься?

– Что???? – она удивленно раскрывает глаза шире, с каждым сказанным мне словом, – как вы можете так думать?

– Я не думаю, я знаю, – третий стакан льется в горло совсем легко. У меня легкое помутнение из-за стояка, я до дрожи хочу ее… трахнуть, черт возьми, а она???

– За то, чтобы нас поскорее спасли! – она хватает из моих рук бутылку, сама себе наливает и пьет, – очень вкусное шампанское. Хоть в чем то наши вкусы совпадают!

– Наши вкусы во всем совпадают.

– Не начинай Герман, и прекрати наконец смотреть так на меня.

– Как?

– Как хищник на мясо! Лучше думайте о чем нибудь другом, ни о том что между ногами, – она смущается и краснеет от произнесенных слов.

– Аленка осмелела? – смеюсь.

– Нет, простите…

– Хватит извинятся, ты ничего такого не сказала…

– Давайте так. отвлечемся..

– На что? – ее щеки покраснели и придают ей еще более секусальный вид. Эта девушка сводит меня сума, а член скоро разорвется, лопнет от желания. Больно пульсирует, упираясь в жесткую ширинку брюк.

– Давайте вы расскажите историю одного нового года, потом я. Так и время пройдет незаметно.

– Время и так пройдет на удивление быстро, но..– ладно, черт возьми, если хочет историю – будет ей история. Однако траха не избежать, как не поймет эта девочка? Крышусносящая!

– Давайте я первая, – краснеет, смеется, чистить мандарины, для меня и для себя, – один раз, мама с папой пошли в гости к нашим соседям. Они решили посидеть, проводить старый новый год, без детей. Соседи своих детей, Машу и Мишу отправили к нам. Нам тогда было лет по 12, 13. Мы сидели у нас дома, втроем. Игрались. Ждали новый год. На столе было все, даже шампанское. Мы тогда ели, играли, бесились, потом опять ели, но открывать шампанское без взрослых не решались. Ждали их. Где-то полдвенадцатого мама с папой вернулись домой. И легли спать, – она звонко смеется, не забывая есть мандарины и совать их мне, которые я с удовольствием ем, пожираю ее глазами, пока она увлеченно рассказывает, – представляешь, легли спать! Мы разочарованно проводили их в спальню. Мама тогда сказала, что проснется и откроет нам шампанское.

– И?.. – я все это время пялюсь на ее губы, которые она не забывает облизывать.

– Без пяти минут двенадцать я пошла ее будить. Она не проснулась, спала крепким сном, тогда я спросила, можно ли нам самим открыть шампанское? Она сказала нет! Я тогда чуть не заплакала от обиды! До сих пор обидно за тот случай, что мы новый год отмечали без шампанского! Миша тогда просто налил нам сок! Натуральный сок! А наутро, когда мама проснулась, как ни в чем не бывало спросила, почему мы не открывали шампанское? Представляешь наше возмущение! Мое возмущение! Я говорю ты запретила! А она просто засмеялась и ответила, что была не в том состоянии, чтобы что-то адекватное ответить. Как выяснилось, они пробовали коктейль с абсентом, сами делали. То есть мама Миши и Маша сама делала и не рассчитала дозу, вот они все и напились, – сметтся, – Просто мама тогд сказала, что не надо было спрашивать! Шампанское стояло на столе для того, чтобы открывать! Надо было так и сделать. И тогда нам стало еще обиднее. В Общем тот новый год был для меня самым обидным! Я же не знала, что будет такой новый год!

– Этот новый год будет самый лучший в твоей жизни, – я притягиваю ее к себе, и наконец впиваюсь в желанные губы.

Алена сама скидывает с себя плед и прижимается ко мне сильнее. Отвечает на поцелуй, зарывается пальцами в мои волосы. Гладит, прижимает меня к себе. И черт возьми это пиздец как заводит.

– Я хочу тебя…траХнуть, – шепчу ей в губы, ловя стон из ее горла.

– Грубиян! – отталкивает меня в грудь. Я ловлю ее руки, завожу их ей за спину.

– Почему грубиян? – целую грубо, кусая за нижнюю губу и легонько оттягивая, стон срывается с ее губ, – потому что называю вещи своими именами? Что плохого в том, что мы хотим друг друга?

– С чего ты решил, что я хочу? – пьяными глазами Алена смотрит на меня, не моргает. Грудь часто вздымается, мы оба часто дышим. Ослепленные желанием, страстью. Отпускаю ее руки.

– Проверим, – не спрашиваю, констатирую факт, тут же пока она в растерянности, расстегиваю пуговицу на ее брюках и опускаю руку в ее трусики. Где настоящий пожар, – пиздец что тут творится, – Алена охает, хватает меня за руку, пытается убрать, а я тем временем пользуюсь, растираю влагу по и без того влажным губам.

– Прекратите немедленно! Ахх что вы делаете? – прикрывает глаза, стонет, но и не оставляет покоя мою руку.

– А говоришь не хочу? – вытаскиваю руку, сую ей под нос свой палец, по которой стекает ее сок, – отдайся мне Алена, – не дожидаясь ее ответа целую. Наконец снимаю с нее этот бесформенный свитер. Алена сразу же прикрывает руками кружевной лифчик, в сквозь которые я вижу розовые соски.

– Герман..

– Убери руки, ты очень красивая, стеснятся нечего, – хватаю за ягодицы, пересаживаю себе на колени. Алена сидит с разведенными в стороны ногами, сама обнимает меня и целует. Рехнуться можно от того, что вытворяет ее язык у меня во рту. Честно говоря, когда я впервые поцеловал ее, я думал она не умеет целоваться, но потом крышу сорвало от ее ласк. Одно ее прикосновение и теряю контроль над разумом. Все мигом спускается вниз, в член, который полностью отказывается сотрудничать с моим мозгом.

Я теряюсь во времени. Мы теряемся во времени, долго лаская друг друга руками и губами. Я зацеловываю ее всю. Оставляя влажные следы на шекуах, шеи груди. Я вообще мало помню, чтобы кого-то так долго целовал и получал такое удовольствие от поцелуя! Нереально головокружительный кайф. пиздеец какие слова оказывается я знаю, это она, способна взорвать мой мозг так, что я выдумываю слова на ходу. А может они и были, слова такие, просто я не употреблял. Не к кому было…наверное.

– Сними это, – расстегиваю лифчик не отрываясь от ее губ, сил терпеть все меньше и меньше, если сейчас же не тряхну ее, не войду в ее горячее лоно свихнусь, никак иначе. Или кончу в штаны и опозорюсь окончательно!

– Я не могу…подождите… – но я уже сорвал с нее лифчик, она схватила свои упругие полушария в руки, прикрывая мой взгляд от сосков.

– Отпусти, убери руки, они мои, – я с ума сошел. Точно. Убираю ее руки, беру в свои руки ее нежные тяжелые груди, – пиздец. классная..

– Герман, – она зарылась пальцами в мои волосы, я же как умалишенный пялюсь на ее соски, потом втягиваю в рот.

– Аххх! – я чувствую как сильно тянет меня за волосы, но не могу отпустить ее сосок. Терзаю, кусаю, сосу и стону.

Алена ерзает на мне издавая стоны удовольствия. Отрывает мой рот от своей груди, но я тут же впиваюсь в другой.

– Боже! – Прикрывает глаза и громко стонет, дрожит, – Боже Герман!

– Да детка, – приподнимаю ее за ягодицы, опускаю ее брюки, до колен, – приподнимись, помоги мне снять с тебя это, – Алёна полностью пьяная от моих ласк не сразу понимает, что происходит. Послушно выполняет, сама стягивает с себя брюки, я не теряюсь и сам раздеваюсь, – Алена детка.

– Герман. Это как то неправильно… – она пытается ухватится за плед, когда видит мой член, – Боже, – закрывает глаза, словно впервые увидела мужской член.

– Стесняешься? – я сам не узнаю свой голос, ни о чем думать не могу, кроме как о том, что я сейчас войду в нее. Блядь, – или никогда не видела члена?

– Я правда никогда… – замолкает, отводя взгляда от меня, пока я расстегиваю пуговицы на своей рубашке, – он такой огромный. ужасс.

– Ужасс? – наконец справляюсь с рубашкой, она летит вниз, к остальным вещам, и я притягиваю на свой член Алену, которая закрыла глаза, – покажи мне детка как ты умеешь, доставь нам обоим удовольствие.

– Я..я не умеююю. я еще..

– Сверху никогда не была? – впиваюсь в ее губы, – Блядь Алена, почему ты до сих пор в трусиках? – срываю их с нее, – садись. прошу тебя не тяни, – притягиваю ее за ягодицы к своему паху, издаю рык, то ли стон, когда ощущаю головкой ее влажные складочки. Она напрягается, не садится. Ерзает, трется о мой член.

– Божее аххххх….что я творю…я совсем не умею…Господи, – она упирается руками о мою грудь, словно отталкиваясь, не давая мне возможности усадить себя на себя!

– Алена…

– Ты дрожишьь…

– Не от холода. от желания. хочу в тебя… ну же детка, сядь на меня…прошу тебя. иначе я сейчас свихнусь..

– Я не могу… не умею.

– Я научу, помогу двигаться, не бойся..– но черт возьми. Алена только трется, размазывая всю волгу между нами, головка до того чувствительная, что как только касается ее горячей плоти, тут же отдается мне пульсацией, отзываясь болью.

– Герман..

– Ты издеваешься? – без конца целую ее губы, соски, втягиваю в рот, сосу, даю ей время привыкнуть к мысли, что уже никуда не денется, – наказываешь меня за что-то? Ну же Алена! Сядь..

– Я яяя

– Алена… детка ну же, – приподнимаю ее за бедра, – тихонько опускайся, не бойся, это не больно… – громкий рык вырывается моего рта, когда Алена опускается на мой член… чуть … меня трясет черт возьми так, как никогда в жизни! Головка смачно скользит внутрь… совсем чуть, она поднимается и просто трется промежностью о мой член, доводя меня до тахикардии! Клянусь я сейчас чокнусь..

– Боже, что я натворила? – без конца твердит Алнеа, сама целуя меня в губы, – прости… но я не смогу. я не умею…я никогда..