Текст книги "Тот самый Хиддлстон или одна ночь в Барселоне"
Автор книги: Betty Lee
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Том выбрался из-под одеяла и прижался всем телом к Лизе. Будто хотел защитить ее от чего-то, что ей угрожало.
Она повернулась к нему, и теперь они лежали в пол-оборота, глядя друг другу в глаза. А потом девушка сама развязала халат и прильнула к нему всем телом. Как же было невероятно приятно ощущать мягкость и теплоту ее кожи. То, что всегда казалось Тому таким обыденным и незначительным, вдруг приобрело какой-то особенный, сакральный смысл. Он вновь целовал ее. Нежно, едва касаясь губ, прошелся по подбородку едва уловимыми прикосновениями, перешел на шею и, сползая все ниже, дошел до груди. Утренний свет, наполнивший комнату, теперь не скрывал ни единой детали ее тела.
Ее небольшая, но упругая и красивая грудь легко умещалась в его руке, коричневый ореол сосков был безукоризненно ровным. Он получал эстетическое удовольствие, разглядывая ее тело. Одной рукой, которая оказалась зажатой под ней, он поддерживал ее за спину, а второй гладил ее плечи, ключицы, грудь, бедра, ягодицы. Она тяжело дышала, но не закрывала глаза, неотрывно глядя на него. Ее рука лежала под его шеей, а другая гладила его кожу, немного робко, не спеша, но так невероятно нежно. Том сконцентрировался на этих прикосновениях, приносивших ему удовольствие. Он вновь потянулся к ее губам, слившись с ними в поцелуе. Рука добралась до внутренней стороны бедра, и Лиза поморщилась. Том испуганно убрал руку и посмотрел вниз – несколько кровоподтеков от рук Олега. Сердце сжалось. Он прижал ее к себе обеими руками.
– Прости. Я не хотел делать тебе больно. А как же вчера… – он не успел спросить.
– Вчера я не чувствовала, – Лиза густо покраснела.
Она была такая милая в этом своем смущении, такая естественная. Тому хотелось сказать ей, что таких как она он еще не встречал, что она будто рыцарь на белом коне, спасла его из заточения, показав ему, что творится за пределами башни, показав ту настоящую реальность, которую он прекратил замечать последние несколько лет, погрузившись с головой в работу. Но слова были так банальны, так не нужны. Они бы все только испортили, превратив этот чудесный момент в отрывок из дешевого бульварного романа.
Том обнял ее еще крепче и уткнулся носом в ее шею, вдыхая аромат ее тела вперемешку с ванильным гелем для душа. Он только сейчас догадался, что она принимала душ в гостевой спальне, чтобы не разбудить его шумом воды.
Ему было так неимоверно легко с ней, так просто и комфортно, будто бы они были давно знакомы. Но страсть, кипевшая в Хиддлстоне при каждом прикосновении к ней, говорила о новизне и яркости ощущений. Он вновь хотел Лизу, хотел заполучить ее всю здесь и сейчас. Покрывая ее тело поцелуями, изучая каждый его изгиб, он опускался все ниже и ниже… Как вдруг услышал отчетливый стук в дверь и трель дверного звонка.
– Я никого не ждал!
Он оторвался от нее с трудом. Накинул халат, лежавший на кровати и поспешил вниз, по дороге собирая вещи, разбросанные на лестнице.
Стук не прекращался, периодически перекликаясь со звонком в дверь. Хиддлстон закинул все вещи в шкаф в коридоре и направился к двери, с явным намереньем убить человека за ней. На пороге стоял Люк, впечатав большой палец в кнопку звонка.
– Ты жив? Слава Богу, Хиддлстон!!! – он пихнул его внутрь дома. И зайдя следом, закрыл за собой дверь.
– Привет, Люк! – Том не ожидал увидеть сейчас собственного менеджера.
Люк огляделся по сторонам, затем с ног до головы осмотрел Тома и произнес:
– Ясно. Ты не один. Поэтому ты не берешь телефон, не читаешь смс и электронную почту! – Люк почти орал на весь дом.
– Да успокойся ты! – Том пытался урезонить его. – Что-то случилось?
– Случилось то, что Сэмюэл Л. Джексон сломал ногу. И тебя требует Джордан. Чтобы не тормозить съемочный процесс, они отснимут пока сцены с тобой.
– Но я же должен был лететь… – начал было Хиддлстон.
– Ты летишь на Гавайи завтра. Завтра днем. Я уже почти два дня пытаюсь сообщить тебе об этом.
– Но Люк, я не могу…
Уиндзор посмотрел так, будто актер спятил.
– Так, Хиддлстон. Очнись. Завтра ты летишь на съемки, и меня ничего не волнует, – он кинул на журнальный столик билет на самолет, добавив: – как с ребенком с тобой последнее время, но мы потом это обсудим. А пока мне некогда. Я заеду за тобой завтра в полдень. Будь готов!
Люк развернулся и, уже открывая дверь, произнес:
– Том, просьба к тебе. Будет звонить Джордан – скажи, что вчера мы были вместе. Ну скажем, пили в баре. Я потом тебе все расскажу, – он подмигнул Хиддлстону и закрыл за собой дверь с той стороны.
Том несколько секунд стоял не шевелясь, а затем, развернувшись, поспешил наверх.
========== Самолет ==========
Знакомо ощущение, когда на разгоряченное тело, выливают ушат ледяной воды? Оно выгибается в струну, каждой клеточкой ощущая холод и одновременно заряжающую бодрость. Мысли светлеют и нега исчезает, оставляя после себя лишь облако воспоминаний.
Секунду назад Лиза прозрела. Вскочив с кровати и замерев на несколько секунд, она вдруг осознала происходящее и опрометью бросилась в гостевую комнату. Естественно, девушка слышала каждое слова из состоявшегося внизу диалога, но ни тоски, ни жалости, ни сожаления не испытала. Как будто пелена спала с глаз, и она поняла всю суть – это вовсе не ее реальность. Будто девочка-прислуга, попавшая в дом богачей, она познала роскошь и великолепие мира, в котором ей не суждено жить. Ей позволили примерить красивое, дорогое платье – идеальное по фигуре, но сшитое не для нее. Такова жизнь. Она, больно бьет по щекам, не давая забыть о своем месте.
Лиза быстро достала из чемодана все необходимые вещи и, когда Том вошел в комнату с тревогой и нескрываемым сожалением на лице, она уже была готова к разговору. Девушка мягко опустилась на кровать, подогнув под себя ногу. Растерянный англичанин в белоснежном халате, с взъерошенными кудряшками, впервые не уложенными в красивую мужскую прическу, остановился напротив. Небесно голубые глаза смотрели на гостью не отрываясь. Будто смущаясь, Том прятал руки в карманах махрового халата. Самым обычным мужчиной предстал сейчас перед ней тот самый Хиддлстон – кумир и мечта миллионов.
Она фотографировала его взглядом, оставляя непроявленную пленку глубоко в памяти. Все эти снимки из интернета, журналов и газет никогда не смогут передать его настоящим и живым, каким видела его только она. И вместо грусти, на душе стало вдруг тепло от воспоминаний о днях проведенных вместе с этим замечательным, добрым, исренним и великодушным человеком. Лиза улыбнулась, думая о том, как Хиддлстону удалось перевернуть ее жизнь вверх дном всего за такой короткий срок. Появившись ниоткуда, он сумел растопить лед в бесчувственном сердце, и она вновь ощутила себя прежней. Том спас ее от самой себя, в тот момент, когда она окончательно потеряла интерес к миру, хотя всегда считала его волшебным, с бесконечной чередой хитросплетений и непредсказуемых поворотов судьбы. Когда Хиддлстон был рядом – этого было достаточно для ощущения кратковременного, но яркого счастья.
Страх зависимости от собственных чувств всегда шел с ней рука об руку, но вчера, благодаря алкоголю, убравшему все опасения и запреты, Лиза наконец сдалась, и дала волю эмоциям, скрывавшимся внутри. Теперь все было кончено. Она вновь обрастала броней и запирала сердце на замок.
Она больше не сомневалась в Хиддлстоне. Он был талантливым актером, но в жизни не умел перевоплощаться, скрывая истинные эмоции. Было ли все произошедшее между ними зарождением любови? Кто знает. Прошло слишком мало времени. Искренность между ними могла стать неким зародышем глубокого и светлого чувства, но девушка прекрасно понимала – продолжив общение с этим мужчиной, она обречет себя на верную гибель. Из эмоций проклюнется росток, который в дальнейшем заполнит собой все ее существо и в очередной раз, погибнув, повлечет за собой лишь боль и опустощение, вырвав беспокойное сердце. Лиза боялась подобного исхода больше всего на свете, она не могла допустить, чтобы любовь вновь обвила прочными корнями весь мир вокруг нее.
Первым молчание прервал Том.
– Я должен лететь завтра на съемки, – актер опустился на кровать рядом с девушкой.
– Я знаю Том, я слышала… – взяв его руку, она сплела их пальцы и улыбнулась. – В интернете, твои поклонницы правы, у тебя безумно красивые руки. Я запомню их не только с эстетической стороны, – она ухмыльнулась и крепко сжала мужскую руку.
– Лиза, я…
Она не дала Тому договорить, приложив палец к его губам.
– Ничего не объясняй. Это может быть больно. Все так и должно было случиться. Пробила полночь, и карета превратилась в тыкву, принцесса в Золушку, и только прекрасный принц остался самим собой. Помнишь, мы уже прощались когда-то у отеля?
Хиддлстон кивнул, а девушка продолжила:
– Значит для нас это уже не в новинку. И, я прошу, не говори ничего. Все что ты скажешь, все равно будет бессмысленно.
Он убрал ее палец от губ и притянул к себе. Она обняла его и уткнулась в плечо. Том гладил ее волосы, наслаждаясь минутами единения, но слова все таки вырвались изнутри:
– Я думал у нас еще будет время. Я тоже не знал, что дальше. Да и теперь не знаю. Я не хочу тебя отпускать. Я не знаю, что происходит между нами, но я давно не ощущал ничего подобного. Мне хорошо, когда ты рядом. Да, я вечно занят, но я бы хотел находить на тебя время. Ты можешь прилетать…
Лиза отстранилась и внимательно заглянула в бездонные голубые глаза.
– Я же просила. Ну вот, – она пихнула актера в плече. Совсем не сильно, скорее слегка наигранно надувшись. – Том, мы живем в реальном мире. У нас не выйдет. Ты отличный парень, замечательный актер, очень добрый, заботливый, милый, невероятно привлекательный. Женщины по всему миру любят тебя. А я… Я всего лишь случайно повстречалась тебе в Барселоне. Да, мы можем быть вместе несколько дней, недель, может даже месяцев, а потом все закончится и мы оба будем жалеть… Я знаю, что так будет! Давай оставим все как есть! Закажи мне билет на ближайший рейс.
Том впервые в жизни не мог ответить аппоненту. Будто ему зашили рот, чтобы мужчина непременно согласился и смирился с произнесенными словами. Внутри надрывался голос, заствляя очнуться. Он кричал актеру, разрывая связки: «Том, твою мать, очнись, возрази, ты не хочешь прощаться! Не ври себе, что с ее исчезновением все будет как прежде!»
Но Хиддлстон по-прежнему молчал, впав в безмолвное оцепенение, а очнулся лишь когда такси увезло девушку прочь от его дома. В тот миг Том осознал, что натворил. Губы горели от прощального поцелуя, как будто его выжгли каленым железом, запечатлев навсегда.
Самолет рейсом Лондон – Санкт-Петербург должен улететь сегодня без пятнадцати шесть. Они даже успели пообедать вместе. Лиза попросила не провожать до аэропорта, а попрощаться здесь, и Хиддлстон безропотно согласился.
Последними словами перед тем как поцеловала его и сесть в такси стали:
«Если мы еще когда-нибудь увидимся, я покажу тебе Питер. Он безумно красивый, как Лондон величественный и немного суровый. Но может стать родным всего за несколько часов . Эти крыши, дворы, мосты, дворцы – я покажу все это тебе, Том. Если мы еще когда-нибудь увидимся».
Последняя фраза эхом отозвалась в голове. Актер неотрывно наблюдал за тем, как его эмоции уезжают на другой конец земного шара, и как только такси скрылось за поворотом, Том присел на корточки и обхватил голову руками.
========== Признание ==========
– Виски! Двойной со льдом! Повторите, пожалуйста, – Том сделал заказ даже не ища глазами стюардессу.
– Ты опомнись. Уже третий бокал за последние 20 минут! – Люк впечатал кулак в плечо Хиддлстона, но тот даже не повернулся.
Полет продолжался уже около часа. За стеклом иллюминатора плыли облака. Они как ватное одеяло окутывали самолет, закрывая собой землю.
– Люк, ты можешь найти человека? – внезапно выпалил Том, не отрывая взгляда от облаков.
Люк нахмурился.
– Хм, смотря кого и где. Подробнее Том, кто тебе понадобился?
– Девушка, – он наконец развернулся и посмотрел на менеджера.
– Какая девушка?! Имя, фамилия, где живет?
– Я не знаю ее фамилии, только имя. Живет в России. Город Санкт-Петербург.
– Санкт-Петербург? – глаза Уинзора заблестели и округлились.
– Почему ты переспрашиваешь? – Хиддлстон не мог понять неожиданно бурной реакции менеджера на произнесенное им название.
– Второй по величине город в России после Москвы, культурная столица…
– Да, мать твою, я не хуже тебя это знаю. Так ты сможешь найти человека?! – Том ударил ладонью по кожаному подлокотнику.
– Ты чего орешь? Ты хочешь, чтобы все подумали, что Том Хиддлстон спятил и слетел с катушек?! – Люк покрутил пальцем у виска.
Том откинулся в кресло, протягивая руку за бокалом виски, который принесла стюардесса.
– Прости! С трудом себя контролирую, – он сделал глоток, осушив чуть ли не весь стакан.
– Дай-ка сюда! – Люк выхватил виски из его рук. – Рассказывай. Я же вижу, что ты сам не свой, будто подменили. А мне нужен обратно тот Хиддлстон. Этот уж очень дерганный и неадекватный. – Люк внимательно смотрел на актера. И тот начал свой рассказ:
– Она окликнула меня на пляже Барселоны. Узнала в темноте и произнесла мое имя. Она сидела такая загадочная, я не мог разглядеть ее лица, но все же свет от фонарей с набережной позволял видеть очертания. Она курила и пила виски. Ты знаешь же, что меня никогда не привлекали такие женщины, они скорее отталкивали. И ее английский. Она говорила, думая над каждым предложением. И этот акцент. Оказалось, что она из России. Но то, что она говорила, то что она спрашивала и отвечала, не поддавалось логике, Люк. Она говорила только то, что думает на самом деле. И я остался. Я присел на край ее пледа и принял приглашение выпить. А потом, потом я сам пригласил ее поужинать. Когда я впервые увидел ее лицо, я поразился тому, как естественно она выглядела. Ее яркая совсем не славянская внешность показалась мне крайне привлекательной, не смотря на то, что одета она была совсем не женственно, но все ее внутренняя притягательность не нуждалась в красивом оформлении. Я придумал, что знаю неподалеку неплохое кафе. В надежде, что нам повезет и мы отыщем там, куда я ее повел, хоть какое-то дельное заведение. Мы блуждали довольно долго и даже допили виски, пока совершенно случайно не наткнулись на бар. Мы были уже хорошенько пьяными, но не прекращали болтать. Ее английский становился все лучше и лучше, вероятно по началу она просто стеснялась изъясняться на другом языке. Мы обсуждали с ней все на свете. Все, кроме моей работы. Я был для нее обычным парнем, Люк. Ты можешь это себе представить!? Мне давно не было так интересно с женщинами. А потом мы поймали такси и собирались разъезжаться по отелям, но ни я, ни она этого не хотели. И она позвала меня себе. Ничего не было, мы просто напились и уснули. А утром позвонил ты.
Глаза Люка стали похожими на два блюдца.
– Так это была эта самая псевдо журналистка? Ты про нее сейчас?! Это ее надо найти?!
Том кивнул и продолжил:
– Знаешь как мы тогда выбрались из отеля? Я такое только в кино видел. Мы перелезли через балкон на этаж ниже и вышли через служебный выход. Она, как ты уже понял, оказалась не при чем. Она и придумала этот безумный способ, чтобы нам выбраться. Если бы ты знал, как мне было перед ней стыдно. Я ведь тогда поверил тебе, обвинил ее во всем, а она, по сути, спасла мою репутацию. Именно тогда я понял – она особенная.
– Все русские слегка особенные, – тихо добавил Люк, но Том не придал его словам никакого значения.
– А дальше, она ушла. Извинилась за все причиненные неудобства и ушла, оставив меня стоять посреди шумной улицы, наполненной туристами и прохожими. Было так странно, что она просто так исчезла и даже обидно. Но тогда я пережил это с легкостью. Подумаешь, приключение в Барселоне. Ерунда. Весело. Да и девушка попалась интересная и неординарная. Но я встретил ее вновь, представляешь?Случайно. Меня будто кто-то тянул к памятнику Колумба. Хотя перед этим тренер вымотал меня. Я был мокрый, потный и хотел в душ, но что-то тянуло в самый центр. Нестерпимое желание залезть на вышку и осмотреть город.
– Запомни, на чем ты остановился! Теперь и мне надо выпить. Ты никогда! Никогда не рассказывал мне ничего про свои амурные дела. И я никогда не видел тебя таким. У меня стресс. – Люк подозвал стюардессу, предварительно допив из бокала, что он забрал у Тома. Когда же на столике между ними появилась бутылка виски, Уинзор откупорил ее, разлил алкоголь и после того как оба выпили, попросил Тома продолжить.
– Она сидела на ступеньках у памятника, разглядывая карту города. Ее невозможно было не заметить в толпе. Ярко-красные губы, синяк на коленке. Мне захотелось прикоснуться к нему, прикоснуться к ней. Что ты смотришь на меня так?! Да. У нее был огромный синяк. Но он ничуть не портил ее. Наоборот, придавал ей какой-то шарм. А потом, знаешь что она сделала потом, когда мы поднялись на смотровую площадку?! Она спросила меня гей ли я?! Люк! Хватит! Прекрати ржать! Да, так и спросила. А я поцеловал ее в ответ. Точнее хотел поцеловать, чтобы она без слов все поняла, а она… Она меня оттолкнула и запретила так делать!
Люк осушил уже второй бокал. История, что рассказывал Хиддлстон была слишком странной. Люк всегда оттаскивал женщин от Тома. А тут какая-то непонятно откуда взявшаяся русская имеет наглость задавать подобные вопросы, да еще и отказываться от поцелуя со знаменитостью. Во всей этой истории было что-то неправдоподобное или, по крайней мере, странное. Хотя, сейчас Уинзор охотно верил во все это. Он и сам впустил в свою жизнь русского, который отличался от всех его предыдущих партнеров. И сейчас, слушая рассказ Тома, Люк начинал скучать по своему сумасшедшему и взбалмошному мужчине, который так странно и внезапно покинул его, оставив на прощание лишь смс.
Они не покидали его квартиру в Лондоне трое суток, опустошив все запасы холодильника и бара. Когда Джордан – режиссер нового фильма с Томом, не дозвонившись Хиддлстону, набрал Люку, тот пообещал, что найдет актера и сообщит о перенесенной поездке. Но сам ничего, по сути, не предпринял, потому что не мог оторваться от своего нового любовника. Он всего-то пару раз позвонил актеру на мобильный и прислал письмо на электронку. Разгневанный Джордан, не получивший обратной связи вновь набрал Люку. Тот заверил его, что он видел Тома, актер обо всем осведомлен и в назначенный день они вместе прибудут на Гавайи.
На следующее утро, когда Люк открыл глаза. Русского и след простыл. Он уехал, сообщая в смс, что это был лучший секс в его жизни и что у него куча дел, не требующих отлагательств. Люк был подавлен. Его еще никогда так не бросали, отделавшись всего лишь сообщением. Но в отличае от Тома, Уинзор знал фамилию, телефон и город, где проживал его любовник. Как ни странно, но он и эта русская девушка жили в Санкт-Петербурге. Однако Люку совсем не хотелось сообщать Тому об этом факте, а значит и рассказывать о своей новой интрижке. Том никогда не мог понять его постоянно меняющихся партнеров. Поэтому Уинзор последнее время предпочитал молчать. Пребывая в своих мыслях, Люк слегка потерял нить рассказа Тома, а когда же вновь перевел все внимание на то, что говорил Хиддлстон, то просто не мог поверить, что тот чуть не попал в криминальную передрягу.
– А если бы она и вправду убила того парня? –взорвался Люк. – Да ты представляешь, во что бы ты вляпался? Такое чувство, что эта женщина нашла выключатель твоего мозга.
Люк отпил виски, продолжив слушать душевные излияния Хиддлстона. Тот все говорил и говорил, а Люк прекрасно понимал, что актер, который всегда поражал его своей рассудительностью и обдуманностью поступков, теперь напрочь забыл что это такое. И в подтверждении его мыслей, Том произнес:
– Я никогда тебя ни о чем не просил. Люк, найди ее. Я не знаю, что со мной происходит, но она мне нужна. С ней все становится реальнее. Посмотри, в кого я превращаюсь, Уинзор. Я пью виски и рассказываю тебе о своей личной жизни. Господи! – он с шумом откинулся на спинку кресла.
– Том, дружище. Это пройдет. Ты так долго был один, что это должно было случится. Ты увлекся. Был хороший секс, но уверяю, работа спасет тебя, ты переключишься, перестанешь о ней думать. Все будет хорошо. – Люк потрепал его по голове.
Том попытался улыбнуться, но это плохо у него получилось. Он залез в карман джинсов и извлек оттуда мобильный.
– Вот, вот она, – ткнул он пальцем в экран.
На Люка смотрела девушка, обнимающая восковую фигуру Бенедикта Камбербэтча. Девушка, как девушка. Чем он так восхищается?! Стрижка как у мальчика, на скуле синяк. Этакий побитый дворовый парень. Люк чуть не рассмеялся, подумав что в Хиддлстоне все таки что-то есть от латентного гея, исходя из выбора его пассии. Но порыв свой сдержал. Было что-то в ее лице такое, что заставляло его рассматривать. Интересный взгляд. Такой пронзительный, будто в самую суть тебя хочет добраться, вывернуть наизнанку, переворошить. Внешность очевидно с примесью востока. «Хм, какой бы ты не была, искать я тебя не стану. Хватит мне и того, что происходит сейчас с Томом,» – подумал про себя Люк, но вслух ответил:
– Не волнуйся. Я попробую что-нибудь сделать. Попробую. Но Том, ничего не обещаю. Информации слишком мало.
– Я знаю, – устало отозвался актер.
– Поспи пока, поспи. Ты устал, на тебе лица нет. Лететь еще двенадцать часов.
Хиддлстон кивнул и закрыл глаза.
========== Такие девчонки ==========
Лиза сидела на лестнице ведущей на второй этаж и курила. Дымила как паровоз уже третью или четвертую сигарету подряд. В горле встал никотиновый комок, голова слегка кружилась и даже подташнивало. Но с сигаретой легче думалось, как будто с каждым вдохом ее мозг обогащался кислородом и начинал работать как часы. Никотин приравнялся к кислороду. Какая нелепость. Она потушила сигарету. И откинулась на ступеньки, которые больно врезались в спину.
Как же было невыносимо хорошо в этой старой двухэтажной квартире с видом на Неву. Жалко, что быстро наступивший зимний вечер испортил вид за окном. Игорь в очередной раз уехал в Милан, оставив ей ключи и ценные распоряжения по поливу его комнатных растений. Лиза растения не любила, а к цветам была абсолютно равнодушна. Но что не сделаешь ради друга. Можно даже и цветы полить. Последнее время друг-стилист был весь в делах. Они толком и не виделись. Сегодня утром ей пришло смс со словами:
«Девонька моя. Улетаю. Присмотри за палисадником. Ключи как обычно. Миллион поцелуев».
Она была счастлива. Сменить собственную безремонтную квартиру вдали от центра Питера на двухэтажные апартаменты Калинина. Здесь хорошо думалось. В этой его творческой квартире, где безупречный ремонт граничил с разрухой, где кругом был кавардак и беспорядок, но с идеально до блеска начищенным трюмо с аккуратно разложенными парикмахерскими принадлежностями. Глядя сейчас сверху на все это безумие с черно-белым портретом Вивьен Ли во всю стену, Лиза будто видела отражение своего внутреннего мира. Такой же кавардак, но есть еще в этом ее мире прибранные места, логичные, расставленные по полочкам. Но их осталось так ничтожно мало. Спасибо Барселоне за это. С нее начался этот раздрай в ее голове. Почему-то в мозгу вечно застревали обрывки песен, совершенно не относящихся к делу. Вот и сейчас как на старом, заедающем патефоне крутилось:
«Тебе семнадцать, тебе опять семнадцать лет.
Каждый твой день рожденья хочет прибавить, а я скажу, нет.
Твой портрет, твои дети, я расскажу им о том:
“Дети, вашей маме снова семнадцать, вы просто поверьте, а поймёте
потом».
«Господи! Какие дети?! Какой маме!? Какие семнадцать?!» – вслух произнесла Лиза и помотала головой. Песни невпопад и мысли о Хиддлстоне атаковали ее голову. И если от последних она всеми правдами и неправдами пыталась избавиться, то вот от с назойливыми песнями было сложнее. Зачем она опять о нем вспомнила. Она же поймала мысль под названием «Том Хиддлстон» и заперла ее в сундук за семью печатями. Но эта мысль будто пустила вирус в ее операционную систему, наделала копий и теперь, лежа в сундуке потирала малюсенькие ладошки, ехидно посмеиваясь:
«Ну давай, давай, Лизонька, посмотрим какой ты борец. Попробуй справится с самой любовью. А я посмотрю, как ты будешь корчится на ринге от скрутившей тебя боли».
Была ли это любовь?! А что, собственно говоря, такое любовь?! Лизе было двадцать семь. Это тоже самое, что и двадцать, только на семь лет старше, на семь лет больше жизни, больше опыта, больше эмоций. Но она не знала точного определения этому чувству, которому без исключения было подвержено все население планеты. Она хотела этого чувства и одновременно боялась. Однажды она уже столкнулась к ним нос к носу. В голове в такт ее мыслям заиграла песня:
«Невзаимная любовь.
Одинокая игра.
Недожеванная песня с утра.
Не проснувшись – надо в путь
И по улицам людным.
И опять день будет очень трудным».
Три года невзаимности. «Он был старше ее, она была хороша,» – опять пропело в голове. Ей только исполнилось восемнадцать, он подошел к ней сам в каком-то модном баре. Высокий, красивый тридцатилетний блондин с пронзительными голубыми глазами – ее любимый типаж. А потом завязалось знакомство. Оказалось женат, есть ребенок. Но она уже влюбилась, уже смотрела на него, раскрыв рот, не дыша. Но уже в том возрасте разум преобладал. Спасибо родителям, видимо, дали правильное воспитание – не бросаться как голодная собака на все, что хорошо пахнет, пусть даже это будет самый вкусный мясной деликатес. И она любила молча, сцепив до скрежета зубы, став для него другом, не расширяя границ дозволенного.
«А есть там у меня, всего есть лишь одна
Девочка друг!
Она решает где, она все помнит, да!
Лишает меня вдруг сна!»
Опять пропела голова. «Ну наконец-то хоть в унисон с мыслями,» – улыбнулась Лиза.
Три года любовной зависимости, спрятавшейся под маской дружбы. А по ночам слезы в подушку от его рассказов про жену, семью и любовниц и осознания, что он никогда не будет с ней. Да если и будет, то совсем не так, как она мечтала и хотела. Он ничего не скрывал от нее. Да и зачем?! Она же друг. С ней можно делиться. Тогда Лиза и начала обрастать броней, закрываться, чтобы спрятаться от боли, охватившей ее. И обросла же. Окутала ей сердце и всю себя. Крутила романы, не чувствуя ничего кроме симпатии, но это мало спасало, все ее пассии влюблялись в нее, она же оставаясь хладнокровной, никого не подпуская. Они уходили. Она оставалась. Броня крепчала.
А дальше. Она взрослела. Любовь к блондину ушла сама собой, она выросла из нее. Ее море успокоилось, показав ей всю прелесть водной глади. Она с головой окунулась в работу, но ее сердце и ее существо хотело, требовало любви. Ее подсознание грезило ею, как бы она не желала этого признавать.
Но почему Том!? Почему он?! Неужели нельзя было выбрать более близкого, более привычного мужчину. Он разрушил, уничтожил многолетние оковы, скрывающие ее от чувств. Уничтожил за каких-то жалких пару дней. Броня с грохотом упала к ее ногам и как ни старалась она воздвигнуть ее обратно, все было в пустую. Хиддлстон привязал ее к себе на сотни канатов и не важно, где он находился сейчас. Ее мысли и ее сердце больше ей не принадлежали. «Хотя бы просто взглянуть на тебя еще раз,» – прошептала она в тишину квартиры. И как в столе заказов, в голове заиграло:
«Узнать тебя в толпе, знакомое лицо,
Узнать тебя в толпе, не встретив взглядом.
Узнать тебя в толпе, как камешек в песке,
В душе все оживет, когда ты рядом,
Когда ты рядом, когда ты рядом».
«Господи! Тебе почти тридцать! А ты все веришь в сказки. Выгоняй эту дурь из себя. Выгоняй. Плохая, никчемная, не твоя любовь. Он даже не вспомнит тебя, если вы еще вдруг увидитесь. Ты одна из. Ты вовсе не особенная. Будет у тебя еще любовь, будет. Я тебе обещаю!» – она разговаривала в пустой комнате сама с собой.
Взгляд упал на календарь – четырнадцатое февраля две тысячи шестнадцатого года. Ох, вот к чему все эти размышления. День просто такой. Черт бы его побрал! Лиза поднялась со ступенек и спустилась вниз. Взобравшись на широкий подоконник, она уставилась в окно на огни вечернего Петербурга.
«И этот город останется
Также загадочно любим.
В нем пропадают
Такие девчонки…»
========== Радуга ==========
Люк в нерешительности вертел в руках телефон. Собравшись с мыслями, он открыл телефонную книгу, нашел нужного абонента и нажал «вызов». В трубке послышались гудки длиною в вечность. Во рту пересохло, и мужчина не без усилий сглотнул. Потеряв было надежду, он убрал аппарат от лица, собираясь прекратить звонок, но его слух уловил еле слышное:
– Алло, – он буквально вонзил мобильный в ухо.
«Алло» повторилось. Голос Люка дрожал.
– Алло, это я. Люк.
– О! Привет! – как ни в чем не бывало пропела трубка.
– Привет. Как дела? – Уинзор практически не дышал.
Ему сейчас хотелось прекратить все эти обыденные любезности и что есть мочи закричать человеку на том конце: «Куда же ты пропал, сволочь? Что ж ты творишь?! Я места не нахожу! Я скучаю, сукин ты сын». Но вместо этого он слушал банальные ответы и задавал банальные вопросы. Как он решился позвонить ему? Ведь не хотел. Точнее очень хотел, но считал это совсем не правильным.
– В Лондон не собираешься?!
– Нет.
Такой сухой безразличный ответ. Люк все же решился, все же выдавил из себя терзающий его все это время вопрос:
– Почему ты так ушел тогда?
В трубке повисло молчание.
– Ответь мне! – голос мужчины стал хриплым.
– Я не люблю влюбляться. А между нами слишком искрило. Я хотел избежать пожара.
Внутри Люка разорвался снаряд. Он побелел и сжал руками телефон. Неужели он просто испугался? Значит он все таки был ему небезразличен.
– Я скучаю по тебе, – выдохнул Уинзор.
– Люк, не надо, – твердо ответил голос.
– Если я приеду в Санкт-Петербург, мы увидимся? – Люк зажмурился в ожидании ответа.
– Если ты приедешь – это будет судьба. Я же знаю, что тебе сюда вовсе не по пути. А если судьба, то от нее не убежишь. Все, прости. Дела.
В трубке послышались короткие гудки. Люк Уинзор еще долго смотрел в горящий дисплей телефона, обдумывая последнюю фразу своего собеседника.
Том сидел мрачнее тучи в одной небольшой неприметной кофейне Лондона. Люк определенно умел выбирать места для встреч. Аромат кофе приятно щекотал ноздри. Но даже этот аромат, уют заведения и относительно сносная погода за окном не могли добавить в его настроение хоть капельку радости.
Закончились съемки: «Кинг-Конг. Остров черепа». Он изрядно, устал, вымотался, катаясь по миру. И ничего не радовало. Где же его прежняя жизнерадостность?! Скрылась, исчезла, улыбнувшись и садясь в такси. Пальцы сжали чашку. «Ты взрослый мужчина. Ты способен властвовать, в конце концов, над своими эмоциями и чувствами,» – как мантру повторял он. Но был ли в этом толк.
