Текст книги "Чёрный пепел золотой травы (СИ)"

Автор книги: doniguan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Где-то ближе к середине переправы появилось странное ощущение, как будто я в океане – если особо не приглядываться к тому, что впереди или за спиной, можно подумать, что суши тут и вовсе нет. От этой мысли я очнулся, наступив ногой в ямку и чуть не упав лицом вниз. Дальше пришлось идти аккуратнее, дабы не споткнуться ещё обо что-нибудь.

Продвигались мы медленно, и не в последнюю очередь благодаря тому, что в середине речки течение значительно усилилось, но на переправу ушло не больше нескольких минут. С плеском и хлюпаньем мы выбрались на противоположный берег; я оглянулся назад. Отсюда ту сторону, откуда мы пришли, невозможно было отличить от этой. И там, и там глазам открывался один и тот же пейзаж: едва видные поля, время от времени подсвечиваемые вспышками молний, тянущиеся до самого горизонта, но исчезающие в окружающей нас тьме. Если на миг усомниться в качествах Игрока как проводника, можно поверить, что мы развернулись и прошли по кругу, или даже пересекли реку в точке изгиба русла, и опять же остались на том же берегу – в темноте заблудиться немудрено. Сам же Игрок, выйдя на сухое место, с довольным видом уселся прямо на траву и запустил руку в свою котомку. Через несколько секунд он извлёк из неё маленький непрозрачный бутылёк и, отвинтив крышку, шумно глотнул, затем передал мне. Я понюхал содержимое, но, не уловив никакого запаха, пожал плечами и тоже хлебнул. На вкус напиток напоминал что-то ягодное, вроде сока или лимонада, но совсем незнакомое. Не знаю, что именно там было, но от первого же глотка приятное тепло разлилось по всему телу, особенно по стопам, почти отмёрзшим после прогулки по реке. Я сел рядом с Игроком, с наслаждением вытянул ноги к воде и снова глотнул из бутылки.

– Ладно, ладно, – проговорил он, забирая оставшееся питьё. – Не увлекайся. Неизвестно, когда я теперь запасы пополню.

– Что это? – Я перевёл дыхание, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Вино. Моего собственного изготовления, между прочим. Бодрит, а?

Я хотел было спросить, из чего оно, но от тепла меня так разморило, что я предпочёл промолчать. Вместо разговоров я откинулся назад, опёршись на руки, и с удовольствием осмотрел другой берег – он всё же оказался чуть пониже этого. Река, вьющаяся бумажной лентой, и широко раскинувшиеся за ней поля лежали перед нами, немного ниже, словно на большом экране в кинотеатре. Глядя на пейзаж, Игрок глубоко вздохнул. Минуты ему хватило на то, чтобы раскурить трубку, и теперь он сидел, выдыхая дым и рассыпая по земле искры.

Призрака, даже если он был где-то там, я не видел. Трудно сказать, нужно ли ему так же, как и нам, перебираться через реку, или он мог бы, не промочив ног, сразу попасть сюда. Перед глазами опять возникло его лицо, похожее на гипсовый или пластилиновый слепок, на лицо манекена, стоящего за стеклом витрины – с такими же сплошными белками глаз, без зрачков. Память, в который уже раз, заныла, безуспешно пытаясь припомнить, где и когда я прежде сталкивался с этим лицом, пугающим и безразличным. Такого пустого выражения, лишённого всех эмоций, не может быть ни у человека, ни у животного, ни у привидения. У статуи, торчащей в центре главной городской площади – пожалуйста, но не у человека.

И в следующее мгновение я вспомнил. Обволакивающий холод заново прокатился волной по всему телу, высасывая всё тепло, и возвращая его во тьму. Конечно, глаза, пустые наподобие кукольных, слегка искажали его черты, но сомнений не было и быть не могло – тогда, на старой полуразрушенной мельнице я увидел его же. Я мог бы смотреть в него, как в зеркало. Страшное и уродливое зеркало.

У фантома было моё лицо.

Глава 13. Пожарище

Я привык к тому, что мало что из увиденного в загробном мире поддавалось объяснению с рациональной точки зрения, но случившееся только что не лезло ни в какие рамки. Я оставался на том же месте, где сидел, может быть, даже спокойный с виду, но внутри у меня бушевала буря. Что значит это совпадение? Если, конечно, отбросить остатки здравого смысла и решить, что встреча с собственным двойником в мире мёртвых действительно может быть совпадением. До неё мне казалось: если выяснить, кто – или что – это, то станет проще разобраться в его мотивах, понять, почему он меня преследовал и пытался убить. Вместо этого ко всем загадкам добавилась новая, да ещё и меняющая все предыдущие.

Игрок, похоже, ничего не замечал, да и что было ему замечать? Внешне никаких поводов для волнения я не давал, а его самого, судя по отрешённому выражению лица, слишком занимали какие-то посторонние мысли, чтобы он обращал внимание на второстепенные детали. Докурив трубку, он поднялся на ноги и деловито предложил продолжить путь: «А то до смерти просидим».

В отличие от того берега, сравнительно гладкого и однообразного, здесь ландшафт менялся достаточно быстро. Холмы встречались всё чаще, становились они всё круче, и из-за этого мы двигались гораздо медленнее. Игрок большую часть дороги молчал, раздумывая о чём-то своём, и я не особо возражал – произошедшее к болтовне не слишком располагало, и сейчас всё, чего мне хотелось, это просто побыть в тишине, наедине с собственными мыслями.

Довольно скоро чудная река осталась далеко позади, скрывшись за первым более или менее высоким холмом. Ещё через какое-то время я перестал нервно оглядываться на каждый шорох в ожидании, что мой двойник-фантом появится откуда-то из темноты, а потом он и вовсе затерялся среди всего прочего, что занимало мою голову, и отошёл на второй план. Время и в самом деле лечит, в том числе и мысли.

На горизонте показалось зарево; поначалу я принял его за очередные грозовые всполохи, но быстро понял, что ошибаюсь. Грозы теперь почти всегда прятались за окружающими нас возвышенностями, а если и становились видны, их легко было заметить в сумраке, из-за цвета – этакие бледно-белесые пятна на границе неба и земли, в центре которых отчётливо вырисовывались паутинки молний.

В этом же свечении никаких молний не было, само оно мягко отливало тёмно-алым светом, еле различимым на фоне свинцового небосвода, и делалось ярче и больше по мере того, как мы шли. Такого с грозами тоже пока что не происходило – обычно приблизиться к ним не получалось, они как будто постоянно находились на одном и том же расстоянии, отодвигаясь от нас и самостоятельно затихая со временем. Сперва я сомневался, что направляемся мы именно к тому месту, но сомнения развеялись очень скоро. Игрок вёл нас прямо на загадочный красный отсвет, огибая холмы, встающие на пути, и другие препятствия, никуда не сворачивая с курса. Я хотел спросить его, что это за свет и куда мы идём, но он так ускорился, что я и поспевал-то за ним из последних сил.

Такой темп он держал ещё довольно долго, вплоть до нашего следующего привала, словно торопился попасть туда, куда мы шли. К тому моменту, когда он наконец устал и остановился, едва заметное зарево разрослось до половины горизонта, и теперь напоминало не то отблеск большого лесного пожара, не то багровый рассвет, который вот-вот разгонит темноту. До сих пор мне здесь не попадались леса, способные гореть с подобной силой. Впрочем, рассвет тоже пока не наступал, но это не означало, что когда-нибудь не рассветёт.

И только во время следующего отдыха я впервые с самой переправы решился заговорить с Игроком. Он задумчиво рассматривал выросшую на небе алую кляксу, полулёжа в траве, подперев голову кулаком и подложив под локоть сумку вместо подушки. Я сел рядом.

Река, которую мы пересекли, может, и была самой обыкновенной речушкой, но после неё меня не оставляло странное ощущение, совсем как в мои первые секунды тут, в стране мёртвых: ощущение потерянности, ошеломлённости, словно я заблудился где-то и не могу найти выход. Оно, это чувство, копилось внутри, рождая тревогу и страх; если вначале мне хотелось побыть в тишине, то сейчас неудержимо тянуло перекинуться с кем-нибудь хоть парой слов, лишь бы не чувствовать себя одиноким.

Я покосился на Игрока. На его лице в отсвете зарева переливались те же оттенки красного, что и в тлеющих угольках-бусинках на месте глаз у его трубки-ворона, как будто он сидел у костра. Жутковатое зрелище. Мне показалось было, что Игрок меня не замечает, однако он подал голос первым, заставив меня вздрогнуть от неожиданности:

– Как ты думаешь, куда бы нас привела та река?

– Река?..

– Я имею в виду, – он заворочался, устраиваясь повыше, – пойди мы, например, вниз по течению, в конце концов дошли бы до устья? Должна же река где-то начинаться и заканчиваться. Как считаешь?

– Не знаю. – Я помолчал мгновение. – Может, если бы мы пошли вдоль берега, то так и ходили бы по кругу. Может, река бесконечно бежала бы вперёд, как эти поля.

– Вот именно! – Он взволнованно затянулся трубкой и заговорил дальше низким, утробным голосом. – Пространство здесь постоянно скачет с места на место. И время такое же – ты не всегда замечаешь, как оно течёт. Тебе кажется, прошла всего минута – в привычном для живых понимании – а на самом деле убежал уже месяц. Одна секунда для кого-то может растянуться в целую вечность. А может быть, мы вообще видим только тех, чьё время идёт так же, как наше. И тогда одновременно в том же самом месте, где находимся мы, есть те, у кого оно быстрее или медленнее, но чтобы нам узреть друг друга, нужно, чтобы что-то совпало. Чтобы совпали наши ритмы.

Закончив сумбурную речь, он снова уставился в одну точку, вгрызаясь зубами в трубку. Я осмотрелся по сторонам.

– Получается, для нас эта секунда тянется так долго, что вокруг всегда ночь?

– Нет, всё немного по-другому. Но в общих чертах принцип ты уловил. Хотя, – поспешно добавил он, – я не утверждаю, разумеется, что так оно и есть, это лишь моё скромное мнение. А вот что касается пространства… Та река может исчезнуть в десяти метрах от нас, а может течь так далеко, что нам не дойти, даже если будем шагать миллион бесконечных жизней. Тут ты прав. Пространство в загробном мире меняется прямо у нас за спиной.

– Да, я с этим уже столкнулся. Но я не знал, что и со временем здесь то же самое.

– Может, так и есть. Как по-твоему, если время такое же, как пространство, можем ли мы и по нему пройти круг, вернувшись к началу?

Я ничего не ответил. Ответить было попросту нечего. Игрок же, по всей видимости, воспринял моё молчание по-своему:

– Поэтому я и не хотел никуда уходить со станции, – вздохнул он. – Потому что снаружи слишком много неизвестного. Время, пространство, люди… Я не трус, но всё же предпочитаю знать наверняка, что меня ждёт за следующим поворотом.

Я решил, что настал подходящий момент для плавного перевода разговора к интересующей меня теме:

– Кстати, насчёт следующего поворота… Что это за штука?

Игрок глянул на красное пятно, на которое я указал, затем пристально посмотрел на меня.

– А как сам думаешь?

– И предположить боюсь. – Я помолчал и, поняв, что он всё ещё слушает, продолжил. – Была бы обычного белого цвета, я бы сказал, что простая гроза. Но на грозу не похоже.

– Конечно, не похоже. – Согласился он, ухмыляясь.

– А что же тогда?

Он улыбнулся в пустоту уголками губ:

– Скоро сам увидишь. Имей терпение.

Местоположение источника алого свечения оказалось гораздо ближе, чем я рассчитывал: мы достигли его ещё до очередного привала. Последний холм, за которым он от нас скрывался, я преодолевал, уже почти забыв о недавних переживаниях из-за фантома. Возможно, сказалось взыгравшее любопытство.

Когда мы поднялись на вершину, перед нами распростёрлась широкая долина, пролёгшая между двумя сходящимися вместе грядами. Под нами, в самой чаше долины, было… нечто. С первого взгляда оно действительно напоминало лесной пожар – огромный настолько, что языки пламени, развевающиеся наподобие парусов, доставали чуть ли не до нас. Но что-то с ним было не так, что-то неуловимое. Пульсирующий огонь, тягучий и перетекающий из одной формы в другую, был прозрачным, но не так, как обычно бывает огонь, а скорее как жидкость или стекло. Кроме того, в его центре находилось что-то массивное, что, очевидно, и горело, но мне никак не удавалось разглядеть, что именно. Как будто какие-то гигантские листы…В долине, по всему периметру этой колоссальной жаровни, концентрическими кругами выстроились какие-то хлипкие с виду сооружения, в которых я, прищурившись, распознал всевозможные шалаши, хижины, шатры и палатки.

Игрок восхищённо пихнул меня локтем в бок:

– Ну что? Красота, а?

Я неопределённо мотнул головой, не отрывая глаз от пламени. Эта махина по размерам значительно превышала любую станцию метро из всех, где я до сих пор побывал, и яркость её была соответствующей, несмотря на всю призрачность и прозрачность. Рядом с ней было светло, как днём. Я очень давно не испытывал подобного ощущения. При таком свете и трава, покрывающая холмы вокруг, становилась ярко-золотой, с угольными прожилками сажи. Или это и был её настоящий цвет?

– Ага, – ответил я, не в силах отвернуться от этого зрелища. – Вот только… Что это всё-таки такое?

Он посмотрел на беззвучно бушующее пламя, наклонив голову, точь-в-точь художник, любующийся только что законченным творением, и так же восторженно произнёс:

– Пожарище.

– Что… Что ещё за пожарище?

– Я так называю места вроде этого. Понимаешь, – он воткнул посох в землю, освобождая руки, и начал объяснять, активно жестикулируя, – в мире живых иногда случается что-то, из-за чего гибнет сразу много людей. Какие-нибудь катастрофы или бедствия.

– Ага, понятно.

– И каждое такое событие, оно как бы отражается в нашем мире. Когда происходит что-то настолько масштабное, у нас появляется… такое вот, – он показал пальцем вниз, в сторону пожарища.

Я окинул гигантский объект оценивающим взглядом. Бедствие… Катастрофа… Что за катастрофа могла произойти, если её «отражение» оказалось таких размеров?

– И что, каждый раз то, как эта штука выглядит, зависит от того, что именно за бедствие случилось?

– Нет, конечно, – он поморщился, как учитель, услышавший от ученика несусветную глупость. – Ты мыслишь слишком… практично. Тебе не хватает воображения. Всем плевать, как катастрофа произошла, главное – сам факт, что пожарище появляется. Скопление энергии всех переходов из одного мира в другой, всех новых мертвецов. Это, можно сказать, своеобразный памятник, монумент. И выглядит он всегда так же, более или менее.

– А там что? – Я кивнул в сторону палаток у подножия пожарища, собравшихся в целый посёлок. Отсюда были видны отдельные крошечные фигуры, снующие туда-обратно.

Игрок подал мне знак идти за ним и принялся осторожно спускаться с холма вниз, к хижинам, на ходу продолжая говорить, из-за чего ему приходилось то и дело оборачиваться на меня, рискуя наступить на какой-нибудь камешек и кубарем полететь вниз.

– Такие места – это что-то вроде городов в мире мёртвых.

– А здесь бывают города? – От удивления я и сам чуть не оступился. Затем, восстановив равновесие, остановился у края пропасти и внимательнее присмотрелся к поселению. Настоящий город?..

– Нет, только пожарища. Так вот, обычно мертвецы появляются в этом мире по одиночке, совершенно отрезанные от других. Я попал сюда так, и готов спорить, ты тоже. – Я кивнул, забыв, что он меня сейчас не видит, а он тем временем продолжал. – А вот люди, погибшие от той самой катастрофы, они все обязательно очутятся рядом со своим пожарищем, все вместе. Как будто целый кусок живого мира переносится к нам.

Получалось, я в какой-то степени был прав, думая про призрачный огонь.

– И что же, – я, обходя крупный валун, опять взглянул вниз, на поселение. – Все эти люди погибли одновременно?

– Вряд ли. – Он ловко соскользнул на уступ пониже, подняв тучу пыли и заставив меня закашляться. – К пожарищам часто стягиваются и другие мертвецы, независимые от него. Единственная разница в том, что они могут отсюда уйти. А те, кто возник вместе с пожарищем – нет. Они привязаны к нему.

Привязаны… Мне невольно вспомнился Смотритель с его «ссылкой».

– Звучит, как наказание…

– Наказание? Не неси чушь. Наказание – это когда каждый сам по себе и одиночество – сама суть нашего существования. А быть уверенным, что рядом всегда кто-то окажется – благо, а не наказание.

Мы спускались в долину всё глубже, и маленький, как мне показалось поначалу, посёлочек всё больше превращался в огромное скопище построек. Я даже не пытался подсчитать, сколько их, решив, что лучше будет внимательнее смотреть под ноги.

Трущобы вокруг пожарища кипели жизнью; тут и там виднелись целые толпы народа, кто-то невозмутимо занимался своими делами в сторонке от всех, другие прохаживались по улицам, образованным рядами палаток. В нескольких местах я отчётливо заметил густой трубной дым, стелющийся поверх крыш. Вскоре до нас стал доноситься и диссонанс, сливающийся из множества самых разных звуков в характерный шум города.

Наконец мы оказались у подошвы холма, путь отсюда к поселению проходил через небольшую арку, сформированную выщербленной скалой. Она располагалась так, что внутри проёма были видны только хижины, а вот контур самой арки-кольца обрамляло призрачное пламя.

Игрок, не останавливаясь, пошёл дальше. Я, задержавшись на секунду, шагнул вслед за ним, сквозь арку.

Глава 14. Старые друзья

Глядя на всех этих людей, трудно было представить, что они все до единого мертвы: слишком шумные, слишком занятые.

И слишком многочисленные. Игрок не преувеличил, когда назвал пожарище подобием города – изнутри посёлок, выросший возле призрачного огня, казался ещё более многолюдным, чем сверху, с вершины холма, пусть оттуда и проще было оценить его масштабы. Здесь я впервые за всё то время, что себя помнил, очутился в настоящей толпе, окружённый одиночками, парами и целыми группами, которые гурьбой проносились мимо, увлечённые своими беседами, и через секунду скрывались за следующей оравой, не замечая нас. Это походило на какой-то необъятный базар – за исключением того, что тут, кажется, никто ничего не продавал. У каждого и без того хватало своих дел.

В моих глазах все они смотрелись непривычно – не только их количество, но и сами они, каждый в отдельности. С начала путешествия по загробному миру я встретил немало странных людей – взять хоть того же Игрока, вышагивающего сейчас бок о бок со мной. Однако большинство из них были такими же обычными, какими, наверное, и бывают люди в повседневной жизни. Само собой, я этого не помнил, но представлялось логичным, чтобы живые не выглядели, как музейные экспонаты, обвешанные кучей тряпок, сумок и ещё чёрт-те чем – в отличие от жителей пожарища. На миг мне даже почудилось, что я попал в один из снов Игрока, настолько прохожие отличались внешне, словно принадлежали к разным эпохам. Про постройки же я мог сказать прямо противоположное: среди них нехитро было заблудиться, до того все хижины и шалаши были похожи друг на друга, и никаких ориентиров, кроме гигантского пламени в центре городка. Впрочем, какое дело до ориентиров, если конкретного пункта назначения нет?

При этом само место не казалось каким-то иным, ничего сверхъестественного в нём не чувствовалось – если, конечно, не брать во внимание тот факт, что это было поселение мертвецов около огромного призрачного огня.

Игрок бодро шагал, увлекая меня за собой куда-то вглубь посёлка. Само пожарище между тем по-прежнему вздымалось на границе поселения подобно горе, дополняющей нависающие над нами холмы. Скоро оно затерялось на периферии зрения, превратившись во всего лишь ещё одну деталь ландшафта, воспринимаемую, как само собой разумеющееся. Свет от него, как и прежде, был достаточным для создания иллюзии самого настоящего дня, хотя никакого жара от пламени не шло. Не было и красных отсветов, какие отбрасывают костры в темноте и какие мы видели по пути сюда.

– А сколько здесь всего человек? – Спросил я, провожая взглядом очередное сборище, голов в пятнадцать-двадцать, не меньше.

– Десятки, – пожал плечами Игрок. – Сотни, тысячи. Кто ж их подсчитает-то? Когда я их проведывал в прошлый раз, уже с одного края другой не мог рассмотреть, а тогда их и вполовину не набралось бы столько, как теперь. Новые приходят постоянно, а уходят отсюда реже, чем кто-нибудь из Беглецов умывается.

– Значит, ты тут уже бывал? – Это меня почему-то удивило.

– Ещё до того, как заперся на станции. – Он поддал ногой камушек, тот пропрыгал по земле и стукнулся о чей-то ботинок. – Давно это было.

– Ты говорил, что встречал пару сотен человек. А здесь точно будет побольше.

– А я их в расчёт и не беру, считаю только одиночек, вроде тебя. А то был бы уже дряхлым стариком.

Мы посторонились, пропуская растянувшуюся на всю ширину дороги четвёрку людей, одетых как вылитые заправские моряки, минуту назад вернувшиеся из дальнего плавания. Я озадаченно посмотрел им вслед. Чем вообще все эти люди, здешние обитатели, занимаются? То есть, понятно, что они живут в посёлке так же, как одиночки на своих станциях, в палатках или ещё где-нибудь, но что конкретно они делают, кроме того, что просто ходят туда-обратно? Чтобы идея собрать из них армию для войны с Беглецами сработала, нужно противопоставить им что-то действенное, иначе даже при численном превосходстве те возьмут нас опытом. Конечно, Игрок пока ничего не рассказывал мне про такую идею, но это и без того было очевидным. Зачем ещё ему сюда возвращаться?

Никто из прохожих не уделял ни малейшего внимания ни нам, ни друг другу – кроме тех, что ходили группами. Я подумал, что среди них и кроме нас должно найтись немало тех, кто прибыл к пожарищу из других мест, и начал пытаться вычислить таких в толпе, но вскоре бросил эту затею. Все они были для меня на одно лицо, и ни про кого не получалось сказать наверняка, коренной ли он или пришлый.

Чем дольше мы петляли по узким улочкам, выстроившимся из крохотных, словно игрушечных, домиков, тем сильнее мне казалось, что Игрок не просто бредёт по ним наугад, а идёт вполне целенаправленно – так же, как до этого он не просто шёл через поля, а направлялся к пожарищу. Он выбирал не самые очевидные повороты, проталкивался к проходам, которые без него я бы и вовсе не заметил, и протискивался в тончайшие щели между фанерными стенками хибар, оставленные там явно не для этого. Через какое-то время он остановился и принялся растерянно оглядываться по сторонам, бормоча что-то под нос. Я понял, что он заблудился.

– Что-то не то. – Сообщил он, едва я с ним поравнялся. – Если память меня не подводит, а такого обычно не бывает, то они тут всё перестроили. Вот и не могу разобраться…

– В чём разобраться? Что ты ищешь?

– Да так… Хочу старого знакомого навестить.

Он ещё немного покрутился на месте, выбирая направление, и, остановившись лицом к пылающей на фоне неба горе, двинулся туда, продираясь сквозь скопления людей и ряды хижин; я последовал за ним.

– Интересно было бы узнать, – проговорил я, стараясь не отставать, – сколько из них погибло в той катастрофе, из-за которой возникло пожарище, а сколько прибилось к ним позже.

– Изначальных здесь не так уж и много, – ответил Игрок, не сбавляя шага и продолжая высматривать правильную дорогу. – Десятая часть, не больше.

– Так мало?

– А ты как хотел? Их-то больше не становится, а пришлые всё прибывают.

Мы вышли к одной из хижин, ничем не выделяющейся среди остальных. Перед ней спиной к нам стоял человек, одетый во что-то вроде кожаного фартука; обычно такими пользуются кузнецы, но в незнакомце не было ни капли от этого ремесла. В моём представлении любой кузнец должен был быть верзилой с руками толщиной в моё туловище, способными и молот поднять, и лошадь для подковки удержать. Этот же парень ростом уступал нам обоим, да и особой силой похвастаться не мог, судя по тщедушной фигуре. Когда мы приблизились, он, не замечая нас, соскребал какую-то надпись, начертанную на дощатой дверце жилища. Я вытянул шею, попытавшись рассмотреть, что там написано, но от букв уже мало что осталось.

Игрок встал позади него, сложив руки на груди, и ожидая, пока его знакомый сам обернётся, но тот, кажется, чересчур увлёкся, и моему другу в итоге пришлось похлопать его по плечу. Человек, наконец, оглянулся; его лицо ещё меньше наводило на мысль о привычности к тяжёлому физическому труду: не старое, но болезненное, с длинной жиденькой бородой, кустистыми бровями и вялыми полуприкрытыми глазами. Впрочем, увидев нас, глаза он распахнул так, что сделался похожим на лягушку. Игрок в ответ с широкой улыбкой раскинул руки, будто собираясь обняться, но через секунду застигнутый врасплох незнакомец нахмурился.

– Ты. – Констатировал он без всякого выражения.

– Я, – радостно подтвердил Игрок всё с той же ухмылкой от уха до уха, опустив, однако, ладони.

– И чего ты здесь забыл? – Спросил у него незнакомец, меня удостоив лишь беглого взгляда.

– Ха! А ты всё такой же гостеприимный, как я посмотрю. Разве по мне не соскучился?.. Ну ладно, ладно, не кипятись, – сдался он. – Просто решил заглянуть на огонёк, по старой памяти.

– По старой памяти? – Нарочито удивлённо повторил парень. – Старая память у тебя крайне избирательна. То, что я вряд ли буду рад тебя видеть, ты, похоже, не помнишь.

Эти слова слегка остудили энтузиазм Игрока:

– Ну… Не настолько же всё плохо, в самом деле?..

– Именно настолько.

– Я… – Он запнулся, окончательно помрачнев. Даже края шляпы как будто опустились, ещё больше закрывая лицо. – Ты б хоть притворился, что ли. Друг, как-никак…

– Друг?! – Тот так энергично затрясся от внезапного приступа хохота, что даже пришлось схватиться за стенку. – Насмешил, честное слово! Если бы мне был нужен такой друг, я бы с удовольствием нашёл по соседству какого-нибудь паршивца, которому перед смертью вышибло последние мозги.

– Да ты… – Заново начал было Игрок, но тут уже не выдержал я:

– Послушайте, оба! Раз уж решили сцепиться, так хотя бы не у всех на глазах.

Конечно, никто из прохожих ничуть не заинтересовался происходящим, однако мои слова возымели действие. Игрок и его «друг», угрюмо переглянувшись, обменялись едва заметными кивками. Хозяин, сварливо хмыкнув напоследок, отпер дверь и посторонился, пропуская нас.

Внутри оказалось довольно просторно для такого маленького домика. Снаружи он выглядел так, что на входе ты невольно нагибался, чтобы не задеть затылком потолок, но переступив порог, можно было спокойно выпрямиться во весь рост. Обстановка смотрелась на удивление уютной для места вроде этого и чем-то походила на берлогу самого Игрока на станции метро: такая же теснота, такие же скопления вещей, разве что слегка других. Меньше мебели и книг, больше мусора и инструментов. Я мог бы поклясться, что один угол целиком занимала заваленная посторонним хламом кузнечная наковальня, при том, что само помещение напоминало об этой профессии даже меньше, чем его обитатель.

Пока парень оставался снаружи, я улучил момент и шепнул Игроку:

– Ну и что вы такого не поделили?

– А ничего, – ответил за него хозяин, уже проскользнувший внутрь и теперь запирающий дверь обратно. – Просто ему надо научиться разбираться, с кем он имеет дело, кому стоит доверять, а кому нет. Ты-то сам не из этих?

Я предпочёл промолчать. Я не особо понимал, о чём он, но не нужно было обладать гениальным умом, чтобы сообразить, что он Игрока, мягко говоря, недолюбливает.

Закончив с замком, он повернулся к нам и окинул обоих тяжёлым взглядом, в этот раз уделив мне чуть больше внимания. Странно, но в его глазах горело что-то такое, что заставило меня подумать, будто для его препираний с Игроком имелся по-настоящему весомый повод. Не какая-то мелочь, а что-то действительно серьёзное.

– Слушай… – Начал Игрок, но тот его перебил:

– Забудь. Что было – то было. Погорячился я. Ты, конечно, порядочная сволочь, но… – Он вздохнул и сел на то, что я посчитал наковальней, и указал нам на такие же бесформенные конструкции в других углах комнаты. – Ну давай, рассказывай, зачем на самом деле пожаловал.

Игрок замялся. Я не привык видеть его таким: сомневающимся, оробевшим. Не укрылось от меня и то, что перед тем, как ответить, он украдкой посмотрел в мою сторону.

– А не знаю, – в конце концов признался он. – Нет никакой причины. По пути нам, вот и подумал, что неплохо бы заглянуть. Мы ведь и правда друзья… То есть, были друзьями.

Его собеседник цыкнул и многозначительно покачал головой.

– Что, опять в бегах?

По тому, как Игрок сник, можно было бы сразу, даже не зная предыстории, сказать, каков ответ на этот вопрос, но Кузнец уже более или менее успокоился и не стал наседать на него с новой порцией упрёков. Вместо этого он тихонько усмехнулся в бородёнку и поинтересовался:

– Ну и чем ты им в очередной раз насолил?

– В том-то и дело, что ничем, – пробормотал Игрок и кивнул на меня. – Вот он нагрянул ко мне в логово с тремя из них на хвосте. Пришлось срочно сниматься с места.

– Вот как? – Тот удивлённо приподнял брови и снова перевёл на меня взгляд – на этот раз куда более внимательный. – Без шуток? Это ты разворошил их улей?

– Не то чтобы разворошил, – я содрогнулся от воспоминания о встрече с Беглецами. – Скорее попался под горячую руку.

Услышав это, он искренне рассмеялся:

– Точно, про них по-другому и не скажешь. Хотя, думаю, общее представление о них ты и так уже имеешь?

– Ну да… Общее.

– Я всегда говорил – если есть в смерти что-то хуже, чем сама смерть, так это они, болваны. Не счесть, сколько от них бед все натерпелись. – Было похоже, что тема Беглецов его увлекает гораздо сильнее, чем что-либо ещё. Сильнее, чем ссора с Игроком, от которой он так быстро отошёл.

– Они тогда и поймать его успели, – вставил Игрок.

– Даже так? Как же ты, приятель, свинтить умудрился?

– Ну… – Я задумался. – Мне просто повезло. Не очень умные попались.

– Ну да, ну да. И всё равно, один против троих?

Я хотел ещё что-то возразить, но понял, что меня не особо радует тема этой беседы и я не против её сменить. К счастью, меня прервал громкий стук в дверь, и хозяин, извинившись, поднялся и пошёл открывать. Судя по звучавшим голосам, пришёл кто-то из соседей, и он на какое-то время вышел наружу, оставив нас с Игроком наедине. Наступила долгая неловкая пауза, в течение которой мой друг решил, видимо, получше изучить убранство дома; как будто избегая моего взгляда, он отвернулся к противоположной стене и упорно молчал, нервно барабаня ногой по полу и теребя в руках трубку.

Я неопределённо передёрнул плечами – плевать, конечно, что у них случилось и о ком была та реплика насчёт доверия, однако во всём происходящем точно чувствовалось что-то нездоровое. Нечасто я видел Игрока настолько подавленным, чтобы он не нашёлся, что сказать. Впрочем, это ещё ничего не значило: я в любом случае не собирался винить его за что-то, что произошло в прошлом, даже если там было нечто, действительно заслуживающее осуждения. Всё-таки, он уже не раз меня выручал, так что в каком-то смысле за мной оставался должок.