Текст книги "От монстра к монстру (СИ)"

Автор книги: Девочка с именем счастья

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Каково это ― любить Романа Годфри?

Это прекрасно.

Талия не раз жизнью сломанная, совсем не похожа на себя прежнюю. Ее разрывало, собирало и снова рвало, не давая кускам плоти срастить. Она не кричала: зубы сцепила и молчала, пытаясь вырваться из того, что ей подкинули. Улыбалась, и всем своим видимо показывала, что счастлива. И никогда не бежала от проблем, всегда искала решения. Самостоятельно, в одиночку.

С Романом стало дышать легче. Он одним своим присутствием снимал камни с души, позволяя ей летать и парить, вновь улыбаясь простым мелочам. В таких случаях принято говорить, что они дополняют друг друга: Роман состоит из полутонов, недомолвок и скрытых помыслов, а Талия – горькая на вкус.

Хотя, если задуматься, а что она теряет? Янссен-Лавр не нужна никому, кроме себя самой. Полное лишение какой-либо свободы. Всего-то.

Она знает, что ей придется либо подчиниться, либо попытаться выжить в одиночку. Она буквально видит ухмылку Романа и шипит пустому образу:

– Иди к черту, мистер Годфри.

Роман прекрасно понимает, какой Талия сделает выбор. Псевдо-выбор, ибо что бы не случилось, он не даст ей страдать. Может, только сам помучает. Талия ― его и не просто так, как все прошлые девчонки. Она его во всех смыслах этого слова. Нездоровая одержимость – вот, как у психов звучит это банальное, тошнотворное слово «любовь».

Талия упорная. Но что дальше? Ей хочется спросить совета, но нет никого, к кому бы, кроме Романа, она могла обратится. В такие редкие моменты, ей хотелось именно родителей. Хотелось, чтобы они докучали вечной заботой и расспросами, как прошел школьный день, где она была, как себя чувствует, лишь бы хоть кому-то это было интересно.

Она будет встречать и провожать солнце, каждый день до конца своей жизни, которого, к слову, не будет. Бежать некуда. Здесь нет никого, кто бы помог девушке коротать мучительную вечность, заменяя потрепанные книги хотя бы изредка. А разум все подло подсовывает мысли о «дружеском пикнике» с приезжим мистером Эрденко, и то, чем может это обратиться

Она может попросить, она хорошо знает цену любви Романа Годфри.

Сообщение, адресованное Роману Годфри, птичкой улетает по сотовой сети абоненту «Питер».

☩ ☨ ☦ ✙ ✚ ✛ ✜ ✝ ✞ ✠ † ┿

Питер сначала думает, что его разыграли. Потому что откуда у Талии может быть его номер телефона ― загадка; откуда она может знать, что Роман находится рядом с ним ― загадка. Он раздражённо выдыхает и теперь понимает, почему Роман называл Талию сумасбродкой. Питер тяжело вздыхает и смотрит на Романа. Тот старается слишком часто по сторонам не осматриваться, и получается не так уж и плохо. Смотрит за спину Питеру несколько секунд и переводит взгляд направо, потом налево, при этом задержавшись пару секунд на главном входе и повторяет.

– Тебе бы в партизаны. ― усмехается Руманчек, но Годфри лишь отмахивается. Сегодня он решил остаться до конца учебного дня, чтобы наконец встретится с Талией. Если она задумала поиграть с ним, то пусть готовится к ответным ходам. В конце концов, она знала, с кем начинает эту игру.

Он прогибает глазами по тексту и молча поворачивает телефон к Роману экраном. Упырь не сразу понимает, чего именно добивается Питер, но, прочитав текст, криво усмехается. Зло усмехается, как кажется Руманчику.

– «Роман, хочу встретиться с тобой сегодня в 20:00 в парке. Буду ждать, Питер привет». ― прочитал Питер. ― Слушай, в ее действиях есть хоть какая-то логика?

– Талия и логика понятия не совместимые. ― внезапно с какой-то ухмылкой говорит Роман и закуривает сигарету. Руманчек внимательно смотрит на друга и все-таки говорит то, что уже давно думает:

– Талия не похожа на обычных девушек. И все же, чем она могла тебя заинтересовать?

Роман отвечает не сразу, смотря на Питера странным, неподдающимся расшифровке взглядом. Он словно спрашивал, зачем это знать оборотню. Иногда упырь думал, как так получилось, что они стали друзьями: заносчивый и избалованный Роман, наследник богатого семейства Годфри и Питер Руманчек ― странный парень, о котором ходят самые разные слухи.

– Я не могу тебе ответить. ― Годфри пожимает плечами. ― Она просто была, а потом оказалась рядом. Талия стала привычкой.

– От привычки можно избавиться. Только если ты сам не хочешь оставить ее при себе.

Роман не хотел, хотя казалось, за два года обычная привычка должна была исчезнуть. А Талия непросто не исчезла, так еще и продолжала навещать мысли парня с завидной регулярностью. Причем с такой, что теперь Роман не знал, что с ней делать: убить или полюбить.

Роман Годфри не знает, что такое отказ. Он получает все, что хочет, сохраняя ледяное выражение лица. И какая-то девчонка с бледной кожей и хитрыми карими глазами не могла нарушить уклад его жизни, в которой все и всегда играют исключительно по его правилам. Или все-так смогла? …

Когда он увидел ее в школе после их первой совместной ночи ― в тот вечер после вечеринки ― девушка, чьи карие глаза метали молнии, пока она разговаривала по телефону, показалась Годфри лесной ведьмой. Как ни старался, он не мог отвести от нее взгляда. У Талии были тяжелые темно-каштановые волосы, бледная, гладкая кожа, которую совершенно не портила россыпь едва заметных шрамиков на тонкой шее, четко очерченные алые губы. И даже простые джинсы и слегка мешковатый свитер, не могли скрыть ее стройной фигуры – тонкой талии, округлых бедер и пышной груди.

– Знаешь. ― внезапно начал Годфри, чем привлек внимание Питера. ― Я не ровнял Талию с другими девушками, она отличалась по характеру, но все-же я подумал, что с ней будет как с остальными: мы переспим и разбежимся. Я даже был готов к тому, что она будет настойчиво меня преследовать, но… Но она думала точно так же, как и я. Я тоже был для нее парнем на одну ночь. Словно зеркально она отразила мои действия. И тогда мне стало интересно. Талия была во многом похожа на меня и это стало причиной, почему я снова пришел к ней. И почему я приходил снова и снова. До того момента, пока она не уехала. Не сбежала. И теперь я могу получить ответ на этот вопрос.

Роман замолчал, и Питер понял, что больше он ничего не скажет. Роман Годфри никогда не будет открывать свою душу перед кем-то, уж слишком долго он привык все хранить в себе. Признаться честно, сейчас Питер даже был немного рад приезду Талии Лавр ― если она делает Романа счастливее… в любом случае он этого заслужил.

Годфри окидывает пришкольный участок задумчивым взглядом. В голове у него проносятся слова, озвученные рекламным диктором: «Перед вами – очередной Богом забытый американский городок, в котором вам не захочется остаться надолго. Хемлок Гроув – город башень-небоскребов и покосившихся одноэтажек, заброшенных заводов и одиноких цыганских трейлеров. Хемлок Гроув – самое зрелищное превращение оборотня, которое вы когда-либо видели. Хемлок Гроув – упырь с глянцевых обложек и его совершенно необычная подружка. Хемлок Гроув – кровь, кишки, жестокость, обнаженка, грубый секс, дружба, любовь и ужасающие предательства».

Он не мог в полной мере описать Питеру ту гамму чувств, которые привязала его к Талии Лавр. С ней все и вправду было необычно. Она была ему нужна ― до боли, до зубного скрежета, до сломанных ребер. Первая девушка за всю жизнь Романа, с которой он встречался долгий год.

Когда они начали встречаться? Роман был уверен, что официальной датой можно считать конец ноября. Тогда прошло около месяца с их первой и пока единственной ночи. Талия, по слухам, собиралась устроиться работать в тот бар Саида, потому что деньги родителей подходили к концу, а Саид был другом и платил многим щедрее. Никакого интима ― только танцы, «ее парни» тщательно следили за тем, чтобы к сестре их покойного друга не приближались с подобными намерениями. Ее брат ― погибший Карл Лавр ― был лучшим другом Саида, и он со своей бандой считал неким долгом помогать его сестре.

Роман был в тот вечер, когда Талия впервые танцевала. В ее движениях не была обычной скованности, присущая «новеньким» в стриптизе, она была ловкой и гибкой, словно змея. И Роман вспомнил о их первой и, как он думал, единственной ночи.

На следующий день была та самая лабораторная работа. Талия была удивительно спокойно, поздоровалась с ним, улыбнулась, они начали обсуждать непосредственно саму работу. И с Талией оказалось необычайно интересно. Она была умна, красива и так ему нужна. В тот вечер ― после школы ― она вернулась в тот бар. Роман купил ей кофе, потому что ноябрь выдался необычайно холодным. Он предложил ей поехать к нему, а она поперхнулась кофе и пролила горячий напиток на пальцы. В итоге они поехали к ней и с тех пор он больше не уходил. Не уходил и не ходил куда-то еще. Да, пожалуй, именно тогда, как любила говорить Талия, начались их отношения.

Был еще один день, который уже Роман считал началом их отношения. Он до сих пор не знал, что именно понесло Талию на старый склад ― кажется, это было каким-то семейным делом, ее отец был в долгах или его, Романа, сучковатая мать постаралась устроить девушке сына такую «выбивалку» ― но Роман нашел ее там с пробитой головой. Саид ― его было слишком много в отношениях Талии и Романа, но вообще он был рад, что Лавр была пристроена в хорошие руки, хотя и грозился оторвать их упырю, если Талия хоть раз пожалуется на него ― обмолвился об этом, когда заметил волнующегося Годфри. Роман быстро оказался на том самом складе.

У Талии была разбита голова, и ее длинные волосы испачкались в ее крови. А еще она оказалась отброшенной кем-то их тех уродов ― жизнь которых прервалась за то время, что Талия провела в больницы ― будто ветошь, что было бы не так уж плохо, если бы на складе, где они встречались, не было кучи металлических труб. Одна из которых прошла прямо через легкие Талии.

В конце концов, она будет в порядке, потому что, даже будучи в панике, Роман сумел вытащить ее и, несмотря на трубу, торчащую из Лавр, доставить в больницу вовремя. Но это все равно сильно пошатнуло их. Но Годфри считал началом их отношения именно этот день: когда он, смотря на бессознательную, беспомощную и избитую Талию, понял, что не сможет без этой девушки.

– Ты собираешься свалить? ― удивленно спрашивает Питер, когда раздается звонок на урок. Роман задумчиво передёргивает плечами.

– Нет. ― отвечает он. ― Мне тоже есть над чем подумать.

Роман прекрасно знал о том, какого это ― состоять с ним в отношениях. Любить его. Он понимал, насколько это чертовски сложно. Каждый день превращается в русскую рулетку: попадёт Талия Лавр под пулю или нет? Попадает. Каждый день попадала. Это не больно, она не плачет, как типичные героини сопливых сериалов, фильмов или книг, а вместо этого просто… убивает себя изнутри самостоятельно.

Тогда

Это было одним из немногого, чего Роман Годфри боялся. Талия Лавр-Янссен не должна была узнать о том, кто он. Что он ― упырь. Но она это узнает. Случайно.

Он просто не выдерживает, когда какой-то парень из бара Саида ― Талия там больше не танцует, Роман рад ее обеспечивать, и рад, что она больше не танцует в соблазнительной одежде перед всеми ― смотрит на нее. Талия о чем-то спрашивает Саида, крепко держа Романа за руку, словно вежливо подчеркивая, что она ― его. И Годфри более чем доволен таким раскладам. Пока не замечает одну деталь, которая мгновенно начинает его злить: какой-то молодой паренек весьма откровенной и бесстыдно рассматривает Талию. Хвалёное самообладание летит в тартарары, логика, да всё, всё, к чертям, разбивается по кусочкам.

Талия его срыв чувствует, как порыв холодного ветра. Она недоуменно смотрит на своего парня, пытаясь найти причину в его глазах. Потом обводит взглядом помещения и тоже натыкается на изучающий взгляд белобрысого парня. Тот ухмыляется и подмигивает ей. Талия чувствует, как напрягаются мышцы Романа под ее руками. Она крепко стискивает его руку.

– Роман, не надо. ― утвердительно произносит она. Талия обнимает его со спины, утыкаясь в лопатки лицом. ― Пойдем отсюда.

Роман позволяет Лавр увести себя, а упырь замечает, как Саид строго смотрит на белобрысого и тот сжимается под взглядом главы местной банды. Это немного успокаивает Романа, но лишь немного.

– Я убью его. – то, как спокойно сказал это Роман, немного пугало Талию, и она лишь крепче прижалась к своему парню. – Мерзкий сопляк.

– Ччч! Тише. Не злись. Все нормально, он даже не подошел ко мне. – Талия взяла под руку.

– Он все время хотел подойти. Я же не слепой, Талия. Пойдем быстрее отсюда, или я всё-таки сверну ему шею.

– Идем-идем, я знаю, чем смогу отвлечь тебя дома… – Талия усмехнулась, он многозначительно хмыкнул, и Лавр потащила его за собой. Она понимала, что проблема не решена, но надеялась, что хотя бы отложена.

Талия чувствует что-то не хорошее всем своим нутром. Роман после школы отделывается от нее краткими скупыми объяснениями и быстро уходит. Куда ― понятно. Талия слабо улыбается ― он же защищает ее, в конце концов, а значит любит. Она приходит в бар к Саиду ― конечно, куда же еще? ― и тот наливает ей какой-то безумно вкусный коктейль.

Талия думает о Романе, конечно, о Романе, о ком же еще? Высокий, зеленоглазый, импульсивный и чертовски привлекательный. Он любит всё контролировать и управлять ситуацией. Для тех, кого любит, он ― воплощение добра, а для остального мира ― высокомерный мажор. Хладнокровный и терпеливый он всегда получает то, что хочет. Тонкие, но не очень заострённые черты лица способные в секунду превратить очаровательного мягкого юношу в невероятно опасного, решительного мужчину. Несмотря на всю свою брутальность, он уязвимый романтик. Именно эти две крайности его личности, которые гармонично уживаются друг с другом, привлекают Талию.

– Переживаешь из-за парня? ― уточняет Саид. Талия кривит губы.

– Как бы он не убил этого белобрысого. ― замечает Янссен. ― Он, конечно, Годфри и вылезет из любой ситуации сухим из воды, но если человека убивают только из-за того, что он на тебя не так посмотрел…

Талия улыбается, не договаривая, а Саид усмехается. Он треплет Талию по длинным волосам.

– Посмотри на этой с другой стороны: Роман любит тебя настолько, что готов убить за один только неправильный взгляд в твою сторону.

Талия смеется, но внутри копошится какое-то неприятное чувство. И оно настолько разъедает, что Лавр выспрашивает адрес этого пацана и едет туда. Саид предлагает послать с ней кого-нибудь, но талия отмахивается: если Роман там, помощь нужна будет точно не ей.

Роман, конечно, в той квартире. И… В общем, Талия не совсем хорошо понимает, что именно происходит.

Ее парень стоит на коленах спиной к ней, держа этого парня за плечи, его голова опущена к шеи белобрысого, который совершенно не падает признаков жизни. Роман издает какие-то странные звуки, словно глотая что-то. Девушка хочет его окликнуть, но у нее из горла не вырывается не звука, только слабый, еле слышный хрип. Она чувствует, как в уголках глаз скапливаются слезы, как все ее лицо перекашивается от… чего? Страха? Да, вероятно.

Роман поднимает голову, и что-то шепчет. Талия не разобрала, что именно, да и неуверенно, что теперь хочет знать. Она вся словно онемела, и потерялась, без знания, что делать и что говорить. Роман замечает ее случайно, в отражение зеркало, а она видит его испачканное кровью лицо, вскрикивает, но тут же прикрывает рот рукой. Плачет, потому что больше не может сдержать слезы.

Роман резко разворачивается, смотря на девушку, которая вжалась в дверной косяк и рыдает, заглушая звук ладонью. Он растерян, она ― испугана. Он тяжело дышит и проводит рукой по волосам.

– Талия. ― выдыхает Годфри, и делает шаг навстречу к ней, она отшатывается. Точнее, отшатнулась бы, не будь позади нее дверного косяка, в который она врезается спиной. Роман понимает, что ей больно, но в данный момент она этого не чувствует. На спине наверняка останется синяк.

Он щурит глаза, делает несколько шагов к ней, но останавливается. Останавливается, потому что в сбитом, испуганном шепоте девушки явственно слышит «Не подходи».

– Талия, это… ― Роман не находит простого объяснения, да и все это ― со всем не просто. Но впервые за это время Талия слышит в его голосе что-то другое. Что? Страх? Она с трудом сглатывает и пытается обдумать, что хочет сказать.

– Что ты?

– Я упырь, Талия. ― признается Годфри, хотя он готов вывернуть себя наизнанку, лишь бы не видеть покрасневших и до сих пор слезившихся черных глаз. Талия всхлипывает, делает глубокий вдох, стараясь успокоиться и вести полноценную беседу.

Бледные губы, длинные волосы и заплаканные глаза – Годфри сходит с ума. Потерянный взгляд, сожаление – Талия осознаёт, что происходит. Внутри все ломано-переломано, ненависть переполняет, но она тут же успокаивается. Она смотрит на него потерянно, пусто и стеклянно. Под рёбрами каллиграфически выведено его имя, избавиться никак.

Роман Годфри тщательно пытался скрыть от своей девушки то, чем он является, но его план потерпел провал. И парня снова затопило то чувство отчаянья и страха, которое он испытал, увидев ее на том складе: он боялся ее потерять.

Они ведут сухой, конструктивный диалог, хотя оба переполнены эмоциями.

– Зачем ты мне врал?

– Я не мог тебе сказать кто я.

– Почему?

– Ты бы ушла от меня и не вернулась.

– Почему ты так легко говоришь за меня?

– Потому что я знаю, что… таких как я не любят. Их ненавидят и хотят убить.

– Но у меня получилось!

– Потому что я не рассказал тебе о том, кем я являюсь на самом деле.

– Но тебе стоило попытаться, правда? Я ведь была обязана знать. Чтобы все было по-честному…между нами.

– Ну видишь, теперь ты все знаешь. Я монстр, Талия, это верно. Но…

– Роман, я уже не уверена в том, хочу ли я тебя слушать.

Роман делает шаг к Талии.

– Талия!

Девушка делает зеркальный шаг назад.

– Оставь меня.

И тогда Роман был действительно близок к тому, чтобы навсегда потерять ее ― родную и чертовски любимую уже тогда.

Сейчас

Холодный осенний вечер. Уличный ветер ураганом крутит опавшие листья, срывая все новые с пожелтевших деревьев. Стройные фонари, одиноко освещающие узенькую улочку, ведущую вдоль аккуратных кирпичных домиков. Роман ждет. Он стоит в парке, смотря на лавочки и ждет. И все еще не может ответить на один простой вопрос: он свернет Талии шею или обнимет? Оба варианта довольно заманчивы, и оба варианты она позволит с собой сделать.

Роман раздражается от того, что несносная Янссен опаздывает уже на ― беглый взгляд на часы ― на десять минут. Талия и раньше была не слишком пунктуальной, но это ожидание съедает его изнутри.

У Романа к Талии странное, едкое, выжигающее за ребрами чувство, оно съедает его, привязываться к Талии больно, она острая, колючая, резкая, недоверчивая.

Если бы хоть кто-нибудь это видел, то тут же сравнил его со львом, запертым в золотой клетке. И был бы весьма недалёк от истины. Впрочем, Роман Годфри никому не позволял видеть свои слабости и сейчас, не раздумывая, убил бы любого появившегося в парке человека. Однако время уже было позднее, и люди спешили домой: Роман слышал, как чуть дальше ездят машины.

Роман ждал. Он привык и умел это делать, но когда речь шла об Талии, парень просто не мог сдерживаться. Да и не хотел. Это была его женщина. Его и только его. И Роман докажет это всем и каждому, если, конечно, кто-то осмелится спорить. В том числе и самой Талия.

– Сбежала… ― немного успокоившись, уже в который раз думал парень, снова принимаясь мерить шагами аллею. ― Глупая. Ты всё равно будешь со мной. Ты хочешь быть со мной. Быть моей. Я знаю это. Видел в твоих глазах. А значит, я найду тебя везде. Найду, и верну себе ― законному владельцу.

Негромкий стук каблуков у него за спиной. Талия останавливается, держа дистанцию. Хищный огонёк, вспыхнувший в глазах парня ещё ярче, заставил любого бы напрячься, но Талия его не видела ―Роман стоял к ней спиной. Он чувствовал ее напряжение, а она его ― его злость. И ей все равно хватило силы, чтобы четко и отрывисто произнести вместо приветствия:

– Роман!

Годфри поворачивается. Талия Лавр-Янссен ― собственной персоной!

========== Кот и Мышка наконец-то встречаются ==========

В воздухе витает запах декабря. Пахнет холодом. Промозглый воздух окутывает с головы до ног. Они не видели друг друга два года.

– Ты не изменился. ― говорит Талия, складывая руки на груди. Роман пробегает взглядом по девушке и хмыкает:

– А ты ― да. Кто кричал мне, что волосы в жизни не пострижет?

Талия болезненно усмехнулась.

– Ну, некоторые жизненные обстоятельства показали, что короткие волосы ― это преимущество.

И все. После двух лет разлуки они хотели сказать друг другу так много, но в итоге не находили слов. Роман хотел спросить, почему она сбежала? Как и чем жила все эти годы? Почему она вернулась именно сейчас? У Годфри было тысячи вопросов, но Талия… она смотрела на него так влюбленно, с такой нежностью, какую он получал только от нее. И вся его первоначальная злость быстро схлынула, и реальность ему улыбнулась: самая желанная девушка была прямо перед ним.

Роман сделал несколько больших шагов вперед и напряженно замер перед Лавр-Янссен. Теперь, чтобы смотреть на него, ей пришлось поднять голову ― Роман был выше ее. И стоило оказаться так близко, Роман напряжённо замер, с какой-то яростью вглядываясь в темные глаза Талии. Упырь всматривается в знакомые черты лица, отмечая, как сильно похудела девушка, с какой надеждой она смотрит на него. Замечает небольшой поболевший шрам на щеке и то, что одета она в максимально закрытую одежду. Это можно было списать на погодные условия, но кто как ни Роман Годфри знал, насколько Талия Лавр любит холод. Он не раз поучал ее за то, что зимой она выбегала в одном свитере или ходила в холодную погоду без куртки. А тут она была одета довольно тепло, словно боялась… оголить какой-то участок кожи.

Роман протянул руку к плечу Талии, но так и замер. Девушка посмотрела на парня, потом перевала взгляд на раскрытую ладонь и слегка подвинула в сторону, сама каясь его руки. Роман шумно выдохнул и сжал пальцы на ее плече.

– Эй, Роман, все хорошо. ― с легкой улыбкой сказала Талия, сжимая другую его руку своими пальцами. Холод колец неприятно обжег пальцы, но Годфри этого не заметил. Он смотрел на свою руку, которой держал Талию за плечо. ― Все хорошо, Роман, я вернулась. Прости меня, я люблю тебя.

И тут у Романа, как говорится, «упала шторка». Он громко выдохнул и, сжав плечо Талии сильнее, дернул, прижимая к себе. Тонкие руки девушки тут же залезли под распахнутое пальто, обнимая парня за талию и прижимая к себе.

– Я убью тебя. ― прошипел упырь девушке, но Талия на это заявление лишь легко рассмеялась.

– Я люблю тебя. ― повторила она, впрочем, не ожидая никакого ответа. Его и не была, но Талия точно знала, что Роман ее все еще любит. Роман крайне редко говорил о том, что любит ее, но Талия уже знала, что слова в этом мире ничего не стоят. Самым важным была ее уверенность в том, что она может ему верить, этот человек ее не предаст.

Она не соврет, если скажет, что это были идеальные отношения. В действительности Роман Годфри не был таким чудовищным, каким все считали его всегда. Нет, конечно же, его язвительность и скверный характер никуда не делись, но Талия научилась понимать причины его поступков, и это значительно облегчило ее с ним жизнь. Она научилась сводить на нет раздоры и, не говоря ни слова, быть рядом, когда это было нужнее всего. А он по-прежнему находил повод для того, чтобы отчитать Лавр, как пятилетнюю.

Настоящим открытием для Талии когда-то стало то, что смех этого всегда угрюмого человека весьма приятен. Искренняя же улыбка на его лице для Янссен была подобна солнышку, вышедшему из-за туч. Тогда у внешних уголков его глаз собирались лучистые веселые морщинки, которые Талия так любила, и он становился совсем не тем Годфри, которого она знала раньше.

– Ты мне все расскажешь, поняла? ― шипит он, но Талия понимает, что злости в нем не так уж и много. ― От начала и до конца. Для чего ты это сделала, Талия? Зачем тебе понадобилось сбегать от меня?

Он отстранился, смотря на опустившей взгляд Талию, и провел кончиками пальцев по нежной щеке, приподнимая вверх упрямый подбородок.

– Не то, чтобы это имело значение, потому что я ни тогда, ни тем более сейчас, не собирался и не собираюсь тебя отпускать, но я хочу знать причину.

– Я расскажу. ― кисло улыбается девушка. ― Но не здесь. Я взяла номер в отеле. Это будет хорошим местом чтобы рассказать тебе мою историю, Роман.

– Хорошо. ― Роман соглашается как-то через чур быстро. Это не значит, что он забыл о ее побеге, о том, что он простил ее до конца, но с этим он разберется позже. Просто… было странно в это поверить, но Роман Годфри умел любить ― искренне, целиком отдаваясь любимому человеку. И только Талия знала, насколько много требовал он к себе в ответ. Если Роман любит очень сильно, его любить должны не менее сильно. Потому что по сути ― Годфри все еще ребенок, которому не хватало тепла, который чувствовал себя уродом всеми покинутым.

Это не то, чему Талия хотела быть причиной.

– Но прежде…

Они тянутся друг к другу одновременно: Талия цепко хватает его за ворот пальто, а он дергает ее за волосы, заставляя запрокинуть голову, и впивается в теплые полные губы, размазывая персиковую помаду. Он всегда думал, что девочки-принцессы вроде нее должны любить если не ласку, то точно не откровенную жестокость, но Талия с силой кусает его, заставляя кусать в ответ.

На самом деле, это не так. Боль в душе не прекратится, да и в добавок придёт боль в теле, хоть его и так ломит. Каждый вдох и выдох сопровождаются болью в груди, а рёбра вот-вот готовы сломаться, дабы выпустить лёгкие наружу и дать вдохнуть на полную, без боли.

Каждый день, час, минуту и секунду Талия чувствует усталость. Усталость от самой себя из-за этой, казалось, неправильной любви. Роман Годфри – непредсказуемый человек, от которого можно ожидать всё, и Лавр это знала. Знала, но всё равно оказалась рядом с ним.

У многих людей есть собственная реабилитация; у кого-то она длится минутами, часами, днями, а у кого-то, к сожалению, это может длиться больше года. Всё зависит от характера человека. К сожалению, у Талии это затянулось бы надолго, но после ее отъезда она не отпускала свою боль. Все два года она жила мыслями о Романе, который сейчас мягко зарывался пальцами в ее волосы, и болью. И именно такое сочетание дало ей возможность сохранить мысли и не сломаться. Алкоголь, сигареты и задурманенные мысли, а ведь так хочется вернуться назад.

Лежать и просто ждать весну зимними вечерами в одной квартире с нелюбимым мужем. Радоваться концу апреля, когда воздух прогрелся, смотреть на распущенные листья орешника и видеть, как они продолжают распускаться, лёжа под деревом с мыслями о любимом человеке.

Роман тоже устал за эти два года, но он откидывал усталость, дабы сейчас получить то, что имел ― Талию Лавр в своих руках.

Тогда

Талия долго думала о своем решении, ходила, измеряя шагом весь дом. С одной стороны ― она боялась кому-либо рассказать о своей тайне, особенно Роману, боясь потерять его навсегда. С другой стороны ― Роман оказался монстром, таким же, как и она. Он ей, конечно признался не сам, скорее она поймала его за тем, что он делал. Но Талия могла его понять. Такой секрет сложно раскрыть, насколько сильно ты не доверяй человеку. Кроме того, разве Талия не сбежала от Романа…?

Свою семейную тайну Талия узнала только год назад, да и то с помощью случая. Ее мама обо всем знала, это было чем-то вроде родового проклятья, которое передавалось по женской части их семьи и о которой мужчины никогда не знали. Талии было страшно, больно и она совсем ничего не понимала. Мать ничего объяснять не успела, да и сама девушка редко спрашивала. Она думала, что игнорирование такого факта как-то само решит проблему, но этого, конечно, не происходило. В конечном итоге, у Талии не осталось семьи, подруг, а теперь могло не остаться и Романа.

Девушка кинула взгляд на календарь. День Святой Троицы празднуют в воскресенье в день Пятидесятницы – 50-й день после Пасхи. Талия никогда не была особенно религиозной, ее смело можно было назвать атеисткой. Кто же знал, что ей придется так усердно изучать христианские праздники?

Лавр-Янссен переводит взгляд на телефон и несколько минут пристально смотрит на него, словно гипнотизируя. Собственно, она сама не знает, чего хочет ― чтобы он продолжил молчать, либо возвестил о приходи смс или звонка. От Романа, желательно, но любой звук, который прорвет едва ли не убивающую мертвую тишину в доме для Янссен был желанным.

Талия, если честно, чувствовала себя потерянной. Она и подумать не могла, что ее жизнь превратится в какой-то сверхъестественный сериал, где ее парень ― упырь, а она сама… Талия опустилась на диван, с которого в воздух поднялась пыль и закрыла лицо руками. Она вовсе не хотела сбегать от Годфри, чувствуя всем своим нутром, что он ― не человек, однако просто не оказалась готовой увидеть все своими глазами. И, что греха таить, она испугалась. И лишь потом вспомнила, каким ласковым и нежным может быть этот парень.

Она не была уверена, что Годфри ее примет. Хотя с другой стороны ― и он, и она монстры. Так может, им наоборот вместе нужно держаться? Талия медлит, а потом подходит к столу и берет телефон. Пропущенные от Романа и не прочитанные сообщения от него же. Талия слабо улыбается ― ей приятно то, что такой с виду жестокий и самовлюбленный мальчишка питает к ней какие-то чувства.

«Озеро Эри. Сегодня в половину двенадцатого. Есть, что тебе показать» ― высвечивается на экране у Романа. Парень озадаченно хмурится, но в нем начинает теплится надежда. Талия дала хоть какой-то ответ после трех дней молчания и, судя по ее выбору место встречи ― которое, признаться, смогло удивить упыря ― она не боялась оставаться с ним наедине. Значит, у них все еще могло быть хорошо. Роман сильно надеялся, что не потерял свою девушку, внезапно оказавшуюся очень любимой.

Сейчас

Роман только в отеле думает, что зря он согласился пойти с ней куда-то, где они будут одни. Конечно, разговор должен был быть приватным, но быть в одной комнате отеля с Талией Лавр, словно переносясь в дни двухгодовалой давности, было странно. А еще потому что они попали под дождь, и первое, что сделала Талия ―стянула с себя черную кочанную куртку, под которой обнаружилась совсем не прозрачная плотная рубашка синего цвета. И если до этого у Романа и были сомнения, то теперь совсем пропали ― Талия что-то скрывала под своей одеждой.

За время их разлуки Роман успел расставить приоритеты. Он, наконец, смог смирится с тем, что Талия не была минутным увлечением, вроде всех прочих девиц, что грели его постель до встречи с ней. Она была его, даже не смотря на то, что сбежала от него на два долгих года. Маленькая стерва, от одного взгляда на которую он сходил с ума от вожделения, принадлежала лишь ему, и Годфри знал, что непременно добьётся того, чтобы она вновь была рядом.