Текст книги "Играя с огнём (СИ)"

Автор книги: Айрест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 45 страниц)

Наоборот было для молодости – ресурс велик, сознание пусто, особо ничем не обременено и легко поддаётся всему – новым эмоциям, впечатлениям, идеям. В это время замечаются таланты, рождается гениальность и меняются судьбы.

Какой-то интеллигент вдруг проникся духом коммунизма, сам наслаждаясь благами капитализма, аж воспылав и пойдя помогать вершить всемирную революцию? Со стороны – идиот идиотом, жизнь ничему не научила. Но может ли быть глупым человек с высшими образованиями и прежде, как ему казалось, утверждёнными взглядами на мир? Конечно. Но не глуп… скорее очарован.

Очарован самим собой. Той душащей его пустотой и незавершённостью, которая его понемногу отравляла. Он искал всего – вторую половинку, любимое дело, хороших друзей, место в жизни… не понимая – он мечется от одного источника к другому, немного отпивая и, кривясь, убегая ко второму. От него к третьему. От последнего к четвёртому…

И вот, зрелый человек закостенел спустя года. Он, якобы, сформировался. Ну, как он думает – есть ведь работа, семья, хобби, друзья… понимая – терпеть не может офиса, не любит он эту гадину, что маскировалась под невинную деву и уже давно не понимает своих собутыльников, что не понимают его – дескать, разные вроде и интересы, и взгляды. Хобби? Лишь это и спасает. Когда-то, быть может, он даже хотел им жить. А сейчас вынужден жить лишь им…

Мне ещё повезло – у меня были очень подходящие именно для моего выживания качества. Я чётко разделял всех людей на Я и Другие. Я был в приоритете. А Другие? Ну… пусть живут. Пока не мешают.

В той жизни я многое понял, многое видел. На себя я уже не смотрел – что я там не видел? Мудак он и есть мудак. Хоть в профиль, хоть в анфас. Или, быть может, я ещё не знал ответ, но уже понимал – не стоит, мой друг, дальше не будет путей к отступлению…

Их не стало, когда я получил те книги и, открыв их, начал вчитываться. Работать с эмоциями, мыслями, воспоминаниями. И нить за нитью крутя, я начал распутывать клубок того, что есть я – моё сознание.

Оно не было чем-то материальным. Его нельзя было потрогать… разве что ментальным тараном, но лишь один раз. И хотя сложно сказать, что у него была чёткая структура, но она состояла из памяти, воспоминаний, эмоций и прочего в определённой логике. Как мышцы состоят из волокон. Конечно, какие-то были слабыми, какие-то сильными – перекос мог быть почти незначительным в случае здорового человека и слишком явным в моём. Это можно было сравнить с моим любимым сколиозом – слабые мышцы становятся слабее, в них появляются узлы, тогда как сильные перетягивают всё на себя, изгибая в какой-то странный угол всю конструкцию.

И хотя он есть у многих, пока он не мешает им – всё нормально, жить можно. Перегиб большой – вот тут обычными методами уже ни хрена не исправить. Операция. И хотя, говорят, кто-то там может вправить, можно самому вылечить, есть методы облегчения проблем и страданий… но человек уже не верит. Он зрел, оглядываясь назад понимает – поздно что-то менять. Поздно лечиться, уже наверняка ничего нельзя сделать без операции, если ситуация запущена…

Благо, что я был идиотом. Поздно? Начальство никогда не опаздывает. Несвоевременно? Здесь я решаю – что, когда, и в какое время мне нужно и удобно. Опасно? Мой друг, жизнь вообще страшная штука – все те, кто от неё страдал, умерли.

Чем был ментальный щит? Конечно, авторы книг не давали определений или чётких, понятных слов. Но поясняли – он есть у всех, почти у всего. Разумного, якобы неразумного – эти они имели ввиду тех, кто как бы не человек и не может якобы мыслить. Последнее, конечно, по мнению очень разумных людей, что сами пока не могут понять, почему и как мыслят они, но смея при этом утверждать, что это их уникальность. Дети так забавны в смелых выводах…

Как и говорил старик, в этом плане я не особо отличался от других, испытывая и пройдя плюс-минус одинаковые вещи с другими, только с большей выгодой для себя. Можно было бы сказать, что этот щит был ещё одной специальной и очень скрытной мышцей моего организма – его можно было укрепить, что я и сделал.

Очень простым образом – дав ему необходимую нагрузку в виде работы сознания и всех ментальных аспектов. Я анализировал свои эмоции, разбирал мысли, рыскал в памяти, концентрировался и укреплял внимание – этим я немного разобрался в своём сознании, придя к тому, о чём когда-то лишь догадывался, не имея смелости действительно сделать шаг в эту сторону.

Я как будто перестал лишь думать, начав делать – сколиоз начал понемногу выправляться, узлы стали слабее. Для этого все-то и нужно было начать висеть на турнике и заняться своей спиной – не говоря уже о массаже, можно было просто делать разминку с утра. Боль будто стала слабее, позвонки будто вставали на место. Каменная броня будто понемногу растягивалась…

Этой бронёй и был щит. Дамболдор верно сказал, что хотя он непроницаем, как кусок стали, но он совершенно инертен с обоих сторон. Слишком твёрд, слишком хрупок. Его приходилось поддерживать уже своей волей. И как бы я не хотел, это был я – если будет угроза, я буду отвечать до последнего. Я уже говорил, что не буду жалеть о чём-то – это прошло за мной до сих пор, став и благословением, и проклятием.

* * *

Антонин не единственный попал под мою раздачу. Лили, ещё несколько людей из знакомых мне с разных курсов – их я тоже решил обрабатывать, дабы при падении мне нигде не было больно. Что, бишь, я толкую?

Антонина я собирался заслать к Тому. Лили к Дамболдору. Остальных по разным факультетам, они позже сыграют свою ролью Она, кстати, уже вместе с Иденом неплохо устроилась. Будучи из рода Пруэтт он смог не только заметить потенциал девочки, но и уже начать обхаживать – устроил её в группировку, оградил от чужого влияния и окружил своим влиянием. На самом деле, для него это было нетрудно – сказал тут слово, сделал там намёк. Все поняли, все либо отвернулись, либо утёрлись. Я не был всеми, я был хитрее…

Мне невыгодно было встречаться с Лили сейчас и лично. У неё уже не было во мне эмоциональной зависимости, какой-то потребности и прочего. Идти к ней сейчас было бы глупо – в худшем случае дадут отворот поворот и всё станет веселее у меня в школе, учитывая текущую репутацию и положение.

И хотя людоед во мне требовал чужой боли и черепов для трона черепов, моя миролюбивая часть тихо шептала, образумливая – можно просто прострелить ей колени, пусть идёт с миром. А если серьёзно, то от меня никуда не делись старые замашки и первым делом я подумал как-то её подставить и, как когда-то с Томом, якобы случайно помочь. На хотя это было надёжно, миролюбивая часть говорила – а соучастники, тебе их не жалко? Не жалко. Но ситуацию действительно можно было решить по-другому…

Вскоре у Лили действительно появились проблемы. Пусть они и были связаны со мной, но тут уж действительно вышло так, что именно я не хотел такого исхода – Иден вынужден был сдать Лили. Куда сдать, спрашиваете?

Розе. На хрена? Не знаю. Та зачем-то пришла со своими коршунами и братом о чём-то толкуя с Иденом и другими. И хотя ситуация была не самая чистая, я и правда чувствовал, что Лили надо вытаскивать. А то погубят мне девочку. А вот Роза…

Уже прошёл месяц, отведённый ею. Появились первые проблемы в лице чем-то недовольного Абраксаса. Он смотрел на меня, дулся, мялся, но… каждый раз отворачивался от моего прямого взгляда и смысла в нём – подходи и все проблемы решим в дуэли. Так и не подошёл. Сам, по крайней мере…

Пару раз он меня подставил, отправив своих шавок, которые меня даже не развлекли – вам бы в дяде рыцарю в Выручай-комнату, сразу реакции научитесь. Сразу щиты будете ставить. Смотреть станете за собой получше…

Каждый раз их избивая я получал и сам, вначале немного – сложилась забавная ситуация. В Уставе был пункт о том, что если у студента уже есть свежие раны от плети, то он не может до своего выздоровления подвергнуться опять наказанию. Вот только пункт был стар, как сам мир – тогда и плети были другие, от них раны хоть медленно, но восстанавливались. А у меня мои так и остались, плети нынче другие и небо не такое голубое, как прежде. Я даже не обращал на них внимания уже, честно говоря…

Деканат почесал репу – наказать не могут из-за текущего статуса наказанного. Решение пришло мгновенно – раны убрать и наказать. Вот только дилемма – меня они добровольно не смогли уговорить на покаяние, а мне было побоку – сколько, 30 плетей? Страшно, очень страшно…

В итоге меня вылечили “случайным” образом. Настолько случайным, что я даже не понял сразу – ко мне подошёл волшебник из персонала, о чём-то завёл разговор. Намёками дав ему понять, что милостыню не подаю, в бога не верю и сексуальных услуг не оказываю, я был поражён странным заклинанием, от которого не спасли щиты.

Тут же он меня озадачил – пошли на плаху. Бить будем.

Витиевато послав его в поля собирать землянику, прикрываясь тем самым пунктом, я добился его победной улыбки и уведомления о том, что наказание увеличивается до 40 плетей. 40 плетей? Страшно, очень страшно…

Его улыбка, когда он пытался повести меня силой подувяла, когда я парировал тем, что он не может самовольно увеличить моего наказания без веской на той причины. И окончательно растаяла, когда я достал палочку, наставляя её на волшебника – ему я просто объяснил, что имею право на законных основаниях оказать самооборону без официального послания мне от администрации школы. И хотя этот волшебник является лицом, её представляющим, в данном случае он УЖЕ нарушил Устав, отчего у меня возникли подозрения – а может…он предатель, что хочет силой сманить ученика с верного пути служения Матери-Магии на благо богомерзкой Церкви? Хм, богомерзкой Церкви. Хм… надо обдумать эти слова должным образом…

Мужик ещё долго орал, когда на него все смотрели, пока я получал свои заслуженные 30 плетей и громко вслух под свист плети декламировал ситуацию в нужном для себя русле. Когда к нам двоим пришли другие волшебники, он попытался было и их заставить встать на свою сторону, но они не стали его особо слушать, просто уведомив меня и поведя в сторону комнаты наказаний. Конечно, я не стал сопротивляться – оно мне надо?

Мне почти сразу надоели эти ситуации, и я вспомнил о своих связах, поднимая всё, что только можно было поднять – нужно было показать кузькину мать ублюдкам, которые возомнили себя неоспоримыми.

Я научился видеть Розу в других внешне знакомых людях. Она… была словно маяком среди свечей на ветру. Все шли куда-то, сами не зная зачем, а у неё был я. Последнее меня даже немного пугало – иногда я целый день замечал за собой хвост из разных людей с одним и тем же пустым взглядом, знакомой походкой и повадками.

И хотя я был стал немного адекватнее, но всегда был готов к тому, что она на меня кинется и что-нибудь нехорошего сделает. Хрен его знает, на что она была способна. Вот уже действительно – не буди лихо, пока оно тихо…

С таким подарком от жизни на хвосте я был очень сильно ограничен в манёврах – хотя она догадалась лишь на 2–3 месяц каждый день за мной ходить, чего-то толи выжидая, толи хотя, но я был вынужден почти сразу ограничить свои манёвры до нуля. Впрочем… не все.

Я был вынужден окончательно переметнуться на тёмную сторону. Тоже, кстати, переходите – у нас печеньки есть. С молоком.

Знакомясь с разными девочками с разных курсов, я думал – прости, пожалуйста… но мне моя шкура дороже…

И хотя часто я лишь подходил к ним и просто перекидывался дежурными фразами, но уже через пару месяцев таких встреч, со мной теперь редко кто встречался даже взглядом. Девушки уходили с моего пути раньше, нежели я обращал на них свой взор. Это было не совсем верно для чистокровных, которые просто всеми силами либо избегали меня, либо говорили – пожалуйста, не лезь. Или мы за себя не ручаемся.

Нет, я не насиловал их и не заставлял молчать после этого. Всё было куда прозаичнее – Роза могла силой надавить на, по её мнению, конкуренток – помните, она думала, что я ищу другую хозяйку? Видимо, она всё-таки что-то поняла. В результате… я быстро смекнул, что хотя мне грустно от произошедшего, но при этом выгодно.

Я ведь говорил, что должен был стать лучшим учеником с курса, дабы меня выбрали? Это уже было невозможно, учитывая препоны, что явно искусственно создавались другими претендентами. Я и подумал – не на того напали, сынки. И понеслась…

Роза уже к Рождеству перестала ходить за мной, явно поняв, что я её просто использую, дабы убрать всех конкурентов со своего пути. Я подходил теперь ко всем – первый курс, второй, третий, мальчик ли, девочка… всё одно – нужно было убрать как можно больше людей, чтобы гои не поняли, где лежат шекели. Гои поняли, но уже было поздно, я таки уже посеял семена будущей победы.

Я сумел стабилизировать своё положение, к этому времени создав целую сеть из разных людей. Я не был их начальником и прочее, я был скорее… серым кардиналом. Как паук дёргал за ниточки, добиваясь эффективности зачастую лишь малостью в виде намёка, слова, жеста, небольшой помощи.

Сеть моя не затронула разве что администрацию. Мне пока нечего было предложить взрослым. Но чистокровные, полукровки, маглорождённые, студенты Слизерина и других факультетов, младшие и старшие курсы, мальчики и девочки… так или иначе, я лишь чуть больше начал контролировать жизнь школы.

Это дало результат – рабская печать на шее перестала бунтовать, а Роза косвенными намёками через ситуации и других людей давала понять – всё нормально, всё в порядке, давай возвращайся. Мало того, она приструнила братца, смогла оградить меня от большинства проблем. Как я думал – это было весомо, учитывая обстановку.

Учитывая факт того, что меня признали наконец-то серьёзной фигурой и официальным претендентом на роль обменного ученика, препоны теперь мне начали создавать вместе уже все группировки. Целый месяц я вообще особо не развивался, успевая лишь отсыпаться и думать, что же мне делать, как себя повести и что готовит будущее. И как я могу быть к нему готовым…

– Привет, Роза. – Опять знакомый кабинет. Расхаживая по пыльному помещению, видя знакомые шкафы и столы на прежних местах, мне казалось – вернись я сюда через полвека, во времена канона, ничего не изменится. Интересно, как всё изменится через 50 лет и каким я сам стану… – Как сама, как дети?

Она была в своём настоящем облике, ничего мне не отвечая. Я не знал, почему она не спешила делать никаких действий мне на встречу, лишь молча стоя с невыразительным выражением лица. Эх…

– Можете думать что угодно о моей персоне, ваша милость леди Малфой, но я бы рекомендовал вам сейчас определится – либо мы дальше стоим и наслаждаемся тишиной, пока кому-то из нас это не надоест, и он не уйдёт, либо мы о чём-то договоримся. Итак?

– Ты всегда был странным, Адам. – Начинается. Ладно, послушаем ребёнка, надо дать ей выговориться. А то сейчас она меня, судя по взгляду, сожрёт… – Я долго думала – чем же ты меня привлёк? Почему я всё это делаю даже сейчас, несмотря на то, какой ты…

– А какой я? – Ну-ка. Может, я услышу нечто новое?

– Брат был прав. Но он ошибался. Ты можешь быть слугой, но… – Она достала палочку, на что я отреагировал зеркально, одновременно с ней друг на друга указывая. – Но ты никогда не станешь им, лишь временно давая другому власть над собой. А потом…

– Я слишком часто слышал, какой я ублюдок, давай другую пластинку. Никто ведь не похвалит. Никто не скажет, какой я внимательный, заботливый, эх… – Я вытер пальцем напускную слезу под её равнодушным взглядом. И не сверли глазищами красивыми, меня не интересуют злобные маленькие девочки.

– Ты прав. – Неожиданно всё-таки изменив тон на какой-то другой, она медленно начала идти в мою сторону. Если бы ты не держала палочку так, будто готова в любой момент меня чем-то приложить или отпрыгнуть, мне было бы комфортнее, эх… – Я никогда не говорила тебе ничего подобного.

– Ну и правильно. – Не зная, чего ожидать, я понял – беды с башкой трудно предсказать. Она хочет меня убить? Возможно. Чего-то ещё? Также, вполне. И чего тут ожидать, и чего тут делать, кроме как занять нейтральную позицию? – Люди от лести лишь хиреют, а от слов дурных заводятся. Первое губит, а второе может дать верное направление… – Не договорив я вынужден был замолчать, ибо она подошла ко мне почти в упор, указав палочкой на мой живот. Туда, кстати, где раньше было скопление её энергии. И что она этим хочет сказать? Типа, управлять пытается?

Но ничего не почувствовав, хотя и развив на это дело небольшую чуйку, я был несколько ошеломлён её следующими словами: – Я никогда не говорила тебе, что люблю тебя.

Я забыл лица всех тех девушек, с кем встречался. Даже тех, с кем долгое время жил. Одна, вторая, десятая? За одной будет вторая, за той ещё одна. Они все так похожи, к чему эти условности…

Я помнил лишь ту, от которой схожие слова услышал впервые – это было признание. И предложение встречаться. Тогда ещё не было толком брони, не было ни понимания жизни, ничего. Уже была осторожность, которая не давала лезть в пекло, но… тогда она ещё не имела весомого голоса в моей голове. Так и начались эти странные отношения.

Я до сих помню ту её, когда она подошла ко мне. Ту её, когда мы говорили о будущем. Ту её, когда я слышал слова поддержки и теплоты, что ещё долгие годы согревали меня. Согревали даже после того, как полгода спустя после их начала мы расстались – она также подошла ко мне одним днём. У неё было очень похожее по форме, но не по смыслу, предложение – расстаться.

Только она сама уже была другой – может она устала, может ей надоело? Я не знал и не спрашивал. Я просто ушёл. Боль пройдёт – так я думал. Боль прошла, а я ещё помню…

Сравнивая самый первый и последний образ, я будто видел двух разных людей. Первое время после начала конца мне помогало то, что уже поздно что-либо менять. Потом то, что она уже совсем другой человек и не та девушка, что мне нравилась. Потом, что мы оба виноваты и… а потом я просто забил. Боль пройдёт, нужно просто идти дальше. Шаг за шагом…

– Не говорила. – Очнувшись, я механически кивнул, по привычке подливая бензина в тот костёр, в котором меня будут сжигать. – Я тоже не говорил… я ведь не нарцисс… – Перестарался – сказав последнюю фразу, я явно довёл её, ибо в бочину прилетел кулачок, а её палочка начала буквально просверливать себе путь через мои рёбра. Что же ты творишь то, женщина…

– И не говорила, что ещё сильнее я хочу тебя лишь убить. – Расставив все точки на ё, она убрала палочку чуть в сторону, более спокойно на меня смотря. – И я не знаю, чего именно сильней я хочу. Чего бы хотел из этого ты?

Есть два трона – на одном пики войны, на другом – жезлы любви. Где княжить будете сами, куда наместником отправите своего верного оруженосца? Поручик, давайте не будем скабрёзничать – это серьёзный вопрос…

– Я хочу вернуться к бабушке в деревню. Мне 12, пойти с друзьями к речке, ловить ящерок. Я мог бы сейчас купить сухариков с кетчупом и кидать камни в речку допоздна с пацанами, пока бабушка не позовёт… – Тихо и неразборчиво бормоча всякую хрень, я аккуратно отпихивал от себя девочку, которая то становилась более злобной, то опять пыталась тянутся ко мне. И что с тобой делать…

– Ты хочешь вернуть всё, как было? – Я механически кивнул – о, что ей нужно она услышала. Всегда бы так. Правда, я хотел вернуть всё несколько раньше, чем на пару месяцев назад, но ей этого знать не надо. Прошлое в прошлом… – И вновь стать примерным слугой?

С трудом удержавшись от желания найти консенсуса в вопросе о том, что же она подразумевает под этими словами, я опять кивнул – она мне так надоела, что я был согласен почти на всё. Хоть назовите горшком и суйте в печь.

– Тогда ты должен доказать… – Она что-то там начала было говорить, но я был наглее и быстрее.

Обняв, я поднял её в воздух, говоря: – Я уже достаточно доказывал, Роза. А ты просто хочешь быть уверенной в том, что я не стану чужим наложником. Ведь так? Кстати, мама сказала, что это значит?

– Мама меня наказала. Слугам было запрещено мне что-либо говорить под страхом смерти. Брату было поручено за мной следить – по его словам, я не должна была узнать подробностей. Я сама поняла, что наложник это слуга с особым статусом, подконтрольный лишь своему хозяину и… выполняющий при этом какие-то особые поручения. Как сказала одна грязнокровка – сексуального характера. Что это значит? – Как котёнок она висела в воздухе, своими глазищами сверля меня. Хорошо, хоть успокоилась.

Ничего не дрогнуло на моём лице, когда я погладил её по голове, говоря: – Это значит, что слуга и хозяин становятся достаточно близки друг с другом, как брат и сестра. Слуга во всём поддерживает его и…

Она перебила меня, ребром ладони ударяя по голове: – Значит, ты плохой слуга. Самый плохой…

– Мэм, есть самый плохой, мэм! – Подбросив её в воздух как пушинку и, поймав, я рявкнул ей на ухо, уворачиваясь от ударов по лицу. И хотя она пыталась вырваться, я привычным образом прижал её к себе, спокойно говоря: – Но слуга обещает загладить свою вину и сердечно кается. Хозяйка довольна?

Девчонка немного успокоилась, удобнее устраиваясь у меня на коленях – я уже успел сесть на знакомый стол, привычным же образом посадив эту занозу себе на колени.

И хотя она ничего не ответила, но расслабилась, молча прижимаясь ко мне. Расслабился и я, чувствуя, как кипит пятно в животе – девчонка что-то явно сделала, передав мне большое количество своей энергии, которое как-то пыталось на меня повлиять. Жаль…

Так мы и сидели, пока я отмечал – все цели достигнуты. Магическое развитие скоро будет возобновлено, физическое пока подождёт, в теории я почти всё выучил, а практика…

К сожалению, но заклинания, кроме 6–7 курса, в вербальной формуле меня уже не впечатляли. Приходилось применять самые сильные, дабы хоть немного нагрузить меридианы и прочее. Возможно, скоро придётся извращаться…

С девчонкой тоже уже было необходимо сблизиться – слишком много проблем она приносила, пока не была уверена в моей себе верности. Я уже добился на этот год того минимума, который почти наверняка позволит мне стать учеником по обмену в следующем году, так что… стоит быть лишь готовым к будущему. Кто знаете, что оно может преподнести?