Текст книги "Тот самый Хиддлстон или одна ночь в Барселоне"
Автор книги: Betty Lee
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
– Теперь ни звука, – прошептала она. – Быстро выходим из номера.
За какую-то долю секунды они пересекли комнату и оказались у входной двери. Из ванной комнаты доносился звук льющейся воды. Постоялец номера действительно принимал душ. Осторожно открыв дверь, Лиза высунула голову и огляделась по сторонам. Пустой коридор. «Уф», – она выдохнула. Первая часть плана прошла блестяще. Теперь осталось выбраться из отеля.
Взяв Тома за руку, она потянула его за собой, прочь из чужого номера. Когда дверь за ними закрылась, Лиза уверенным шагом направилась к служебной лестнице. Главное, чтобы сейчас все получилось так же легко, как и афера с отключением воды. По специфике своей работы она прекрасно знала, что в гостиницах, помимо центрального входа и выхода, есть еще парочка служебных. Осталось только надеяться, что там их не ждут представители прессы. Хотя, если верить ее собственным глазам и виду с балкона, внизу не было ни души.
Как она и предполагала, служебная лестница вела прямиком на задний двор. Но, спустившись, они оказались перед закрытой дверью. Для выхода необходима была карта-пропуск сотрудника отеля.
– Черт! – девушка пнула ногой по двери.
На звук удара из коридора, ведущего в подсобные помещения, выглянул мужчина в спец одежде. По-видимому, один из работников отеля.
– Добрый день. Вы не поможете открыть нам открыть дверь? – обратился к нему Том, но мужчина только непонимающе заморгал.
Стало ясно, что по-английски он не понимает. Хиддлстон жестами показывал, что они от него хотят, но мужчина все так же хлопал глазами. «Бесполезно», – подумала про себя Лиза. Но тут же хитро улыбнулась, вспомнив, что деньги решают все. Она достала из нагрудного кармана рубашки десять евро и приложила их к двери. Взгляд незнакомца, как по щелчку, стал осознанным, и он двинулся в их сторону.
Дверь, наконец-то, открылась и они вышли на улицу к тем самым мусорным бакам, которые видели с балкона. Задний двор отеля был пуст. Ни одного человека и намека на камеры. Однако, медлить не стояло.
– Туда! – скомандовала Лиза, показав рукой нужное направление.
Свернув налево, они молча прошли пару метров и, выйдя на многолюдную улицу, слились с толпой туристов и местных жителей.
========== Жизнь – лучшее кино ==========
Он только что снялся в экшн-эпизоде, режиссером которого стала мало известная, но невероятно талантливая девушка из России. Снялся с первого дубля. Камера. Мотор. Поехали. Стоп. Снято. Но на душе было так скверно. Она шла рядом и даже не смотрела в его сторону. Просто шла, смотря вперед. Как он мог усомниться в ней. Какой же идиот! Она спасла его. Она рисковала жизнью, правда и его тоже, но все таки, она придумала за считанные минуты целый план, который удался. “Дай мне пять минут”– прозвучала в голове ее просьба. Вначале он подумал, что она начнет звонить кому-то или что-то вроде того. Но она удивила его настолько, что он до сих пор не мог прийти в себя. Он перелезал с балкона на балкон. Этот эпизод был бы отличным дополнением к приключенческому, шпионскому или комедийному фильму. Да и вся ситуация была какой-то нереальной: их случайная встреча, виски, ее номер, папарацци под дверью и побег.
Когда-то, еще в начале свое актерской карьеры, он услышал фразу: «Жизнь – лучшее кино». Тогда он не придал ей значения. Но теперь, задумался. А ведь в жизни действительно бывает как в кино. Также спонтанно и безумно, также нереально, также ярко и красочно. Наверное и любовь бывает как в кино. Он почему-то никогда раньше не думал об этом. Такая, что скулы сводит, настолько сильная, что готов всем пожертвовать, настолько долгая, что идет с тобой через всю жизнь. Он, конечно, слышал истории о такой. Но реальность предоставляла ему иные примеры. И самый главный из них-его родители. Не пронесли они свою любовь через всю жизнь. Да и любили ли они когда-нибудь друг друга по-настоящему, тем самым трепетным чувством, что возникает между людьми.
В кино все приукрашено, припудрено, преувеличено. Но в тоже время, в жизни, как оказалось, может быть совсем невероятно. Он никогда не совершал безумных поступков: ни когда был подростком, ни когда пошел учиться, ни тем более в сознательном возрасте. Именно поэтому он и выбрал кино, чтобы иметь возможность испытать весь спектр эмоций, присущий человеку, перевоплощаться в других людей, быть самому себе чужим. И чем больше он снимался, тем дальше он убегал от себя, тем меньше ему оставалось времени на реальность. Но вчера она вернула ему все с лихвой. Будто кто-то свыше специально подослал ее к нему, чтобы показать, что и жизнь может быть не менее захватывающей и интригующей.
Что-то изменилось со вчерашней встречи на пляже. Что-то в нем самом. Он не мог понять, что именно, но нутром чувствовал перемены, их источником была она. Она была его толчком к чему-то новому, неведанному ранее. Сейчас ее беззаботное, милое и такое улыбчивое лицо было каменным. Он не мог прочитать на нем ни одной эмоции. Поджатые губы и стеклянные глаза. Казалось, что ее лицо было выгравировано из мрамора, таким оно было сейчас безжизненным. Том прекрасно понимал, что причина такой ее перемены – он. Он обидел ее, он усомнился в ней. Перед глазами всплыл утренний момент срывания с безмятежно спящей Лизы одеяла и его гнев в голосе. Она смотрела на него такими невинно детскими глазами первые несколько секунд, а он почти орал на нее. Другая бы на ее месте обиделась, разозлилась, возможно даже расплакалась, но она стойко все выслушала и, выключив эмоции, которых было предостаточно, и в этом он ни на секунду не сомневался, начала действовать. Только сейчас он понял, что она сделала для него. Другая бы просто ничего не стала предпринимать, ведь это были проблемы только Тома, его подпорченная репутация. По сути, это могло ее вовсе не волновать. Но к другой бы он и не пошел, с другой бы он не остался на ночь. Еще в тот момент, когда он добровольно остался с ней на пляже, он почувствовал, что она не как все.
Телефон непрерывно вибрировал в кармане, оповещая о входящих вызовах. Но он не обращал на это внимания. Сегодня он уже поверил, не дал своей собственной интуиции повести его в правильном направлении, за что поплатился ее безразличным, ничего не выражающим лицом. Больше он не хотел кого-то слушать, кому-то верить, затыкая свой внутренний голос. Он отчетливо представлял, как сейчас бесится Люк, пытаясь дозвониться ему. Хотя, он был ему безмерно признателен. Если бы ни его звонок, то он бы не узнал, что ждет его за дверью. Но то, как он безропотно поверил в виновность девушки, лежало на душе тяжелым грузом. Теперь его очередь что-то предпринимать, чтобы вернуть ее улыбку и расположение.
Обогнав Лизу, он преградил ей путь.
– Прости меня. Я сейчас не нахожу себе места. Я должен тебе сказать, – она смотрела на него все теми же стеклянными глазами, не выражающими ничего, но он продолжал:
– Когда позвонил мой агент и ошарашил меня новостью о папарацци, я подумал, что ты все подстроила. Вчера ты так легко и непринужденно окликнула меня на пляже и предложила выпить, что я даже и подумать не мог, что так может быть. Возможно я зазнался и уже привык к тому, что когда меня узнают, многие, теряя дар речи, ведут себя наигранно и льстиво. И только журналисты, в основном, остаются хладнокровными. Прости. Я обидел тебя. Я знаю. Что мне сделать, чтобы ты вновь улыбалась?
Наконец-то он дождался реакции. В ее глазах читалось недоумение.
– Том, ты сейчас понимаешь, что ты говоришь? Да, я уже поняла, что ты джентльмен до мозга костей, но все-таки, моя вина здесь несомненна. Я забыла вчера под воздействием алкоголя, что мы из разных миров. Но сегодняшнее утро все расставило по местам. Случилось так, как должно было случиться. Ты замечательный, искренний человек, – она положила Тому руку на грудь. – Я благодарна судьбе за эту встречу. Но сейчас мне надо идти.
Она убрала руку, заглянула на прощание в бездонно голубые глаза актера и развернувшись, пошла в сторону отеля, оставив Хиддлстона одного. Среди шума улицы и голосов прохожих, она услышала его голос:
– Я буду ждать тебя на пляже. Сегодня в десять. Приходи.
Но Лиза даже не обернулась.
========== Такова судьба ==========
Ей снился сон. Чувства были обострены до предела. Она стояла посреди пустого зала и кричала. Неистово, истошно кричала. Ее крик отражался от стен и вонзался в барабанные перепонки, принося невыносимую боль, но она не прекращала кричать. Внутри нее все надрывалось от боли, будто по ее душе полосонули ножом – глубокие, кровоточащие раны. Она заглушала боль криком, переводя ее в физическую, думая, что так станет легче. Она боялась перестать кричать, она безумно боялась. Голос садился и хрипел, слезы лились из глаз, а тело трясло, будто в лихорадке. Позади себя она ощутила дыхание. Резко повернувшись, не видя ничего перед собой от слез, она почувствовала, как ее сжимают крепкие объятия. Сжимают подобно тискам. Но вдруг боль внутри нее стала стихать. Она уходила. Теперь она слышала свой собственный хриплый голос, бессмысленно нарушающий тишину. Боль стихла. Теперь болели только надорвавшиеся от крика связки. Лиза перестала кричать и … проснулась.
Она лежала в темноте. Лишь свет от фонарей попадал в комнату через не задернутые шторы. Дыхание сбилось, на лбу выступил пот. Несколько секунд она не могла понять, где находится, всматриваясь в темноту комнаты и жадно хватая ртом воздух. Сны ей снились редко. Тем более такие, от которых кровь стынет в жилах, и от страха учащается сердцебиение. Пытаясь отогнать от себя страшное наваждение, девушка села на кровати и, потянувшись к тумбочке, включила ночник. Гостиничный номер озарил тусклый свет. Но даже он помог дыханию восстановиться, а сердцу перестать выпрыгивать из груди.
– Приснится же такое! – вслух произнесла она.
И тут же подумав, а не пятница ли наступила, вспоминая про дурное народное поверье, она взглянула на часы и застыла.
22:45
«Я буду ждать тебя на пляже. Сегодня в десять. Приходи!» – звучал в голове его голос.
Лиза откинулась обратно на кровать, уставившись в потолок. Она все проспала.
После прощания с Хиддлстоном, она направилась прямиком в отель. Было очень забавно видеть удивленные лица трех мужчин, которые как бы невзначай находились на этаже, в непосредственной близости от ее номера. Отрывая дверь, она взглянула в их сторону, пожала плечами и, улыбаясь, зашла внутрь. Из нее вышла бы отличная помощница Бонда. Только вот британец ее разочаровал, точнее обидел. Ну как можно было подумать, что это она все подстроила. Хотя, если сопоставить факты, то провернуть такое вполне было можно. Но у нее и в мыслях подобного не было. От этого обидно было вдвойне. Еще и разбудил так грубо. Но то, что она придумала и воплотила в жизнь сегодняшним утром, по ее мнению, заслуживало оваций стоя. Том, оценил. Было неожиданно, когда он начал извиняться. Хороший он все таки человек. Да и мужчина он, конечно, очень привлекательный. Но… Есть одно большое «но», из-за которого она и ушла. Они разные: из разных социальных слоев, из разных стран, из разных континентов и тд. И увлекаться Томом, ей совсем не хотелось. Точнее она боялась быть увлеченной, зависимой. Тем более зависимой от известного актера. Чтобы потом обвешивать плакатами всю комнату и реветь, понимая, что он никогда не будет рядом.
Зная свою увлекающуюся натуру, Лиза всегда старалась саму себя обезопасить. Недостатка в мужчинах она не испытывала никогда. Но вот позволять себе быть зависимой от них – строго настрого запрещала. Поэтому очень часто сама убегала без оглядки от собственных чувств и желаний. Однажды в юности она обожглась. Открылась, доверилась, влюбилась, а ею пользовались исключительно как подругой, которая в нужный момент всегда была рядом. Поиграли так пару лет и забросили на дальнюю полку, как надоевшего плюшевого зайца. Поэтому теперь она выбирала тех, кто любил ее и позволяла им быть рядом. Однако, не чувствуя взаимности, они уходили, что, в принципе, совершенно ее не расстраивало.
Закрыв за собой дверь номера. Она с разбега плюхнулась на кровать и, вытащив телефон, начала увлекательное путешествие по просторам интернета, озадачив поисковик одним единственным именем – Том Хиддлстон. Она читала о нем все, что попадалось на глаза. Информации было море. Она переходила от ссылке к ссылке, читая его интервью, читая комментарии его фанатов, отзывы его коллег о нем, фанфики с ним и тд. Одно настораживало, не давало покоя. То, о чем она вспоминала еще утром, когда обнаружила его на соседней подушке: кого предпочитал этот красивый британец – женщин или все таки мужчин?! Совершенно никакой информации о его личной жизни. Одни слухи и домыслы – никакой конкретики. По сути, Лизе было все равно, ведь она не собиралась завоевать сердце Тома. Но банальное женское любопытство брало верх. Вспоминая всю историю их знакомства и проведенное вместе время, он и намека не сделал на какое-либо посягательство в ее сторону. Но это еще ни о чем не говорило. Во-первых, она не давала повода, а, во-вторых, он был прекрасно воспитан.
После пяти часов чтения телефон сел, глаза покраснели и устали, а голова гудела еще хуже, чем утром. Но зато теперь она знала о нем практически все. Только вот зачем ей теперь вся эта информация, если они вряд ли еще увидятся. Она помнила о его приглашении, но стояло ли соглашаться. Хотя в глубине души, девушка, конечно же, хотела еще раз увидеть эти до безумия завораживающие голубые глаза и их обладателя, спросив: «Том, ты гей?» Она улыбнулась самой себе, представляя, куда он может ее послать с такой откровенной наглостью. И все таки, окажись он геем, это существенно бы изменило дело. Она могла бы общаться с ним совершенно свободно, не боясь оказаться безнадежно влюбленной. А с таким мужчиной как Том, это могло произойти по щелчку пальцев. Веки тяжелели с каждой минутой, и как только голова коснулась подушки, Лиза тут же уснула.
Целый день сегодня он ждал, когда стрелка часов начнет приближаться к назначенному времени. Поужинав заранее, он вышел из отеля в приподнятом настроении, предусмотрительно оставив телефон в номере. Люку он так и не отвечал. Тот же названивал ему весь день с максимальным перерывом в один час, а под конец засыпал его гневными смс, что Хиддлстон спятил, что он глупый великовозрастный мальчишка, что он не думает о последствиях своих действий и даже обещался прилететь, чтоб вправить ему мозги. Том лишь улыбался, читая это.
Для чего он шел на тот пляж, он и сам не понимал, но одно знал наверняка – он хотел увидеть ее. Пусть снова смешит его своими нелепыми ответами, пусть ведет себя естественно, пусть много курит и забавно, делая губы трубочкой, выдыхает дым, пусть ее глаза загораются тем самым живым огоньком, когда она рассказывает о чем-то для нее очень важном. Эта девушка была самой реальной и самой настоящей из тех, что приходилось ему встречать за последние годы. Рядом с ней он чувствовал себя беззаботно счастливым Томом. И это так нравилось ему.
Он просидел на пляже около часа. Но она так и не пришла. Его мучал немой вопрос: «Почему?» Неужели он действительно так ее обидел? За тот час, что он надеялся на ее появление, сидя на прохладном осеннем песке и слушая прибой, он передумал все, что только мог. Он опять злился на нее. «Посмотрите, что из себя строит эта русская! Да позови он любую другую, та придет, не задумываясь. А эта?! Что она думает о себе?! Не пришла. Вот так взяла и не пришла!» Том никогда не кичился своей известностью, но все таки прекрасно понимал, что стал разительно отличаться от обычных людей на улицах. Теперь каждый его шаг, каждое действие, каждое слово должно быть продумано до мелочей. За ним следят миллионы поклонников во всем мире. А он сейчас сидит уже битый час и ждет эту русскую, которая не соизволила прийти на встречу.
Вена на лбу надулась так же, как и сегодня утром. Он провел по ней пальцем, пытаясь успокоиться. Но выходило это плохо. Сейчас он мало контролировал свои эмоции. Вспомнился его вчерашний вопрос о ее выборе профессии. И ответ, который поразил Хиддлстона: «Знаешь, Том, – ответила она, – когда-то я тоже хотела быть актрисой. Чтобы быть известной, заниматься творчеством. Но когда пришла пора выбирать ВУЗ для поступления, я поняла, что театральный совсем не для меня. Сейчас же я благодарна Богу за свою специальность и работу. Сейчас я сама творец. Я режиссер, сценарист и актер в одном лице. Каждый вечер я устраиваю представление перед своими зрителями и для каждого это представление свое. Я не могу ошибиться, я должна угадать вкус каждого. Я играю с бутылкой, я играю со свечкой, я играю с декантером – они моя труппа, а я главный актер. И везде есть своя предыстория, свой сюжет и свой эпилог. И когда в конце каждой своей постановки я слышу аплодисменты, значит я не зря все это делаю».
Он вспомнил, как рассказав все это, она улыбнулась ему так естественно и мило, что даже теперь, вспоминая ту улыбку, на душе становилось тепло. Том больше не злился. Она сделала свой выбор. Такова судьба. Они вряд ли когда-нибудь еще встретятся.
========== Смотровая площадка ==========
– Ох, Том, ты совсем меня загонял. Тебе в пору самому быть тренером, – Ник похлопал Хиддлстона по плечу.
– Мне до тебя далеко! Не смогу я найти в чужом городе такие трассы, где можно то наращивать, то уменьшать темп.
Том тяжело дышал. Полуторачасовая пробежка далась ему на этот раз с трудом. Видимо, алкоголь и лень, даже через пару дней, дают о себе знать.
Вчера, вернувшись с пляжа, он окончательно решил, что его ночное приключение, плавно перетекшее в утренний побег, должно остаться прекрасным воспоминанием и больше не терзать его сознание. Отбросив все ненужные мысли, он лег спать с четким намерением позвонить утром тренеру и начать вновь ежедневные пробежки, которые всегда так расслабляли его.
Они встретились с Ником, когда еще не было и восьми утра. Приятная прохлада осени помогала телу окончательно проснуться. Помня, что Том пропустил один день тренировки, даже не отвечая на звонки, Ник решил наказать прогульщика и выбрал одну из самых сложных трасс – бульвар Рамбла. Длинная коварная аллея с подъемом на протяжении всей трассы – была сегодня идеальным наказанием Хиддлстона. Им надо было успеть уложиться до 10 утра, потому как позднее бульвар наполнится людьми и туристами, пробираться через толпы которых – испытание не из легких. К тому же, его подопечный был лицом известным, и Нику совсем не хотелось привлекать к ним внимание.
Изрядно уставшие, они стояли около морского порта Барселоны, восстанавливая дыхание.
– Проводить тебя до отеля?
– Спасибо, Ник. Пока еще немноголюдно, я прогуляюсь по центру, – они пожали друг другу руки на прощание, условившись встретиться завтра у стадиона Камп Ноу.
Том остался один. Оглядевшись вокруг, он решил не спеша дойти до отеля, чувствуя на себе атмосферу города, наслаждаясь каждой улочкой, красотой каждого здания, вдыхая аромат испанской осени. Его спортивная одежда и желание поскорее принять душ – не предоставляло ему сейчас других вариантов. Его взгляду предстал величественный монумент Кристофору Колумбу. Хиддлстон видел его не впервые, но он всегда притягивал взгляд и заставлял остановиться, дабы насладиться великолепием памятника архитектуры.
На вершине колонны находилась небольшая смотровая площадка, с которой, должно быть, открывался потрясающий вид на город и море. Вспоминая об оставшихся двух днях пребывания в столице Каталонии, он двинулся в направлении монумента. Округлое основание памятника с четырьмя лестницами всегда было облюбовано туристами и местными жителями, но сегодня, благодаря утренним часам, у подножья памятника сидело всего лишь несколько фигур. Соображая, с какой стороны вход на смотровую площадку, Том окидывал взглядом памятник. Внезапно его взгляд остановился на знакомых белых кедах. Это была она! Но как?! Вчера когда он ждал ее, она не пришла. А сегодня, когда ничего не предвещало столкнуться с ней в этом большом городе – вот она, прямо перед ним.
Это действительно была Лиза. Она сидела на ступеньках, развернув на коленях карту Барселоны и что-то внимательно изучая, водила пальцем по паутине улиц. Сегодня на ней было бордовое платье-рубашка свободного покроя, короткая джинсовка и уже знакомый Тому рюкзак за спиной. Не обращая внимание на происходящее вокруг, она была поглощена картой. Ее губы были ярко-красными. Этот цвет великолепно подчеркивал тон ее кожи, делая его слегка фарфоровым. Ярко красные-губы и больше никакой косметики. Волосы все также небрежно лежали, а легкий ветерок, прилетавший с моря, играл ими, периодически закрывая ей обзор. Девушка поправляла их рукой, пытаясь заправить за ухо, но они вновь выбивались и мешали.
Том почувствовал, что не дышит уже несколько секунд. С шумом он набрал в легкие воздух. С ее появлением все вокруг стало таким по-настоящему прекрасным, как будто она умела превращать обыденные вещи и события в нечто завораживающее. Наверное, Люк прав, и он действительно двинулся с катушек. Он бы мог сейчас пройти мимо, вспомнив о данном себе ночью обещании – оставить все, что связано с этой девушкой лишь в приятных воспоминаниях. Но как только он вновь повстречал ее, он тут же забыл обо всем.
– Привет! – Том присел на корточки напротив Лизы. Та вздрогнула, услышав его голос и подняла глаза. Ее лицо залилось румянцем.
«Как же естественно она проявляет все свои эмоции», – промелькнуло в голове Хиддлстона.
– Том!? – кажется, ее глаза увеличились в размере, настолько велико было удивление. – Что ты здесь делаешь?
– Бегал. А вот что ты делаешь здесь так рано? Насколько я помню, ты очень любишь подольше поспать, – он ехидно хмыкнул.
– Да, но когда остается только два дня наслаждаться этой красотой, совсем не хочется спать, – она огляделась вокруг, как бы показывая, про какую красоту она говорит.
Том же отложил в своей голове тот факт, что улетают они в один день. И, почему-то, улыбнулся.
– Почему ты не пришла вчера? Я ждал тебя. Ты все еще не можешь меня простить?
Лиза опять залилась краской.
– Нет. Конечно нет. Я просто… – она замялась. – Проспала, – девушка смущенно опустила глаза.
Том расхохотался, понимая, что все его вчерашние домыслы, его злость за то, что она не пришла, воображая и строя из себя невесть кого – оказались полнейшей глупостью. Она просто проспала. Вот так просто – заснула и поэтому не пришла. Он лез куда-то в дебри, накручивая самого себя, а ответ лежал на поверхности. Ему стало так легко от ее признания, будто груз свалился с плеч, оставив после себя только облегчение. Как же с ней все просто, легко и непринужденно. Ему хотелось обнять ее, прижимая к себе. Но он погасил в себе этот порыв, посчитав его неуместным сиюминутным желанием.
– Какие у тебя планы? Уже составила маршрут? – перестав смеяться, спросил он.
– Я пока не решила, но хотела начать свою прогулку с бульвара Рамбла, посмотреть Саграда Фамилия, увидеть Камп Ноу и вечером посмотреть поющие фонтаны Монжуика. Как ты увидел меня?
– Вначале я увидел твои кеды, а только потом тебя.
Она, будто стесняясь собственной обуви, начала прятать ее от взгляда Тома, но лестница не давала ей это сделать. Еще пара неловких движений и подол ее платья оголил колено. Том не мог не заметить темно-желтый синяк, закрывающий собой почти всю коленную чашечку.
– Откуда это? – ему хотелось едва касаясь ее кожи, обвести пальцем этот нелепый, совершенно не нужный ей узор.
Проследив за его взглядом, она, одернув подол, произнесла смущенно:
– Упала на катке.
– Ты катаешь на коньках?
– Да. Ходили с коллегами на прошлой неделе на стадион. Я разогналась и потеряла равновесие.
Представив, как она падает и ударяется, он поморщился. Он боялся кататься на коньках, после травмы, полученной на катке в детстве.
– Не падай так больше. Будь аккуратнее.
Лиза улыбнулась.
– Спасибо. Я постараюсь. Ты направлялся в отель? – она окинула взглядом его спортивную форму.
– Да, мы здесь закончили с тренером нашу пробежку. И я, действительно, хотел прогуляться до отеля. Пока не увидел монумент Колумбу и не захотел оглядеть окрестности с его смотровой площадки.
– Ммм… – протянула Лиза. – Я тоже об этом думала. Поэтому и остановилась с картой именно здесь.
– Тогда чего мы ждем? Раз оба собрались на смотровую площадку, то пошли! – он встал во весь рост и подал девушке руку.
Они поднялись на лифте на смотровую площадку. Том договорился с гидом, чтобы тот не сопровождал их. Хотя он был обязательным спутником всех туристов, желающих посмотреть на город с высоты. Сама площадка оказалась микроскопической. От стены до окон – один шаг. Зато развернуться можно было на все тристо шестьдесят градусов. Вид с пятидесятиметровой высоты открывался шикарный: проспект Параллель, где располагалось огромное количество варьете и развлекательных заведений города, башни почтамта, легендарный собор Саграда Фамилия и морские просторы, будоражащие воображение. На лице девушки опять появилось так полюбившееся ему детское восхищение. Она достала телефон, делая памятные снимки. А он словно завороженный смотрел вовсе не на панораму города.
Она будто уловила его взгляд на себе. И повернувшись, уставилась на него широко открытыми глазами.
– Том, тебе нехорошо? – с волнением в голосе спросила она.
Неужели его вид был настолько ничтожен, что натолкнул ее на эту мысль. Да. Он, вероятно, спятил. Но чувствовал себя превосходно, особенно в ее обществе.
– Ты удивляешь меня! – неожиданно для него самого, его потаенные мысли слетели с губ.
– Я? И чем же? – слегка нахмурилась Лиза.
– Ты не такая, как те, кого я привык видеть. Ты настоящая. И это меня в тебе привлекает, – он уже слабо контролировал, что говорил, доверяясь лишь собственному чутью, которое подсказывало ему говорить правду.
– Я просто русская! – рассмеялась она и дружески похлопала его по плечу.
– Не уверен, что все дело в этом… – растерянно ответил Хиддлстон.
Лиза глубоко вдохнула, выдохнула и произнесла то, чего он совершенно не ожидал. И от этого, растерявшись, совершенно потерял способность соображать, доверившись лишь инстинктам.
– Том, ты гей!?
Как громом пораженный, он застыл. Вот так прямо, так просто, никаких намеков. Простой вопрос, на который было два простых ответа: да или нет. Том растерялся, потерял дар речи на мгновение, но его подсознание и его тело выдали ответ и его с головой.
Не отрывая взгляда от ее карих глаз, он сделал шаг и вплотную приблизился к ней. Обхватив ее лицо ладонями, он наклонился и коснулся ее губ едва уловимым поцелуем. Большего он не успел, почувствовав удар в груд и то, как ее хрупкие, но сильные руки отталкивают его к стене.
– Ты что ненормальный?! Я просила ответить, а не показывать! – ее голос был рассерженным и нервным.
– Прости, – пытался сгладить ситуацию Том. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы она сейчас опять ушла, как это произошло вчерашним утром. – Прости, ты спросила так внезапно, что я не нашел слов. Я решил показать тебе ответ.
– Том, если ты хочешь, чтобы мы и впредь были приятелями – никогда больше так не делай, – ее лицо стало серьезным и спокойным. От былой рассержанности не осталось и следа.
Хиддлстон проклинал себя за это безрассудство. Ему стало так не по себе, что живот сдавило, а тошнота подступила к горлу. Одной фразой она пристыдила его так, как умела лишь одна женщина в мире – его мать. И он ответил ей так же, как всегда отвечал матери, когда она стыдила и ругала его за совершенные поступки.
– Я обещаю. Это никогда не повторится.
========== Пари ==========
Начало ноября в северной столице выдалось более чем скверным: температура воздуха колебалась от плюс пяти до ноля, принося с собой, то ледяной дождь, то липкий и мокрый снег. Ветер не прекращался ни на минуту, пробирая до самых костей. Горожанам стало казаться, что каждый выход на улицу – это испытание на стойкость и выносливость. Они кутались в теплые куртки и заматывались шарфами до самых макушек, толпясь на автобусных остановках, подобно воробьям под крышей. Грязь, слякоть и холод преследовали Питер, становясь неотъемлемой частью городского настроения и угрюмости прохожих. Однако Олега и Бориса погода волновала мало. Они ужинали в одной из престижнейших ресторанов Петербурга, удобно откинувшись на спинки мягких кресел и даже, не думая о том, сколько градусов за бортом.
Олег Петрович Игнатьев и Борис Павлович Еремеев были друзьями со школьной скамьи. Особый вид попугаев-неразлучников, которые пытаются во всем превзойти друг друга. Еще в первом классе они хвастались друг перед другом у кого пенал круче. Теперь же, когда совсем выросли и дожили до тридцати пяти лет, став мужчинами в самом расцвете сил, они хвастались друг перед другом домами, машинами и экстремальными путешествиями, составленными по индивидуальным заказам. Казалось, что это их «гонка вооружения» пройдет с ними через всю жизнь.
Их отцы, получив когда-то добротное советское образование и, имея цепкий ум, сообразили в начале 90х, как можно заработать. И сделали это блестяще, обеспечив себя и свою семью на несколько поколений вперед безбедным существованием. Отец Олега пробился на вершину «Газпрома» и, владея нехилым пакетом акций, исполнял все мечты и прихоти единственного сына. Не задумываясь о том, что растит в нем полного эгоиста, не способного чувствовать, помогать и сострадать кому-то кроме самого себя. У Олега были отличные манеры, которыми он умело пользовался, но в основном на публике, с друзьями же он вел отвязный образ жизни, много пил, любил женщин и тратил состояние отца, не приумножая его.
Борис был куда практичнее друга и с самого детства на всю жизнь запомнил фразу его отца: «Сынок, деньги должны работать!» И он старался следовать этому правилу, живя не на средства от дохода заводов цветных металлов, которыми владел его отец, а найдя собственную стихию и развивая модное нынче в России направление – ресторанный бизнес, открыв в Петербурге сеть собственных заведений. Его «Толстой», «Достоевский» и «Чехов»
привлекали своими громкими именами толпы туристов, которым приходилось заранее записываться, чтобы попасть в ресторан. Съездив в Штаты и отучившись на ресторанный бизнес, Борис набрал лучшую, как ему казалось, в городе команду. Обеспечивая свой ресторан не только отменной кухней, но и безукоризненным сервисом.
Сейчас сидя в «Чехове», друзья непринужденно болтали.
– Слушай, ну стейк, конечно, классный. И с прожаркой все точно. Ровно medium rare, как я люблю, – восхищался Олег, захватывая вилкой небольшие куски сочного мяса и отправляя их в рот.
