Текст книги "Божка 1 (СИ)"

Автор книги: Blednyj_sych

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

13. Убегающее молочко (Часть вторая. Полноценная семья)

Второй День всех рождения в окружении двух любимых созданий миновал для Никиты слишком быстро. За это время он многому научился и был наголову сообразительнее своих сверстников. Ну, конечно же, а как иначе?.. Он же Бог.

Навыки Никиты:

1. Много слов – да-да-да, он может говорить столько много слов, что даже не помнит, как большую из них часть произнести.

2. Ходьба, A-ранг – он уверен в своих ножках... ну, почти.

3. Бег, S-раг – ну, как бы... вы поняли.

4. Прыжки, S-ранг – ну, вы тоже поняли...

5. Обнимашки, С-ранг (высший уровень) – на шеях Азы и Сиов темные пятна от его ручек. Шутка конечно!

6. Поцелуйчики, В-ранг – целует только Азу и Сиов, но на высшем уровне.

В общем-то, вроде бы все. О своих физических, эм... отличиях он лучше пока умолчит, так как говорить пока не о чем, да и стыдно. Ростом он так и не дотянул и до половины роста Сиов. Вот же...

– ...блин.

Так же у него появился строгий распорядок места сна – одна ночь с Сиов, другая с Азой. В этом доме Никита был нарасхват, и он совсем не против.

Случилось еще кое-что важное – однажды он тренировался бегать и прыгать, и вдруг упал, больно ударившись о стул головой. Так больно ему еще никогда не было. Вопль Никиты сотряс сам Перекресток Судеб, всколыхнув подол звездной мантии Богини Азоры. Но подбежала Сиов и поцеловала его ранку, и... все неожиданно прошло, не осталось и следа. У Сиов проявились способности к магии! Она – маг! Целитель, по крайней мере, точно. Теперь у Азы кроме него появилась еще одна «стационарная» ученица, и она оказалась способнее Никиты. И здесь он не догнал свою совушку.

– Будю тибя носить, – однажды пообещал он Сиов, когда та подняла его, чтобы усадить на стул.

Сиов покраснела, стесняясь. Какая она милая. Но появились и такие моменты, от которых он сам краснел, вспоминая. Он увидел Сиов в одних трусиках... Не специально, он заглянул к ней в комнату, когда Аза перетягивала ее крылья ремнем, чтобы та одела платье, и все увидел. Там не было ничего такого, что отличало бы совушку от мальчиков ее возраста, но почему-то Никита ужасно покраснел. У Сиов такая белая кожа, и сама она тонкая-претонкая, как веточка... А когда его взгляду открылись две розовые кнопочки на груди Сиов, он, не отдавая себе отчета, испуганно зажал ладошкой рот.

Бах!

Аза с силой захлопнула дверь.

– Маленький извращенец! – потом отругала она его.

[Прости, я не нарочно...]

Оправдывался он.

– Угу, конечно...

Аза же выглядит теперь, как настоящая учительница – белая рубашка и голубой галстук, который он подарил ей на первый День всехрождения. Поэтому ее выговоры кажутся особенно строгими.

– Иди сюда, мелкий подглядыватель, – но она его любит. – Люблю тебя, – и не стесняется говорить об этом.

[Я люблю тебя сильнее!]

Хрен она Никиту перелюбит.

Аза, наконец-то, начала учить его Божьим премудростям. Только делала это втайне от Сиов, в доме Грай, куда она уходила, чтобы прибраться там и, одновременно, учить его.

Он узнал о самых знаменитых Богах, и чем они занимаются. В общем, тем же, чем занимается элита его прошлого мира – балы, светские встречи, совещания, противостояния, иногда войны... и реклама.

[Мне тоже нужна реклама?]

Спросил он у Азы на одном и уроков.

– Для начала тебе нужен хотя бы нормальный рост, – в своем стиле ответила Справочник.

[А потом?]

– А потом начать искать последователей. Реклама это уже этап состоявшихся сильных Богов.

[И где искать...]

– Посьл... пось... – Никита попытался произнести сложное слово. Теперь Никита часто бросает вызов подобным словам.

– Последователей, – помогла ему Аза. – Обычно для начала Боги вступают в Гильдию авантюристов, чтобы появилась возможность бывать в разных уголках мира, и стать знаменитым...

[Я стану авантюристом?!]

Глаза Никиты заблестели от представленных возможностей.

– Это, все же, не правило, – пожала плечами Аза. – Можешь присоединиться к группе артистов, так безопаснее.

– Неть, – повертел головой Никита в категорическом отказе от подобного развития своего будущего.

[Ну уж нет.]

Решено, он станет искателем приключений гильдии авантюристов.

– Но до этого тебе нужно в Академию Богов, – развеяла его планы Аза.

[Что мне там делать? У меня же есть ты...]

– Я лишь набор знаний, в Академии у тебя будет возможность к практике, даже если у тебя нет ни одного собственного верующего. Тебя научат там контролировать свою силу...

[Без верующего? Как?!]

– У тебя появится временный верующий.

[Чего? А?]

Никита был настолько удивлен, что даже не смог связать мысли, не то что слова. Так иногда происходит с ним, когда он путает произношение с мыслями.

Но ему удалось собраться.

[Как можно специально временно во что‐то поверить?]

– Это редкая способность, которая появилась в результате скрещивания зверолюдей и истинно верующих.

[Что? Зверолюдей? Такое возможно?]

– Если ты о скрещивании, то да, если о способности – крайне редко... Отставить пошлые мысли!

Никита совершенно не специально задумался о себе и Сиов, и Справочник тут же осадила его воображение. Он покраснел. Никуда от нее не деться.

Аза рассказала о давних смутных временах, когда шли войны Богов за Паствы. Именно тогда возникла эта всеобщая ненависть к зверолюдям. Богам нужно было лишь могущество в своем стремлении заполучить титул Высшего Бога, Бога Богов. Все началось с презрения к зверолюдям, которые, не имея способности прибавить силы своим Богам в этом противостоянии, стали выполнять роль пушечного мяса в военных игрищах своих хозяев. Чем ожесточеннее вспыхивала война, тем отношение к зверолюдям становилось все пренебрежительней. Естественно, во всех Паствах вспыхнули зверолюдские недовольства, на что ответом было жестокое отношение к ним их же собратьев по Пастве. Начались забастовки, восстания, и в итоге все Боги отлучили зверолюдей от своих Паств.

Но был один Бог, который этого не сделал. Он кое-что открыл для себя. Тогда уже был известен факт появления «верующих» потомков от зверолюдей и одухотворенных рас. Но это было настолько редкое явление, что практически не имело значения. Такие дети рождались очень нечасто. В процентах – один к тысяче. Только вот интересный момент, если два «успешных» отпрыска данного союза сойдутся вместе и произведут на свет потомство, то каждый ребенок со стопроцентной вероятностью получит в наследство этот дар. Звали Бога открывшего это – Ягги. Коварный, такое дали ему прозвище из-за его следующих махинаций. Ягги принялся искать по свету всех носителей этой способности и сводить их под своим крылом, и таким образом, пока все остальные Боги сотни лет грызлись за мечту о всемогуществе, он собрал себе целую армию этих полукровок. Короче, создал собственный конвейер дополнительного могущества.

Но его планы на лжеверов были иными, чем банальная прибавка к своей силе. Была еще одна особенность у этого феномена – все лжеверы имели внешний вид больше похожий не на родителя-зверолюда, а его спутника‐верующего, и с каждым поколением внешние звериные признаки покидали носителей способности, пока не исчезли вовсе. Способность же нисколько утеряла своей функциональности.

Когда у Ягги собралось достаточно лжеверов, он просто стал подсылать своих последователей к другим Богам, типа троянского коня, чтобы разрушить их власть изнутри. Лжеверы, вступавшие в чужие Паствы, давали их Богу ложную самоуверенность в своей силе, и когда тот нападал на своего более слабого, на данный момент, коллегу, они обрывали связь с временным Покровителем, приговаривая его таким образом к поражению. И в самый последний момент к оставшимся без Пастыря «овечкам» являлся Ягги, предлагая свою помощь.

Следуя этой стратегии, Ягги Коварный добился невероятного могущества и почти стал Богом Богов, но его постигла та же судьба, что и его жертв – восстание вспыхнуло внутри его Паствы. Потерявшие своих Богов, его новые последователи, которым открылось каковой оказалась цена помощи неожиданного союзника, возмутились его коварству, и вера их превратилась в ненависть.

В конце концов, разваливший множество Паств, Ягги был побежден собственной армией и союзом нескольких оставшихся непокорными ему Богов.

Но способность обманывать Богов осталась и по сей день, и теперь превратилась в довольно-таки ценную профессию лжевера. Появились даже их собственные гильдии, в которых можно нанять себе лжеверов, допустим, для прохождения подземелья. И получить услуги наемников-лжеверов может позволить себе не всякий Бог, настолько они ценны. Минусы тоже есть – лжевер всегда должен быть рядом с Богом. Это добавляет к цене значительную часть, которая зависит от срока найма и цели.

Тем не менее, как бы востребованы Богами эти потомки зверолюдей ни были, их история сыграла свою роль. Во-первых, в глазах всего остального мира зверолюди были полностью низвергнуты до уровня животных, а во-вторых, лжеверам на законодательном уровне было запрещено вступать в Паствы, и отношение к ним стало лишь немногим лучше, чем к зверолюдям. Их ценят, но презирают, хоть и не трогают. В остальном представители этого дара имеют те же права, что и остальные не зверолюди, и даже могут иметь титулы и подданных.

Вот такую историю выслушал Никита от Азы, распахнув широко глаза. Как же это было интересно.

– Палец, – строго напомнила Аза.

Чпок.

Никита вынул палец изо рта.

[Значит для того, чтобы поступить в Академию Богов, нам нужна кругленькая сумма?]

Пришел он к выводу, поразмыслив немного.

– С этим мы разберемся.

[Я выросту и найду работу!]

– Я не сомневаюсь, – улыбнулась Аза, и вытерла платочком выступившую в уголке Никитиного рта слюну.

[Хочу есть...]

– Сейчас, – Аза поковырялась в сумке-портфеле, с которым теперь всегда ходила. – Держи.

Перед Никитой на столе в свете собственного сияния появилась бутылочка молока.

[Ого-ого-ого! Спасибо, Аза!]

Отныне ему стоит огромных трудов уговаривать Азу просить ему молока у молочных ма. Кормилицы тоже все чаще стали ворочать от него свои вкусные сиськи. Молоко для него стало не менее ценным ресурсом, чем лжеверы для всех остальных Богов.

– Я тебе уже говорила. – Аза нахмурила красные брови, стараясь быть строгой. – Ты уже слишком большой для этого.

Никита знает, но у него просто нет сил отказаться от этого лакомства.

[Прости. Спасибо-спасибо-спасибо!]

Он протянул к ней ручки.

– Вот же мини-манипулятор, – Аза нагнулась к нему, и он, обвив руками ее шею, мокро чмокнул Справочника в щеку.

Чмок.

[Люблю тебя.]

– Знаю, – Аза прижала его к себе и оторвала от стула, сама же уселась на его место. Соска бутылочки оказалась у него во рту. – Кушай.

Говорит ему о взрослости, а сама так и рвется самолично покормить, мешая развитию моторики...

– Ща захлебнешься! – покрасневшая Аза насупила носик.

Глоть-глоть-глоть...

Сегодня очередь Сиов спать с ним. Аза искупала его и с чистым пузиком, в красных трусах отнесла к ней в комнату. Совушка больше не стесняется показывать свои крылья, и каждую ночь с ним укрывает его этим мягким природным одеялком. Очень уютно и тепло. Никите нравится перед сном запускать пальчики в ее перья и перебирать их. Вначале девочка стеснялась этого, словно он бесстыдно лапает ее, но потом привыкла, и, кажется, ей это тоже нравится. А для нее у него всегда есть пузико, которое он самоотверженно выпячивает, предоставляя Сиов для поцелуев, поглаживаний и похлопываний. Такая вот сделка.

– Паст‐би-ще, – членораздельно произнесла Сиов. Она прильнула своим лбом к его лобику, и смотрит Никите в глаза своими большими янтарными глазами, он смотрит на нее своими голубыми озерками.

Сейчас у них проходит очередная ежевечерняя тренировка по произношению сложных слов.

– Пяс... – дальше язык Никиты не смог выкорчевать подходящие звуки.

– Паст, – помогла Сиов.

– Пясть, – повторил он, получилась почти что пасть.

– Би.

– Би, – это было легко.

– Ще.

– Се, – ну ладно.

– Паст-би-ще, – еще раз повторила девочка.

– Пясть... би... се! – как-то так...

– Молодец, Бо! – он только что произнес какую-то странную хрень весьма далекую от слова «пастбище», но похвала от Сиов почему-то убедила его, что все получилось на твердую пятерку.

– Пора спать, – Аза на пороге.

Сейчас она подойдет к Никите, чтоб поцеловать его.

Чмок.

– Сьпоки-ноки, – а вот это он умеет говорить весьма неплохо.

– Спокойной ночи, – весело вторила Сиов. Аза обняла девочку.

– Все, ложитесь, – Аза приподняла одеяло.

Покопавшись немного, Сиов с Никитой приняли свои любимые позы, она на левом боку, повернувшись к нему, а Никита прильнул спинкой к ее животу, и обнял руку девочки, как это всегда делает с Азой. Сверху на него опустилось мягкое крыло.

Все, теперь идеально.

После того, как свет в комнате погас, Никита зарылся носом в перья совушки и вдохнул ее вкусный запах. У Сиов особый запах, не такой как у всех остальных.

Ему опять приснилось молоко. Его вкус и тепло, его звук, когда оно проникает ему в горло.

Глоть-глоть-глоть...

Посреди ночи Никита проснулся и пощупал кровать рядом собой, но с разочарованием вспомнил, что теперь ему не предоставляют ночную бутылочку. Пришлось не солоно хлебавши засыпать обратно.

…Молоко. Много сияющих бутылочек полных молока выстроились передним в длинную очередь, ожидая скорого своего опустошения. Одна за другой, они прыгают ему в руки. В другом конце очереди, то есть в ее начале, скрестив по-турецки ноги, сидит Аза, и с милостивой улыбкой на устах, вынимает эти самые бутылочки из своего портфеля. Мать Тереза, ей богу. За ее спиной в проеме двери столпились грудастые ангелы-кормилицы… Рай, вот как ты выглядишь.

– А? – это было удивленное лицо Сиов. Она неожиданно оказалась перед ним, и ее рука, тянет бутылочку из его рук на себя, будто хочет отнять.

[Нет, отдай!]

Никита, вцепившись обеими ручками в бутылочку, тянет ее обратно. Почему Сиов такая злюка? Она ведь добрая.

– Бо!

Никита открыл глаза. Первое что он ощутил, это то, что у него во рту находится что-то не очень приятное на вкус. Не его палец – это точно. Потом он увидел Сиов. С лицом похожим на свежую клубнику, девочка испуганно смотрит на него, и пытается попятиться, но ее удерживает ночнушка, натянутая до предела прямиком от его рта.

Пфу!

Никита выплюнул сырую ткань, выпустив ее из своих рук. Сиов упала на кровать с большим мокрым пятном на груди.

[Прости, Си!]

От немедленного сгорания от стыда, его спасла Аза. Весь следующий день Сиов при взгляде на него мгновенно обретала красный цвет лица, и скрывалась из виду.

[Ну блять же!]

Шлеп!

– Ай!

[Прости.]

Аза, как всегда, бдит его моральный облик.

Никита перестал спать с Сиов, так как та начала стесняться быть рядом с ним. Или даже бояться. А в моменты, когда девочке приходилось кормить его, та вздрагивала от каждого случайного соприкосновения с ним. Внутреннее «дзз...», некогда не давашее покоя Никите, каким-то образом передалось совушке. И рука Азы стала единственным его объектом для ночного обнимания.

[Аза, мне нужно молоко.]

[Много молока...]

Он наконец осмелился заговорить об этом со Справочником. Никита снова хочет спать с Сиов, и для того, чтобы инцидента не повторилось, ему нужно быть всегда сытым вкусным молоком и иметь под боком бутылочку-другую. Сегодня же в его ротике не побывало ни капли этого напитка! Ни капли!

– Нет, Бо, тебе уже пора взрослеть, – Аза была непреклонна. – Ты привыкнешь.

Но он не хочет привыкать! Он хочет молока.

– Ню, Азь... – Никита уже вполне сносно умеет произносить слова «ну» и «Аз», но сейчас нужно сказать именно так.

Нет, – его смешной голос не возымел на Справочник своего гипнотического эффекта. У нее уже начался появляться к этому иммунитет.

Скрутившись калачиком, Никита от обиды крепко стиснул руку Азы ручками и ножками.

– Спи, не дуйся, – Справочник примирительно похлопала его ладошкой по попке.

Шлеп-шлеп...

…Молочко. Оно утекает сквозь его пальцы в черную пропасть потерянного молока, и где-то там, внизу, шумно плещется издевательским изобилием. Оно снится ему все чаще и чаще, преследуя его разум.

Аза оказалась его следующей жертвой. Только на сей раз благодаря более выпуклым, чем то у Сиов, формам Справочника, Никите удалось найти твердый бугорок на ее груди и его язык и губы крепко прильнули к нему сквозь тонкую единорожную ночнушку. Проснувшись от вскрика Азы, он обнаружил, что с жадностью сосет эту пустышку. Его руки мертвой хваткой стиснули маленькую грудь.

– Бо! – реакция в точности такая же, как у Сиов. Испуг, стыд, раскрасневшееся лицо, учащенное дыхание.

Чпок!

Он выпустил грудь, став по цвету точно таким же, как Аза. Единорог в том месте, где только что побывал его голодный рот, совершенно точно всю ночь рыдал. Аза прижала руки к груди, словно была неприкрыта. Судя по ее лицу, сегодня злостный нарушитель дистанции будет спать в ставшей ему уже тесной старой корзинке.

(...)

Бух!

Вечером перед его лицом на стол упали с неба целых две бутылочки молока! Великая Богиня Молока услышала его молитвы? Кстати, а такая существует?.. Но нет, это стоящая за его спиной Аза молча поставила их перед ним. После секундной радости, Никита ощутил себя алкоголиком, которому смирившаяся с его пристрастием уставшая жена тягает после работы бухло. Ему стало немного неудобно.

(Аза, скажи что-нибудь пристыжающее...)

Никита задрал голову и посмотрел на свою опекуншу снизу вверх. Строгий взгляд зеленых глаз свысока смотрит на него.

(Аза...)

Уголок рта Справочника слегка дернулся – все, она не устояла.

Чмок! Чмок! Чмок!..

Не устояла и Сиов, которая следила за этим с другого конца стола. Не так давно вздрагивавшая от каждого его прикосновения, она уже рядом и громко целует Никитину щечку. Теперь все его лицо в слюнях его любимых дам.

Сегодня он впервые после своего невольного ночного «самоприкорма» у Сиов, ночует с совушкой. Девочка обнимает его так же крепко, как и всегда.

14. Боговедение и непреложный закон

– Давай, пробуй, у тебя получится, – Никита стоит в тазике полном теплой воды, и Аза ободряюще смотрит ему в глаза.

После молочного кризиса для него вдруг наступил кризис самообслуживания. Короче, он опять стал слишком большим, только теперь для того, чтобы Аза мыла его.

– Ну... – болеет за него Аза, потрясая в воздухе мотивирующим плакатом с надписью «Большой Бо». На ее раскрытой ладони покоится кусочек мыла.

[Хм… молока принесешь?]

Он решил, что поиметь из этого выгоду будет не лишним.

– А еще чего?

[...]

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Аза, – но скажи это вслух.

Упс. Больное место. Думать о таких вещах, как он это делал, будучи младенцем, было гораздо проще, чем произносить осознанной речью вполне разумного человека... Бога. И Справочник знает это.

Но это же молочко...

– Принесешь молёка? – с раскрасневшимся лицом, Никита исподлобья смотрит на Азу.

– Не сюсюкай, ты умеешь говорить это слово нормально.

[...]

– Молока, – Никита напрягся, правильно выдав вкусное слово.

– Принесу, – свободной рукой Аза легонько пожала его ручку, скрепляя договор. – Держи.

Мыло душистое прямо перед его носом. Так и быть. Никита поднес руку к ладони Азы, но вместо того, чтобы взять мыло, поелозил по нему ладошкой, намыливая. Когда его рука стала скользкой, он принялся тереть ей свой животик.

– Подмышки, – напомнил контроль чистоты маленьких детей.

Словно паралитик, Никита задрал руку и небрежно прошелся ладошкой по указанному месту.

– И там тоже, – взгляд Аза намекнул на то, что было у него ниже пупка. Никита покраснел.

– Стесняешься, что ли? – ухмылка.

Конечно, он стесняется – трогать себя под посторонним наблюдением... Слегка смахивает на извращение.

Взгляд Азы продолжает намекать, при этом не спускаясь на предмет, требующий немедленной санитарной обработки.

Шмяк, шмяк, шмяк...

Закатив глаза к потолку, Никита елозит ручкой там.

[Все?]

– Все.

Аза все же искупала его собственноручно. Потому что действия Никиты вряд ли принесли его тельцу нужный Справочнику эффект. Но похоже для первой тренировки этого было достаточно. Главное, он заработал себе молочка на сегодняшний вечер, пусть и таким постыдным образом.

Никите уже три года. Говорить он умеет уже почти как взрослый. Но предпочитает общаться со Справочником мысленно, так ему проще изъясняться.

Аза все время заставляет его говорить вслух и делать многие другие вещи, которые пристало уметь самостоятельным взрослым людям. Пи́сать стоя, держа в ручках свою пипку, до сих пор стоит ему мокрых штанов. Но он очень старается, потому что, когда Аза двумя пальцами держит его краник, ему становится ужасно стыдно, и больше не потому, что она прикасается его в том месте, а потому что она делает это двумя пальцами... Двумя пальцами! Все его могущество зажато между двумя тонкими пальцами Справочника. Самооценка любого мужчины упадет до отметки ноль при таких размерах. Хорошо, что еще не держит его в воздухе, как это делают мамаши Земли со своими отпрысками, чтобы они справлялись по большому в экстренных ситуациях. Этого он бы уже точно не пережил. Поэтому всегда в таких ситуациях, он оставляет Азе небольшие сюрпризики.

А вот Великая молочная война продолжается по сей день. Никита отстаивает молоко с упорством трехсот спартанцев, сражаясь с разумными доводами Азы, как берсерк. Стыдно не стыдно, но просто так молочка он не лишится. Уже большая часть кормилиц отказывается давать Азе свое молочко, даже за звездные монеты. Но остался еще его самый приближенный круг сисек, которые могут поить его хоть до старости. Такие как Сална, рожающие молокососов один за другим. Пока что они еще предоставляют Азе священные бутылочки. Никите стыдно, что Азе приходится выглядеть глупо, прося ему молока, но... это же молочко. И он заслужил.

В последнее время Никита стал весьма занятым молодым человеком. Теперь Аза таскает его в свой оборудованный под школьный класс амбар, где он с десятком таких же мелких изучает примитивные науки. Единственное важное, что он почерпнул для себя из этих уроков, это чтение и письмо на местном всебожьем языке. Пока все остальные дети малюют на бумаге закорючки, он уже умеет почти без ошибок писать крупным корявым почерком. Аза очень им гордится, правда показывает это только дома, чтобы не обидеть остальных детей. А другие дети, как и полагается мелкотне их возраста, стабильно непробиваемы для новых познаний. Зато силы у всех, хоть отбавляй. Даже девочки могут поднять Никиту подмышки, как котенка. Они, очевидно же, созданы не для ломки мозга, а сугубо для грубой работы. И находятся в классе лишь потому, что родаки решили их сбагрить, чтобы спокойно заниматься своими делами. Аза это тоже понимает, но ей все равно нравится заниматься своим невостребованным педагогическим ремеслом. Плюс, за это еще и платят.

Однако, на этом не кончается мозговой штурм Никиты. Дома он так же занимается вместе с Сиов, которой в силу ее происхождения и по расистским убеждениям людей нельзя учиться со всеми детьми. Эти уроки Никите нравятся. Помимо письма и чтения на гайдах Азы, предназначенных Сиов, присутствует еще и магия. Очень разноцветная и красивая. Вместе с совушкой Никита радуется ее успехам, когда той удается что-либо создать новое из школы магии Поддержания, к которой она, как выяснилось, принадлежит.

Он многое узнал про эту школу. В нее входят: исцеление ран, всяческие защитные барьеры и даже нечто вроде сигналки —оповещающих заклинаний. Школа Поддержания считается самой безвредной школой магии среди всех остальных. Нацеленная на защиту и поддержку, именно эта направленность подходит его милой Сиов.

Недооценивать это ответвление магического ремесла тоже нельзя. Маг школы Поддержания вполне может отправить своего врага в нокаут, используя отражающие заклинания и иллюзии. Опытные маги Поддержания за доли секунды могут выстроить десятки зеркал-заклинаний, рассчитав скорость, траекторию и тип вражеского атаки, чтобы она настигла самого атакующего. И это не все, техник для сражений существует еще очень много, в чем Аза, как Справочник, является первоклассным специалистом.

Именно на сражениях Аза сделала упор своих уроков для Сиов. И Никита был благодарен ей за это, потому что его совушка сможет защитить себя, если что-то пойдет не так. А в этом мире вероятность возникновения такой ситуации для зверолюда слишком высока. Сиов должна быть сильной, чтобы он мог быть спокоен за нее до тех пор, пока сам не станет способен ее защитить.

Так же продолжились их с Азой тайные уроки «боговедения». Он узнал, что сила Бога отличается от магии. Магия зависит от количества маны и стиснута рамками уже известных элементов, форм и заклинаний, которые могут совершенствоваться, но не измениться полностью. Заклинания можно комбинировать, скрещивать, создавая нечто оригинальное, даже если они принадлежат разным школам. Допустим смешать элементы стихийной магии, пусть это будет вода, с магией поддержки и получить водный барьер, который защитит от огненной атаки. В элемент ветра можно вплести заклинание исцеления, закружив его вокруг цели, таким образом получаем искусственную регенерацию. В общем для самых таланливых магия это творчество.

Сила же Бога зависит от количества верующих и их уровня веры. Да, вера у каждого своя собственная, а не резервная копия всех остальных верующих, поэтому у кого-то она может быть чуть сильнее, а у кого-то чуть или не чуть слабее. Прямо как и в прошлой жизни Никиты. И у кого она более сильная, становятся приближенными Бога, его элитой, с которой Пастырь делится своей силой, наделяя небывалым для смертных могуществом. Представьте мага, у которого есть целых два источника для создания заклинаний – мана и сила бога. А если он скомбинирует эти два ключа? Может произойти что угодно, и очень сильно.

Итак, сила Бога – это чувства. Контроль этими чувствами – мастерство, требующее сотен лет огранки, и на этом вовсе не останавливающее. Богу необходимо уметь быстро придавать нужную ему форму собственным чувствам, иначе, направленные, они могут действовать сами по себе, и обретут что-то совсем уж неподходящее. Если коротко, быть Богом – это вечно бороться с самим собой и слушать себя. В противном случае, не зная того, что хочешь, можно случайно сжечь целый город. Знай, что хочешь – таков девиз Бога.

Никиту этот девиз испугал, он никогда не знал, чего он хочет. Да и вообще все это. Он всегда просто чувствовал, не анализируя ничего. Но Аза успокоила его, сказав, что это не касается его смысла жизни и выбора меню. Знание должно мгновенно формироваться в ситуации, когда Бог применяет силу... Ну, не совсем успокоила.

Чем же отличаются Боги от обычных могущественных смертных магов и воинов? Тем, что у них нет предела силы, как у последних в мане. Бывали случаи, когда Боги сражались между собой сутками, если их Паствы приблизительно равны. Еще божественные заклинания не имеют границ, все что придет Богу в голову, то и произойдет. Розовый электрбол размером с дом? – да пожалуйста! Цунами из огненной воды? – окей... В общем, у Никиты еще не хватало воображения, чтобы представить, что он может...

Самым главным преимуществом Бога перед магом является бессловная волшба и безнадобность зубрить заклинания, чтобы потом еще и правильно произнести их, чем страдают все маги. Без слов им удается сотворить только самые мелкие заклинания, заживить ранку, там, или небольшой ушиб, как это сделала впервые Сиов.

Для себя Никита отметил другое главное преимущество. Это менять свою форму… Бгэ-бгэ-бгэ…

– Пошлые мысли!

Он опять представил что-то не то, совершенно не касающееся могущества Бога, но как-то связанное с девушками и очень большим размером.

[Прости.]

– Вслух, – Аза продолжает свою пытку над его достоинством.

– Плости.

– Прости, – непреклонна Аза.

Ну блин...

– Прости, – вторил Никита.

Затем у Никиты возник другой вопрос – касательно веры. В этом мире вера предстала для него, как некий непеременный ресурс, в то время как в его прошлой жизни вера была колеблющейся и совершенно ему непонятной субстанцией, которая в любой момент могла оборваться. Каким образом здесь она сохраняет свою стабильность?

– Ты уверен, что в твоем прошлом мире она не сохраняет стабильность? – вопросом на вопрос ответила Аза.

Наверное, все-таки, она была права. Если верующих много, то общая шкала веры под рейтингом Всевышнего почти не претерпит изменений при ее утрате несколькими людьми.

И все же, откуда они ее черпают? Вот Никита, будь он одним из смертных, поверил бы в какого-нибудь из сотен блуждающих по миру Богов? Зачем ему все это? Но ответ был прост – так было всегда, так было правильным. Верить здесь – быть нормальным. Тем более есть плюшки в виде крупинок силы Бога, которые достаются его последователям. Такая небольшая капелька может спасти слабого новорожденного от смерти, может поставить на ноги тяжелобольного, или продлить жизнь на десяток лет, даже без непосредственного вмешательства самого Бога. Это происходит само-собой. Вера творит чудеса, и почти каждое разумное существо в Бож ищет ее.

После этих уроков Никита все чаще стал замечать принадлежность селян к тому или иному Богу. Его глаза стали цепляться за амулеты, кольца и браслеты с изображениями различных гербов Богов. Они красовались почти на каждом встречном. У него пока не было собственного идола.

– Дождись, когда один из твоих верующих создаст его, – сказала Аза. – Это происходит не так быстро.

Боги хоть что-то могут сделать сами себе? Никита разочаровался, у него появилось множество предложений насчет дизайна идола... В основном это были значки «Скайрима», либо ока Саурона... Но можно и дополнить какими-нибудь скрещенными костями. Или вовсе создать стильный лейбл с орнаментом и инициалами.

– Лядно...

Хм…

– Ладно, – исправился он. Аза осталась довольна. Возможно, это еще одна бутылочка молока.

– Две, – съязвила Аза.

Две так две.

Вечером все же одна бутылочка у него появилась.

Хлоп!

Вошла уставшая Сиов. Она каждый вечер уходит на огород Грай, чтобы прибрать на нем, полить и собрат урожай. Девочке хочется быть полезной Азе, и таким образом она проявляет себя. Всяческие увещевания Азы, что ей нет необходимости вкалывать, как взрослой, совушка категорически игнорирует. Никита с Азой помнят, как при закрытии ежеярмарки рабы-зверолюди впахивают на торговцев, и им весьма некомфортно наблюдать чрезмерные старания Сиов, у которой из-за этого уже все руки покрыты мозолями.

– Не нядо, – говорит Никита, поглаживая ее ранки на руках, когда спит с ней.

Совушка на все связанное с огородом отвечает молчанием. В итоге они решили смириться с этим. Скорей всего делоб ыло не только в них, но и в умершей Грай, так как когда они с Азой приходят в бывший дом Сиов для уроков боговедения, то на тумбочке возле пустой кровати Грай время от времени обнаруживают свежий букетик Синекрылок в вазе. Наверное, Грай любила эти цветы.