Текст книги "Божка 1 (СИ)"

Автор книги: Blednyj_sych

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

– Я придумала просто отличное имя, – почти угрожающе произнесла она. – Правда, немного длинное, но сойдет, – последние ее два слова уже прозвучали, как рычание, и даже Сиов в страхе отпрянула.

[Глыть.]

Никита мысленно с трудом сглотнул.

– Имя ему – Мелкий Сморщенный Засранец Который Дома Хорошенько Отхватит По Своей Нежной Розовой Попке.

[Глыть.]

[Ты же меня не тронешь, да?]

– А... – Сиов сидела, оперевшись обеими руками о землю. В этот раз она не поддержала идею Азы, насчет Никитиного нового имени. И он был с ней согласен – хреновое имя.

– Еще как... – Аза запнулась, вспомнив, что кроме них тут еще и Сиов, которая только догадывается о возможностях их телепатической связи.

Присутствие девочки придало Никите смелости.

[Тогда уже давай Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.]

– Дорос хотя бы до Аль... – скривилась уже спокойная Аза.

– Аль... красивое имя, – несмело поделилась Сиов, как всегда, соглашаясь на любые не очень длинные ненасильственные имена.

[Чего?!]

Никита продолжал возмущаться вопиющей несправедливости Азы по отношению к нему. Значит, ей можно все время его подкалывать, а ему и слова нельзя сказать! И это на глазах у Сиов!

[Да я, вообще-то, самый, что ни на есть, настоящий Бог!]

– ...бо, – сказал Никита.

Наступила тишина, в которой две пары глаз, янтарные и изумрудные, уставились на Никиту.

– Бо! – обрадовалась Сиов.

[Ха, это были мои собственные слова!]

– Слушай, а вполне неплохо, – злорадно улыбнулась Аза. – Бо, это почти, как Бог, только для этого буков не хватает. Бо... – хмыкнула она, и добавила, – гг...

[Чо? Что это еще было за «гг» в конце?]

– Решено! – Аза хлопнула в ладони, подводя итог. – Бо, – и снова, вот прям, как и до этого, очень неприятно прибавила, – гг.

– Бо, – подхватила Сиов.

[Сиов, и ты туда же!]

[Аза, неси меня обратно на стол переговоров в Хромую курицу!]

– А сам нарвался, – беззаботно ответила Аза.

[Ах ты б...]

– Если слово «бо» умножить на два, то получится «бо-бо», – быстро проговорила Аза, едва он начал формировать свои мысли из собравшихся в памяти богатых залежей ругательств.

[Чтоб тебя!]

– Бо, – ручка Сиов опять оказалась на Никите.

...Ну, когда это имя произносит она, ему даже как-то приятно его слышать.

– Ладно, дело сделано, пора закругляться, – Аза встала, и принялась собирать пожитки, в которые входил и сам Никита. Сиов поспешила ей помочь.

Вскоре, Никита уже лежал в корзине, закрученный Азой, как хлопающая глазами сырная шавуха с халапеньо.

– Пока, – попрощалась Аза.

– Пока, – Ответила девочка-сова, и нагнулась к Никите. – Пока, Бо, – она быстро поцеловала его в лоб.

[До встречи, Сиов.]

Они с Азой отправились обратно, где Никиту уже просто заждались свежее молоко и мягкая кроватка. Тем не менее, по дороге домой его голову не покидало то длинное угрожающее имя, которое ему придумала Аза не так давно. Словно назойливая муха, это воспоминание, все время кружит на краю его сознания. Странное дело, но почему-то он ощущает себя провинившимся ребенком, которого дома ждет суровое наказание. Прямо как в детстве... Блин, он и так в детстве. Тогда как в прошлом детстве. Хотя, чего это он... Никита, вообще-то, практически самодостаточный взрослый человек с оформившейся психикой и неоспоримым личным мнением. Нашел чего бояться! И все же…

– Не дрейфь, Дамблдор, твоя жопа в полной безопасности, – успокоила Никиту Аза, прочитав его беспокойство. Правда, перед этим она еще довольно долго наслаждалась его мысленными терзаниями. – Там и шлепать-то пока не по чему, – добавила со снисхождением она. – Отложу пока эти шлепки в шлепательную сумку до тех пор, пока ты не научишься сидеть – для большей продуктивности их использования.

[Шлепательная сумка?]

– Да.

[И много там уже накопилось?]

– Хватит, чтобы обрести пару-тройку мозгов.

[...]

[Аза.]

– Послушай, я уже ненавижу свое имя, понятно?

[Хм...]

[А кто дал имя тебе?]

– Никто мне его не давал.

[Тогда как?..]

– Я его просто услышала.

[И?]

– И пошла за ним.

[И?]

– Оказалась на полке в Библиотеке Справочников одним из Справочников.

[И?]

– Подхватила назойливую опухоль в виде болтливого, озабоченного младенца.

[...]

[Все-таки спрошу... Тебе нравится твое имя?]

– Устраивает.

[И даже не хочешь какое-нибудь другое?]

– Нет.

[Ну, если вдруг захочешь, я тебя переименую.]

– Я тебе не ярлык на рабочем столе.

[Это я так... вдруг...]

– ...

[Аза.]

– ...

[Аза.]

– Шлепательная сумка.

7. Белая птичка

[Почему ты не ввела меня в курс нашего бюджета?]

Никита с Азой гуляли меж прилавков, открывшейся на этих выходных ежеярмарки. И только сегодня утром он узнал, что Аза вот уже третий месяц получает их с ним зарплату. Причем звездными монетами! Это оказались сияющие голубым светом металлические кругляшки с неровными краями, от которых Никита не мог оторвать восхищенного взгляда. Как о таком вообще можно умолчать?!

– Нашего? – Аза усмехнулась. – Эти деньги, все до копейки – мои.

И почему перед мысленным взором Никиты вспыхнул образ Фродо в недрах Роковой горы?

[Дай мне одну монету.]

– У тебя еще карманов нет для карманных расходов.

[Аза.]

– Бо.

[Аза.]

– ...

[А...]

– На! – Аза достала из кармана своего платья одну звездную монету, и засунула Никите в пеленки прямо за шиворот. – Купи себе другой Справочник!

[...]

Никита осмотрел ближайшие прилавки. Теперь Аза подстилает под него в корзину достаточно наполнителя для того, чтобы он мог осмотреться, и ярмарка развернулась перед ним, как на ладони. А главным плюсом стало то, что теперь он может поворачивать голову, почти что как взрослый.

[Почему она называется ежеярмарка?]

– Потому что она проходит еже-хрен-знает-когда.

[Хм...]

Никита с интересом изучал развернувшееся мероприятие. Все вокруг пестрит яркими цветами, со всех сторон доносятся назойливые призывы покупателей, кое-где даже проходят маленькие представления, типа кукольных театров и непонятных розыгрышей. Короче, обычная ярмарка даже по земным меркам – нечто вроде между цирковым выступлением и цыганской тусовкой. Но не это его интересовало, и не товар – Никита наконец увидел чьи-то лица, кроме жителей деревни. Чужаки выглядели более смело – странные прически, яркая одежда, пристальные взгляды. Никитин взгляд оторопело застыл на одном из гостей деревни.

[Это гном? Аза, Аза, этот правда гном?]

Расширив от удивления глаза, Никита поедает глазами низкорослого человечка. Только в отличии от классических фэнтезийных коренастых и гордых представителей данной расы, этот выглядел более похожим на человека, являясь лишь уменьшенной его версией. Или на ребенка...

[Хоббит?]

– Нет, Бо, это не гном и не хоббит, это хобгн.

[То есть, смесь гнома и хоббита? Этот мир издевается над канонами фэнтези?]

– Да шучу я, это гном! Вха, вха, вха!

От конвульсий припадочного веселья Азы, корзина Никиты затряслась, как маршрутка на кочках. Вагончики ярмарки перед ним принялись прыгать.

[Очень смешно... Это не для тебя там соорудили пьедестал?]

– В отличии от тебя, мне пьедестал без надобности, хобгн. Вха, вха, вха!

[Твоим юмором можно хлеб нарезать.]

– А твоим молоко сосать.

[...]

[Не смешно.]

(...)

– Горячие пирожки со свежим мясом кролика-единорожки! – мимо них прошла старуха с вкусно пахнущей тележкой.

[И тут есть фастфуд...]

[Постойте, мясо кролика-единорожки? Мне послышалось?!]

[Хочу попробовать.]

– Убери руку от рта.

Чпок!

Аза выдернула большой палец Никитиной руки из его собственного рта. По правде говоря, Никиту самого бесит эта новая его привычка, но он не может с ней ничего поделать. Его палец сам собой оказывается во рту всякий раз, когда он чем-то заинтересовывается или начинает скучать.

[Прости.]

Сегодня Аза уже раз десять прерывала его самопалый минет.

[Кстати, а что ты хочешь купить?]

– Это не твое дело!

[Я твой Бог.]

– А я твой Справочник.

[Вот я и справляюсь.]

– Это я справляюсь, а ты нихрена.

[Очень даже справляюсь...]

– Ага, только под себя.

[...]

[И все же...]

– Ну что ты пристал! Ничего!

[Ясно, значит просто гуляем. Хорошая погода.]

(...)

– Высококачественная одежда для молодых мам и их маленьких сокровищ собственного производства! – пронзительный женский вопль откуда-то слева. – Высококачественная одежда...

[Дамочка, выползай из моего уха.]

– ...для молодых мам и их маленьких сокровищ собственного производства!

Походка Азы начала замедляться.

[У тебя что, нет одежды?]

– Заткнись.

[У тебя же есть целое одно платье и миллион скинов.]

Сегодня Аза набросила на себя один из своих скинов, чтобы выглядеть более парадно. А для того, чтобы не сильно отличаться от жительниц деревни, она выбрала голубой, на вид грубоватый сарафан, и теперь гордо шагала мимо других дам одной из крепостных, возомнивших из себя утонченных леди.

– Молчи, совесть, пока совсем не потеряла, – Аза неуверенно направилась к прилавку с женской одеждой.

– О, какой милый малютка, – тут же накинулась на нее хозяйка бутика с волосами, собранными на макушке в узел, в который была воткнута огромная игла.

[Рекламная компания что надо, но с этим комплиментом, вы обратились не к той ма.]

– Что вас интересует? Есть прекрасные платья, воздушные мантии, неповторимые шляпы, изысканное нижнее белье. А для вашего дитятка – кофточки, штанишки, шапочки...

Глаза Азы разбежались.

– Кстати, это девочка или мальчик? – угодливо поинтересовалась торговка, удерживая потенциальную покупательницу в клещах.

– М... девочка, – со скрытым злорадством ответила Аза.

[Эй, я мужик! А ну докажи, распеленай меня!]

Но Аза уже про него забыла, и с интересом оглядывала товар.

– Для девочки вашего возраста, есть вот эта милая кофточка, – торговка вынула из-под прилавка мерзкое розовое изделие.

[Я тебе припомню, Аза.]

– Так что бы вы хотели?

– Ну, это... – Аза выглядит, как пятнадцатилетняя девочка... Хотя, так она всегда и выглядит.

– Могу предложить вот это милое синее платье, сочетающее в себе простоту и элегантность...

Никита попытался вспомнить хоть одну местную, с позволения сказать, даму в подобном платье, но в памяти мелькали только серые, коричневые, бежевые и бурые цвета. Ничего даже рядом стоящего с яркостью, а с изысканностью – тем более. Может они надевают их только дома? Или, ну просто по огроменным праздникам? Представив тетку Арн в подобном одеянии, он передернулся от отвращения. Нет, вагончик этой швеи явно заблудился.

– ...всего за двадцать звездных монет.

– А?..

Никита поймал упавшую ему в корзину челюсть Азы.

[Чего блин? Слыш, фьюжон дезигнер, ты точно сюда ехала с подобными-то ценами?]

– Ааа... – кажется Справочник парализовало по рукам и ногам.

[Аза, валим отсюда!]

Но Аза не спешила уходить.

(Чегой-то она замялась и налилась краской?)

Лицо Азы и впрямь, уже практически слилось с ее волосами.

Нагнувшись к торговке, Аза что-то быстро шепнула той на ухо. Никите не удалось ничего расслышать. Ему стало невыносимо интересно. Такой он свою опекуншу не видел еще никогда.

(Что, что, что это?)

– Что, простите? – швея тоже ничего не расслышала.

Лицом Азы уже можно было сигнализировать попавшим в шторм кораблям. Она снова наклонилась к торговке. От напряжения, уши Никиты вот-вот станут эльфийскими.

– ...трусики.

(Ха? Чего?! Вха-вха-вха!)

Он точно это услышал?

– Оу, – лицо продавщицы было максимально понимающим.

Точно-точно, не сомнений.

[Я все слышал.]

Лучше бы он этого не говорил, потому что следующий взгляд Азы был просто ужасен.

Спустя, примерно, целый час Никитиного изучения синей шторки примерочной, куда его Аза засунула, чтобы не подглядывал, свеклолицая Справочник вернулась с большим бумажным свертком, и поспешно затолкала его в корзину рядом с Никитой. Его придавило к стенке.

[Эй, это моя корзинка!]

Они направились дальше.

[...]

[???]

[Все же спрошу... Почему тебя не устраивают твои скины?]

– Они не настоящие, – Аза смотрит прямо перед собой, и ее лицо понемногу приобретает нормальный цвет.

[Но их можно потрогать.]

– И я это чувствую.

[Ты хочешь сказать, что скин часть тебя?]

– Не часть, а я сама и есть.

Ого, вот это подробность.

[Получается, ты все время раздета, даже когда одета?]

Никита уже по-новому осмотрел Справочник.

[Классный скин.]

– Уничтожу!

Этого короткого слова Никите хватило, чтобы задуматься о чем-нибудь другом.

[...]

От нечего делать, он стал изучать товар на проплывающих мимо прилавках. Какие-то банки, склянки – «Хижина алхимика». О, тут и алхимия есть! Интересно, в этом мире создали эликсир вечной молодости? Хотя, нет. Доказательством тому стали глубокие морщины на физиономии торговки этой лавки, которые не скрывал даже добротный розовый слой искусственного лица, похожий на маску. Да и возле лавки взволнованно крутились молодые и не очень селянки, тряся в руках маленькие пузырьки и нюхая какие-то порошки в баночках. Сложилось впечатление, что местная алхимия, это ничто иное, как косметическое производство. Мда… Такого разочарования от мира фэнтези Никита никак не ожидал.

– Палец!

Аза даже не смотрит на него. Она что чувствует? Никита ведь и сам не заметил, как начал сосать палец.

[Прости.]

Он согнул палец, спрятав его в кулачок.

Что тут у нас? «Зельевар». Угу, аптека, значит. Возле прилавка зельевара собралась куча стариков, что отмело всякие сомнения, насчет предмета специализации зельеварения. Тамошний профессор Снегг вовсю консультировал болезных, потрясая небольшими бутыльками с разноцветным содержимым. Тоска...

– Палец!

[Прости.]

Хм, а мужики тут чем-нибудь интересуются? Ну да, конечно. «Оружие». Бородатые настоящие мужиги, воины кирки и плуга, собрались вокруг разъездной оружейной и, распахнув рты, слушали одетого в сияющие доспехи призывалу.

– Копья, мечи, секиры, топоры, луки и стрелы! – доносились из-под шлема глухие изведерные слова. – Убей врага раньше, чем он убьет тебя!

А это можно сделать позже? Ну ладно.

Тут же рядом находилась полевая лаборатория зачарователя. А вот это уже интересно. Первые признаки магии. И, кажется, зачарователь интересовал представителей обоих полов и всех возрастов одинаково.

– Зачарование вашего инструмента от износа, наложение стихийных чар на оружие, защита одежды от дождя и ветра!

[Ваюшки, как это круто!]

Чпок!

Аза молча выдернула палец из Никитиного рта.

(…)

Так, а это что такое? Никита заинтересовался магазинчиком, пестрящим мелкими разноцветными предметами.

– Игрушки для вашего ребенка, соломенные, деревянные тряпочные...

Что-то внутри Никиты радостно встрепенулось.

[Хочу игрушку!]

– Нет, – отрезала Аза.

[Купи мне игрушку.]

– Нет.

[Хочу игрушку.]

– Хватит на сегодня покупок, – была непреклонна Аза.

[Тебе можно, а мне нет?]

– ...

[Хочу игрушку.]

– Нет.

[Игрушку.]

– Нет.

[Хочу!]

(...)

Они остановились возле прилавка с игрушками.

– Ой, какой милый малыш! Это мальчик или девочка? – набросился продавец.

– Девочка, – ответила Аза.

[И прямо рядом со мной тому доказательства.]

Никита погладил рукой лежащий рядом с ним сверток с покупками Азы.

– Грррр...

Под грозный рык Азы, Никита принялся рассматривать игрушки.

– Есть куклы отличного качества, игрушечная посуда...

[Игрушечную еду еще предложи.]

– ...игрушечная еда...

[Да ну тебя.]

[...]

[Что же выбрать, что же выбрать...]

Глаза Никиты разбежались от предоставленного его взору разнообразия. Солдатики, куклы, какие-то странные животные... Фигурки зверолюдов?.. А это что, идолы?

[Нет, все не то...]

Ему нужно что-то особенное. Выбрать игрушку, как оказалось, весьма сложное дело. Особенно, когда ее выбираешь для кого-то. Никита еще никогда в жизни никому не дарил подарки, и это усложнило процесс еще сильнее. Вот будь он Сиов, на что бы сразу упал его взгляд.

[Птицы!]

Никита быстро взял свои мысли под контроль, чтобы Аза не догадалась, для кого игрушка.

[Есть птички?]

– Птички есть? – спросила Аза.

– Оооооо… – глаза торговца испытали оргазм.

[Чувак, ты там поосторожней...]

Птичек у него реально оказалось навалом. Итак, с категорией определились, но какую же птичку выбрать? Наверное, мягкую, такую как сама Сиов. Мягкую и приятную... И белую. Никита придирчиво изучал выложенный перед ним на прилавке зоопарк.

[Вон ту!]

– Я что должна прочертить траекторию твоего взгляда и вычислить цель?

– О, простите, я совсем не туда смотрел... – торговец вдруг перевел взгляд куда-то себе под ноги.

[..?]

– ..?

[Это белая птичка.]

– Белая птичка, – Аза бросила быстрый взгляд на вырез платья на своей груди, убеждаясь, что ничего вызывающего там нет. А там ничего и не будет, даже если она разрежет воротник до пупка.

– О, отличный выбор! Всего лишь две звездных!

[Чего?]

– Чего?

– Две звездных.

[Две звездных?!]

– Две звездных?!

– Две звездных.

[...]

– ...

– Дам одну! – вышла на бой Аза.

– Это белая птичка, – отрезал торговец.

– Одна звездная!

– Белая птичка.

[Вот же козел.]

– Пойдем отсюда, Бо!

[Подожди-подожди! Добавь мою монету, она... где-то у меня в кармане.]

Никита уже мысленно подарил этот подарок Сиов, и просто не мог отступить.

– А ладно, давайте уже эту вашу белую птичку!

Через некоторое время, они, злые, шли обратно в Хромую курицу, и сверху Никиты лежала белая птичка.

Приближался вечер. Никита даже не заметил, как пролетело время. Усталость от шопинга навались такая, словно он разгрузил машину с мешками цемента. И это с учетом того, что время от времени он вырубался поспать. Аза, судя по виду, испытывает то же самое.

Торговцы понемногу уже начали сворачивать свой товар, и закрывать ставни вагонов.

И Никита увидел их. Зверолюдей.

Они вышли под самый конец дня, словно не имели права показываться под ласковыми лучами жизнерадостного солнца. Одетые в лохмотья, с ошейниками на шеях, на которых значились их имена, они выполняли работу за своих хозяев, собирая товар, складывая полки, пряча манекены и другие атрибуты торговли. Всех их определить к тому или иному виду Никите не удалось, но среди них девушку-кошку он увидел точно: два серых ушка, торчащих из головы, и самый настоящий хвост. Так же попался рыжий парень-лис с объемным, рыжим же, «пипидастром» за спиной. Еще удалось запечатлеть мальчика с заячьими ушками.

Как оказалось, почти у всех торговцев имелся собственный раб-зверолюд. Что самое неприятное – все они являлись либо детьми, как Сиов, либо подростками. И всех их объединяло одно – отрешенный взгляд NPC без каких-либо признаков чувств.

Вспомнив Сиов, Никита только сейчас понял, что в этих реалиях жители деревни относятся к девочке-сове просто чрезвычайно благосклонно. Их неприязнь и отстранение по отношению к ней, вместо того, что он наблюдает сейчас, можно даже назвать героическими. Ему вдруг стало стыдно за все это, ведь он относится к тем, кто в этом виноват, и живет себе спокойно, купаясь в любви посторонних людей. И он очень надеялся, что Сиов никогда не приходилось видеть того, что видит он сейчас. Потому что это ужасно.

[Это нормально?]

От неприятного чувства, Никита засунул в рот сразу три пальца.

– Да, – Аза знала о чем он говорит.

[Но это ненормально!]

– Да, – хмуро ответила Аза.

[Но... как?..]

– …

Настроение Никиты было окончательно испорчено. Его новая белая птичка, которую он собирается преподнести Сиов, теперь стала ассоциироваться с рабским трудом и неволей. С его стороны, подарить девочке-зверолюду такой подарок, станет верхом издевательства над ней. Ему захотелось отбросить эту игрушку от себя подальше, как ядовитую змею, и больше никогда не видеть.

– Твоя белая птичка, тут совершенно не при чем, – Аза поставила корзинку на землю, и присела, серьезно смотря на Никите в глаза. – Это всего лишь игрушка. Понял?

[Ладно.]

На этом их прогулка закончилась. И Никита в кои-то веки предпочел интересному наружному миру их с Азой родной трактир. Для того, чтобы хоть на время выкинуть из памяти новые неприятные открытия, осталось только искупаться в теплой водичке и попить молока. А потом поспать.

[Аза, забери мой долг.]

Они уже находились на в полуподвале-ванной, и Аза превращала Никиту из шавермы обратно в человека, чтобы помыть перед сном.

– Долг? – Аза взяла одной рукой Никиту за ноги и слегка приподняла. – Твой долг прилип тебе к заднице, пусть там и остается.

Но, все же отлепила монетку и положила рядом с Никитой.

– Оставь себе.

[У меня уже есть белая птичка.]

– Угу...

[…]

[Кстати, а что это за птичка?]

– Понятия не имею.

8. Маленькое открытие

[Хочу молока!]

Никита заткнул свой рот пальцем, чтобы Аза не засунула в него ложечку с отвратительным тыквенным пюре.

[Фу, блять, ну и хрень!]

[Как это вообще возможно есть?!]

Наслушавшись советов тетки Арн, которая, похоже, сразу же, выпрыгнув из утробы матери, заказала себе кваса в железной кружке, Аза решила, что Никита стал уже слишком большим для молока, и сейчас пытается запихнуть в него всякую невкусную органику.

– Открывай свой мелкий рот и ешь этот отвратительный понос, – Аза убрала его руку от лица.

Чпок!

Ложечка тут же попыталась проникнуть в откупоренный рот, но Никита вовремя сжал губы.

[Бэээ!.. Сама давись этой гадостью.]

Желтая жижа потекла по его подбородку. Если в рот что-то и попало, то совсем чуть-чуть. Но и этого хватило, чтобы весь его внутренний мир содрогнулся от отвращения.

– Ты чище обделываешься, чем ешь, – скривилась Аза, вытирая его полотенцем.

[Дай молока.]

Никита продолжает стоять на своем – если он проиграет эту битву, то молока ему не видать, как собственного затылка.

– Все, молоко впиталось в твои пеленки безвозвратно, и теперь ты будешь питаться вот этой рыжей, неприятной на вид и вкус, субстанцией.

[Сама ей питайся.]

– Я лучше поем что-нибудь, что не похоже на вчерашний пережеванный обед.

[Несправедливо.]

– Тебе уже почти четыре месяца, – снова завела свою шарманку Справочник.

[Молоко, тчк.]

– Хорошо, к Сиов мы завтра не пойдем, тчк.

[Чего? Это...]

– ...нечестно! – передразнила его Справочник.

[Не буду я это есть.]

– Не ешь, – Аза отставила тарелочку, и голос ее был беззаботен.

Весь вид Справочника говорит: «какая отличная погода, какая замечательная жизнь!»

[...]

[Чтоб тебя!]

[Ладно, давай.]

– А я тебе не автокормушка, – Аза так же беспечно смотрит в сторону, словно Никита ее большее не интересует и вообще у нее есть более интересные дела.

Ладно...

[Умоляю тебя, дай мне отведать этой мерзкой блевотины.]

– Так-то лучше.

[Только ради Сиов...]

– Ну... – ложка с оранжевым содержимым снова уткнулась в плотно сжатые губы Никиты.

Он не спешил впускать ее в себя.

– Сиов, – напомнила ложечка голосом Азы.

Никита открыл рот.

[Прости, Сиов, я не могу... Тьфу!]

Пюре вылетело из него на лицо Азы.

– Кхя!..

– Ах ты..., да я тебя!.. – физиономия Азы, щедро забрызганная оранжевыми пятнами, словно унитаз после дешевой забегаловки, исказилась в очень крайней стадии гнева.

– Меееее!.. – испугавшись мести Азы, Никита пронзительно заорал.

[Помогите!]

– Меееее!

Тыг‐дык, тыг-дык, тыг-дык!

Подкрепление уже спешит, громко стуча копытами по лестнице.

– Мееееееее! – Никита засигнализировал еще громче.

[Mayday! Mayday! Mayday!]

Бух!

Дверь за спиной Азы проделала металлической ручкой дырку в стене.

– Бедная крошечка!

– Малыш!

Молниеносно Никита трансгрессировал в спасительные руки кормилицы.

Чпок!

[Молочко, как же я по тебе скучал!]

Глоть-глоть-глоть...

Высасывая из женщины соки, Никита опасливо покосился на Азу. Судя по виду, сейчас ее беззвучный крик сотрясает мироздание.

– Грррр...

– Кушай малютка, кушай.

[Можешь даже не говорить, я буду кушать, пока не взорвусь молочной сверхновой, унеся с собой миллионы невинных жизней.]

Глоть-глоть-глоть...

Никита жадно втягивает молоко.

– Если дитя отказывается есть пюре, значит оно еще не готово к этой еде, – поучает большая маман Азу. – А когда настанет время, ты это поймешь.

[Пральна. Даже прощаю, что назвала меня «оно».]

Аза, выглядящая как нашкодившая школьница, которую отсчитывают училки за плохое поведение, исподлобья смотрит на Никиту.

«В этой битве ты победил, но я тебя уничтожу, засранец!» – говорит взгляд Азы.

«Угу, конечно...» – отвечает его взгляд.

Теперь в больших руках истинной ма, он чувствует себя в настоящей безопасности, как за толстенными стенами надежной крепости.

Глоть-глоть-глоть...

Но все же, надо выпить молока как можно больше и быстрее, а то, кто его знает... После недавней гастрономической войны Никита стал ценить это белое жидкое золото еще сильнее. Кажется, сейчас живот его треснет.

– Все-все-все, все-все-все... – поглаживая Никиту по головке, кормилица осторожно оторвала его от своей груди. Как ни крути, она прекрасно знает норму для младенца. – Ложись спаткать. – Она поцеловала его в щеку, и стала укачивать.

Дз...

Против поцелуев его система охраны, хоть и не так яростно, как то было раньше, но все еще срабатывает. Если не считать Сиов, которую он принял, как самого себя.

– Держи, мамка, свое чудо.

[Вот черт!]

Никита только начал погружаться в спасительный сон, а его уже пихают в лапы антагониста, продолжать прерванную на самом труднопроходимом месте компанию. Его план под названием «утро вечера мудренее» с грохотом провалился, и Аза, все еще дымящаяся от гнева, всем своим видом показывает нисколько не уменьшившееся желание свершить свою мстю.

По-прежнему заляпанная оранжевыми брызгами, Справочник взяла его на руки.

Дз...

Дз...

Чмокнув на прощание Никиту, мамы ушли к своим сосункам. Наступила гнетущая тишина, где Аза смотрит на Никиту, а Никита на Азу.

[...]

– ...

[Прости...]

– ...

[Почему ты молчишь?]

– Решаю задачу.

[Какую задачу?]

– Каким образом превратить мелкий объект в большое красное пятно.

[...]

Какая странная пугающая математика...

[Я не хотел...]

[Прости меня.]

Аза уставилась на него испытывающим взглядом.

– Так и быть, – она показушно вздохнула, закатив глаза, – прощаю.

(Как все просто).

– Но сначала, – Справочник положила Никиту на свою кровать, – я тебя хорошенько накажу.

По его телу тут же побежали стремительные пальцы, щекоча бока и животик.

– Гху!

[Аза, Аза, Аза, остановись!]

Ей известно о его самом слабом месте, и сейчас она вовсю использует это преимущество.

[Азааа!]

– Гху!..

– Получай, млекопитающее! – она только была в разгаре.

– Бэк...

На Никиту из его рта выплеснулись избытки молока.

– Да, блин! – щекотка прекратилась, Аза устало оглядела результаты своих стараний на его животе. Никита, в ответ, оглядел результат своих – уже подсыхающих на ее лице.

[...]

[Этого я тоже не хотел.]

– Что ты такой странный? – мягкое полотенце легко касается его кожи, впитывая вырванное на нее молоко. Никита лежит на коленях своей чистящей машины, и большой палец правой руки снова у него во рту.

[Аза, когда ты начнешь учить меня быть Богом?]

– Хорошо, слушай: первое правило Бога – не сосать палец.

Чпок!

[А по правде?]

– Ну что ты хочешь узнать?

[Не знаю...]

[Я смогу, как они летать?]

– Сможешь.

[Я буду жить вечно?]

– Не знаю.

[Я бессмертен?]

– В каком-то смысле.

[Меня можно убить?]

– Как ты заметил...

[...]

[Я Бог чего?]

– Пока что одного утомившегося Справочника...

[...]

[Боги специализируются на чем-то?]

– Они считают, что да, но нет.

[Я буду управлять своей Паствой?]

– Нет, это Паства будет управлять тобой.

[...]

[Я вообще Бог?]

– Ты младенец. А теперь вырубайся.

[Ладно.]

Никита очень удобно расположился на теплых коленях Азы. А и впрямь, поспать – неплохая идея. Аза стала его легонько укачивать.

– Дрыхни, могущественный.

– Мя...

– Дрыхни-дрыхни, ссущий на пеленках.

– Мя-мя...

[...]

(...)

Все– таки на следующий день они пошли к Сиов. Девочка-сова встретила их на Тайной поляне с белой птичкой в руках. Теперь она никогда с ней не расстается, повсюду нося с собой. Сиов назвала ее Снежинка. Только это уже была не белая птичка, а грязно-серо-белая. Надо было заранее давать ей имя что-то типа Серинки или Грязнинки, но кто ж знал.

Но это не важно, главное игрушка пришлась ей по душе. Правда сначала Сиов долго не принимала подарок, ища в этом какой-то иной смысл, кроме желания Никиты сделать ей приятно. В мире совушки не существовало подарков. А может, бабка Грай наказала ей не принимать от чужих людей, что бы то ни было. Тем не менее, пусть и спустя много уговоров и нервов Азы, она приняла белую птичку.

– Бо!

[Сиов!]

Все их время, проводимое на Тайной поляне, выглядело так: скучающая Аза, с плохо скрываемым раздражением транслирующая мысли Никиты, и их с Сиов примитивные игры, на которые он только и был способен.

– Агу, – рассказал Никита девочке свое новое слово.

– Агу, – повторила Сиов, прекрасно его поняв.

Разговаривает Сиов мало. В этом смысле ее словарный запас не многим больше Никитиного. В основном в него входят слова: привет, пока, извините, спасибо и Бо. Теперь вот Никита поведал ей еще и об «агу». Можно смело поступать в подготовительную группу для детского сада.

Нагнувшись над корзинкой Никиты, Сиов начала разматывать слои, в которые Аза завернула его – ей нужно его пузико. Она его любит. А Никита любит ее ладошки, тепло касающиеся его, и ее губки, целующие его. У Азы это вызывает лишь скорченную мину на лице, но у ней все вызывает скорченную мину на лице.

И вот, Сиов целует его пузико. Руки Никиты тут же впоймали мягкие ушки совушки и принялись их жмакать.

[Ушки!]

Иногда ему хочется стать большим, чтобы изо всех сил прижать девочку к себе. Но пока что это может сделать только она, и то слегка, иначе его мозги вылетят из лопнувшей головы, как зубная паста из тюбика.

– Бо, Бо, Бо!..

[Ушки, ушки, ушки!..]

Аза с удобством облокотилась о ствол дерева и листает какую-то розовую книжонку. Недавно Справочник увлеклась любовными романами, и теперь планомерно деградирует под осуждающим взглядом Никиты. Этот проходняк приезжает в деревню каждую ежеярмарку, пополняя частные библиотеки скучающих мам и уже подопоздавших с подобными интересами старух. У них-то Аза и берет данные книжонки, от корочки до корочки забитые вздохами, ахами и непрестанным трахом.

Вначале, когда Справочник взялась читать свою первую такую глянцевую стори, то спустя треть книги, с красным, как болгарский перец лицом, отбросила от себя чтиво, расширив от удивления глаза и прижав ладонь ко рту. Оно и понятно. Однако, интерес все же взял вверх. Она осторожно взяла книгу обратно в руки и с опаской заглянула в нее. Ну прямо, как ребенок, ей богу. Так и продолжилось ее новое хобби. Первые дни с красным лицом, а затем уже с естественным, она щелкала бумажную порнуху, как орешки.

И это он тут извращенец?

Самое странное, что тетка Арн тоже интересуется этой бульварщиной. Однажды Никита застукал ее за чтением подобной литературы. Раньше он этого не замечал, потому что она прячет книгу под прилавком, и всегда думал, что почти все свое свободное время трактирщица посвящает изучению журнала продаж или что-то типа того. Однако... на обложке были изображены нечто похожее на залитую макияжем гномку и могучего зеленокожего красавца втрое больше нее. Может, орк? Короче, извращение, которое бы ввело в удивленный ступор даже завсегдатаев «Pornhub». Интересно... после этого самого... великан не забывает снимать возлюбленную со своего зеленого дружка?