Текст книги "Чёрный пепел золотой травы (СИ)"

Автор книги: doniguan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7. Прибытие поезда

Когда ты день за днём занимаешься одной и той же рутиной, монотонной и нудной до такой степени, что она превращается в чисто механическую привычку, важно вовремя прерваться и отдохнуть. И, несмотря на всё происходившее со мной, путешествие по загробному миру как нельзя лучше подходило под это описание, так что я ни капли не жалел о том, что поставил его на паузу. Наконец, впервые с момента пробуждения, я никуда не спешил очертя голову, да и станция по сравнению с заснеженным горным склоном или пещерой, погруженной в непроглядную тьму, казалась довольно приятным местом, пусть и со своими недостатками. За срок, проведённый на ней, мы со Смотрителем даже успели подружиться – такого я до сих пор не мог сказать ни о ком из встреченных здесь, ни о Курильщике, ни о Счетоводе, ни тем более о белолицей девушке, которая никак не покидала мои мысли.

Проблемы на станции как будто появлялись сами собой, поломки возникали там, где только что их ещё не было. Мы коротали время за раскопкой завалов, починкой кабелей и другой работой, а когда работы не было, играли вытесанными из камней фигурками в шахматы или попросту разговаривали. От Смотрителя я узнал о многом из того, что касалось устройства этого мира, всё ещё нового и незнакомого для меня. Например, он избавил меня от беспокойства по поводу преследующих меня фантомов, объяснив, что они представляют собой нечто вроде призраков, иногда попадающихся на глаза кому-нибудь из мертвецов. Правда, при этом он доказывал, что они, будучи бестелесными, способны разве что напугать, а в остальном абсолютно безобидны. А значит тот, кто запустил поезд, в котором я находился, всё же был чем-то иным.

– Ты их видишь, – говорил он, пока мы вытаскивали из тоннеля очередную порцию обломков и выгружали их на платформу, – потому что всё глубже увязаешь в нашем мире, становишься его частью. Не пойми меня неправильно, ты и так его часть, с той самой секунды, как умер, но на первых порах тебя ещё что-то связывает с живыми. Так сказать, отголоски жизни, что постепенно затухают.

– Как остаточная активность, – пробормотал я, с напряжением поднимая искорёженную железку и подавая ему, стоящему наверху.

– Что?

– Остаточная активность. – Повторил я. – Есть такие исследования… О том, что происходит с человеческим мозгом после смерти. И они выяснили, что в нём какое-то время сохраняются электрические импульсы или вроде того… В общем, как будто ты продолжаешь жить по инерции, хотя ни сердце, ни сам мозг уже не работают.

– Да, – согласился он, – звучит очень похоже на то, о чём я говорил. Но чем больше времени прошло с твоей смерти, тем прочнее ты становишься частью мира мёртвых, тебя засасывает всё глубже. Ты как бы превращаешься не просто в мертвеца, попавшего в загробный мир, а в одну из крупинок, его составляющих.

– И что случится, когда я… Окончательно ею стану?

– По большому счёту ничего. Останешься тем же самым, поменяются только некоторые мелочи, вроде этих самых призраков. Будешь видеть их постоянно.

– Я не стану одним из них? Откуда тогда они берутся?

– Нет, не станешь. Никто не знает, кто они такие, – он грустно покачал головой, спрыгивая вниз. – Они вроде бы люди, но словно находятся в ином измерении, и по-настоящему мы их не видим, только их… эхо.

– А может, они такие же мертвецы, как и мы, но из другого места? Например, умершие ещё раз, уже тут?

Он замер.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю… Просто я думал, что будет с тем, кто умрёт еще раз, уже в этом мире.

– Понимаю. Но, если честно, насчёт этого я предпочитаю даже не делать никаких предположений.

Говорили мы и про хлопки, вызывающие гром. Смотритель рассказал, что эта сила может навредить, если не научиться пользоваться ей правильно – в чём я и сам уже убедился. Вот только как научиться, когда нет учителей? Он сам, по его собственным словам, вполне обходился без умения достать из кармана нужную вещь в нужный момент, да и вообще ему больше нравилось работать руками, поэтому помочь ничем не мог. Кроме того, он уверял меня, что такие способности проявлялись лишь у новичков, совсем недавно пересёкших границу двух миров, и с течением времени возможность творить подобные чудеса ослабнет, а потом и вовсе сойдёт на нет.

Увы, мне ничего не удалось вытянуть из него о том, за что его наказали ссылкой сюда или, что казалось мне гораздо важнее, кто это сделал: стоило мне заикнуться об этом, как он становился мрачнее тучи, и в конце концов все попытки я прекратил. Это поселило во мне сомнения касательно того, нет ли в загробном мире кого-то более могущественного, чем мы, обычные мертвецы. И довольно скоро эти сомнения получили серьёзную подпитку, пусть и не совсем так, как я предполагал.

Не меньший интерес вызывала и его внешность, специфическая, мягко говоря, однако подобный вопрос я и вовсе ни разу не поднимал.

У меня ушло немало времени на то, чтобы изучить всю станцию, и она оказалась значительно больше, чем мне представлялось поначалу: платформа простиралась метров на четыреста от нашего импровизированного лагеря, плюс столько же до противоположного края. За ближайшей к нему лестницей, заваленной камнями, расположились ещё две – одна ничуть не в лучшем состоянии, зато вторая была свободна и вела к длинному извилистому коридору, который, правда, заканчивался точно такой же грудой обломков. Немного не доходя до тупика, я обнаружил вход в помещение, судя по всему, зала наблюдения. Ряды растерзанных и пропитавшихся пылью кресел, разбитые мониторы перед ними и пульт управления в центре комнаты – нерабочий, как, наверное, любые здешние приборы. Буквально от каждого из этих предметов веяло не меньшей заброшенностью, чем от самой станции, и, скорее всего, при желании из них можно было бы узнать немало нового, но всё же моё внимание привлекло кое-что иное.

В углу, под потолком, красовалась квадратная решётка вентиляции. Я уже видел такие на платформе, но там они располагались чересчур высоко, чтобы до них добраться, до этой же я легко дотянулся, встав на спинку кресла. Впрочем, из затеи всё равно ничего не получилось. Труба оказалась слишком узкой для меня, так что после нескольких неудачных попыток от этой идеи я отказался, хотя впоследствии и возвращался туда ещё пару раз, а однажды даже захватил с собой Смотрителя в надежде на то, что он что-нибудь подскажет. Когда же окончательно стало ясно, что рассчитывать не на что, я почти всерьёз принялся подумывать, нельзя ли обойти завал, пробившись через стену.

Был и другой маршрут в обход заблокированных лестниц – на пятачке неподалёку от лагеря Смотрителя расположился лифт. Сломанный, само собой, и выглядящий настолько хлипким, что я и подойти к нему не решался, не то что залезть внутрь. Встроенная в колонну шахта шла сквозь потолок и вела прямиком на верхний этаж, но забираться в неё, рискуя остаться погребённым под грудой камней и мусора, не очень-то хотелось, и этот вариант тоже пришлось отмести.

Чем сильнее я углублялся в проблему, тем чаще мне казалось, что никакого иного способа покинуть станцию, кроме как через тоннели, действительно нет. В одном из них я нашёл дверь, судя по выцветшей табличке, ведущую в технические помещения, но и её открыть не удалось. Наглухо запертая, она выглядела так, будто с момента закрытия успела врасти в стену – да она даже мхом покрылась от старости и сырости! О том, чтобы попробовать вскрыть её без инструментов, не было и речи. В общем, так или иначе получалось, что Смотритель не ошибался насчёт выхода на поверхность.

Как-то раз в том самом коридоре с залом наблюдения в верхней части станции мы наткнулись на очередной повреждённый участок проводки, и пока Смотритель возился с ней, заменяя оплётку, я скучал в сторонке, односложно отвечая, когда он что-то спрашивал, и мысленно изобретая новые маршруты наружу. Машинально я достал из кармана найденный ещё на склоне горы компас и теперь стоял, отстранённо крутя его в руках.

– Тут, кажется, всё готово, можем идти, – проговорил он, поворачиваясь и вытирая ладони друг о друга, потом скользнул глазами по вещице, которую я держал. – Что это там у тебя?

– Что?.. – Отозвался я, по-прежнему витая в облаках. – А, это. Да так, ерунда. Нашёл, когда… В общем, нашёл случайно.

– На вид как компас. Исправный?

– Не сказал бы.

– Дай-ка взглянуть.

Я протянул компас ему. Он откинул крышку и несколько секунд следил за стрелкой, больше похожей на флюгер на крыше дома в ветреный день, чем на то, чем ей полагалось быть, затем вернул прибор мне:

– Бесполезная штука.

– Ну, может, кто-нибудь поймёт, что с ним не так.

– Например, то, что у нас здесь нет магнитных полюсов, по которым обычно ориентируется стрелка?

– А. – Я застыл, смотря на шероховатую поверхность коробочки у себя в руке. Странно, что сам не догадался. – Вот ты о чём.

– Ага. Я ведь говорил, всё вокруг изменяется. Там, где вчера был север, завтра будет… Будет что-то другое.

Я стоял, вертя коробочку в пальцах.

– Так что, думаешь, стоит выбросить его?

– Да нет же, зачем? Оставь, вдруг пригодится. Спину же не тянет. И я…

Его прервал внезапный звук удара, сотрясший стены; замигали невидимые лампы, сверху, из трещины у нас над головами, посыпалась каменная крошка.

– Это что за… – Начал было я, но замолк, едва Смотритель вскинул руку, напряжённо к чему-то прислушиваясь. И мне потребовалась всего пара секунд, чтобы сообразить, к чему именно: через толщу бетонных блоков и металлической обшивки до нас доносился характерный нарастающий гул, какой бывает от проезжающего поезда метро. По коже у меня побежали мурашки.

Чуть не падая с ног, мы бросились обратно на станцию, и Смотритель при этом почти не отставал от меня. Мы кубарем скатились по лестнице на платформу, где не было, конечно же, никакого поезда – лишь мусор и всё те же ржавые рельсы, по которым ничего не ездило, наверное, с самого сотворения этого мира.

Смотритель с шумным вздохом опустился на ступеньку, и теперь уже я шикнул на него, продолжая вслушиваться. Вскоре гудение возобновилось, но сейчас оно постепенно затихало, словно состав отдалялся; с потолка снова посыпался мусор. Я поднял глаза туда, наверх, затем перевёл взгляд на Смотрителя.

– Ты же говорил, что поезда здесь не ходят.

– Ну, – он пожал плечами, – они и не ходят. По крайней мере, не ходили до твоего появления. Раньше такого точно не случалось.

– Ладно. – Я нахмурился. – Интересно, кто там…

– Люди, – абсолютно спокойно ответил он. – Сами по себе поезда даже в нашем мире не ездят.

– Вот только что это за люди. – Я нервно забарабанил пальцами по перилам, размышляя. – Так… Если туда приезжают поезда, значит, верхняя станция в состоянии получше. Может, там даже найдётся прямой выход наружу. Как бы туда попасть… Всё перекрыто, намертво. Разве что кроме…

Я соскочил на платформу и зашагал мимо колонн, увлекая за собой Смотрителя, пока мы не достигли лифта, по-прежнему вздёрнутого на тросах, как висельник на суку – если и был шанс пробраться наверх прямо сейчас, то только через него, точнее, через шахту. Осталось решить, как пролезть по ней и не оказаться раздавленным в лепёшку: я не сомневался, что от малейшего прикосновения вся конструкция рухнет, не преминув погрести под собой и меня, так что этот метод даже в нынешних условиях казался не лучшим вариантом. С другой стороны, и медлить не стоило. Если поезд ещё не уехал, надолго задерживаться он всё равно не станет.

– Ты что, всерьёз собираешься туда? – Смотритель перебил мои лихорадочные мысли, беззаботно выйдя вперёд, так близко к куче металлолома, над которой покачивался лифт-маятник, что от взгляда на него невольно закружилась голова. – Не то чтобы я тебя отговаривал, но… Зачем всё усложнять?

– Усложнять? – Растерянно переспросил я.

– Ты ведь можешь просто воспользоваться тоннелями, раз созрел идти дальше, не забыл? Зачем так рисковать, ища другой путь?

– Есть одна причина, – вздохнул я. – И она стоит того, чтобы рискнуть.

– То есть?

– Вряд ли сейчас подходящий… – Хотя, осёкся я, с чего бы вдруг момент был неподходящим? Если я опоздаю и наверху уже никого не застану, ничего не случится, разберусь сам. Да и потом, у них и без того уже было полно времени, чтобы сделать ноги. – Ладно, попробую объяснить. Ты находишься здесь, по эту сторону, гораздо дольше меня и, наверное, гораздо лучше знаешь, что и как устроено. Но то, что все дороги приведут меня к чему-то одному, просто… я просто в это не верю. Не так давно мне казалось, что после смерти я стал свободнее, что рамки, которые меня ограничивали раньше, пропали.

– А получается, – подытожил Смотритель, – что ты по-прежнему связан, так же, как и при жизни, а то и сильнее. Да?

– Именно.

– И это, – продолжил он развивать мысль, – твой способ доказать, что я не прав.

– Нет, не… А хотя, можно и так сказать. Просто если я возвращусь в тоннель, значит, я как бы сдался, согласился с тобой. А я не хочу быть той деталью, что всегда падает вниз.

– Хорошо, я понимаю. – Он вздохнул, глядя куда-то себе под ноги, словно что-то обдумывал.

Я повернулся обратно к лифту.

– Мне нужно будет как-то проникнуть в шахту, видимо, через кабину. Я попытаюсь залезть в неё и оттуда выбраться на крышу.

– Рискованно, но может сработать. – Он помолчал, потом протянул мне ладонь. – Независимо от того, кто окажется прав, удачи тебе. Надеюсь, ты найдёшь своё прошлое, как того желаешь. И надеюсь, что мы ещё встретимся.

Я пожал ему руку в ответ и, не затягивая прощание, переключился на решение задачи с лифтом – всё, что необходимо, было сказано, теперь пора заняться делом.

Часть кабины просматривалась за заклинившими дверями. Возможно, получится их открыть, если встать вот сюда, сбоку, и аккуратно, чтобы не задеть ничего лишнего, достать до… Механизм опасно заскрипел, когда я рывком раздвинул створки, и откуда-то из его глубин со стуком высыпалась новая порция винтиков. Я, стараясь даже дышать плавно, шагнул внутрь и тотчас замер, всем телом внимая собственным ощущениям. Под моим весом эта махина заколыхалась, как лист на ветру, но вроде бы держалась. Осмелев, я поднял голову – наверху, как и предполагалось, находился люк, и чтобы поддеть его и сдвинуть в сторону, как нельзя кстати пришёлся кусок трубы, затерявшийся на полу среди прочего хлама.

После этого предстояло самое трудное – на всё у меня будет едва ли больше, чем полминуты, и действовать нужно будет быстро. Единственная задержка или промах, и плакал весь мой план. Я судорожно сглотнул, собираясь с духом, и… прыгнул, ухватившись за край только что проделанного в потолке отверстия.

Центр тяжести лифта сместился, кабина накренилась, чуть не стряхнув меня обратно, и заскрежетала с удвоенной силой, я же, почувствовав, что соскальзываю, принялся отчаянно карабкаться, стирая в кровь пальцы, и не остановился, пока не распластался ничком на крыше. Расслабляться, однако, было рано; я вскочил на ноги и заметался в поисках чего-нибудь, за что можно зацепиться. Уже в последнее мгновение, за секунду до того, как кабина сорвалась, мне под руку попался какой-то штырь, на котором я и повис. Через миг тросы лопнули, а ещё через один снизу раздался грохот, и в горле у меня запершило от взметнувшегося облака пыли. Упавший лифт превратился в уродливую кучу металла, полностью перекрывшую путь из шахты на станцию. Я бросил на него короткий взгляд. Похоже, теперь последний мост окончательно сожжён. Даже если каким-то образом спустится обратно, пробиться сквозь эту груду будет не проще, чем через каменные завалы на лестницах, а то и ещё тяжелее.

Нашарив ступнёй опору, я начал долгий подъём на верхний этаж.

Глава 8. Побег

Во время подъёма мне уже трижды приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, а шахта и не думала кончаться. Она тянулась и тянулась, будто одна огромная глотка исполинского чудовища, и я сам, по доброй воле, заползал в неё, тогда как челюсти за моей спиной давно захлопнулись. От подобной аналогии становилось не по себе. Я попытался было прогнать эти мысли, но в подвешенном на высоте в несколько десятков метров состоянии, когда неизвестно, что ждёт впереди – и ждёт ли вообще хоть что-то – это оказалось затруднительно, и я продолжил подъём, уповая на то, что рано или поздно он завершится.

Постепенно у меня появлялось ощущение, словно меня нарочно водят по кругу, подсовывая пройденные участки заново. Вот эта ржавая балка, зазубренная слева, мне уже точно встречалась, а подвернувшийся под ногу выступ, по форме повторяющий стопу, попадался столько раз, что я уже наизусть знал, где он находится и опирался на него чуть ли не вслепую. Если дело действительно не в моём разыгравшемся воображении, то положение и впрямь паршивое – запертый в ловушке, я мог пролазить так, подобно жуку в стеклянной банке, очень долго. Я уже пролез больше, чем эта шахта казалась со стороны.

Вскоре, однако, наверху забрезжил свет. Я поудобнее перехватил перекладину, за которую держался, и, прищурившись, попробовал что-нибудь рассмотреть. Было похоже, что я наконец достиг выхода из шахты. Отсюда он, правда, выглядел размытым пятном посреди темноты, но моей радости это не помешало – хоть какой-то признак того, что я близок к цели. Передохнув с минуту и собравшись с силами для финального рывка, я полез дальше.

Добравшись до дверей лифта, к счастью, ничем не перекрытых, я выбрался на вторую станцию. Уже потом, вспоминая, какое расстояние отделяло её от нижней, я удивлялся тому, что мы со Смотрителем вообще умудрились услышать прибывающий сюда поезд, но сомневаться, что он проезжал именно здесь, не приходилось – сбоку платформы, на путях, стоял ещё один, сцепленный из нескольких вагонов. Явно повидавшие виды, они всё же были новее того, в котором я столкнулся с загадочным незнакомцем, пытавшимся меня убить. Как минимум все стёкла оставались на месте, хотя и оказались забрызганы какой-то бурой грязью, как будто кто-то прямо на ходу выплеснул на поезд целое ведро краски.

То же впечатление производила и сама станция. Абсолютно точно копируя планировку первой, сохранилась она гораздо лучше: ровные ряды аскетичных колонн, не тронутых паутинками трещин, аккуратные и чистые скамейки, никаких завалов, куч мусора или торчащих всюду оголённых проводов. И, что самое главное, никакой пыли, которой мне сполна хватило на станции Смотрителя.

Немало было и других отличий. Само убранство верхней станции выглядело богаче и разнообразнее: громадные хрустальные люстры, фрески на стенах, пусть и осыпающиеся… Одна из них сохранилась в достаточной степени, чтобы я смог разобрать изображение на ней – множество маленьких домиков, сгрудившихся вокруг огромного по сравнению с ними пламени, вздымающегося под порывом ветра до самых небес.

Я осторожно двинулся вдоль пустого состава. Я не замечал вокруг ни души, но это ещё не значило, что тут действительно никого нет: здесь было полно укромных уголков, откуда в любой момент мог появиться очередной житель загробного мира.

И мои подозрения не замедлили подтвердить трое незнакомцев, вышедших мне навстречу из-за лестницы. Несмотря на готовность к чему-то подобному, от неожиданности я встал как вкопанный, они, увидев меня, сделали то же самое, и некоторое время мы молча рассматривали друг друга, держась на расстоянии. Они напоминали обычных бродяг – поношенная до состояния лохмотьев одежда, громоздкие рюкзаки за плечами, кляксы намертво въевшейся в кожу грязи. Один из них, тот, что повыше, повязал лицо какой-то бесцветной тряпкой, оставив открытыми только глаза, двое других щеголяли спутанными в колтуны бородами и не менее неряшливыми шевелюрами.

Столкнись я с такой троицей не в этом мире, а при жизни, вряд ли у меня возникли бы вопросы касательно их рода занятий. Здесь же, как я уже понял, внешний вид мало что значил. Точнее, мало о чём говорил.

– Привет, я… – Начал я, но запнулся на середине фразы, когда они, коротко переглянувшись, все вместе бросились на меня. Я отпрянул назад, налетев на ближайшую колонну, что дало мне ещё пару секунд, однако перевес всё равно был на их стороне, и через мгновение я уже лежал на полу, чувствуя, как на запястьях туго затягивается обрывок провода. Для пущего удобства связывающий уселся на меня, вышибив весь воздух из лёгких, так что ничего иного, кроме как дёргаться и хрипеть в попытках не задохнуться, мне не оставалось. Затем, проверив путы, парень слез с меня и перевернул на спину, словно набитый песком мешок. Все трое обступили меня, насупившись и время от времени обмениваясь хмурыми взглядами. Они не заговаривали, и я решил подождать, чтобы понять, что они собираются делать дальше.

Спустя минуту или две один из бородачей обратился к тому, что носил маску:

– Думаешь, он от них?

– А если б мне знать, – отозвался тот, не отрывая от меня взгляда холодных белесых глаз. – Всё может быть. Рисковать нам нельзя.

– Ну и что делать-то будем? Тут оставим?

– Совсем, что ли, спятил? – Встрял третий. – А как найдёт его кто-нибудь, тогда что?

– Тихо, тихо, – успокаивающим тоном произнёс человек с повязкой, по всей видимости, главный у них. Он по-прежнему смотрел на меня в упор, не моргая, и от этого становилось всё неуютнее.

– Откуда он вообще взялся-то, – пробормотал оборванец, стоящий справа от него. Тот, покосившись в сторону пустой шахты лифта, кивнул.

– А может, он сам нам и расскажет? А, дружок? Не из-под земли же ты появился, в самом деле?

Двое его подручных скупо хохотнули, всё ещё внимательно следя за мной. Я, насколько позволяла моя поза, пожал плечами:

– А может, лучше начнём с вас? А то я, кажется, прослушал, как вас зовут, кто вы такие и чем здесь занимаетесь.

Эти слова почему-то стёрли ухмылки с их лиц. Даже главарь как-то неуловимо посерьёзнел, точнее, ещё холоднее стал его взгляд – хотя, казалось бы, куда уж дальше. Какое-то время он продолжал сверлить меня глазами, задумчиво наклонив голову на бок, потом резко повернулся к своим и объявил:

– Берём его с собой. – И, воспользовавшись вызванной оторопью, добавил: – Задерживаться нельзя, бросать его здесь – тоже. Пока что возьмём с собой, а там видно будет, что к чему. Да и в случае чего на ходу от балласта избавиться будет проще, чем тут.

Он ушёл вглубь станции, оставив нас втроём, после чего его помощники отошли к противоположным путям и принялись о чём-то шептаться. Разобрать, о чём именно, не получалось, но судя по интонациям и жестам, они спорили. Хотелось верить, что не по поводу того, кому из них достанется такая прекрасная обязанность, как избавление от балласта.

Закончив пререкаться, они вернулись ко мне. Меня подхватили под мышки, поставили на ноги и потащили к поезду. Перед тем, как угодить внутрь, я краем зрения успел заметить лестничный пролёт в дальнем углу платформы, чей двойник с нижней станции полностью загромоздило обломками. Здесь же никаких завалов и в помине не было, а наверху лестницы, в пределах видимости, мигали разноцветными лампочками турникеты, за которыми выстроились в ряд стеклянные двери. Похоже, этот выход на поверхность открыт.

Как следует всё рассмотреть не вышло – меня без особых церемоний запихнули в салон и швырнули на сидения, не потрудившись даже обыскать. После этого один из сопровождающих остался охранять, а второй пошёл обратно. Со своего места я заметил, как он начал переносить в головной вагон ещё какие-то тюки и сумки, раза в два крупнее его самого – вылитый муравей-рабочий, волочащий в муравейник травинки и веточки. Перетаскав весь багаж, он залез в поезд сам и присоединился к главарю, сосредоточенно возившемуся с чем-то в переднем вагоне.

Ожидая отправки, я то и дело поглядывал на своего вынужденного соседа. Он лениво развалился напротив меня и, казалось, совсем обо мне забыл, погрузившись в собственные мысли. Может быть, отдельно от остальных его всё же удастся разговорить? Не похоже, что он слишком умён, чтобы попасться на удочку.

– Эй, приятель, – осторожно обратился я к нему, – куда направляемся? Не знаю, что вам…

– Заткнись, – сухо отозвался он, слегка поморщившись из-за того, что я его побеспокоил.

– Да уж… Очень вежливо, ничего не скажешь.

– Слушай-ка, – он подался вперёд, наклонившись в мою сторону. – Не угомонишься, подыщу тебе какой-нибудь кляп. Сообразил?

Я сообразил и больше к нему с расспросами не приставал.

Вскоре их приготовления завершились. Главарь заглянул к нам, чтобы удостовериться, что всё в порядке, и вернулся в передний вагон. Двери закрылись с приглушённым шипением, и поезд медленно тронулся, оставив станцию позади и увязнув в темноте тоннеля, едва взрезаемой слабыми фарами. Лампы в самих вагонах тоже светили кое-как, но их, по крайней мере, хватало, чтобы хоть что-то вокруг различить; внутренности же тоннеля, мелькающие в окнах бесконечным гипнотизирующим потоком, лишь изредка удавалось выхватить из общего мельтешения.

Вода, сочащаяся из трещины в стене, рисует узоры, и они отпечатываются в памяти, в самой подкорке.

Не могу сказать, управлял ли кто-то из них составом, или, взяв старт, они пустили всё на самотёк, но двигался он неравномерно, то сбрасывая скорость, то убыстряясь. Поначалу я тревожился, не столкнёмся ли мы с чем-нибудь, но затем подумал, что мои похитители вроде бы не очень-то из-за этого волнуются, а они явно занимаются подобным не первый раз. Это меня немного успокоило.

Щербатая кирпичная кладка, выглядывающая из-под толстой металлической стяжки, болезненно-зелёной от плесени.

Я до сих пор нервничал из-за того, что удалось выхватить из их разговора. «Думаешь, он от них?» Что это должно значить, каких ещё «них»? Да и кто они сами такие? Я снова искоса посмотрел на своего надзирателя. Стоптанные облезшие ботинки, залатанная и выцветшая камуфляжная куртка – спору нет, в дороге он провёл немало времени, причём скорее под проливным дождём или где-нибудь на болотах, чем в сухом поезде метро или в чистом поле. Первоначально я счёл его бродягой, теперь же он больше напоминал туриста, заблудившегося где-нибудь вдалеке от цивилизации.

Ритмичный стук колёс убаюкивает, от него настойчиво клонит в сон.

Так или иначе, то, что они приняли меня за кого-то, перед кем испытывали очевидный страх, само по себе ещё не подразумевало, что они плохие парни. Однако и из этого умозаключения не следовало, что мне ничего не угрожает – не получив нужных ответов, они определённо не станут колебаться, прежде чем выбросить меня прямо на рельсы – «избавиться от балласта». А правильные ответы у меня вряд ли найдутся. Так что чем раньше я отсюда уберусь, тем лучше.

Какая-то конструкция попадает в свет и отбрасывает тень, похожую на огромного уродливого паука, которая через долю секунды пропадает.

Я ощупал за спиной провод, стягивающий запястья. Узлы крепкие, не сорвать. Меня не привязали к поручням, так что я мог бы попробовать вырубить единственного своего охранника, но сомневаюсь, что справился бы с этим, даже будь мои руки свободны. А если двое других это заметят, то мне точно крышка. Им и тормозить не понадобится – все вагоны соединены сквозными дверями, от кабины машиниста до нас можно добраться меньше, чем за минуту.

Одинокий огонёк на занесённом снегом поле потухает, выпустив последний язык дыма.

Я вскинулся ото сна. Когда я успел задремать?..

Получалось, что мне, будучи ограниченным в движениях, необходимо было не просто одолеть сидящего рядом громилу, но и провернуть всё так, чтобы его друзья ничего не успели предпринять. И чем отчаяннее я напрягал извилины, тем яснее становилось, что это невозможно. Разве что случится чудо…

Внезапно озарившая меня идея поначалу даже удивила, настолько она лежала на поверхности, но чувство восторга быстро сменилось разочарованием; в голове всплыл красочный рассказ Смотрителя о том, к чему может привести неумелое экспериментирование с магией загробного мира, да и невольно устроенная лавина ещё не до конца стёрлась из моей памяти. С другой стороны, а есть ли иной выход? Хуже уже точно не будет. По крайней мере, мне.

Я, глубоко вдохнув, зажмурился и сосредоточился. В первую очередь надо заставить оковы исчезнуть или хотя бы ослабить их. Я понятия не имел, как это сделать, поэтому попросту представил, что узлы сами собой развязываются до такой степени, чтобы я мог высвободиться. Я повторял этот образ в мыслях, вновь и вновь – туго натянутый вокруг запястий провод постепенно обвисает, как обмякал бы человек, медленно теряющий сознание. От того места, где он врезался в кожу, расползается и понемногу утихает боль. Он обвисает. Поезд раскачивает меня влево-вправо. Провод на моих запястьях обвисает…

Мою импровизированную медитацию что-то нарушило. Очнувшись, я прислушался к ощущениям и едва сдержал торжествующий крик – путы действительно соскользнули вниз. Я чуть было не поднял их перед собой, дабы удостовериться, что это не иллюзия, но вовремя остановился. Предстояло кое-что ещё, гораздо более рискованное.

На этот раз я не стал закрывать глаза, а вместо этого вытаращился в дальний конец вагона, где он сочленялся со следующим. Я не знал, что именно должно произойти и как они должны рассоединиться, так что решил воспользоваться только что испытанным способом. Дважды я отвлекался из-за шума и мигающего освещения, но мало-помалу всё же сумел отгородиться от всего этого и сконцентрироваться на одной вещи – на том, как сцепка выходит из своих пазов. Я её не видел, но контур механизма, расположенного где-то возле колёс, как будто вычерчивался сквозь обшивку и притягивал мой взгляд.

Поезд тряхнуло, на секунду выведя меня из ступора, но почти сразу я вернулся в состояние полутранса. Воздух наэлектризовался – по спине пробежала дрожь, я почувствовал, как встают дыбом волосы по всему телу. Посередине между мной и тем углом вагона, куда я неотрывно смотрел, раздался сухой щелчок – такой бывает, когда снимаешь толстый шерстяной свитер и от трения по волосам проскакивает искра. Вот только сейчас он был погромче.

Мой сторож, до того так и сидевший неподвижно, встрепенулся и огляделся по сторонам:

– Это что было?

И прежде чем я успел что-нибудь ответить, щёлкнуло второй раз. Нас опять встряхнуло, и вся передняя часть состава вместе с головным вагоном отцепилась – я продолжал сидеть, ошеломлённо наблюдая, как она отдаляется, и чем больше увеличивалось расстояние между нами, тем сильнее росло изумление. Получилось! Да ещё и практически наобум.

Мой триумф, впрочем, был недолгим: бродяга, которого произошедшее застало врасплох и который поначалу бросился сломя голову за уезжающим в темноту поездом, словно мог его догнать, запоздало очухался. Он с угрожающим видом возвращался ко мне из противоположного конца вагона. Когда он достаточно приблизился, я рванул ему навстречу и, нацелившись в висок, вложил весь свой вес в один короткий удар. То ли от длительного сидения в неудобной позе ноги затекли, то ли нас по инерции снова дёрнуло – но я промахнулся, только скользнув кулаком по скуле здоровяка, отчего тот отшатнулся. Этого промедления хватило, чтобы следующий удар пришёлся, куда нужно, и он обмяк на полу.