Текст книги "Тот самый Хиддлстон или одна ночь в Барселоне"
Автор книги: Betty Lee
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Он резким движением завел машину, добавив:
– Я не могу оторваться от тебя, Лиза. Что ты со мной делаешь?
Он взял ее руку, и поцеловал в раскрытую ладонь. Девушка провела ею по его щеке и, ухмыльнувшись, ответила:
– Пока еще ничего. Совсем ничего.
По дороге Том заехал в аптеку, Лизиным синякам явно нужна была заживляющая мазь. Когда же он вернулся в машину, девушка спала, откинувшись на сиденье. Он, стараясь, не разбудить ее, осторожно провел рукой по ее волосам и около минуты любовался ее безмятежным сном.
Ее лицо было аристократически-прекрасным: такое спокойное, расслабленное, но в тоже время слегка серьезное, будто она сошла с одной из иллюстраций художницы Кинуко Крафт. Он восторгался ее работами к детским книгам сказок и по долгу мог листать книжку в магазине, внимательно рассматривая каждую ее картинку. Спящая красавица в исполнении Кинуко особенно запомнилась Тому и, хотя у Лизы не было длинных вьющихся рыжих волос, выражение лица имело невероятное сходство.
Хиддлстон поймал себя на мысли, что никогда еще не разглядывал с таким интересом ни одну спящую женщину. Но сейчас, он просто не мог оторвать взгляда от этой, казалось бы на первый взгляд, обычной девушки, спящей в его машине.
Когда они подъехали к его дому, Лиза все еще спала. Он заглушил мотор автомобиля и выйдя из машины открыл дверь со стороны девушки. Присев на корточки, он аккуратно задел ее за плече и тихо позвал:
– Лиза, Лиза, мы приехали.
Ее плечи дернулись и она, повернувшись к нему всем телом, но не открывая глаз, произнесла:
– Сейчас, Том, сейчас. Я уже иду.
И снова провалилась в сон.
Он улыбался. Искренне улыбался глядя на то, как эта уставшая и измотанная сегодняшним днем девушка, сладко спала. Недолго думая, он подхватил ее на руки. И закрыв ногой дверцу авто, понес в дом. Она была довольно тяжелой, но Тому было все равно, он сконцентрировался на приятном ощущении близости ее тела, находившегося сейчас полностью в его власти. Ее руки обвили его шею, а голова прижалась к его плечу.
Лиза все-таки проснулась, но царство Морфея не отпускало ее окончательно. Она то открывала, то закрывала глаза, еще сильнее прижимаясь к нему. Он поставил ее на ноги лишь у самой двери, чтобы отпереть замок. Когда же они оказались в доме, он вновь подхватил ее, унося на второй этаж, где располагалась гостевая спальня.
В комнате было темно, лишь свет луны и фонарей с улицы освещали ее через незадернутые шторы. Том опустил Лизу на кровать. Она, еле разлепив глаза, села, начав стаскивать с себя обувь. Том помог ей снять куртку и как только верхняя одежда исчезла, Лиза, вытащив из-под себя одеяло, рухнула на кровать, принимая удобную позу для сна. Накрыться одеялом у девушки уже не было сил. Том осторожно завернул Лизу в теплый кокон и собирался покинуть комнату, как вдруг в тишине расслышал ее сонный голос:
– Останься со мной, – она откинула левую руку, указывая на пустое место рядом с собой.
Тома не надо было приглашать дважды, и он, быстро скинув ботинки и куртку, улегся рядом с ней, обнимая ее одной рукой. Он и сам не заметил, как сон овладел им, унося из реальности далеко-далеко в сказочный мир грез и сновидений.
Лиза проснулась от запаха. Это определенно был кофе. Являясь отъявленной кофеманкой, она ни с чем не перепутала бы этот бодрящий запах. Она втянула носом воздух. Определенно это была Кения. Только их кофе отличался таким ягодным ароматом.
Она села на постель, оглядевшись вокруг, и ахнула от восхищения. Комната в стиле минимализма. Именно этот стиль она собиралась выдержать в своей новой Питерской квартире. Том, видимо, разделял ее взгляды на такой интерьер, выполненный в светло-серых тонах с минимумом мебели и различных ненужных аксессуаров. Окно практически во всю стену говорило ей о том, что дождь закончился, и в столице Великобритании, наконец-то, наступила сухая погода.
Распахнув одеяло и, свесив ноги с кровати, Лиза только сейчас поняла, что спала в одежде, которая теперь была вся измята. Оглядевшись еще раз по сторонам, она увидела у прикроватной тумбы свой чемодан. Вероятно Том, проснувшийся раньше нее, принес его сюда.
Все-таки встав с кровати и, найдя в чемодане нужные вещи, она направилась в ванну, которая находилась в этой же комнате. Интерьер ванной комнаты, а точнее душевой был выполнен в том же стиле, что и спальня. Девушка улыбнулась, но, внезапно увидев свое отражение в зеркале, обомлела. На скуле образовался огромный синяк, который за ночь еще больше разросся, на шее красовался кровоподтек, а губы распухли от вчерашних поцелуев. Лиза провела по ним пальцами и закрыла глаза, вспоминая дурманящие поцелуи Тома, от которых по всему телу пробегала дрожь желания. Внизу живота стало теплеть и она, резко открыв глаза, отогнала от себя эти мысли, заставляющие ее тело впадать в сладкую негу.
Принимая душ и натыкаясь на своем теле на синяки, оставленные Олегом, она старалась не думать о произошедшем вчера, главное, что сейчас она была в безопасности, в доме того, кто способен ее защитить.
Приведя себя в порядок и одевшись, Лиза спустилась на первый этаж, где огромная гостиная с камином переходила в кухню-столовую. Том возился у плиты.
– Доброе утро, – смущенно произнесла она. Ей было так неловко за все произошедшее вчера.
– Ты уже встала! – развернувшись и одарив ее лучезарной улыбкой, произнес он.
– Меня разбудил запах кофе, – призналась Лиза.
Том улыбнулся.
– Я не хотел тебя будить. Но раз уж запах кофе тебя разбудил и ты здесь, то я приготовил яичницу с беконом. Надеюсь ты ешь подобное?!
– Еще как! Я жутко голодна! – она несколько раз открыла и закрыла рот, будто что-то пережевывая.
Том рассмеялся и, указывая на обеденный круглый стол, который был накрыт на двоих, пригласил ее присесть.
После того, как завтрак был съеден, а вкусный кофе выпит. Том, загадочно улыбаясь, произнес:
– Кажется, мисс вчера хотела сходить в музей Мадам Тюссо, выпить вкусного пива и посмотреть Биг Бен? – а потом добавил. – Тогда стоит поторопиться! Культурная программа начинается через пол часа.
========== Броня ==========
Через пол часа они уже ехали в машине по направлению к музею Мадам Тюссо, на часах не было и одиннадцати. За сегодняшнее утро, они ни разу не прикоснулись друг к другу, только без умолку болтали, рассказывали забавные истории и смеялись. Когда же их взгляд пересекался, то они оба слегка смущенно отводили глаза, будто сделали вчера что-то, за что обоим было стыдно и неловко.
Нечто совсем иное было теперь во взгляде Тома. Она не могла понять, что конкретно изменилось, но неосознанно чувствовала эту перемену. Почему-то на ум пришло видео с Ютуба, которое она смотрела в Барселоне, чтобы побольше узнать о Хиддлстоне. Это видео заставило ее замереть во время его просмотра. Комментарий к нему гласил: «Влюбиться в Тома Хиддлстона за двадцать секунд». Том на протяжении всего этого времени просто смотрел в камеру, и его взгляд менялся. В последнем кадре на зрителя смотрели абсолютно и безнадежно влюбленные глаза актера. Это было поразительно, как он мог передать энергетику и чувства одним лишь взглядом.
И тут ее осенило. Вот почему она не могла понять его взгляд. Он был точной копией того, с видео. Но неужели Том… Нет, этого не могло быть. Она помотала головой, избавляясь от этой мысли. «Всего лишь плотское желание и симпатия плюс манеры. И не надейся!» – твердо уверила она саму себя. Том же беззаботно вел машину, напевая себе под нос незамысловатую мелодию очередного радио-хита, совершенно не подозревая, что за скверные мысли крутятся в ее голове.
Лиза ненавидела себя за это самокопание. Потому что оно всегда омрочало ей жизнь. Если все было хорошо, то она обязательно ждала подвоха. Вот и теперь, когда глаза Тома были полны влюбленности и теплоты к ней, она отказывалась в это верить, принимая его поведение за фальш и отличную актерскую игру. Хотя в его хорошем и искреннем отношении к себе она не сомневалась. Все эти мысли в голове слегка подпортили так отлично начавшееся утро, поэтому когда они подъехали к музею, Лиза уже не испытывала прежней радости.
Том будто чувствовал, что с его спутницей что-то не так, потому вскинув брови, он произнес:
– Ты уже не хочешь в музей?
– Нет, что ты, – Лиза натянула милую улыбку, ту самую которой пользовалась на работе, когда гость оказывался уж очень противным. Видимо мимика была настолько отлажена, что Том, поверив в ее искренность, улыбнулся в ответ.
– Тогда пошли скорее. Я сто лет не был здесь. Наделаем кучу фоток, – его лицо было по-детски счастливым.
Они пробыли в музее около трех часов. Теперь их телефоны были полны фотографий с восковыми фигурами актеров, музыкантов и мировых политиков. Самые смешные фото, по их мнению, вышли с фигурой друга Тома – британского актера Бенедикта Камбербэтча. Том смеялся до слез, когда Лиза никак не могла выговорить его фамилию, то и дело ошибаясь и начиная заново. Девушка тыкала пальцем в знаменитостей, задавая только один вопрос: «Ты его знаешь? А ее?». Хиддлстон в большинстве своем утвердительно кивал головой, а девушка только округляла глаза, качала голой и говорила непонятное ему до конца слово: “Охренеть!”. Но как заверила его Лиза, оно выражало крайнюю степень восхищения.
Курьезный случай случился с ними, когда стоя у всех шести Бондов, они оживленно спорили, какой из них круче. Но так и не смогли выяснить, потому что сзади послышался визг и крики:
– Это же Том Хиддлстон!!!
Только этого сейчас не хватало. Если бы Лиза была страусом, а вокруг нее песок, она явно бы зарыла туда свою голову, нервно дергая конечностями. Она отпрянула от Тома так, будто от него шарахало током и удалилась в глубь зала, делая вид, что изучает всю армию агентов 007 издалека, совершенно не подозревая, что за мужчина секунду назад стоял рядом с ней.
Три девицы обступили Тома со всех сторон. Громко воркуя и осыпая его комплиментами, они явно хотели сфотографироваться. Приветливая улыбка не сходила с лица актера, почему-то невероятно раздражая Лизу. Когда же одна из виснувших на Томе красоток по-русски затараторила:
– Катя, Катя, на мой тоже щелкни!
Лиза почувствовала, как в кармане джинсов треснул ее пластиковый чехол для мобильного, больно уколов руку. Это была ревность. И чувство собственности, которое возникало только к… и тут Лизе действительно стало страшно. Как будто кто-то за невидимые канаты накрепко привязал ее к Хиддлстону. Естественно, что все эти мысли она утопила глубоко в себе, зарыв в ил на самом дне.
Хиддлстон гулял с ней целый день, не обращая внимание на периодически накрапывающий дождь, и то что его машина была брошена без присмотра в другом конце города. Натянув капюшоны, они расхаживали по городу, как настоящие туристы. Наконец Том привел ее к Дому парламента, в составе которого находится знаменитый Биг Бен, который она так хотела увидеть.
– Черт, так вот он такой. У меня была куча тетрадок по английскому с его изображением! – она чуть ли не подпрыгивала от переполнявших ее эмоций.
– Том, Лондон такой крутой. Ты тоже такой крутой (so cool). Ох, сколько же всего за один день.
– Это еще не все. Хочу тебе еще кое-что показать. Хотя, мы пол дня ничего не ели, не считая тех пирожных в «Valerie», что ты слупила за один миг, – он засмеялся и уголки его глаз покрылись такими милыми мимическими морщинками.
– Что может быть чудеснее той огромной рождественской елки посреди Трафальгарской площади?! Она вся переливается огнями и она настоящая! А рождественский хор. Я даже никогда не знала, что рождество может быть таким. Я впервые в жизни вырвалась куда-то в это время. Обычно в эти дни я работаю, – она замолчала и блестящие от восторга глаза погрустнели.
– Эй! – он приподнял ее за подбородок. —Ты чего! Ты же сейчас здесь! Хватит грустить. Пошли! Я еще немного побуду волшебником и подарю тебе сказку, – он взял ее за руку и, ускоряя шаг, повел за собой.
Она хотела сказать ему, что итак с самого начала их знакомства чувствует себя «Лизой в стране чудес», но не стала. Пусть рождественское волшебство еще немного побудет с ней.
Они прошли по Вестминстерскому мосту, периодически останавливаясь и любуясь городом, который тихо утопал в сумерках, но при этом горел и сверкал как новогодняя елка. Рождество витало в воздухе и этого нельзя было не чувствовать. С каждым вздохом сказка разливалась по телу, наполняла легкие и хотелось улыбаться, напевая под нос «Merry Christmas». И тут она повернулась налево и увидела его – огромное колесо обозрения, с которого, наверняка, открывается завораживающий вид на весь Лондон. Лиза повисла на руке Хиддлстона так, что его слегка перекосило вправо.
– Только не говори мне, что мы идем туда! Это же… – ей не хватало воздуха, чтобы договорить, она обняла Тома и поцеловала в щеку.
Такой довольной она давно себя не помнила. Теперь уже была очередь Хиддлстона поспевать за ней, когда она, схватив его за руку, тащила через мост в направлении «London Eye». Вблизи оно оказалось невероятно огромным. Лизе нетерпелось скорее залезть в стеклянную со всех сторон кабину, напоминающую яйцо и скорее добраться до самого верха, чтобы оттуда узреть весь Лондон.
Том оставил ее одну на пару минут, чтобы купить входные билеты. Без него ей стало как-то зябко и неуютно, даже мысли о предстоящей поездке на самый верх поблекли после его ухода. Она внимательно следила за тем, как он пошел к кассам и, наклонившись окошку, переговаривался с билетером. Пока он разговаривал, позади него образовалась небольшая очередь из явных представителей восточного мира. Они болтали, смеялись и делились впечатлениями.
Том отошел от окна и поманил ее к себе рукой. За считанные секунды она оказалась возле него и они, поднявшись по железным ступенькам, подошли ко входу в стеклянные капсулы. Девушка видела как в одну кабину садят около двадцати человек, но их пропустили без очереди и только вдвоем, преграждая путь остальным. «Опять он все предусмотрел, как и тогда на смотровой площадке,» – пронеслось в голове и Лизино сердце забилось сильнее от предвкушения их уединения, но она старательно не подавала вида.
Кабина оказалась довольно большой внутри, в центре стоял овальный диван, позволяющий большинству туристов уместиться на нем. Но ей вовсе не хотелось сидеть, она припала к стеклу и неотрывно следила, как кабина плавно, будто покачиваясь на волнах, поднимается все выше и выше.
Он подошел сзади и обнял ее, сплетая руки у нее животе. Она чувствовала, как его дыхание обдает жаром ее кожу между шапкой и воротником куртки. Они стояли так неподвижно, пока кабина поднималась и любовались городом. Темнота окутала Лондон, сделав его таинственным, но огни, которые были повсюду, горящие всеми цветами радуги небоскребы, вывески ресторанов и магазинов делали его по-рождественски сказочным и прекрасным. В какой-то момент, она поймала себя на мысли, что стоит чуть ли не с открытым ртом, сомкнув губы, она улыбнулась тому, как до сих пор просто было ее удивить.
Когда они были на высоте птичьего полета, она почувствовала его губы на своей шее. Легкий и невесомый поцелуй, от которого все тело покрылось мурашками.
– Тебе нравится? – шепотом спросил он.
– Конечно, спасибо Том, – она положила ладони поверх его рук.
– Это тебе спасибо. Я так давно вот так просто не гулял, не наслаждался собственным городом. С тобой все меняется, – он уткнулся носом ей в шею и замолчал, вероятно, рассматривая вид внизу.
Как же он умел пробивать ее броню и, забираясь под нее, заставлять чувствовать его так близко. И она совершенно не знала, что с этим делать. Вчера, поддавшись своим эмоциям, она подпустила его почти вплотную. Слишком опасно. Лиза больше не любовалась городом, она смотрела в одну точку, погрязнув в своих страхах, мыслях и воспоминаниях. Ее броня вновь выросла под его руками, и она больше не чувствовала его объятий.
========== Эмоции ==========
Том завел машину. В его душе с каждой минутой нарастала тревога. Они покинули «London Eye» и, поймав такси, доехали до места с припаркованным автомобилем. Страшно хотелось есть и в животе урчало, но помимо этого урчания Том испытывал еще и урчание в голове. Мысли потоком ворвались в нее, не давая мужчине сконцентрироваться на дороге. Он резко свернул влево и припарковался.
– Что случилось? – он сжал руль двумя руками.
Лиза молчала, потупив глаза.
– Посмотри на меня, пожалуйста, – он протянул руку и, взяв за подбородок, развернул ее лицо.
Карие глаза были еще темнее обычного. Две маленькие бездны, которые могли поглотить его целиком.
– Что с тобой? – он вновь повторил вопрос, смягчив тон.
– Мне грустно, – вдруг произнесла она.
– Почему? – непонимание блеснуло в его глазах. – Тебе не понравилась прогулка? От чего грусть, Лиза? – он прикоснулся к ее руке. Девушка вздрогнула, и Хиддлстону показалось, что хотела отдернуть руку, но все же не сделала этого.
– Том, – она явно старалась выдавить из себя улыбку. – Давай поедем в Паб. Настоящий, английский. Ты же обещал мне показать. Я уверяю, что все тебе расскажу, но пока оставь меня с моими мыслями наедине.
Он не имел права больше расспрашивать ее. Она ясно дала понять, что пока не готова отвечать на его вопросы. Но эта недосказанность точила его изнутри. Лиза заполнила теперь весь его реальный мир, который до этого был ему не особо интересен. Он пренебрегал им, отдаваясь целиком кино и театру. В те редкие моменты, когда он был необременен ничем, он не ценил этой реальности, из которой по сути и состоит жизнь человека. Но сейчас все изменилось. Стало для него непривычным, Лиза умудрилась развернуть его мир на сто восемьдесят градусов. Но он же взрослый, состоявшийся, самостоятельный мужчина. Какого же дьявола он сидит и волнуется о том, что происходит в голове этой девушки. Ну уж нет. Так не пойдет. Он не станет этого делать. Нет. Он даже не подумает занимать свои мысли этими ненужными переживаниями. Он вывернул руль, выжал педаль газа и машина взревев, набрала скорость. Хиддлстону захотелось выпить и отключить голову.
Том решил выбрать паб недалеко от дома. Во-первых, машину не хотелось бросать где попало, теперь уж он был уверен, что за руль сегодня больше не сядет. Во-вторых, настоящие местные пабы находились совсем не в центре Лондона. Ну а, в-третьих, все пабы центра забиты битком туристами, а раздавать автографы вместо того, чтобы просто отдыхать, совсем не хотелось. Тем более, он был не один и собирался выпить. Сплетни, слухи и лишние фото – совсем не то, чего ожидал Том от окончания сегодняшнего вечера. «Обратная сторона известности, мать ее,» – подумал он и направил машину к пабу «Washington» в Белсайз Парк. Он частенько в нем появлялся, так же как и другие известные жители этого района. Пару раз он сталкивался там за кружечкой имбирного эля с Хеленой Бонем Картер и Тимом Бертоном, но вот сегодня очень надеялся, что будний день отвадит от заведения звездных посетителей, хотя день недели для творческих людей никогда не имел особо значения.
Том любил читать там сценарии, удобно устроившись за неприметным столиком в самом углу. Из «творческого транса» его могли вывести лишь особо шумные посетители или звук бьющейся посуды. Редко употребляя алкоголь, он все таки был не против периодически пропустить кружечку вкусного эля или стаута.
Домчавшись до нужного места за считанные минуты, они вышли из машины, и Лиза, прочитав вывеску на входе, гласившую: «Бар – кладбище денег», заразительно рассмеялась.
– Ну что ж, тогда пошли хоронить свои сбережения!
– Закажем им поминальную службу, – поддерживая ход ее мыслей, Том открыл перед ней дверь.
Первое, о чем подумала девушка, зайдя внутрь, что ее соотечественники научились неплохо копировать интерьер и атмосферу истинно английских пабов. Дубовая мебель, бордовые тона, массивная, длинная и извивающаяся барная стойка с миллионом пивных кранов и бутылок, несколько залов, только вот потолок тут значительно выше. Оглядываясь по сторонам, она находила явное сходство с «William Bass» на Лиговке. От этого сравнения ей стало так уютно и спокойно, что настроение как-то сразу улучшилось.
По-видимому, им с Томом в очередной раз повезло – бар был почти пуст. За столиком сидеть совсем не хотелось и девушка, облюбовав, чуть ли не с порога, место за баром в углу, села именно туда. Том занял высокий дубовый стул рядом с ней.
– Что ты будешь?
– Ну это ты сам мне скажи, тут столько сортов пива, что у меня глаза разбегаются, – Лиза внимательно изучала таблички на пивных кранах.
Подозвав бармена, Том заказал им две пинты его любимого стаута.
Стаут. Снова стаут. Егерьмастер в догонку. Еще по два темного пива. Снова егерь. В голове мутнело. Том чувствовал как его тело превращается в кусок ваты. Но голова работала, соображала, мысли, которые он пытался заткнуть, вновь не отпускали.
Теряя нить разговора, Том пьянел с каждым новым глотком. Они не растягивали удовольствие, а нахрапом брали алкогольное опьянение, разливавшееся по телу, туманящее сознание, но не настолько, как сейчас хотелось бы Хиддлстону. Лиза была его занозой, которая засела глубоко, глубже, чем он предполагал. И сейчас, даже под анестезией, не прекращала ему мешать. Хотелось выдрать ее поскорее, пусть даже с куском кожи. Рана заживет. Это лучше, чем всю жизнь жить с инородным телом, не зная, когда оно потревожит тебя в дальнейшем.
Она играла с ним игру, это было очевидно. Или может быть решила вчера так отблагодарить за помощь с тем подонком. Одаривая его своими поцелуями, отвечая дрожью в теле на его прикосновения, смотря на него с трепетом и нежностью, неужели она думала, что этим фальшем сможет обмануть его. Да и зачем все это. Сегодня еще с утра все встало на свои места. Она шутила, улыбалась, смеялась, была этакой приятной подругой. Ничего не осталось от той женщины, что целовала его вчера. Он ждал ее сегодня целый день и там, в кабине «London Eye», он был уверен, что она вернется к нему. Но она стояла как статуя, как холодный кусок мрамора, который он тщетно пытался согреть своими прикосновениями.
Злость овладела Томом. Злость на самого себя. Ведь это он тогда на пляже Барселоны остался с ней. Он сел на ее плед и завязал эту историю. Сам.
– Том, ты меня слышишь?! Эй! – она щелкнула пальцами около его носа.
– Нет. Я что-то напился, – ему не хотелось врать.
– Мы спешим куда-то, будто за нами кто-то гонится, – она рассмеялась и сделала глоток из бокала. Капля темной жидкости потекла по подбородку, шее и скатилась в декольте рубашки.
– Вот черт, я растяпа. Если честно, я тоже пьяна, – она произнесла это почти шепотом, будто стыдилась в этом признаваться.
С Томом что-то произошло. Его взгляд не отрывался от того места, куда скатилась капля. К злости, мучавшей его присоединилась похоть. Да, да. Именно похоть. Он хотел проследовать за этой каплей, расстегнуть ее рубашку, освободить ее грудь от бюстгальтера и прильнуть к ней губами, а дальше сделать так, чтобы она изнывала от желания в его объятиях, чтобы умоляла его продолжать. Он будто хотел отыграться за вчерашний ее обман. Зная, как доставлять женщинам удовольствие, он был уверен, что и Лиза не станет исключением. В голове проносились эротические кадры его воображения, граничащие с откровенным порно. И самое ужасное из всего этого было то, что ему было совсем не стыдно за эти мысли.
Лиза вновь хотела поднять бокал, но Том схватил ее руку, опуская вниз. Ничего не понимающая девушка развернулась к нему, и он впился в ее губы поцелуем. На этот раз не было никакой нежности. Его язык разгуливал по ее рту, ласкал ее язык, играл с ним. Он посасывал ее нижнюю губу, чувствуя как сбивается ее дыхание. Когда же и она стала отвечать на его поцелуи с ответным вызовом и страстью, Том мысленно улыбнулся самому себе. Он сумел подтопить лед этой снежной королевы.
Он плохо помнил, как они расплачивались по счету и ловили такси. Он помнил только ее губы, ласкающие его шею в машине, его руки бесстыдно залезающие к ней под рубашку и сорвавшийся с губ стон, когда он, оттянув бюстгальтер, впервые прикоснулся к ее обнаженной груди. В этот момент Хиддлстон перестал соображать. Возбуждение накрыло его с головой. Он больше не мог думать, теперь он мог только чувствовать.
Они раздевались прямо на ходу, оставляя одежду на лестнице, ведущей на второй этаж. Самым сложным оказались ее зауженные джинсы. Что-то щелкнуло и отскочило на пол, вероятно пуговица, но он не стал обращать на этот пустяк внимания, хватая штаны за пояс и стягивая вниз вместе с нижним бельем. Ее ноги остались обездвиженными из-за не до конца снятой одежды. Том перекинул Лизу через плечо, но пошатнулся и чуть не упал. Коварный алкоголь давал о себе знать нетвердостью в ногах и плохой координацией. Но он все же справился, донес ее до своей спальни, хоть она и орала на весь дом: «Отпусти, ты покалечишь меня!»
Бросив Лизу на кровать, он дал ей возможность самостоятельно расправиться с джинсами. Сам же в это время избавлялся от оставшейся на нем одежды. Когда оба справились с поставленной задачей, Том забрался на кровать и навис над девушкой. Он опять целовал ее губы, ее грудь, играл языком с ее напряженными сосками, чувствуя, как их обнаженные тела впервые соприкасаются, доставляя ему невообразимое удовольствие от ощущения мягкости ее кожи. Не отрываясь от ее губ, он опустил руку туда, где собрался комок ее возбуждения. Какой же она была горячей и влажной. Тома пробрала дрожь, когда она сама раздвинула ноги чуть шире, приглашая его поласкать ее. Когда же его палец оказался внутри нее, с ее губ сорвался протяжный стон. Она выгибалась навстречу его руке. Она хотела его.
Больше терпеть он не мог. Оказавшись между ее ног, он подтянул ее на себя и вошел. Не сразу. Постепенно. Наблюдая в полумраке спальни, как с каждым его движением, она запрокидывает голову и закусывает губу. Когда же их тела стали единым целым, он дотянулся до ее губ, одаривая их легким поцелуем.
Что было дальше он помнил лишь яркими, красочными эмоциями. Лиза стонала, совсем не так, как делают это женщины, пытающиеся симулировать наслаждение, она стонала по-настоящему, да так, что от этого возбуждение в Томе нарастало с новой и новой силой. С каждым толчком, она все крепче сжимала руками его спину, практически впиваясь в нее. В какой-то момент, обхватив его ягодицы и задавая нужный темп, с ее губ сорвалось: «Еще!». Том, находившийся на грани, еле сдерживался. И как только Лизино тело пробила дрожь, и она выгнулась, выкрикивая его имя, он почувствовал как внутри нее все сжалось, и, не став больше ждать, сделал несколько толчков, испытав оргазм вслед за ней.
Том лежал на спине. Судя по его ровному дыханию, он безмятежно спал. Лиза кое-как отыскала одеяло в этом бардаке, что они устроили на кровати и накрыла их. Обняв его спящее тело, она положила голову ему на грудь и произнесла в полумрак комнаты:
– Что же ты творишь, чертов Хиддлстон?!
========== Стук ==========
Что-то витало в воздухе в то утро. Запах корицы и чего-то сладкого, терпкого, дурманящего. Совсем не хотелось разлеплять глаза. Он проснулся и лежал не шевелясь, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ему было так спокойно, будто время вокруг остановилось, позволив ему наслаждаться моментом. Голова как ни странно не болела. Будто и не пил вчера. Память отбросила все ненужное, оставив только главное – слайд-шоу вчерашней ночи, состоящего из губ, прикосновений, возбуждения, сплетения обнаженных тел, стонов, удовольствия.
Секс с женщиной, которая сумела затронуть твое сердце – это больше чем секс. Это не просто движения и физика, заставляющая достичь оргазма, это оргазм в самой голове. Он был на грани экстаза уже от того, как она закусывала губу, когда он ласкал ее там, где это было слишком непозволительно до вчерашней ночи, от ее тела, такого податливого, жаждущего его прикосновений, требующего продолжения. Ей было хорошо и она не скрывала это, она не симулировала, не играла, она была настоящей. Но что творилось у нее в душе, до сих пор оставалось загадкой.
Он чувствовал, как одеяло мягко укрывало его обнаженное тело, убаюкивая его, затаскивая в сладкую негу, из которой так не хотелось выбираться. Он лежал ни шелохнувшись, стараясь не выдать себя ни единым движением. Рядом на кровати что-то зашевелилось, и он ощутил под собой вибрацию, а в следующее мгновение, почувствовал, как что-то рухнуло рядом с ним на постель. Его тело слегка подкинуло, и он нехотя открыл глаза.
Лиза лежала поверх одеяла в его махровом халате и с полотенцем на голове. Очевидно приняла душ, но шума воды, он не слышал, хотя ванна и располагалась в этой же комнате. Повернув голову, она заметила его пробуждение. Ее лицо покрылось румянцем.
– Доброе утро. Прости, я взяла твой халат.
Интересно, от чего она смущалась, от того, что без разрешения взяла чужую вещь или от случившегося ночью. Тома разбирало любопытство.
– Доброе утро, – он повернулся на бок и, облокотившись на руку, ехидно улыбнулся.
– Ничего страшного, тебе он очень идет.
Он провел рукой по собственному халату, ощущая мягкий ворс под ладонью.
– Эй, отстань от моего халата.
Лиза игриво нахмурилась и отодвинулась от него так, что он больше не мог достать до нее рукой.
– Ах вот как, мой халат больше мне не принадлежит?! – он строго взглянул на нее.
– Из вас сегодня весьма скверный актер, мистер Хиддлстон, – она смотрела на него с наигранным пренебрежением.
Эта их игра безумно нравилась Тому, и он готов был играть в нее, но только по его правилам. Он подался всем телом вперед, и вот девушка уже оказалась в его руках. Сопротивляться было бесполезно, да она и не особо собиралась это делать. Том обхватил ее плечи.
– Хиддлстон, ты маньяк. После того, что ты делал вчера, я теперь нисколько в этом не сомневаюсь.
Какое необычное сравнение. Его в жизни никто не называл маньяком, но из ее уст это звучало так по-детски наивно.
– Да, я маньяк, но ты кажешься вполне удовлетворенной жертвой, и, заметь, я оставил тебя в живых не просто так, – он приспустил халат с ее плеча и поцеловал ключицу.
Лиза шумно вздохнула.
– Маньяк говоришь, – он прошелся поцелуями по ее шее. Девушка закрыла глаза. – Хотя из тебя плохая жертва, ты даже не сопротивляешься.
Не открывая глаз, она улыбнулась.
– Еще и улыбается. Что же мне с тобой делать?!
– Все что угодно. Уверяю, что не буду бить туфлей тебя по голове, – она рассмеялась, но тут же стала серьезной.
В голове Хиддлстона пронеслись позавчерашние воспоминания. И он нежно прикоснулся губами к синяку, на ее скуле и кровоподтеку на шее. Ему захотелось пожалеть ее. Эта скотина лапала ее руками без ее желания. Какой же она была тогда напуганной, когда открыла ему дверь.
