Текст книги "Тот самый Хиддлстон или одна ночь в Барселоне"
Автор книги: Betty Lee
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Любовь?! Том, что ты знаешь о любви в свои тридцать пять?! Ничего. Ровным счетом ничего. Он мог долго и красиво рассуждать на эту тему, парировать собеседникам в этом вопросе, часами рассказывать о любви своих персонажей, о их романтических историях, но в своей жизни, в своей реальности он не испытывал того, что называют настоящей любовью. Эмоции, страсть, влюбленность, симпатия – все это было с ним. Но со всеми этими чувствами было легко справляться с помощью разума, какой-то логики и самовнушения. Но сейчас он был не властен над самим собой. И это злило его. Выводило из себя.
Сколько уже прошло с тех пор, как ее такси скрылось из вида!? Четыре месяца. Долгих четыре месяца, тянувшиеся, казалось, годами. А он все не мог забыть. Не мог успокоится. Окончательно в своей зависимости он убедился с двадцатишестилетней Денис – гримером из Калифорнии. Они познакомились на Гавайях, когда снимали Кинг-Конга. Невысокого роста, блондинка, зеленые огромные глаза, пухлые губы, большая грудь. Он помнит как она с робостью впервые накладывала на него гримм. Ее руки дрожали, дыханье сбилось, она не скрывая, смотрела на него с обожанием и трепетом. Было в ее взгляде какое-то собачье заискивание. Он отчетливо помнит, как повернул ключ, запирая их. Буквально вминая Денис в гримерный столик, он на секунду закрыл глаза, и его подсознание в образе Лизы укоризненно смотрело на него карими глазами. А потом он уже застегивал брюки, стараясь не смотреть в ее сторону. Девушка приняла все на свой счет и робко, почти умоляюще произнесла: «Прости».
Гримера пришлось поменять.
– Том! – Люк одарил его лучезарной улыбкой, усаживаясь напротив. Хиддлстон, погрязнув в своих мыслях, даже не заметил, как тот подошел.
– Привет, – выдавил из себя улыбку Том.
– Как твое настроение?! Хотя…не отвечай, я итак все вижу, – Уинзор светился как новенький фунт. – Сейчас я попробую его тебе улучшить.
– Попробуй! – без интереса ответил Хиддлстон.
– Ты знаешь, что такое радуга?!
«Боже правый, он что решил взорвать мой мозг?!»
– Атмосферное явление, возникающее после дождя, в виде разноцветной дуги, – со злостью выпалил Том.
– А вот и нет! – Люк рассмеялся. – Это XVII Международный театральный фестиваль.
– И? – все так же неохотно ответил Том.
– Не хочешь ли ты принять участие в мастер-классе по актерскому мастерству для русских студентов-театралов?!
– Для русских?! – брови актера поползли вверх.
– Да, Том. Для русских, потому что «Радуга» в данном случае – это и есть тот самый международный театральный фестиваль. С 17 по 23 мая он будет проходить в Петербурге. Да, да, ты не ослышался, Том, мы едем в Санкт-Петербург. Я договорился с организаторами. Твой мастер-класс включен в программу фестиваля, – Люк задорно улыбнулся.
Внутри что-то ухнуло и осело. А потом улыбка из глубины, откуда-то с самого дна добралась до лица, коснулась губ и намертво застыла, исказив мимику. Он улыбался. Впервые с того самого дня, когда последний раз видел ее, он улыбался. Искренне улыбался.
– Люк, я… – комок счастья, разросшийся внутри, перекрыл дыхание.
– Я… – повторил попытку Том.
– Это еще не все. Я знаю, ты просил найти ее. Я не смог. У меня есть только ее фото, имя и город, в котором она живет. Это ничтожно мало. Но у меня есть друг, там в Петербурге. Быть может, он поможет нам. Ну там, общие друзья, знакомые. Объявления развесим: «Пропала Лиза. Ищу. Том Хиддлстон». Могу тебя заверить, столько Лиз найдем. Выбирать замучаешься.
Люк откинулся на спинку удобного плетеного кресла.
– Люк, я благодарен, я безмерно благодарен тебя. Я даже не знаю, как еще выразить признательность тому, что ты сделал для меня, – лицо Тома светилось, в глазах забегал огонек.
«Если мы еще когда-нибудь увидимся, я покажу тебе Питер…» – звучало в голове.
«Мне бы только найти тебя, только бы найти, Лиза!» – не унимался внутренний голос.
========== Эгоизм, выгода и прощение ==========
«Когда в твоей жизни появится человек и затмит собой все, что до этого казалось важным, запомни, это еще не любовь. Влюбленность, игра гормонов. Любовь рождается с годами, любовь проверяется временем, любовь – осознанность. Все остальное – порыв чувств. Но запомни, мальчик, без влюбленности, нет и любви. Любовь рождается не сразу, это чувство как ограненный алмаз. Из неограненного, драгоценного камня и умелых рук мастера получается по истине великолепное ювелирное украшение», – глаза дяди Джефри предательски закрылись, а рука опустила стакан на журнальный столик. Откинувшись в кресло, он заснул. Подросток Уинзор хотел было еще расспросить родственника об отношениях, любви и дружбе, но Джефри, перебравший бренди больше не мог поддерживать беседу. Люк уже тогда понимал направленность своей ориентации, его не тянуло к противоположному полу. Зато один высокий, коренастый старшеклассник уже тогда будоражил мысли подростка.
Люк лежал в темноте. Сон никак не шел, давая возможность мыслям вдоволь нагуляться в голове. Как же взгляд Тома изменился сегодня, когда он узнал о Петербурге, о возможности вновь увидеть ту русскую девушку. Неужели и правда влюбился и ни как не может забыть? Как же на него это не похоже. Он всегда отличался рациональностью и умением сдерживать эмоции. Поездка в Барселону и знакомство с Лизой изменили его, не говоря об их второй встрече в Лондоне. Это был тот же Том, но уже без прежнего блеска в глазах.
Съемки прошли отлично. Хиддлстон выполнял все, что от него требовалось и режиссер был крайне им доволен. Даже Люку хвастался, как мастерски актер умеет сняться чуть ли не с первого дубля. Но как только Том оказывался вне съемочного процесса, Люк видел разительные перемены, происходящие с ним. Он становился более закрытым, менее улыбчивым и чаще проводил время один.
После откровений в самолете Том ни разу больше не упоминал о Лизе, не касался этой темы. Но Люк видел и чувствовал, что он никак не может справится с мыслями о ней. Самым ужасным было то, что Уинзор прекрасно понимал, что испытывает Том. Только вот Люк знал кому звонить, чтобы услышать тот самый голос, от которого ускоряется сердцебиение. Но не звонил, сохраняя собственную гордость. А потом плюнул на все и набрал тот самый номер. В голове мужчины засели слова: «Если ты приедешь, это будет судьба. Я же знаю, что тебе сюда вовсе не по пути».
Нужно было срочно найти повод и он нашел. Кто-то заикнулся о театральном конкурсе этой весной, проходящем в Петербурге. А дальше, как говорится, Люк сам напросился. Позвонил, представился, предложил мастер-классы с Томом, естественно, там тут же согласились и включили в программу.
Уинзор был уверен в согласии Хиддлстона поехать на фестиваль, и он не прогадал. Вчера тот чуть стол не перевернул от переполнивших его эмоции, когда узнал о предстоящем мероприятии. Единственное о чем беспокоился Люк сейчас – это о их встрече с русским. Он ведь затеял все это исключительно ради возможности увидеть его. А что насчет Лизы? Да он понятия не имел, как ее искать. Да и надо ли. В конце концов, влюбленность, это еще не любовь. Ну да, Хиддлстон переживает, хочет ее снова увидеть, но благо все эти душевные муки никак не отражаются на его работе.
По натуре своей Люк всегда был эгоистом и искал выгоду, в первую очередь, для себя. Себе он мог позволить любую личную жизнь. Он был всего лишь менеджером известного актера, а вот Тому таких оплошностей было совершать нельзя. Уинзору же потом и отдуваться за него перед фанатами и журналистами. А не дай Бог решит актер семью завести с этой Лизой и все – прощай постоянные съемки. Каждое предложение будет обдумываться по 100 раз на семейном совете, а она уж насоветует. А если дети? Ох, нет, если в брак то с равной пассией. А эта Лиза?! Кстати, чем она занимается, Том словом даже не обмолвился. Может тоже не знает. Он совершенно про нее ничего не знает. Сначала она просит заказать ей билет, а потом выхватывает его ноут, все делает сама и стирает все свои данные. Может она аферистка какая! Даже хорошо, что им так срочно надо было вылетать на съемки, кто бы знал, что было потом. «Эх, Томас, Томас, женщины коварны, а ты все наивен как ребенок. Столько баб вокруг, а ты непонятно по кому сохнешь!» – размышлял про себя Люк. Будучи уверенным в правильности своих действий, Люк повернулся на бок, поплотнее укрываясь одеялом и собираясь уснуть.
***
Звонок в дверь отвлек Лизу от просмотра вакансий на “Hh”. Она никого не ждала и открывать ей, соответственно, совсем не хотелось, но кто-то настойчиво продолжал звонить. Нехотя встав со стула, девушка поплелась к двери.
Нет, собственные глаза не могли ее обмануть. За дверью стоял Еремеев, периодически нажимая кнопку звонка. Лиза раздумывала достаточно долго прежде, чем открыть. Мужчина уже начал нервничать, переминаясь с ноги на ногу.
– Борис Павлович?! Неожиданно! – она испугала гостя, резко открыв дверь и появившись прямо перед ним.
– Лиза! – Еремеев подпрыгнул на месте. – Ты чего пугаешь?! Я уж думал не откроешь. Можно войти?
Лиза отрицательно покачала головой.
– Послушай, нам надо поговорить, – Борис сделал шаг вперед и одной ногой переступил через порог.
Лизу обуял страх. Она вспомнила, как Олег вероломно вломился к ней в номер и что было потом. Она попятилась назад. Борис же аккуратно отодвинул ее в сторону, словно мебель, и закрыл за собой дверь. Как только дверь захлопнулась, Лиза пришла в себя.
– Да что же вы творите?! Я не хочу с вами общаться. Мы все уже друг другу сказали, когда я положила на стол заявление.
Лицо Бориса выражало вселенскую печаль с налетом смущения, его взгляд был устремлен вниз, будто он разглядывал свои до блеска начищенные дизайнерские ботинки. Лиза не могла взять в толк, зачем он пришел. Последний раз она видела его месяца 4 назад, когда вернувшись из Лондона, с ноги распахнула дверь его кабинета и кинула заявление по собственному желанию на стол. Она так преданно работала на него все эти годы, забыв о выходных, праздничных днях и личной жизни, а чем он отплатил ей? Тем, что его дружок чуть не надругался над ней в чужой стране! Лизу передернуло.
– Лиза, – наконец подал голос Борис. – Я пришел просить прощения. Я не умею этого делать, поэтому, прошу, не перебивай.
Лизино лицо исказил шок. «Что ˝скотоБоря˝ ты пришел делать!? Прощения?! Ты же не умеешь! Да и к чему тебе мое прощение?!»
– Сегодня не прощеное воскресенье. Вы перепутали что-то Борис Павлович, – с издевкой произнесла девушка.
Ей больше не было страшно. Еремеев стоял перед ней с видом побитой собаки.
– Не издевайся! – резко отрезал он. – Я знаю, как виноват перед тобой. Я знаю, что из-за меня чуть не случилось с тобой в Лондоне. Я даже и не предполагал, что Олег такой мудак. Вроде росли вместе, дружили… Лиза, возвращайся. Я знаю, что ты до сих пор без работы сидишь. У тебя ипотека. Где деньги берешь?!
– Какая вам-то разница. Я не верю в то, что человек так просто поспоривший на другого человека, вдруг резко раскаялся и пришел просить прощения, – Лиза смотрела на бывшего шефа не моргая.
– Лиза, я не думал, что все так выйдет. Я думал, ну покатает тебя по загранке, мехов, брюликов напокупает, а ты его отошьешь в итоге. Я же не первый год тебя знал. Я понимал, что ты на Олега не купишься.
– Только вы не знали, что ваш пьяный друг имеет привычку брать женщин силой без их желания, – на Лизином лице промелькнула ярость.
– Я не знал, я клянусь, не знал, что Олег опустится до такого. Я никогда бы не…
– Борис Павлович, что вы от меня хотите?! – в ее голосе звучали металлические нотки.
– Чтобы ты вернулась. Я не могу все это время найти тебе достойную замену, а ты в свою очередь не можешь найти работу. Проси любую зарплату, я согласен. Ты мне нужна. И я искренне сожалею и раскаиваюсь. Прости меня за то, что произошло. Потому что все это случилось по моей вине, – он поднял глаза на нее, и Лиза прочитала в них – раскаянье.
Лиза не могла поверить в то, что сейчас видела перед собой. Она знала Бориса четыре года и ни разу не видела его таким. Он, конечно, был еще тем диктатором и рабовладельцем, но она все таки умела находить к нему подход, но чтобы он лично приехал извиняться, еще и просить вернуться. Хм, ну совсем было на него не похоже. Хотя делать ставки на людей тоже было не в Борином стиле, но все же.
Когда Лиза гнула свою линию, доказывая ему что-то по рабочим вопросам, он багровел от злости и кричал: «Не нравится что-то – скатертью дорога! Ты такая не единственная!»
– А если я столкнусь с Олегом?! – этот вопрос волновал ее в первую очередь. По сути, она была не против вернуться, раз уж он сам ее просил и тем более обещал поднять зарплату, в которой она так нуждалась. Почти четыре месяца без работы порядком успели истощить ее запасы.
– Ты что совсем новости не смотришь? – ухмыльнулся Еремеев. – Его закрыли. Суда еще не было, но срок точно дадут. Не по полной, но все таки посидит пару лет. Его приняли в клубе с кокаином. Неплохой такой дозой, еще и сына депутата в том же клубе чуть не покалечил.
– Папочка отмажет. Не сядет он, я уверена.
– Сядет. На мало, конечно, но сядет. Отец решил ему больше не помогать, достал он его. На шее только и сидит. А сам взрослый мужик. Разговаривали мы с отцом его, буквально на днях. Сядет Олег.
Олег под следствием, Борис прощения просит и зовет обратно. Ну не чудеса ли? Внутри Лиза ликовала, чувствуя, что выиграла не просто битву, а целую войну, низвергнув так или иначе всех противников.
«Черт с ним, я прощаю тебя, ˝скотоБоря˝. В конце концов, это Олег оказался неадекватным насильником, а не ты. А вот деньги мне сейчас и правда очень нужны,» – думала она про себя, но вслух сказала:
– Хорошо, Борис Павлович. Мне необходимо подумать над тем, что вы сказали и принять решение.
========== Ну здравствуй, Питер ==========
Что чувствовал Хиддлстон, когда объявили посадку в «Пулково»? У него тряслись руки: от волнения, от бессонных ночей, от ожидания и томления, от мыслей переполнявших его. Но в тоже время, счастье заполняло его легкие. Заполняло настолько, что перехватывало дыхание. То самое счастье, которое испытывает ребенок перед наступлением долгожданного события: нового года, дня рождения, летних каникул, поездки к морю. Он был искренне счастлив. Совсем скоро он приземлится в аэропорту Санкт-Петербурга и вдохнет воздух ее города.
Чем больше времени проходило с их последней встречи, тем больше тоска охватывала его при каждом воспоминание о ней. Как только он встречал девушку с короткими, как у мальчика волосами, внутри все сжималось, а в груди не хватало воздуха. Он был влюблен. Влюблен, как бы это ни банально звучало. И это было страшно. Он едва контролировал это чувство. Вначале ему казалось, что оно пройдет, пройдет так же как и любое его увлечение. Но ничего не происходило, мало того, это чувство, поселившееся в нем, пустило корни и начало разрастаться.
Со временем мужчина понял, что сопротивляться было бесполезно. И он отдался этому чувству. Принял и прочувствовал его. И теперь оно стало его неотъемлемой частью. Такой же как любая часть его тела. Оно было чем-то настолько личным, тайным, что Тому не хотелось ни с кем делиться этим. Он очень корил себя за то, что тогда в самолете алкоголь развязал ему язык, и Люк узнал обо всем. Хотя если бы не то откровение, он вряд ли бы сейчас летел в Санкт-Петербург. Вот бы этот русский знакомый Люка знал хоть что-нибудь о Лизе. Общие знакомые, социальные сети, в конце концов, они живут в одном городе. В городе, где пять миллионов жителей. Но Том даже думать не хотел о том, что уедет из России ни с чем.
Хиддлстон как и всегда ответственно подготовился к предстоящим мастер-классам. Узнал все, что будет происходить на фестивале, лично связывался с организаторами, которые были готовы чуть ли не молиться на него. Они и предположить не могли, что всемирно известный британский актер сам предложит давать мастер-класс для студентов-театралов не только Санкт-Петербурга, но и других городов огромной России.
Фестиваль должен был проходить в «Театре Юного Зрителя» им. А.А.Брянцева. Том был невероятно рад обменяться творческим и организационным опытом, рассказать студентам, что театральное искусство не менее высокохудожественное и актуальное, чем кинематограф, познакомиться с российским театральным искусством для молодежи, приобрести новые знакомства среди молодых режиссеров и актеров. Но главное, для чего он летел в Россию – была она.
Согласитесь, это достаточно забавно осознавать свою зависимость от кого-либо. Появляется некий субъект и бах, ты влип. Твои мысли больше не твои, они теперь полностью во власти того самого субъекта, который еще некоторое время назад был совсем тебе не важен. И настроение крайне странное. От взмывания вверх до удара об землю – этакий вечный перепад. Плохо, хорошо, хорошо, плохо.
Сейчас Лизе было плохо, но вовсе не от того, что она в очередной раз вспомнила о Хиддлстоне, спроецировав его образ у себя перед глазами, а от того, что она банально опаздывала на работу. Когда в Питере льет дождь, складывается ощущение, что еще большему чем обычно количеству человек в срочном порядке понадобилось куда-то бежать. И все бегут под дождем, размахивая зонтами, практически наскакивая друг на друга, замахиваясь острыми спицами, норовящими выколоть глаза. Раскрыв свой огромный зонт с ярким принтом, придающим хоть какое-то пятно радости в эту серую массу, Лиза неслась из метро по направлению к «Достоевскому». Сегодня Еремеев проводил какой-то важный деловой обед и просил Лизу лично презентовать гостям миллезимные вина из их винотеки. Но проспав все на свете, Лиза жутко опаздывала.
После ее возвращения Борис хоть и обращался с ней с каким-то особым благоговенным трепетом, но тем неменее опоздания он никогда с рук не спускал, и она это прекрасно помнила. Да и самой стыдно появляться под финальные аккорды трапезы. Заказать такси в обеденное время было практически нереально, а вот доехать на метро – вполне возможно. И теперь, преодолев большую часть пути, она неслась, сломя голову в сторону ресторана, до которого оставалось бежать около десяти минут. Практически не глядя под ноги, она скакала по лужам, забрызгивая джинсы и кеды мутной дождевой водой. В какой-то момент носок ноги зацепился за что-то, и Лиза машинально, выставив руки вперед, пробороздила асфальт обеими коленками. Без того драные джинсы получили дополнительные дырки и два ало-красных пятна.
Колени щипало и жгло, ладошкам тоже досталось. Лиза с трудом поднялась на ноги, ощущая теперь тянущую боль на коже. Она была вся грязная, мокрая, драная, словно бездомная кошка.
– Отличное начало дня, черт бы все побрал! – она огляделась по сторонам в поисках зонта, выскользнувшего из рук во время падения, тот лежал перевернутым около проезжей части куда его, по-видимому, унесло порывом ветра.
С трудом доковыляв до зонта, она наклонилась и, внезапно взглянув на еле ползущий поток автомобилей, увидела в одной из них Тома. Остолбенев, она так и замерла в полусогнутом состоянии. Том сидел в пол-оборота с кем-то разговаривая. Лица второго собеседника она не видела, но актер явно был не один. Лиза перестала чувствовать собственное тело, разбитые колени и ушибленные ладони, она перестала чувствовать прохладный майский дождь, ливший как из ведра и промочивший ее куртку почти насквозь.
Она смотрела вслед удаляющейся машине, и слезы катились из глаз. Все те чувства, что она прятала глубоко внутри себя, пытаясь вначале вырвать, а потом смирившись с ними, сейчас вытекали из ее глаз. Пару минут она так и стояла, согнувшись, протянув руку к зонту, но не поднимая его. А потом будто выйдя из транса, схватила зонт, выпрямилась и смахнув слезы, едва шевеля губами, произнесла:
– Галлюцинация. Ты моя галлюцинация. Я не верю. Тебя не может быть здесь! – и побрела в сторону работы, крепко сжимая зонт в руке.
========== Достоевский ==========
«Галлюцинация. Моя Галлюцинация!» – вертелось в голове всю дорогу до ресторана. Колени адско жгло. Содранная кожа прилипла к джинсе, и теперь каждое движение отдавалось болью. Лиза морщилась при каждом шаге, но терпела. Это совсем даже не боль по сравнению с тем, что сейчас творилось в душе. Там все было перевернуто и изрыто, как после усердной работы экскаватора.
С того времени, как они расстались с Томом, она запрещала себе видеть его лицо, запрещала себе вспоминать о нем, думать, мечтать. Но разве можно сердце посадить на цепь, словно собаку? Она перекрыла кислород собственному телефону, заблокировав все группы в социальных сетях, которые так или иначе могли напомнить о нем. Как ей казалось, она научилась практически безболезненно восстанавливать в памяти черты его лица, любуясь каждой мимической морщинкой, каждым завитком вьющихся волос. Но сегодня, увидев его в машине, она потеряла самообладание.
Неужели это был он? Может разум сыграл с ней злую шутку, исказив лицо совершенно постороннего мужчины до копии Хиддлстона? Телефон надрывался в кармане. Лиза прекрасно знала имя того, кто так неистово пытался ей дозвониться.
– Алло.
– Лиза! Где ты? Что случилось? – голос Еремеева был встревожен.
– Я иду, – поморщивших от очередного шага, произнесла девушка.
– Лиза, я же просил тебя. Была такая важная встреча. Ты была мне нужна, – как ни странно в голове Бориса не было никакого раздражения, скорее сожаление.
– Простите, Борис Павлович. Подвела. Упала. Колени разбиты, – совершенно безразличным тоном произнесла она.
– Ты чего сразу не позвонила, дуреха? Давай приеду, заберу. Обед все равно уже кончился и все разъехались. Где ты?
Все таки в Борисе была человечность, доброта и забота, которую он усердно прикрывал напускным цинизмом и безразличием, но вот перед ней он больше не закрывался. Чувствуя свою вину, пытался теперь искупить ее, проявляя заботу старшего брата.
«Как же это не модно в современном мире быть человеком!» – подумала про себя Лиза.
– Спасибо. Я уже сейчас приковыляю, – она нажала отбой.
Буквально в нескольких километрах от того места, где закончился один разговор, начался другой. Как и в прошлый раз трубку долго не брали. Но Люк упорно ждал. Наконец послышалось долгожданное:
– Алло.
И вновь дыхание перехватило.
– Привет, – пересохшими губами произнес Уинзор. —Это Люк. Как ты?
– Привет, – ответил собеседник таким спокойным тоном, будто заранее знал, что ему позвонят. – Дела в порядке. Или как там у вас говорят: «Все хорошо. Спасибо».
Впервые за долгое время Люк услышал его смех.
– Я в Санкт-Петербурге. Мы можем встретиться? – сколько же надежды сейчас прозвучало в голосе Уинзора.
– Я так и понял, что ты прилетел. Я смотрел анонс культурной жизни города и мастер-класс с Томом Хиддлстоном. В курсе, на кого ты работаешь, – из трубки послышался ехидный смешок.
Челюсть Люка оказалась в районе коленок. Он никогда не говорил с ним о работе. Как он узнал? Хотя что удивляться, всемирная сеть знает и показывает все, а его лицо так часто мелькает рядом с Томом.
– Ха, русский прохвост, ты прав. Я здесь. И я хочу видеть тебя. Я скучал. – Уинзор больше не мог сдержать в себе, обуявшие его чувства.
– Где ты сейчас?
– Невский проспект. Отель «Radisson». Мы только заселились. Я специально прилетел на день раньше положенного, – Люк замялся, понимая, что болтает лишнее.
– Даже так! – собеседник явно не скрывал своего удивления. – Ну, тогда с меня ужин. Через 2 часа. Я вышлю адрес в смс. До встречи. И если что, я был бы не против лично познакомится с Хиддлстоном. Если он не занят, то я прошу его присоединиться.
Нельзя было сказать, что Люк был в восторге от этой идеи, надеясь провести время только вдвоем, но раз уж русский настаивал, то ничего не оставалась ответить, как:
– Я обязательно приглашу его, если у него нет планов на вечер, то он скорее всего согласится, – Люк попытался улыбнуться как будто, собеседник сейчас мог видеть его лицо.
– Хорошо. В любом случае до встречи, – в трубке послышались короткие гудки.
Промыв и забинтовав оба колена, Лиза могла с трудом передвигаться. Но уходить с работы вовсе не собиралась, хотя Еремеев готов был уже силой запихнуть ее в машину и отвезти домой. Она прекрасно понимала, что дома, оставшись наедине с собой, истерика накроет ее с силой десятибального землетрясения. Поэтому она как можно дольше оттягивала момент появления в собственной квартире.
Гостей в ресторане было немного, но это и не удивительно, обед закончился, а вечер еще не наступил, поэтому «Достоевский» сейчас практически пустовал, давая Лизе возможность хромая, вышагивать по заведению, не привлекая особого внимания.
Сегодня она поговорила со всеми коллегами, с которыми только могла, она даже мойщиц – узбечек не обделила своим вниманием. Самое главное было отвлечься. Как только она переставала вести с кем-нибудь диалог, воспоминания о Хиддлстоне накрывали ее подобно многометровой волне. Она захлебывалась в них и ей было страшно. Броня не работала. В принципе, ничего не работало больше. Она не могла сопротивляться собственным чувствам.
Сердце учащенно билось в груди, норовя выскочить, как только образ Тома всплывал перед глазами. Она дико скучала по нему. Внутри все ныло от осознания того, что его нет рядом. Даже если это когда-нибудь и случится – сказок не бывает. Их пишут в книжках, не более. А то, что бывает в жизни – это режущая боль, от которой невозможно дышать, двигаться и адекватно соображать. Вот такая она любовь без продолжения. Любовь, оборвавшаяся, не успев начаться. Это было больше похоже на зависимость, на наркотик. Когда на излетах тебя дико ломает, но надо приковать себя к кровати и пережить ломку, чтобы потом стало легче.
В таком состоянии было сложно услышать, что бармен из-за стойки звал ей уже раз пятый, не меньше. Очнувшись, она закрыла винный шкаф, в который бесцельно смотрела уже довольно долгое время.
– Лиза, звонил Калинин. Не может до тебя дозвониться, ты сотовый не берешь! – практически прокричал он через стойку.
Лиза достала мобильный и, увидев невероятное количество пропущенных от Игоря, вспомнила, что специально отключила звук, чтобы ее не беспокоили.
– Он что-то передал? – поинтересовалась она.
– Да, просил ему VIP’ку забронировать. Будет с какими-то важными гостями. Еще вино просил подобрать хорошее, чтоб «все охерели и просили еще» – это его слова, – бармен улыбнулся.
– Спасибо, Артемка. Поняла! – Лиза вымучила из себя улыбку в ответ.
«Ну хоть Игорь скрасит мне вечер. Можно будет потом напроситься к нему и вместе напиться», – подумала она, и от этих мыслей настроение стало не таким гадким.
***
Том с удовольствием согласился на предложение Люка поужинать с его русским приятелем. Ему совершенно не хотелось сидеть одному в номере, а гулять в одиночестве по незнакомому городу России было бы крайне неосмотрительно. В глубине души он надеялся, что всю красоту и великолепие Санкт-Петербурга, он узнает в обществе той, которую он не мог забыть, выкинуть из головы все это время, той, ради которой он и приехал в Россию. Он надеялся, что этот русский, с которым ему предстоит познакомиться, может хоть как-то помочь ему в поисках Лизы.
В назначенное время они прибыли ко входу ресторана с очень говорящим и необычным названием: «Достоевский». Хиддлстон восхищался произведениями этого русского классика и был приятно удивлен, прочитав вывеску.
Интерьер ресторана поразил его сходством с жилыми квартирами конца XIX века – настолько здесь все было продумано до мелочей. Два зала, олицетворяющие две гостиные того времени, были выполнены со вкусом: мебель декорированная под черепаху, перламутр и бронзу, многочисленные фотографии в ореховых рамках, на окнах – тюль, обрамленная массивной драпировкой. Столиков было немного и все они отличались друг от друга. Каждый был выполненный в своем индивидуальном стиле. Прихожая-гардеробная, выдержанная в той же стилистике, открывала обзор всего ресторана, и Хиддлстон вертел головой по сторонам так, как если бы был сейчас в музее. Он даже не сразу сообразил, что миловидная девушка-хостесс, просит их на достаточно чистом английском оставить верхнюю одежду в гардеробе и следовать за ней. Повинуясь ей словно под гипнозом, они с Уинзором скинули куртки и прошли вслед за девушкой вглубь одного из залов, где она, отворив дубовую дверь, жестом пригласила их войти.
Это был еще один зал, оборудованный под рабочий кабинет. По представлению Тома именно в таком кабинете и должен был творить Федор Михайлович. Небольшая комната, где главным атрибутом был прямоугольный стол с зеленым сукном, диван обитый красноватым репсом с одной стороны и два резных деревянных стула с округлыми спинками с другой, а над диваном – репродукция той самой «Сикстинской мадонны», которая не раз появлялась в произведениях писателя.
Актер хотел было открыть рот, чтобы сообщить Люку, что настолько продуманного и великолепно выдержанного в едином стиле интерьера, он не видел ни в одном ресторане мира, как вдруг заметил сидящего на диване мужчину, который дружелюбно им улыбался. Том перевел взгляд на Уинзора и тут же все понял. Это был не просто приятель из России.
Хиддлстону не нужно было ничего спрашивать у Люка, он всегда вычислял по щенячьи преданному взгляду, что именно этот представитель сильного пола украл сердце его менеджера. И вот сейчас он видел именно этот взгляд. Даже более ярко-выраженный, чем обычно.
Мужчина встал с дивана и, не переставая улыбаться, произнес на английском:
– Добрый вечер. Меня зовут Игорь, – он протянул руку Тому. – Мистер Хиддлстон, я рад познакомиться. Очень ценю ваше творчество. Даже разволновался при виде вас! – Игорь улыбнулся еще шире.
Пока он представлялся, Том успел разглядеть его: среднего роста, отлично уложенные пепельные волосы, серо-голубые глаза, удлиненная рубашка, свободного покроя брюки, кеды и много кожаных браслетов на обеих руках. Это был совершенно не тот типаж мужчин, которых предпочитал Люк и которых привык видеть рядом с ним Хиддлстон. Но глядя на одуревшего от счастья Уинзора, который не произнес еще ни единого слова с того момента, как они переступили порог этой комнаты, Том догадался, что на это раз все куда серьезнее, чем ˝просто хороший секс». Эта мысль почему-то так позабавила его, что он чуть не рассмеялся, но сдерживая себя в руках, добродушным тоном произнес:
– Здравствуйте, Игорь. Можно просто Том. Очень признателен, что вы пригласили нас в такое шикарное место. Я никогда не встречал подобного ресторана, хотя бываю в них чаще, чем у себя на кухне, – все втроем рассмеялись.
– Спасибо, надеюсь что еда вас тоже не разочарует, а насчет напитков я даже не беспокоюсь, потому что к любому блюду моя близкая подруга-сомелье подберет вам бутылочку превосходного вина.
