Текст книги "История Лорда: Лед и Пламя (СИ)"

Автор книги: Беличья Почта"

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Переведя взгляд на Учителя, стараясь не встречаться глазами с Дорой, я уловил его одобрение и молчаливую похвалу. Затем он невидимым жестом передал мне стилет и кивнул в сторону безжизненного куска мяса, который не мог ни хрипеть, ни стонать.

О, нет. Нет. Нет! Я не могу этого сделать! Мое тело охватило дрожь, а Дора, наконец, произнесла первые слова за прошедшие шесть часов вивисекции.

– Гарри, убийство нерождённого ребёнка – это уже за пределами всего сущего. Тебя. Просто. Уничтожит магия. Твой Учитель хочет тебя убить!

Воскликнула Дора, её голос почти сорвался в крик, а нестерпимая мука в полных слёз глазах пробирала ещё сильнее. Я молча скользнул взглядом между Мастером и Дорой сомневаясь кому верить.

– Ты действительно считаешь это Правильным путем? Стать чудовищем, которым уничтожит магия за подобное злодейство? Вы выстраиваете свою концепцию справедливости? Это ложь! Остановись, отрекись и покайся. Твою душу ещё можно спасти! – её отчаянная речь пробивалась сквозь ледяную преграду что сковывала мои эмоции и Учить это заметил.

– А ты не забыла сказать своему мужу, что сожжёшь его в Очищающем огне? Это достойная плата за покаяние? А потом сотни лет замаливать грехи? И что он должен отвезти меня на Ваш суд – самостоятельно вынести мне приговор? Это ваше спасение души? Вы просто делаете грязную работу чужими руками! Смертных!

Спокойно-ледяной голос Учителя разрушал доводы Доры, но не мог убедить меня. Хотя Учитель обращался к моей невесте, его взгляд метался ко мне, и в этих глазах не было и тени страха. Я улавливал призыв: беги, если произойдёт столкновение. Нам не одолеть ангела.

Учитель готов отдать свою жизнь ради моей. Он отречётся от жизни ради меня? Зачем? Кто из них говорит истину? В словах Доры скрывалась правда; однако тот, кто жаждет убийства, не станет защищать ценой своей жизни. Я ощущал, как душа рвётся на части, это наверное самый тяжёлый выбор за всю мою жизнь.

Слова Доры обладали весомом, и я сам не желал трогать нерождённого. Но и Учитель. Мой род, Богиня, мои обязательства и магия, что даёт шанс на месть. Стать предателем или изгнанником? Выбрать меньшее зло? Этика некромантии. Но что, в конечном счёте, из предложенного – меньшее зло?

Но тут, в игру вступила третья сила, не позволяя мне разорвать и без того расшатанное сознание перед выбором пути. Мой новый друг, ворон, перелетел ко мне на плечо и, казалось, замер в ожидании.

– И снова выбор пути, мой дорогой малыш? – прозвучал тихий, заботливый женский голос с легкой хрипотцой, проникая в разум, словно нежный шепот, не замечая моей ментальной защиты.

Чарующие звуки обволакивали истерзанное сознание, даруя покой и спасение. Было ли это идеалом? Мысли и желания рассеялись, осталось лишь одно наваждение: слушать и внемлить этому голосу всю жизнь, всю вечность.

– Ну-ну, хватит. Ты ещё успеешь нарадоваться моему голосу. Сейчас вопрос в другом: твой выбор.

– Кто из них лжёт? – едва справляясь с собой, произношу я, на что слышу лёгкий, утешительный смех моей загадочной гостьи.

– Никто. В том-то и дело.

– Вот как? То есть, Учитель стремится лишить меня жизни? А Дора – спасти, заставив предать всё, что мне дорого?

– О, отнюдь. Возможно, твоя невеста лишь предлагает тебе предательство, но только потому, что спасение твоей души требует этого. Учитель же лишь передал тебе мой замысел.

– Умереть от собственной руки? Это действительно выход. Не так ли, Мара?

– Дерзок, умён, непреклонен и горд. Прекрасные качества. Нет, конечно же нет, мой дорогой. Позволь мне объяснить.

Как же пленительно и безукоризненно звучит этот голос для меня. Не идеален в абсолюте, но его совершенство для меня безусловно.

Словно музыка времени, струящаяся из уст таинственной собеседницы, она погружает меня в бездонные глубины смысла и тяжести выбора. Мои чувства, переплетенные в сложный узел раздумий, танцуют на грани контрастов: тьма и свет, жизнь и смерть – все сливается в одну безмолвную симфонию. В которой голос становится смыслом, а смысл – голосом. Я стою на краю пропасти, где каждая нота звучит так, будто сама провозглашает истину, а каждая пауза уносит в пустоту, полную невысказанных слов и несбывшихся надежд.

В этом мгновении я осознаю: выбор – не бремя, а дар, возможность быть частью великого театра сил. Где каждый аккорд – это шанс, а каждая тишина – предвестие нового начала. Я гляжу в бездну, и она заполняется звуками, которые, словно нежный шёпот судьбы, выводят меня за пределы обыденности, в мир, где каждое движение, каждая мысль имеют свой неповторимый смысл.

– Убив Нерождённого ребенка, ты спасёшь свою душу, своих друзей и всё, что может стать твоим будущим. Уж поверь, у меня есть веские основания утверждать, что род Певереллов на вечно проклят Святой коллегии. Взгляни на факты. С момента последней войны Веры следы этого рода начали иссякать. Даже я, в качестве хранителя наследия, не ощущала присутствие потомков Кадма и Игнотуса. Антиох не успел оставить после себя детей. Невозможно передать те страдания, которые преследовали меня на протяжении более чем пяти веков, как и всех Певереллов. Мы знали, что род продолжает существовать, но тоска по изначальным связям терзала наши сердца. И вот, наконец, свершилось – Том Марвелло Гонт пришёл в мир. И что же? Он унаследовал власть Салазара Слизерина, создал крестражи и скатился в безумие. Дальше стало только хуже. Родился потомок Игнотуса, в ком разгорелось древнее наследие. Радость ли? Потомок среднего брата убивает родителей младшего, однако только благодаря кровным узам не убивает тебя. И что произошло? Вы стали врагами. Две надежды на возрождение величия рода обречены были на взаимное уничтожение. Так и случилось – ты убил своего кровного брата.

– Но и это не всё. Ваше неправильное детство, бесчисленные потери. Напомнить? Лили Розалин Поттер. Джеймс Карлус Поттер. Сириус Орион Блэк. Ремус Джейкоб Люпин. Альбус Дамблдор. Нимфадора Андромеда Поттер-Блэк.

Перед моими глазами пронеслись зловещие моменты их убийств, ввергая меня в ярость, как в пучину безумия. Но Богиня не остановилась.

– Тебя предали те, кто был тебе семьёй. А теперь, в твоей жизни остались лишь Рональд Уизли, твой Учитель и семья Блэков. И они тоже умрут. Рано или поздно, их жизнь оборвут, возможно, на твоих глазах. А твой сын или дочь? Ты оставишь своего ребёнка на произвол судьбы? Пусть его постигнет твоя участь, полная потерь, предательств и безумия? Ты этого хочешь?!

– Нет!

Рев полный отчаяния, страха и боли вырвался наружу. Дора и Мастер с тревогой смотрели на меня, окутанного инеем. Они пытались что-то спросить, но мой разум был захвачен голосом Мары со всеми её железными доводами.

– Как это прекратить! Как! Я готов на всё, лишь бы не такой судьбы для моего ребёнка и смерти последних близких!

– На всё? – секунду помолчав, Светлейшая продолжила. – Ты можешь пойти с Дорой. Всего лишь убить Мастера, отречься от Певереллов и спасти свою жизнь. Возможно, проклятие минует чету Блэков и твоего друга. Но твоих детей всё равно постигнет твоя участь. Я не отпущу тебя без продолжения рода. Приемлемо?

– Нет.

–И я, безусловно, согласна с этим. Второй путь, более чем универсальный, предлагает решение: уничтожить нерождённого ребёнка. Ты умрёшь, на миг твоя душа покинет тело. Но это для меня неприемлемо. Хотя моя власть уже не та, что была до войны Веры, я помогу тебе. Верну. А что касается последствий. Что ж, именно я возьму на себя ответственность.

– Стать мертвецом? Как их называют, неодарённые? Лич?

– Фу, как грубо. Нет, я верну тебе жизнь целиком. И вот тут начинаются преимущества: проклятие исчезнет, как только последний из рода падёт. В тот же миг оно будет уничтожено. Более того, ты обретёшь свободу.

Свободу?

– После этого тебе не потребуется платить за силу Загробного мира. Я предоставлю тебе неделю, чтобы освоить искусство переработки эманаций боли и смерти в мощь, как поступаю и я сама. На тебя не сможет повлиять никто, кроме меня. Тем не менее, для глубинной некромантии тебе всё же понадобятся стабилизаторы потока магии и усилители. Иначе твое тело не выдержит разрушительного объёма переработанной магии, образованной, к примеру, от ритуального убийства десяти кошек. Смертному телу неподвластен такой объём магии.

– Я могу подумать?

–К сожалению, нет. Я уже ослушалась Спасителя, пробившись к тебе. Он скоро вытеснит меня из этого мира, и тогда я не смогу воскресить тебя. Настал час выбора. Ты готов стать одновременно мёртвым и живым, изгоем и чёрной тварью? Все, или почти все, будут ненавидеть, презирать и бояться тебя. Метка убийцы нерождённого, детоубийцы заклеймит твою сущность и душу. Практически все постараются тебя уничтожить за совершенные тобой деяния. Но твои страдания завершатся. Твои дети вырастут в любящей семье, избежав лишений и потерянных надежд. Твои чувства притупятся, даже, можно сказать, исчезнут из твоей жизни. Безумие отступит. На время. Но не навсегда. Спеши же. В этом клянусь тебе жизнью бессмертного существа! Прими меня, мой Еристрах на Земле. Первый и последний. Стань мне больше, чем слуга; воином и другом. Стань моим Гласом и Волей!

Голос Светлейший исчез, но я продолжал ощущать её молчаливое, почти осязаемое присутствие. Встряхнувшись, я сжал лежащий у ног стилет. Могу ли я предать своих близких, маневрируя от одной высшей силы к другой? Оставить своим потомкам наследие и дорогу страданий и утрат? Ответ очевиден. Я стою перед выбором: любимая и моя душа; на другой стороне: те, кто мне дорог – моя семья, долг главы рода. Чаши весов ужасно неравны. Я не позволю своему ребёнку пройти моими терниями. Никогда. Даже врагу такого не пожелаешь. Без слов Богини, в течение почти тридцати лет, полных лишений и клятв, чаша предательства безжалостно перевешивала. Но после вдумчивых доводов в сражении за мою душу, победила Мара.

– Гарри? – едва слышимый шёпот настороженности и тревоги сорвался с губ Мастера.

– Сохатик! Что случилось?

Волнительно прозвучал вопль Доры, пробуждая в сердце печальную улыбку и горькую боль. Она любит меня и старается помочь… по-своему. Я вглядывался в её знакомые черты, впитывая их до боли, стремясь навсегда запечатлеть её образ в своём сознании. Теперь… теперь, если мы и не враги, то однозначно стоим на разных путях. Медлить не имеет смысла.

Слова её звучали как отголоски печали, а в моей душе завязывался упрямый клубок решительности. Я чувствовал, как растёт пропасть между нами, и каждый миг, проведённый здесь, лишь подчеркивал эту очевидную истину. Холодный ветер перемен дул в лицо, напоминая о том, что время неумолимо движется вперёд.

Я сделал шаг вперёд, шагая в пропасть, оставляя Дору с её светом и теплом; заставляя сердце сжиматься от сожаления. Быть может, когда-то наши пути снова пересекутся, но сейчас пора разорвать эту связь, чтобы не причинить больше боли.

– Всё хорошо. Теперь, всё хорошо. Дора, я люблю тебя, – произношу, не медля, и с неистовым порывом вонзаю стилет в живот вампирши.

Мгновение – и сердце пробивает последний удар, останавливаясь навсегда. Я умираю, сердце замирает, а душа, словно освобожденный пленник, взмывает ввысь. Я наблюдаю со стороны: Дора падает на колени, по её щекам катятся ручьи слёз, и кажется, что она кричит, но звук не доходит до меня. Учитель, иссеченный скорбью, сгорбился и побледнел. Но вскоре поднял ко мне, парящему в небесах, свой взгляд и улыбнулся. Ни один звук не доносится до меня, лишь тихий шёпот, едва уловимый вдалеке. Внезапно я почувствовал сжавшие меня тиски. Словно чьи-то объятия, не позволяя подняться ввысь ещё больше. Туда, где неразборчивые голоса манят своим зовом.

–Пора «родиться», малыш.

Уши запечатали гром, сотрясающий уютную гавань Мастера, и вой снежной вьюги, заполнивший пространство. В следующее мгновение я, словно вброшенный в тёплое, живое тело, ощутил как закружилась голова. Долгий, глубокий вдох – как же приятно вновь дышать, ощущать, слышать! Вместе с тем вздохом во мне вспыхнула магия. Не та, что была прежде, а нечто гораздо большее. Чёрт возьми! Сколько её! Чувствую себя, как будто совершил прыжок через пару ступеней в обучении и перепил одновременно. Холодная, как горная вода, магия разливалась по всему телу, заполняя разум туманной дымкой. Безумие так и не пришло следом. Наконец-то я свободен, хотя бы на миг! Мой разум теперь полностью принадлежит мне.

– Чудовище, ты ещё жив? – произнесла Дора, её голос пронизан отвратительной смесью боли, сожаления и скорби. – Мы все ошибались. Мы ошибались в тебе. Сколько же раз мир открывал нам глаза на то, что ты – настоящий монстр! Мы не отвернулись от тебя, когда обнаружили, что ты – кровный брат Волдеморта, наследник Певереллов. Но это была ошибка. Ошибка полагать, что ты отличаешься от своих чёрных предков. Ты можешь гордиться собой. Ты достойный носитель зловещих титулов: кровного брата Тёмного Лорда Волдеморта и Лорда Певерелла.

Я не испытывал ни угрызений совести, ни гнева, ни ярости навлечённых обидными словами. Дора права – теперь я достоин. Восемь лет назад я относился бы к себе вовсе не лучше. Отвращения к собственному поступку тоже не было. Грусть, боль и любовь, подобные бурному потоку воды не разжигали всепожирающего огня, не разрывали душу, сердце и разум от утраты Доры. Теперь навсегда и бесповоротно.

Как… странно и, в то же время, хорошо. Ничто не сдерживает меня, кроме кодекса Рода, моей личной гордости и свода правил, которые я составил ещё в детстве. Каждый из этих принципов стал моим якорем в бурном море жизни, и хотя ностальгия порой лёгким шёпотом касается моих мыслей, я понимаю: я свободен. Свободен от бремени утраченного, свободен двигаться вперёд, несмотря на тени прошлого. В этом новом состоянии я нахожу ясность, позволяющую увидеть себя иначе,. Словно каждый этап пути стал важной частью того, кем я стал..

– Но я могу очистить твою душу!

В руках Доры, не прекращавшей плакать вспыхнуло ярко-золотистое пламя, обжигая и ослепляя взгляд. Гудящий вал Отчищающего Пламени устремился в мою сторону, чтобы поглотить, сжечь, освободить. Вот оно ваше очищение от грехов? Подсознание, привычно и мгновенно, погрузилось в Боевую медитацию, замораживая время для решительного ответа.

– Нет! Ignis Tenebrae! – с моих рук вырвался поток чёрного огня, темнее самой ночи.

Два инородных потока пламени с оглушительным воем и шипением столкнулись между нами. Два извечных и древнейших, непримиримых врага вновь встретились на поле битвы. И спустя столько лет, отголоски давней вражды воскресли, сплетенные руками двух любящих сердец и непримиримых противников.

Пот катился градом по моему лицу, но я всё ещё черпал из бездонного океана силы, высвобожденной смертью ребёнка в чреве матери. Как же ты непоколебима, раз с такой подпиткой я не могу тебя одолеть. И, боюсь, ослабну раньше, чем ты, Дора. Неприятное стечение обстоятельств.

Потоки пламени, казалось, пожирали сами себя, огонь несётся из рук, давным-давно должен был перерасти в штормовые волны, высотой не менее двух метров. Но происходило обратное: пламя сужалось, с каждой секундой уменьшаясь в размерах, однако продолжало поглощать противоборствующую сторону. Подобно двум лавинам кавалерии, в жесточайшей схватке рвущим друг друга, они уменьшались в числе и размере, свидетельствуя о царящем побоище, но не останавливаясь.

«Дора, в данный момент ты не сможешь одержать верх. У меня имеются неотложные дела на Земле, и тут нет никого, кто мог бы меня остановить – даже ты. Прекрати. Наши действия могут привести к тому, что в конце концов мы оба погибнем. Я не желаю причинять тебе боль, не стоит этого. Умоляю, отступи.»

Ангел уловил мой ментальный посыл. Плечи её расслабились, и, опустив лицо, Дора прекратила свои попытки уничтожить меня, точнее, очистить мою душу. В тот же миг я отменил контроль над Огнём Тьмы. Потерявший источник энергии огонь быстро впитался в землю, оставив за собой завораживающее зрелище. Вся земля, дёрн и трава, что разделяли нас, были обожжены и оплавлены; превратившись в горячее желе. В небеса устремились посмертные эманации насекомых, и, опасаясь случайно втянуть их в себя, я закрылся оклюменцией. Искушение силы, несмотря на царящее в душе спокойствие, было невыносимым. Поберегусь.

– Я услышала твои последние слова, прежде чем мы столкнулись, Сохатик. Ты избрал свою спутницу в Вечности. И ради нашей любви, никогда не стремись вновь повстречаться со мной. Я должна расправиться с клейменным меткой детоубийцы и не в силах противостоять этому. Прощай, мой любимый.

Раскрыв свои крылья, не уделив мне прощального взгляда, сверкающей стрелой Дора взмыла в Небеса, оставляя меня навсегда. Сердце мое предательски сжалось от боли и сожаления. Но теперь я могу укротить эти чувства и жить с ними, как с неизменным спутником.

Каждое мгновение, каждое воспоминание о нашем совместном полёте будет храниться в уголке моей души. Словно звезда, блуждающая по бездонному небу. И пусть тень твоего образа будет терзать меня, я навсегда сохраню в сердце этот светлый огонь нашей любви, о котором можно лишь мечтать, но который не позволит мне погрузиться в тьму.

– Приветствую Еристарха в моей скромной обители, – склонившись в поклоне, Учитель застыл, как изваяние.

Ещё один. Ах, ты, проклятый старик.

– Слышишь, Старый, а по лицу? Где ты видишь Еристарха? Я же того, торопыга непутёвый!

Подойдя ближе, Мастер разглядывал меня взглядом, проникающим прямо в самую глубину души. Затем, с облегчением вздохнув и тепло улыбнулся, его глаза вспыхнула искра иронии.

– Кажется, я окончательно ослеп и состарился. Конечно, мой непутёвый, растерянный, но умный ученик. Всегда стремящийся и спешащий, – сокрушённо покачав головой, старый некромант нежно хлопнул меня по плечу. – Ну что ж, пойдём, выпьем.

– Нажрёмся?

– А как иначе? Ещё как нажрёмся, Гарри, ещё как.

Смех лёгким облаком окутал нас, когда мы направились в дом. Учитель, как всегда, щедро делился байками и нелепыми историями из своей жизни. Я впервые за восемь лет позволил себе смеяться по-настоящему, ощутив радость свободы. Боль и тоска по Доре остались, но лишь подпитывают моё стремление. Это значит, что начался новый виток моей жизни. Гарри Джеймс Поттер ушёл в небытие. Пора вновь встреть мир – настал час, когда Гарри Джеймс Певерелл вступает в свои права как Последний Лорд Идущих по пути Смерти.

* * *

Позже я долго размышлял о том дне. Тот ледяной, отрезвляющий поток, что смыл магию вампирши, не только спас моё сознание, но и изолировал эмоции, заточив их в недрах моей души. Смог бы я встать на этот путь без такой помощи? Возможно. Ради своих потомков, ради ребёнка. Ради друзей.

Первое столкновение двух из трёх высших сил, что постигли меня, прошло достаточно мирно, если быть откровенным. Почему же не явилась третья? Может, их устраивало любое выбранное мной направление; в любом случае, они уже получили бы свою долю пирога.

И вот главный вопрос: была ли это Дора или же другой Ангел? В глубине души полагаю, что это всё-таки Дора. Как ведьма могла стать таковой? Достаточно того, что она была глубоко верующей при жизни, а её путь завершился, похоже, как у святых. Какой путь она могла бы мне указать для искоренения заразы, проникшей в магический мир? Я уже никогда не узнаю, что это был за путь. Я выбрал сторону в этом хаосе и никогда не сожалел.

Интерлюдия: Рон Уизли

Рональд Уизли бродил по лондонским трущобам, словно призрак, потерянный в лабиринте душных улиц. Несмотря на отсутствие чёткой цели, его сердце было исполнено тревоги, что мучила его, как непрошеный гость. Его огненные волосы, уже слегка приземленные серебряными прядями, ежедневно напоминали о невосполнимых утратах. Каждое утро, глядя в зеркало, он ощущал, как безжалостные нити времени вплетаются в его яркую шевелюру, словно тени воспоминаний о тех, кто ушел навсегда.

В магической Великобритании, казалось, царила гармония и спокойствие, но сердце молодого главы мракоборческого отдела ДМП, под давлением нарастающего напряжения, стучало с тревожным ритмом. Внешний мир, окутанный чарами, скрывал истинную борьбу, в которой он был вынужден участвовать. Призраки прошлого не давали ему покоя, и каждый новый день становился испытанием, проверяющим пределы его мужества и стойкости. Его взгляд, обладающий магической глубиной, пронзался в суть становящихся угроз, заставляя его все больше осознаваться, что времена упоения ушли, и настал час безмолвной войны.

Война снова надвигается, готовая с новой силой поглотить его дом. И первой жертвой врагов станет он – неподкупный, влиятельный и справедливый глава боевых магов.

Три года минули с тех пор, как он собрал улики, касающиеся тайных дел, связанных со смертью дочери министра магической Британии и исчезновением наследника Альбуса Дамблдора. Его друзей. Каждый миг, даже в стенах родного дома, он ощущал, как опасность подкрадывается, обретая зловещие очертания.

И в этом мрачном ожидании, среди шёпота предательства и закулисных интриг, он осознавал: светлый путь справедливости, которым он шёл, всё больше окружался тьмой. Но в его сердце пылало пламя решимости, которое не позволило бы погаснуть надежде. Воспоминания о товарищах и о том, что они потеряли, становились его защитой. В этом мире, где предательство и обман стали нормой, он был готов встать на защиту тех, кто не может защитить себя.

Кто же его окружает? Как стервятники, кружащие над жертвой, они не спешат, не желая торопиться. Они терпеливо выжидают тот момент, когда будущая жертва совершит роковую ошибку. В это время Рон, погруженный в мрачные загадки, собрал осколки информации и оказался на шаг ближе к разгадке: он знал, кто мог лишить жизни Нимфадору Блэк. Варианты преступников вихрем крутились в его сознании, но все размышления упирались в один вопрос: что же движет ими? Гарри Поттер пересёк кому-то дорогу. В памяти вспыхивали эпизоды, когда его друг погружался в личные дела героев второй магической войны с Волдемортом.

О, не зря тогда Гарри зашевелился, но, как всегда, поступил легкомысленно. Бросившись в воду не ведая о подводных течениях. За это его и решили убрать с политической арены. Мог бы и меня подключить к своему делу. Лучший друг называется.

Рон резко остановился, прислушиваясь к тишине улиц. Слишком тихо… Казалось, трущобы вымерли. Неужели воришки и другой сброд избегают улиц в самое благоприятное время для нечистых дел? В случайности Уизли не верил. Его рука, скрытая под мантию, потянулась к набедренному чехлу с палочкой. Отскочив за мусорные баки, Рон осмотрел переулок и заметил, как в тенях домов шевелятся неясные силуэты человеческих фигур по обеим сторонам улицы. Из мрака донёсся низкий голос:

– Уизли, сдавайся! Ты просидишь, пока из твоей головы не вытряхнут то, что не следует знать, а потом вернёшься к службе, уже без ненужных знаний.

– Может, вы покажетесь на свет? Моя мама всегда говорила, что не стоит иметь дел с незнакомыми и странными личностями, – тянул время Рон. Как можно дольше, иначе его просто завалят. Должен быть выход, думай! – Ваше желание узреть меня не связано с делом Поттера и его жены? А то я запутался, кому так сильно мог насолить?

– Я похож на идиота, который выйдет на свет под твою тяжёлую руку, Уизли? Возможно, ты прав, но это не имеет значения. Сдавайся, Рон! Я не хочу терять половину отряда, если не больше, пока мы не возьмём тебя живым.

«Грязно работаете, и на своей территории прятаться никто не станет. Особенно если сделки ведутся на улице. А раз вы не местные и пришли за мной, нет смысла мелочиться. Хотите взять живым? Значит, просто развязали мне руки», – Губы мужчины против воли растянулись в лёгкой усмешке. Не дождавшись ответа от главы мракоборцев, оппонент продолжил:

– Зачем тебе умирать? Это не продуктивно. Клянусь, если ты сдашься, тебя оставят в живых и…

«Сейчас!» – Рон резко рубанул палочкой воздух.

– Ravago! – Фиолетовая искра вспыхнула в воздухе, стремительно уносясь к переулку, откуда доносился голос. Ещё мгновение и пространство взорвалось под воздействием «условно» запрещенного взрывного проклятия. Туман пыли и щебня окутал противников, но пронзительные вскрики боли предвещали многообещающее начало. Один из ублюдков выпустил яростный шквал тёмной магии в мусорные баки, за которыми прятался Рон. На мужчину обрушилась лавина острых, раскалённых осколков – стекло, пластик и металл. Крики смешивались с грохотом, создавая хаос, где каждая секунда промедления могла обернуться последним вздохом.

Подняв палладиум, Рон рванул в противоположную сторону улицы, стремясь прижать противников к земле мощной чередой разрушающих и взрывных заклинаний. Вдруг слева пронеслась зелёная вспышка авады. С ругательством Уизли повалился на спину; и чудом перекатывается вбок уходя от смертоносных потоков огненных чар. Жар накрывал его, обжигая волосы, но главное – он уцелел!

С кряхтением, потянувшись Рон поднял остатки укрытия и швырнул их вслед за серией проклятий. Почти вся груда мусора разлетелась в воздухе, опадая тлеющими огрызками от сталкивающихся огненных заклинаний, но часть всё же преодолела расстояние до цели. Услышав приглушённый мат, мужчина, пригибаясь и виляя из стороны в сторону, бросился на звук крика. Хлесткий удар руки в воздухе, и ещё одна цепочка взрывных и режущих проклятий срывается с палочки. Ответный удар: костеломные и взрывные с тяжёлым гулом ударяли по палладиуму, оставляя лёгкие ряби на его поверхности.

Улица, казалось, подверглась маленькому взрыву: стены домов обрушились, а мусор завалил мостовую. Однако самым важным было то, что в живых остался единственный противник. Дрожащей рукой посылающий в главу боевого отдела ДМП слабые и редкие режущие заклинания. Выбив палочку из рук мага, Рон вдавил свою в шею противника. Убедившись, что все остальные мертвы, он хлестким ударом в целюсь свалил и связал последнего из оппонентов.

Рон наконец позволил себе вздохнуть с облегчением. Как же повезло! Мелкие порезы и синяки от мусора не представляли опасности, а щит выдержал удары врагов. Приложив пальцы к уху и нажав на едва заметный имплант, мужчина устало вздохнул – как же надоела эта дотошность и последовательность действий.

– Говорит глава мракоборческого отдела Департамента Магического Правопорядка, Рон Уизли.

– Сэр! – нежный голос молодой девушки прозвучал прямо в его сознании. Новый диспетчер снова. Да, лишь немногие способны вынести наше безумное расписание.

– Вызовите мой заместителя, группы чистильщиков и оперативников по моим координатам. Немедленно.

– Медиков, сэр?

– Нет. Медицинская помощь здесь не нужна.

– Есть, сэр. Время прибытия – пять минут.

Неожиданно Палладиум загудел. Золотые частицы рассыпались в воздухе, когда мужчину, не успевшего отключить контактный имплант рации, швырнуло ударом, пришедшим сзади. Вскрикнув от сильной боли в груди, Рон оттолкнулся от стены и упал ничком. Над головой проносились костеломные и взрывные заклинания, а каменная кладка стены подняла пылевой шторм, оставляя на спине множество рваных ран.

Скрипнув зубами и сосредоточившись, Рон собрал в себе необходимую силу и метнул в противника несколько крупных осколков, от которых тот лишь отмахнулся легким движением руки. Не медля, он перекатился и создал из каменных обломков медведя, который, взревев, тяжело побежал на наёмного убийцу. Однако противник оказался не так прост: приложив палочку к горлу, он издал крик. Звуковой импульс, многократно усиленный магией, разорвал голову медведя, как спелый арбуз, а Рона отбросило назад, вызывая острую боль в голове. По лицу и шее потекла тёплая и липкая кровь.

Не обращая внимания на звон, который с тяжёлой болью отдавался в ушах и голове, а также на надвигающуюся дурноту, Рон резко вскочил, посылая противнику три мощных удара подряд. В темноте что-то блеснуло, разрезая воздух перед его глазами, и он инстинктивно выбросил влево руку, спасая свою жизнь. Плеть жестоко ударила по руке, дробя кости; и рука безвольно повисла, как будто потеряв свою волю. Ещё один взрыв боли снова потряс тело мага. Плеть исчезла, уступая место костелому, от которого Уизли едва успел увернуться вбок. Неестественно изогнув руку, он выпустил очередную цепочку ударных, которые, наконец, пробили защиту наёмника. Тело противника с глухим стоном протащило по брусчатке усеянной осколками и выбоинами, оставляя за собой кровавый след. Несмотря на боль оба мага вскинули палочки, однако противник оказался быстрее.

– Avada…

– Seko!

Филигранный разрез разрубил шею мага. Глава мракоборцев прикрыл глаза. Едва не сдох. Секундой больше и убивающее завершило бы его путь в этом убогом мире. Не зря выжившие ветераны, выбивали из тогдашних новичков пыль. Быстрота и скорость – вот спасение мага. И не в первый раз Рон шептал про себя слова благодарности старым учителям за их мудрость. Упав на землю, он почувствовал, как по всей улице, разрушая тишину, разнеслись громкие звуки аппараций.

Уже готовый продать свою жизнь подороже, Рон вздохнул: его люди. Чёрно-багряную форму мракоборцев ни с чем не спутать. Даже при невооружённом взгляде бросалось в глаза, как их форма светилась от магических рун: защиты от жара, поглощения ударов, увеличения прочности.

Безусловно, защита не была абсолютной, но есть одно но. Не раз и не два храбрые мракоборцы прижимали к губам изодранные ткани, которые уберегли их от резаных ран, слабых взрывов и других бедствий. Эти скромные одеяния, пропитанные страхом и надеждой, становились щитом в безжалостной борьбе. Каждый поцелуй был благодарностью за ту невидимую защиту, что оберегала их в самые тяжелые минуты. Сквозь звуки сражений, среди пепла разрушений, эти отголоски жизни и мужества свяжут их истории с вечностью. Так, в тени неведомых угроз, мракоборцы продолжали свою борьбу, осознавая, что даже эта экипировка способна не только греть, но и даровать защиту

– Живой? – к мужчине подошёл его, можно сказать, друг, Симус Финниган, а по совместительству заместитель главы боевого отдела ДМП.

– Как видишь, – рыжеволосый мужчина с трудом поднялся на ноги и слабо улыбнулся, пожимая руку. – А вы, надо сказать, быстры. Минуты не прошло с моего вызова.

– Понимаешь, диспетчер уловила в эфире мат, рёв, крики и взрывы. Бойкая девочка, подняла общий уровень тревоги в отделе и сообщила министру лишь после того, как передала твои координаты группам. Как ты, кстати, умудрился пропустить последнего в той части улицы? – Рон замер, наблюдая, как по всей улице метаются его подчинённые с недобрыми лицами. Действительно, что за оплеуха для боевых магов – покушение на их шефа, которое они проморгали и даже не успели вовремя прикрыть. Наконец, Рон обратил взгляд на своего друга: