Текст книги "Тот самый Хиддлстон или одна ночь в Барселоне"

Автор книги: Betty Lee

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

При слове «сомелье» пульс Тома участился, а кровь прилила к вискам. Он вспомнил рассказ Лизы про ее работу.

«Это же зацепка. Подруга Игоря тоже сомелье. Они работают с Лизой в одной сфере, быть может они знакомы или пересекались, а может быть она даже подскажет адрес ее работы! Тогда я смогу найти ее!» – радостно выдал догадку мозг.

Пока он был погружен в собственные мысли, от которых его настроение улучшалось с каждой минутой, мужчины, наконец-то поздоровались, пожав друг другу руки и перекинувшись парой фраз.

Игорь пригласил всех присесть за стол и, нажав кнопку на старинном подсвечнике конца XIX века, вызвал официанта. Когда блюда были выбраны, официант ушел, сообщив перед этим о скором появлении сомелье.

Прошло несколько минут непринужденной беседы, прежде чем послышался характерный скрип открывающейся двери и женский голос, спрашивающий что-то на русском. Хиддлстон никогда так резко не оборачивался. В районе шеи что-то хрустнуло. Этот голос он не спутает ни с чьим другим, на каком бы языке ни разговаривала его обладательница.

В дверях стояла Лиза, держа на подносе бутылку вина и бокалы. Их глаза встретились. И он услышал звук бьющегося об пол стекла. Она успела поймать только бутылку, съезжающую вслед за бокалами с наклонившегося подноса.

– Лиза! – Том вскочил и ринулся к девушке.

========== Трое ==========

Том, Игорь и еще какой-то мужчина, чье лицо казалось ей до боли знакомым, – в одной комнате. Это было похоже на финал детективной истории, где перед героиней в самый неожиданный момент раскрывают все карты. И ждут реакции, а она только хлопает глазами и стоит как истукан, пытаясь осмыслить происходящее. Но Лизин мозг отказывался принимать правила такой игры, поэтому выдавал совершенно нестандартные реакции.

Как только Хиддлстон кинулся к ней, она, вернув равновесие бутылке на подносе, выставила вперед свободную руку, громко и властно выкрикнув:

– Стоять! Стекло!

Не обращая внимания на застывшего в паре шагов от нее Тома, забыв о боли в коленях, быстро развернулась и вышла за дверь. Страх быть остановленной, страх вновь увидеть его в полутора метрах от себя гнал ее как можно дальше в подсобные помещения ресторана. Опомнилась она только когда оказалась в курилке, сжимая в одной руке поднос, а в другой бутылку. Округлившиеся глаза официантки подсказали ей, что на ней нет лица, точнее лицо есть, а вот его выражение…

– Господи, Лиза. С тобой что?! – вытащив изо рта сигарету, поинтересовалась Наташа.

– Приведение увидела. Покурить дай и быстро дуй в зал. Вино будешь презентовать «кабинету». А меня нет. Все. Рабочий день кончился! – переводя дыхание, оттараторила Лиза.

– Не поняла?!

– А что тут непонятного?! – рявкнула она на Наташу так, что та тут же выбросила окурок в урну. – Борис Павлович вас за свой счет отправляет на курсы виноделия, а вы знания свои применять отказываетесь! Вот и проверим, что ты там запомнила из того, что вам рассказывали. В Vip’ке, так для справки, Том Хиддлстон сидит. Да не таращь ты так глаза. Тот самый, который Локи играет. Иди, стреляй глазками, зарабатывай чаевые. Заодно и проверишь, не зря ли на международных отношениях учишься!

Лизу трясло. Режим Мегеры был активирован. Она дышала неровно, ноздри расширились, лицо покраснело, а взгляд был переполнен гневом. Наташа работала в «Достоевском» около года, но за все это время ни разу не видела сомелье в таком состоянии. Да, она наравне с менеджером могла давать линейному персоналу ценные указания, но всегда делала это в качестве просьбы или пожелания, которое всегда хотелось исполнить с удовольствием, нежели проигнорировать. Но сейчас веселая, жизнерадостная, задорная, милая, справедливая Лиза вдруг на глазах превратилась в фурию, неповиновение которой могло привести к непоправимым последствиям. Каким именно официантке и знать не хотелось, поэтому, встав с перевернутого ведра, служившего персоналу чем-то наподобие сидячего места, она осторожно взяла из рук девушки поднос и бутылку, без промедления направившись в зал.

– Я сейчас ничего не понимаю! – произнес Игорь, разрушая неловкое молчание, оставленное Лизиным уходом.

– Люк! – Том развернулся к агенту. – Это она. Это моя Лиза.

Явно пребывая в шоке, Уинзор только утвердительно мотнул головой.

– Подождите, Господа! Я что чокнулся или ты, Том, знаешь Лизу?! Откуда, Господи, ты Боже мой?! – Игорь всплеснул руками, изображая крайнюю степень удивления.

– Они познакомились в Барселоне, потом увиделись в Лондоне, – начал излагать версию их знакомства Люк, вероятно, оправившись от шока.

– Вы еще скажите, что Том – тот самый спаситель, помогший разобраться с Олегом? – Калинин пробежался нетерпеливым взглядом по обоим.

– Она рассказывала вам? – актер внимательно взглянул на Игоря.

– Да, конечно. Про всю эту безумную историю в Лондоне, про спор на нее. Я до сих пор удивляюсь, как она сумела простить Бориса и вновь работает на него. Ну да, деньги нужны, но все же…

– Что она еще вам рассказывала про того спасителя? – не дослушав Калинина, перебил Хиддлстон.

– Что познакомилась с одним мужчиной случайно, обменялись номерами, и когда она чуть не убила этого мудака, ей было некому больше позвонить в чужом городе. Она набрала его номер, он как настоящий джентльмен примчался на помощь даме, и когда Олег очнулся, он по-мужски с ним поговорил. Оказался каким-то влиятельным человеком и как в доброй сказке «избавил принцессу от злого колдуна». Она так и сказала, я процитировал.

Том улыбался.

– Выдумщица, это был я. Мы действительно совершенно случайно познакомились в Барселоне, что совершенно не входило в мои планы. В Лондоне я увидел ее на благотворительном приеме, когда она ругалась с Олегом. А потом я не мог не помочь, она была так напугана! – произнес он.

– Я так и понял по заблестевшим глазам во время моего рассказа, что это были вы, – отозвался Игорь. – Вот ведь какая! Знает самого Тома Хиддлстона и молчит. Истории какие-то придумывает, но в этом вся Лиза, узнаю ее. Уж если она чего говорить не хочет, то из нее под пытками не вытянешь.

Он было хотел что-то еще добавить, но из-за двери показалась официантка.

– Простите, – начала она и сделала шаг, чтобы войти.

Под ногой захрустело и девушка, отдернув ее, что-то пролепетала себе под нос и удалилась. Все это время Том, так и не сдвинувшийся с того самого места, где Лиза приказала остановится, вернулся к столу.

– Где Лиза? – он вопросительно посмотрел на Игоря.

– Сейчас узнаем, – тот достал из кармана телефон и прежде чем набрать, внимательно взглянул на Хиддлстона, будто разглядывая. – Том, давай без официальностей, раз уж у нас тут случилась такая комическая и неожиданная ситуация.

– Я не против, – отозвался актер, а Игорь продолжал:

– Я не ожидал того, что произошло и до сих пор пребываю в состоянии легкого шока, так же как и все в этой комнате. Мировые знаменитости – это святейшие люди, на которых молится пол мира, но я никогда не был одним из тех, у кого дрожат коленки при виде «звезды». В первую очередь – это тоже человек. И как показывает практика, это может быть очень даже дерьмовый человек, не смотря на свою звездность. Ты мне нравишься, ты вовсе не сноб и очень открытый. Я вижу все это в твоих глазах. Я уже давно работаю с людьми и перестриг кучу итальянских звезд в Милане. Поэтому я сейчас наберу ей. И попрошу вернуться. Более чем уверен, что она будет отказываться, придумывать миллион причин. Но я знаю, как с этим справляться. Она мне как сестра. Я знаю ее как себя. Но вот только не знаю, что между вами произошло, да это и не мое дело. Мое дело сидит напротив, – он обхватил руку Люка своей ладонью. – Поэтому нам всем надо поговорить и разобраться! – закончив на этом, он приложил телефон к уху.

Том как под гипнозом слушал русскую речь, не понимая ни слова. Но по мимике и жестам Калинина видел, как тот вначале уговаривал, потом злился, потом орал на абонента, а в конце говорил ровным и спокойным голосом закончил разговор.

– Она сейчас придет. Пора! – он обратился к Люку. – Думаю, что нам тоже многое нужно обсудить.

Уинзор опять молча кивал, не произнося ни слова.

– Том, удачи! Я был рад знакомству! – Игорь встал и направился к двери, около которой уже все было убрано стараниями обслуживающего персонала.

Люк уходил вместе с ним, оставляя Тома в томительном одиночестве ожидания.

Уже практически скрывшись из вида, Игорь обернулся и произнес:

– Дотронься до нее. Тело всегда выдает истинные чувства. А она может наговорить тебе, что угодно, – он задорно подмигнул и скрылся за дверью.

========== Про любовь ==========

«Ты взрослая женщина. Научись же, наконец, принимать решения, а не сбегать от них,» – слова Игоря преследовали ее весь путь от курилки до Vip зала, казавшийся ей бесконечным. Самым страшным сейчас было распахнуть дверь и увидеть его. Столкнуться со своих страхом лицом к лицу. Теперь когда она признала и смирилась со своей любовью, она вновь вела войну, но на этот раз между разумом и чувствами. Она боялась, что разум проиграет и все ее чувства, вырвавшись наружу, обрушаться на Хиддлстона подобно железобетонной плите, придавливая его, не позволяя шевелиться.

Лиза была практически уверена, что Тому, не сказавшему ни слова возражения тогда в Лондоне, когда она сделала выбор за двоих, были просто напросто чужды те чувства по отношению к ней, что она испытывала в отношении его. Да, он был ей увлечен – это было очевидно. Но сколько таких вот увлечений случается на пути каждого мужчины. Тем более такого мужчины – известного и недосягаемого. На самом деле, ей крупно повезло, она может похвастаться тем, что лично знает самого Тома Хиддлстона, спасшего ее из жуткой передряги и тем, что он бесподобный любовник. Лиза улыбнулась самой себе, представляя удивленное лицо вымышленного собеседника, которого она обескуражит этой новостью.

Мысленно досчитав до трех, она набрала в грудь побольше воздуха, будто собиралась нырнуть, и распахнула дверь. Он сидел, смотря прямо на нее, будто все это время, не отрываясь, следил за дверью. Она сделала шаг и зашла внутрь. Все. Теперь отступать было нельзя. Лиза дружелюбно улыбнулась.

– Привет, Том. Извини, сегодня день такой бешенный. Колени вот разбила по пути на работу, еле хожу, – она проковыляла к столу и села на стул ровно напротив него. – Такая неожиданность встретить тебя. Еще и в компании Игоря.

– Лиза, неужели это действительно ты? – лицо Тома было слегка блаженным, он смотрел на нее так, будто перед ним святой дух.

Потом он встал, обогнул стол и присел перед ней на корточки, преданно, словно пес, заглядывая в глаза. Его руки обвили ее талию, а голова опустилась на ее колени, не задевая разбитых и перебинтованных мест. Дыхание перехватило, Лиза сделала пару рваных вдохов, в горле образовался ком, но она держалась, из последних сил держалась. Внутри нее разум разговаривал с любовью.

– Как ты не понимаешь, что у вас с ним ничего не будет?! – удивлялся разум, крутя пальцем у виска.

– Почему ты так уверен?! Мне хорошо с ним. Без него невыносимо. Не хочу я больше страдать. Я не собираюсь быть несчастной любовью.

– Именно такой и станешь. Вы из разных миров, ты никто в сравнении с ним. Такие пары обречены. Ты наскучишь ему через месяц-другой. Знаешь, какие вокруг него женщины вьются. Показать?! Разве ты способна конкурировать? – разум рассмеялся.

– Любовь способна изменять мир, делать людей иными, не говори глупости. Настоящая любовь преодолевает все препятствия. А я настоящая! – она гордо выпятила грудь вперед.

– Ты настоящая дура! Помяни мои слова, любовь. Если бы все жили только тобой, в мире давно царил бы хаос. Любить можно себе подобных. Остальные – недосягаемая мечта, на которую зариться даже нельзя. Дома перед сном помечтал. Утром забыл.

– Знаешь что, ты бессердечное хладнокровное чудовище. Не подходи ко мне больше! – любовь хлопнула дверью, закрываясь в своих покоях.

– Да ну тебя! Опять все будет по-моему. Сама же еще потом свои раны приползешь ко мне залечивать, – бубнил себе под нос разум, поднимаясь наверх.

Том вновь чувствовал тепло ее тела. Боясь что она исчезнет, руки буквально тисками сдавливали ее талию. Лишь бы это было не видение. Не как в одном из его снов, где она была с ним, он чувствовал ее рядом, а потом проснулся под звуки будильника. Ярость обуяла актера, и он ударил по стене с такой силой, что разбил костяшки правой руки. А потом придумывал какую-то совершенно неправдоподобную историю, оправдываясь перед режиссером. Несколько дней распухшую руку в кадре приходилось прятать.

Том ощутил, как что-то мокрое коснулось его щеки, потом еще раз. Он рывком поднял голову, но успел заметить как Лиза смахнула рукой выступившие слезы.

– Ты плачешь? Почему? – с опаской и непониманием произнес он.

– Я не плачу. Тебе кажется. С чего бы?! – она пыталась изо всех сил быть отстраненной, холодной, но тело выдавало ее.

Как только Том прикоснулся к ней, он почувствовал как электрический разряд прошелся внутри нее, как изменилось дыхание, как рука нежно опустилась на его плечо, а вторая в нерешительности застыла вдоль туловища.

– Том, встань, пожалуйста. Сюда в любой момент может зайти официант или кто-нибудь еще. Здесь камеры. За нами сейчас следит охрана и, скорее всего, мой шеф, – она тяжело вздохнула, отодвигая его от себя.

– Камеры?! Да у меня вся жизнь под камерой. И сюда никто не зайдет. После тех чаевых, что официант получил перед твоим приходом, он обещал мне грудью защищать входную дверь.

– Узнаю Никиту, – Лиза улыбнулась. – Он за деньги родину продаст. Кстати, а где мое вино? – она оглядела стол в поисках бутылки.

– Я попросил завернуть его с собой. Помнишь, что ты мне обещала? Ты обещала показать мне свой город, если мы еще когда-нибудь увидимся. И вот мы увидились, – Том вновь опустился на диван напротив Лизы.

– Ты помнишь мои последние слова… – Лиза мечтательно устремила взгляд в потолок.

– Конечно помню, с моей памятью все хорошо. Я бы даже сказал отлично. Я же тренирую ее каждый день, заучивая роли, – Том рассмеялся и откинулся на мягкую спинку дивана.

– Хорошо. Я тоже это помню. Но пока ты мне не расскажешь как оказался здесь и откуда ты знаешь Игоря, я и с места не сдвинусь, – девушка демонстративно сложила руки на груди.

– Хорошо. Ну начнем с того, что я звонил тебе. Я хотел извиниться. Мы так глупо попрощались. Но телефон был выключен. И больше по этому номеру я не смог дозвониться, – в глазах Хиддлстона читался вопрос.

– Да, я выкинула симку. Как только села в такси. Это была точка, и я не хотела, чтоб когда-нибудь мой телефон завибрировал от твоего звонка.

– Жестокая, – укоризненно произнес Том.

– Возможно. Что дальше?

– А дальше меня пригласили провести мастер-класс на международном театральном фестивале в Санкт-Петербурге, и я согласился, – Хиддлстону совсем не хотелось полностью раскрывать карты, рассказывая о том, как Люк сам предложил его организаторам, и о том, как он безумно хотел найти ее.

– Ааа.. «Радуга». Он ежегодный. Я видела афиши в это же время, но только в прошлом году, – Лиза не собиралась выкладывать ему, что после приезда с Туманного Альбиона, она ходила пораженная в самое сердце этим самым туманом, ничего не замечая вокруг.

– Потом Люк сказал мне, что у него есть знакомый в Питере, – продолжил Том.

– Люк Уинзор – твой агент?! И это он был сейчас с вами? – кажется, она выдала свою излишнюю осведомленность, но было уже поздно.

– Так, так, мисс. Что вы еще знаете про меня? Вы следили за мной?! Насколько я знаю, вы не в числе моих фанатов, – Том прищурился.

– Да! – всплеснула руками Лиза. – Я еще в Барселоне про тебя все загуглила. Целый день почти потратила, чтобы хоть что-то знать о тебе.

– Нет, чтобы у меня спросить, она верит интернету, – Том нахмурился. – Знаешь сколько там неправды, подтасованных фактов и фальши?!

– Представляю, но про Уинзора же правда. Он действительно твой агент, – пыталась оправдаться она.

– Да, хоть это не ложь. Люк позвал меня сюда познакомиться с его русским приятелем, а это оказался твой друг Игорь, а потом и ты появилась на пороге.

– Таким образом ты мне сейчас хочешь сказать, что наша встреча – это сущая случайность? – Лиза недоумевала от того, что Люк, Игорь и Том оказались так или иначе знакомы.

– Да, это такая же случайность как и наша встреча у Колумба, а потом в Лондоне. Даже сейчас все оказалось случайно, хотя я хотел… – Том замялся, не зная сказать ли ей правду. – Я хотел познакомиться с Игорем, чтобы он помог найти тебя, я надеялся, что каким-то чудом вы можете быть знакомы.

– Что? – Лизины глаза расширились, а голос задрожал. – Ты хотел найти меня? Зачем?

Она что издевается?! Она не видит, не чувствует, не понимает, что он как кролик перед удавом, что его трясет от каждого прикосновения к ней, что он еле сдерживается, чтобы не заключить ее в свои объятия и не прервать поцелуем эти ненужные разговоры. И Том, не найдя слов, процитировал человека, кто, по ему мнению, был лучшим в умении описать чувства, что скрывавшиеся глубоко внутри:

«Меня перенесла сюда любовь,

Ее не останавливают стены.

В нужде она решается на все…»

Лиза шумно выдохнула ртом и уставилась на Тома. Молчание окутало обоих. Девушка хмурилась, будто старалась припомнить что-то. Актер с замиранием сердца ждал и боялся ее ответа.

– Наказанием лжеца оказывается не то, что ему никто больше не верит, а то, что он сам никому больше не может верить.

– Бернард Шоу?! – Хиддлстон понял: она не верит ему, обвиняя во лжи.

– Да, он самый! – девушка встала и, прихрамывая, подошла к окну.

Том неотрывно следил за каждым ее движением.

– Знаешь, – не отрывая взгляд от вечернего города и не поворачиваясь к нему, произнесла она. – Я каждый день думала о тебе. Еще с тех пор как мы попрощались в Барселоне. Том Хиддлстон – мужчина, которого хотят миллионы. И я стала одной из этого безликого потока. Ужасно, правда? Как школьница. А потом мы встретились в Лондоне. Даже если бы Олег тогда изнасиловал и избил меня, я была бы благодарна ему, потому что вновь столкнулась с тобой. Но судьба нас развела. Ты ведь не знал, что тебе перенесут съемки. Я приняла решение за нас двоих. Ни разу не возразив, ты отпустил меня. Разжал пальцы, и я выскользнула из них так легко.

– Лиза, прости, тогда… – Том хотел объяснить ей, что в тот момент творилось у него внутри, но она не хотела слушать.

С полными слез глазами, Лиза обернулась и посмотрела на актера.

– Я прошу, Хиддлстон. Черт! (на русском). Это так тяжело говорить, обнажаться перед тобой, но я не в силах держать это внутри. Мне больно. Невыносимо. Понимаешь?

Девушка вновь отвернулась к окну, и ее плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Лиза молчала,а Тома будто приковали к дивану, он только обезумевшими глазами смотрел на нее, не в силах пошевелиться. Он ждал как приговора каждого произнесенного слова. Немного успокоившись, но все еще глотая льющиеся слезы, она вновь заговорила.

– Знаешь, Том. Я запрещала себе о тебе думать, но это бесполезно. Как же там у Шекспира:

«У сердца с глазом – тайный договор:

Они друг другу облегчают муки,

Когда тебя напрасно ищет взор

И сердце задыхается в разлуке».

– Так вот, мое задыхалось. Ты еще в Лондоне пробил мою броню и растерзал все, что было под ней. Я не позволяла себе влюбляться. Я жила разумом. А теперь я вовсе не живу. Я существую. От таких мужчин как ты надо бежать, а мое любопытство сгубило меня. Я проверила саму себя на прочность. И я с позором проиграла. Я влюблена в тебя настолько сильно, что выгораю изнутри от этого чувства. От меня уже почти ничего не осталось. Сегодня, когда я увидела тебя, я заполыхала с новой силой. Том, ты лжец. Ты не можешь испытывать те же чувства. Это невозможно. Бред. Не верю. Не делай мне еще больнее, чем есть. Я прошу тебя, Том. Для меня это нечто настоящее и искреннее. Для тебя я одна из многих. Такова наша сущность и разные «миры». Я заклинаю тебя, умоляю – выйди из этой комнаты и никогда, слышишь, больше не появляйся в моей жизни! Вся эта история изначально была ошибкой. Отмотай пленку назад – я бы никогда не окликнула тебя на пляже.

Девушка замолчала, понимая, что только что натворила. Разум радостно хлопал в ладоши, а любовь заходилась в рыданиях и истерике. И как когда-то в Барселонском сне внутри нее все надрывалось от боли, будто по ее душе полосанули ножом. Ей хотелось, как тогда во сне, заглушить боль криком. Кричать, пока голос не сядет. Но это была реальность, поэтому слезы лились из глаз, а тело трясло, будто в лихорадке. Она не услышала от собственных всхлипываний, как он подошел сзади, лишь ощутила его дыхание, когда Том совсем приблизился к ней. Он обнял ее и прижал к себе, и боль внутри нее стала стихать. Она уходила.

– Моя глупая девочка. Что же ты делаешь? Я не могу без тебя, слышишь? – шептал Хиддлстон.

Лиза попыталась развернуться, но он так сильно держал ее, что у нее ничего не выходило.

– Зачем же ты так со мной?! Ты лучшее, что у меня появилось. Ты показала мне реальность, ты показала мне, какими бывают женщины не только в кино и на страницах книг: решительными, мудрыми, независимыми, честными, добрыми, веселыми, смешными, хрупкими, женственными, настоящими. Показала за каких-то несколько дней нашего знакомства. Никогда, никогда не говори мне, что ты одна из. Пути Господа неисповедимы, мы оба не знаем, что будет завтра, но ты нужна мне.

Он ослабил хватку, и девушка смогла повернуться. От слез она не могла видеть ничего перед собой. На ощупь, протянув руку, она коснулась его лица, провела по волосам. Он вновь прижал ее к себе, а в следующую секунду она почувствовала его горячие губы. Он целовал ее так, будто она исчезнет через секунду. Все слилось в этом поцелуе: любовь, страсть, прощение, раскаяние, грусть, долгая разлука и радость встречи.

Наконец оторвавшись от ее губ, Том наклонился и прошептал ей так тихо, что ей пришлось напрячься, чтобы расслышать:

– Ты можешь вырываться и звать на помощь, можешь ненавидеть меня и умолять уйти, можешь даже поколотить меня, но сегодня ночью ты будешь моей. И это не обсуждается.

========== Вместо эпилога ==========

– Мистер Хиддлстон, простите, можно вопрос? – донеслось откуда-то с задних рядов.

Том сидел на сцене в переполненном зале русских студентов. Его первое выступление было организовано только для учеников Российских театральных Вузов. Переводчик – пожилой человек, прекрасно знавший свою работу, уже порядком устал. Он тяжело вздыхал, то и дело поправляя очки. Уже более двух часов мужчина был связующим звеном между актером и аудиторией.

Мастер-класс получился динамичным, эмоциональным и искренним. Хиддлстон подзарядился всеобъемлющей энергией от пришедших ребят. Молодые, амбициозные, полные энтузиазма, но не заносчивые – они были готовы к новым свершениям. Не зря русскую школу театра называют одной из сильнейших во всем мире. Ее выпускники становятся талантливыми и сильными актерами, умеющими без труда перевоплощаться и проживать сотни чужих жизней. Даже сейчас, наряду с тем, что рассказывал на мастер-классе английский лектор, студенты умудрились поразить его глубиной знаний, понимания и умением в споре отстаивать свою точку зрения. Том испытал непередаваемые эмоции, будто по венам пустили богатырскую силу, способную смести все на своем пути. Вместо ожидаемого опустошения после проведенного мероприятия, Хиддлстон наоборот ощутил мощный эмоциональный подъем. «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…» – пришли на ум сроки русского поэта Тютчева, процитированного вчера Лизой. Британец только сейчас смог прочувствовать этот русский дух, разглядеть его и наполнить им сердце.

Он полюбил Россию. Эта страна подарила миру великих людей, открытия, исследования, первой отправила человека в космос, но главный презент приготовила самому Тому – женщину, ставшей его вселенной. Лиза воплотила в жизнь давно забытую юношескую мечту, навеянную «Ромео и Джульеттой» База Лурмана. Все эти годы мужчина даже не догадывался о существовании подобных чувств и эмоции, способных захватить в плен и с головой утащить в пучину под названием «счастье».

– Том, можно вопрос? – вновь раздалось из зала.

– Простите, я задумался. Конечно, я весь во внимании. Прошу Вас! – Хиддлстон улыбнулся, вглядываясь в лицо мужчины с последних рядов.

– Я бы хотел спросить про любовь. Как Вам удается настолько достоверно ее изображать? Вы действительно испытываете некие чувства к каждой из партнерш? Хотя, насколько я знаю, Вам не часто приписывают «закулисные» романы. Спасибо! – высокий темноволосый молодой человек передал микрофон и сел на место, слившись с остальными слушателями.

– Отличный вопрос! – Хиддлстон улыбнулся и, подняв руку, показал аудитории оттопыренный большой палец. – Итак. Про любовь. Она в каждом из нас. Надо просто найти и раскрыть в себе это чувство. Хороший актер никогда не играет, он проживает роли. Может поэтому в нашей профессии такая тонкая грань между реальностью и вымыслом. Но, будьте осторожны, покидая на время самого себя, вы можете отпустить настоящее, потерять счет времени и жить только работой, не замечая, что каждый день вокруг случаются самые настоящие чудеса. «Жизнь – лучшее кино» – надеюсь каждый когда-нибудь осознает эту фразу. Никогда не теряйте своего мира. Не заменяйте его вымышленными, пусть и хорошо продуманными иллюзиями. Каждую партнершу я действительно трепетно любил. Каждая новая пассия на съемочной площадке становилась для меня особенной, но я никогда не путал происходящее с настоящей любовью мужчины к женщине. Почему же так много пар образуется на съемочной площадке? Ответ прост – играя, мы слишком вживаемся и переносим роли в реальность. Никто не знает, где мы встретим любовь, но я уверяю вас, она существует. Стоит лишь открыть ей сердце.

В зале возник лес рук, но Хиддлстон уже встал и, поклонившись, попрощался со студентами, прервав череду новых вопросов. Со вчерашнего вечера мужчина был окрылен обычным человеческим счастьем, которым совершенно не хотелось делиться. Том не желал терять ни одной драгоценной минуты, обещая себе провести каждую из них с той, что вновь научила его летать.

***

– Чувствуешь, как пахнет? – Лиза втянула носом воздух и закрыла глаза.

– Да, – повторив движения девушки, произнес Том.

– Так пахнет мой город на границе с летом. Он оживает буквально на глазах. Ты видел какое солнце было днем? А так тепло? И почти не было ветра даже у Невы. Такая редкость. Я прогулялась по набережной перед работой, – она завороженно смотрела в сумеречное небо над головой.

– Я бы хотел пройтись вместе с тобой днем. Но увы, опоздал бы на мастер-класс, который, кстати, прошел великолепно. У вас очень благодарная аудитория, – актер повернулся на бок и обнял Лизу одной рукой.

– А как на тебя реагируют русские женщины? – собеседница слегка нахмурилась.

Том приподнялся на локте и заглянул в непроницаемые карие глаза.

– Ты что ревнуешь? – Хиддлстон улыбнулся.

– Мне просто интересно. Хотя ты прав, немного ревности присутствует. Какое глупое и бесполезное чувство. Я же понимаю, что все приходит от тебя в восторг, – девушка укуталась в плед, а Том еще ближе притянул ее к себе.

– Моя глупышка. Иногда ты хочешь казаться такой рациональной! Не ревнуй попусту. Есть только одна женщина, укравшая все мое внимание, и ты ее прекрасно знаешь, – он поцеловал Лизу в краешек губ.

– Знаешь, Хиддлстон, все это кажется сказкой. Завтра я проснусь и ничего не будет: ни тебя, ни этой крыши, ни этого весеннего Питера. Будет только пустота вокруг, твои фото по всему интернету и фильмы, которые невыносимо смотреть, – она уткнулась в плечо мужчины, обжигая его горячим дыханием.

– Прекрати! Я с тобой. Я уже отпускал тебя и мне хватило последствий! – британец зарылся носом в кудрявую макушку.

Они лежали на крыше старого трехэтажного дома, наслаждаясь видами вечерний города. Конец мая был по особенному теплым, Санкт-Петербург готовился к наступлению лета и белых ночей. Дождь больше не омрачал настроения, а солнце, ворвавшееся в северную столицу, дарило всему живому первые теплые лучи. Питер расцветал на глазах. Даже Нева не была мрачной. Река словно улыбалась туристам и горожанам, всматривающимся в ее воды, нежно омывая гранитные набережные.

Александр – успешный молодой архитектор и Лизин друг, уехал на выставку в столицу, и девушка, воспользовавшись случаем, выпросила у него ключи. Хиддлстону непременно нужно было показать настоящий Питер, каким девушка знала его с самого рождения. Только с высоты, можно прочувствовать атмосферу мегаполиса, ощутить его дыхание и нащупать пульс.

– Чудесное место. Твой друг живет в бесподобной красоте, – констатировал Хиддлстон, осматриваясь вокруг.

– Давай выпьем! – Лиза последовала примеру Тома и села, протянув руку к бутылке вина, которую вчера они так и не открыли.

– С удовольствием, – актер дотронулся до ее губ легким поцелуем.

– Если ты собрался продолжать, то мы опять не успеем попробовать это экспериментальное вино, в нем чилийцы скрестили несколько интернациональных сортов с автохтоном, – Лиза наполнила бокалы.

«Дзынь!» – пропело стекло.

– Ммм, такое округлое, сбалансированное… – протянула она, пригубив любимый напиток.

Том утвердительно кивнул.

– Обними меня! – внезапно произнес актер.

Девушка удивленно взглянула на Хиддлстона, но незамедлительно выполнила просьбу.

– Мне хочется чувствовать тебя рядом. С тобой так спокойно, – он уткнулся носом в девичью шею. – Я безмерно благодарен судьбе, что ты появилась в моей жизни. Это банально звучит! – он рассмеялся.

– Прямо как в слезливых мелодрамах, – добавила Лиза и засмеялась в ответ.

– Давай добавим элемент острых ощущений, чтобы напрочь обескуражить зрителя, – с этими словами, Том прильнул губами к Лизиной шее, и девушка прерывисто задышала.

– Хочу тебя! – проговорил он, практически не отрывая губ.

– Хочу тебя! – прошептала она.

Прохлада майского вечера мало волновала двух людей, чьи тела раскалила обуявшая страсть.

– Аккуратно, колени! – приоткрыв глаза произнесла Лиза, когда Хиддлстон стягивал с нее брюки.

– Ты всегда такая неловкая: то синяки, то колени разбиты?

– Мы все обсудим потом! – она притянула актера к себе, заставив немедленно замолчать.

Соседи снизу вряд ли могли слышать звуки, характерные для хорошо снятого эротического фильма. Актеры явно не переигрывали, покорившись собственным эмоциям и чувствам. Мужчина любил женщину, а она любила его, и два обнаженных тела на крыше были так же естественны, как распускающиеся почки на деревьях, лай дворовой собаки, плещущиеся воды Невы и легкий майский ветер, раскачивающий верхушки деревьев.