Текст книги "Играя с огнём (СИ)"

Автор книги: Айрест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 45 страниц)

Найдя уже занятый вагон, к котором был шапочно знакомый мне человек, я кивнул ему, садясь рядом и начав негромко обсуждать новости. Этот был парень с Пуффендуя, простой и бесхитростный. Вот бы все были такие, ими было бы так просто управлять…

Почти сразу я вспомнил, что меня смутило в разговоре с Системой недавно. Чёрт! Какая Александрийская библиотека, если её сожгли? Система, как я смогу попасть в Александрийскую библиотеку, если её больше не существует?

Её несуществование не мешает факту того, что вы можете ознакомится с трудами, что в ней когда-то были. И хотя сама библиотека внешне уничтожена, это не значит, что её знания утеряны как в физическом, так и энергетических смыслах.

А, то есть, оттуда куда-то всё перекочевало. Учтём…

Через некоторое время, когда в нашем вагоне было уже четыре человека вместе со мной, зашёл старый знакомый. Тот самый гриффиндорец, с которым я ровно год назад в этом же поезде сцепился языками.

– Грязнокровка Беркли, вали отсюда, пока цел. – Явно желая меня спровоцировать, он встал посреди вагона, провокационно на меня смотря. Но получил не тот результат, на который он наверняка рассчитывал. Ничему жизнь людей не учит…

– Мистер Флетчер, выйдите пожалуйста из нашего вагона, здесь и так много людей. – Если ты сейчас попадёшься… – Или я буду вынужден вывести вас силой.

– Хах, да? Я выз… – Он согнулся от моего аккуратного удара и не сумев договорить неудобную для меня фразу, пока я легко скрутил мальчика, выводя его в тамбур и пинком отправив по коридору, на чей пол он упал, потирая руки и живот, уже не обращая на меня внимания и занятый собой. Отлично, а теперь…

– Господи, Адам, что случилось? – Поскольку все в моём вагоне были мне знакомы и в хороших отношениях со мной, они не помешали мне увести Флетчера, о чём-то спокойно беседуя. Но вот когда я зашёл в вагон с окровавленным лицом, держась за голову… – Он тебя ударил?

– Ничего страшного… – Даже не обращая внимания на внезапно ставшую незначительной боль, я про себя с усмешкой подумал о том, как Флетчер будет отмываться от этой ситуации. Хотя он был ни в чём невиноват, я подстрою всё так, что он получит по голове больше всех. – Ребят, кто-нибудь, освежите меня Агуаменти, а то я не могу сам…

Через пару секунд один из парней, что хотя и был чистокровным, но из какой-то мелкой семьи, буквально струйкой брызгал мне водой в лицо из палочки, пока я смывал кровь с лица.

– Всё нормально? – Один из спросил, указывая мне на бровь, которая была рассечена.

Кивнув, я вымученно улыбнулся. Спросив разрешения у других, я добился их согласия на то, чтобы наложить запирающие чары на дверь.

Сумев аккуратными намёками, интонациями, словами и прочим вывести разговор к тому, чтобы пожаловаться на Флетчера, я смог добиться того, чтобы один из парней сам предложил быть свидетелем в случае разбирательств. Остальные его поддержали, ибо гриффиндорцами не были, а Флетчера не любили. Впрочем, последнего мало кто любил даже на его факультете…

Рана сама собой не прошла бы быстро и пришлось затянуть рассечение заклинанием за 3-ий курс. Благо, что я их исправно учил. Правда в невербальном варианте нормально не смогу выполнить, но наше дело молодое…

Абстрагировавшись от эмоций, боли и прочего, я думал про себя – скоро начнётся моё любимое дело. Решение проблем, которые я сам создал.

Анализируя ситуацию с самого начала, я про себя понимал, что был слишком беспечным. Роза наверняка давно меня заметила, в удобный для себя момент меня “обнаружив”. Она к этому подготовилась, рядом была её семья. Вспоминая ту ситуацию, я бы проиграл в любом случае – пойди я вместе с ней или как-нибудь отказавшись. Конечно, в обоих случаях меня не ждал хэппи-энд. Лили буквально спасла и у меня была пусть и надуманная, но причина уйти.

Я мог бы всё исправить тогда, у поезда. Что-нибудь наговорил бы этой девчонке и увёл бы её в поезд, от Лили можно было бы избавится. Проблем бы не было никаких, максимум бы она мне это вспомнила потом когда-нибудь. А вот сейчас…

Лили не потеряна безвозвратно, но и Роза наверняка будет мстить. Точнее, уже предприняла меры, подослав или подговорив этого бедного Флетчера. Почему бедного?

Он лез ко мне ровно до того момента, пока не понял, что его крыша послабее моей. И либо он сам испугался, либо ему вдали втык, но я его даже особо не видел уже с Рождества, будто его в замке-то не было. А тут… как-то вовремя он осмелел, не находите?

Но не всё так плохо или просто, как выглядит на первый взгляд. Роза знает даже лучше меня, что чем больше мы контактируем, тем больше моя жопа в её власти. И она стремилась наверстать упущенное, а вспоминая контракт, наверняка хотела окончательно подвести меня под монастырь, ибо понимает, что после лета разлуки, особенно в таком возрасте, человек может буквально стать другим.

На что, чисто технически, я могу позже опираться и что не выглядело бы странным. Наоборот бы странно, поддайся я ей так легко сейчас, потом вынужденный по своей же воле быть её собачкой. Учитывая, что актёр из меня не очень и она уже меня хороша знает, я бы быстро прокололся. Поэтому… нужно вести себя естественно. Я ей отказал даже в контракте, хотя плюсы были очевидны, а тут столько не виделись и с другой девчонкой под боком сразу растаял? Короче говоря – рассчитывать нужно дальше, чем на пару ходов вперёд. Неважно, как сильно я сейчас страдаю. Важно, выживу ли я потом…

Именно этим я руководствовался, когда хладнокровно ножом рассек надбровную дугу, откуда сразу заплескала кровь. Нож был острым, больно хотя и было, но как-то слабовато… вот помню в той жизни одновременно болели зуб, который отдавал в шею, которая имела связь с тройничным нервом, после чего они оба заставляли болеть мою голову. Которая каким-то образам не давала боли в зубе и шее остановится. Помню, я даже уснуть и спокойно думать не мог от боли. А сейчас, пф… по крайней мере, я знаю, что делаю.

И знал, когда бил Флетчера – тот едва не успел вызвать меня на дуэль. Будь мы с чистокровными, их слово бы весило больше моего, и я вынужден был бы потом принять её уже в школе. А так, парни сделали вид, что ничего не видели и не слышали, лишь избирательно запомнив то, что меня сначала первым спровоцировали, а потом ещё и избили. Да, именно избили – сильными ударами я сделал себе пару синяков таким образом, чтобы они быстро прошли и не мешали мне жить.

Учитывая также то, что у Флетчера нет свидетелей, он как-бы нанёс мне травму и у него самого даже нет синяков – попадёт нам обоим. Ему, правда, сильнее. Я был более чем уверен, что кто-то доложит в школу о случившемся. Впрочем, будем посмотреть…

* * *

И вот мы доехали. Слезая с поезда, я сразу забился в толпу старшекурсников, вместе с ними идя другой дорогой, нежели в том году. Только первый курс плавал на лодках, тогда как все остальные ехали до школы на каретах с фестралами.

И хотя многие удивлялись тому, что кареты ездят сами по себе, многие же удивлённо им возражали – как это, сами по себе? Вы разве не видите, что их тащат существа, похожие на лошадей?

Вспомнив о том, чем был знаменит этот день в моей прошлой жизни, я вздохнул – скоро детей, что могут видеть фестралов, станет намного больше. Ведь сегодня, первого сентября 1939 года, началась Вторая Мировая война…

Германия напала на Польшу, забив на все прежние соглашения. Через пару дней Великобритания должна будет среагировать, объявив первой войну. Ну, как войну… в принципе, ту можно было бы даже смять, если бы не период Странной Войны и бездействие Великобритании на Западе. Впрочем, какое мне дело, пока меня не трогают, всё нормально…

И я даже не был удивлён, когда меня встретили волшебники около входа в школу.

– Адам Беркли? – Вроде бы, не препод и не завхоз в школе, но я так и не понял, какую работу здесь выполняет этот и многие другие люди. Интересно, почему во времена канона их не было. Их Дамболдор тоже упразднил?

– Вы совершили дисциплинарный проступок. И понесёте за него наказание в виде 10-ти ударов плетью. За мной. – 10? Неплохо я себе жизнь упростил, можно сказать, что почти даром отделался. В отличии от Флетчера, который получил 30 плетей. Бедный Флетчер…

– Пожалуйста, не на… – Ничего не испытывая я лишь молча смотрел на уже лежащего на небольшом бревне с ремешками парня, который начал рыдать ещё до ударов. Впрочем, прозвучал хлёсткий звук плети и рыдания стали оправданы. О, как здесь удобно лежать…

Подождав, пока мои руки и ноги зафиксируют, чтобы я не мог даже дёрнуться, я закрыл глаза. Сейчас будет один из ключевых моментов моего плана.

Несмотря на то, что я был морально готов, со звуком плети я всё-таки дёрнулся, почти одновременно с этим чувствуя, как горит моя спина. Учитывая, что нас заранее по пояс раздели, дабы мы насладились процессом, я мог в полной мере прочувствовать всю тяжесть своего поступка.

Но я даже не изменился в лице, вспомнив о том, что в той жизни меня пороли примерно также. Хотя, плетью будет побольнее, чем зарядным шнуром от телефона…

Мои десять ударов закончились и когда один из волшебников официально призвал меня раскаяться в своём злодеянии, я лишь молча взял свою одежду, неторопливо одеваясь и буквально чувствуя, как меня съедают взгляды. Ну да, фигура у меня была хотя и не особо подкачана, но сложена атлетично и рельефно. Ну, ещё виноваты кровавые полосы на спине, которые теперь надолго останутся со мной. Плети, всё-таки, были магическими и мне тот волшебник не просто так сказал покаяться – сделай я это, боль от ударов и сами их последствия бы сразу исчезли. Но…

Ещё в поезде я предвидел это, на ходу сочиняя нечто вроде плана. Я уже заранее догадался о том, что не смогу отвертеться от наказания. Пусть оно и будет больше символическим. Но даже так, я решил его использовать. Очень интересным и многим наверняка неочевидным образом.

Поскольку плети были магические, последствия их ударов было трудно убрать магией, если ты не знал специально средства. Последнее использовали, дабы воспитывать здешних детишек и почти все соглашались по одной простой причине – в течении определённого промежутка времени, в зависимости от типа плети и тяжести совершенного учеником проступка, от пары месяцев до около года, эти полосы хотя и не будет кровоточить, но… останутся на теле человека, вызывая такую боль, словно его только что ударили и следы не старые. Тяжело, наверное, будет, но…

А это было главной причиной, почему я затеял этот экспромт – ещё в поезде я заметил, что мысли мои иногда, лишь на секунду, да соскакивали на Розу. Настойчиво соскакивали. Очень мне несвойственно, ибо я даже в той жизни мог просто не о чём не думать, если знал, что лишние мысли меня отягощают. А тут…

А тут, я уже летом понял, что влияние Розы уже проявилось – может, в школе я о ней не думал потому, что встречался с ней постоянно, но уже дома я понял, что периодически вспоминаю. Причём легко так, ненавязчиво, вскользь и даже не её саму, а наши тренировки. Какие выгоды я могу получить, что я с неё могу стребовать в случае чего…

Сразу тревогу я не забил, но начал наблюдать за своими мыслями. Всё-таки, я привык быть осторожным, а после того сообщения о рабской печати я не только начал дуть на холодную воду, но и превзошёл себя, даже начав следить за мыслями. Никому нельзя доверять, даже себе. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!

И вскоре по моему телу нередко проходил холодок, когда я лежу на кровати, думаю о тренировках и тут такой – да, было бы неплохо тренироваться как в Хогвартсе, там хоть все условия, энергии много. Девка, правда эта… хотя ладно, пока я получаю с неё выгоду…

Первое время я судорожно пытался избиваться от таких мыслей, когда понял, что они буквально не мои. Ибо они начала появляться уже слишком нагло, даже тогда, когда я чисто технически ни о чём подобном не мог думать – работа, требующая внимания и т. д. А тут…

Но очень долго эти мысли просто будто от меня ускользали. Что я мог сделать? Вот мысль проскочила, вот её уже нет. Я пытался как-то сосредоточится, ни о чём не думать или думать отвлечённо, но… я уже понимал, что даю слабину. Я не смогу всегда быть настороже. Что-то нужно было делать, пока не стало слишком поздно…

Но уже в конце лета под впечатлением от той книги я переработал свою тактику. Если я не могу поймать этих тварей, то… я буду просто наблюдать. Наблюдать, никак хотя и не реагируя, но анализируя и не воспринимая ситуацию близко к сердцу.

Это дало плоды – мысли начали вылезать словно черви после дождя, бесконечно появляясь и волнами меня атакуя. Благо, что я подстелил соломки заранее и будто растворился в этом мире, сумев отключить и свои мысли, и эмоции, и полностью изолировавшись от внешнего мира, закрыв глаза и заткнув уши, став будто горой, о которую волны мыслей лишь бессильно разбивались.

Позже я понял, что мысли не просто так во мне появлялись. Они потихоньку во мне мелькали, копясь и множась, всё больше на меня влияя. В тот раз я справился сам и без проблем только потому, что они не успели за пару месяцев перейти от количества до качества. До конца лета они так и не успели появляться, ибо я каждый день начал превентивно их уничтожать.

Вот если бы я не узнал о печати… скорее всего, уже при встрече с Розой я бы немного, но изменился. Но сейчас…

– Я всегда знал, что лучшим способом победы в шахматах является метод опрокидывания доски. Может, в глазах соперника ты дебил, который не смирился с поражением, но что с того, если ты можешь просто выйти из навязанной тобой ситуации и, тем самым, для себя победить? – Тихо бормоча, я медленно шёл по коридору, ожидая. Скоро, ещё пол минуты.

– Адам! – А вот и она. Обернувшись, я увидел Лили, которая наверняка почти сразу пошла за мной, когда я ушёл из комнаты наказаний. Вообще, только по этому поступку можно ей многое простить. Хорошо, что я не чувствую ничего к ней, собираясь использовать в дальнейшем. Хотя, прямо сейчас я чувствую боль, ха-тьфу… – Скорее пойдём!

– Куда пойдём? – Уже догадавшись о том, чего она хочет, я не торопился никуда идти.

– Ещё не поздно покаяться и твою спину…

– Лили, послушай меня. – Опустив ей руки на плечи, я перебил её, проникновенно смотря в глаза: – Я для себя всё уже решил. Сейчас я никуда не пойду. Я благодарен за твою заботу, но давай я тебя провожу до твоей гостиной, ты же не хочешь тут остаться до отбоя?

– Но Адам, твоя спина…

– Ничего с ней не случиться. – Даже не дав девочке развить мысль я почти волоком потащил её в сторону Гриффиндорской башни. Вторая часть пьесы начинается.

– Грязнокровка Адам Бер…

– Я вижу, ты мало получил плетей, Флетчер? – Почти крикнув, я смог заглушить надоедливого парня, что очень удачно находился как раз-таки у входа в башню, беседуя не только со своими однокурсниками, но и делясь новостью о том, что, дескать, мистер его великолепие и гений Адам Беркли потерял покровительство чистокровных. То, что мне было нужно. – И как ты можешь говорить, если ничего сам не понимаешь в делах чистокровных, а, полукровка Флетчер?

– Ты… – Аж побагровев от пренебрежительных взглядов многих людей, которые потихоньку подтягивались на шум и обсуждали случившееся, он выпалил: – Я сам слышал, как Малфой обсуждал тебя и сказал, что тебе нужно преподать урок! Что, скажешь, что это из-за верной службы он тебя обласкал вниманием?

– Не знаю, я ничего им не делал… – Якобы задумчиво пробормотав, я сделал постное лицо, про себя ликуя. Вот и всё. Теперь у Розы никак не выйдет меня тихо хлопнуть или вернуть. Я не знал, что ещё и Абраксас в деле, но теперь, если что-то случиться, род Малфоев будет под подозрением. И хотя я никто и звать меня никак, меня можно использовать, дабы ударить по Малфоям. – Ответь, кто тебя надоумил ко мне лезть? Я сразу приму твою дуэль, если сможешь ответить.

– Я… – Ошеломлённый, он пару секунд молчал под пристальными взглядами уже неплохой толпы. Впрочем, вскоре он явно до чего-то задумался, ибо замялся и неловко выдал: – Я… не могу тебе сказать, кто это был…

– Жаль. – Но это было и не важно – равнодушно про себя добавив, я подошёл к парню, протягивая ему руку: – Давай через пару дней тогда дуэль, когда у нас сил поболее будет?

– А…да, конечно… – Растерявшись, он вымученно улыбнулся, явно представляя, какие проблемы у него могут возникнуть после этой ситуации. – И ты это… извини, я не со зла, просто…

– Ничего, бывает. – Покивав на его слова и обменявшись с ним в любезностях, мы разошлись как корабли в море. Он пошёл толи жаловаться кому-то, толи рассказывать другим подробности, я же пошёл в свою гостиную, отсыпаться. Я уже добился на сегодня программы минимум. Теперь… мне нужно было заняться тем, чтобы попытаться вбить дополнительные и неявные разногласия между собой и Розой. Зачем?

– Цель не так сладка, если её легко добиться. – Вспомнив далёкую юность, я вздохнул – как было легко. Я думал, что мне всё по плечу. Ничего не болело и беспокоиться было не о чем. И хотя я потом с честью выдержал испытания, но… я уже не был тем в чём-то даже наивным юнцом, который мог дать слабину. – Ты обещал ей вернуться, вернуться живым. Но ты не сказал, что вернёшься другим… – Вспомнив слова одной песни, я приготовился ко сну. Завтра будет трудный день…

18. Хогвартс, начало 2-го курса и расклады, часть седьмая

– Здравствуйте, дэвушка. Вашей маме зять не нужен? – Без спроса присев к старой знакомой рядом с ней на диван в гостиной нашего факультета, я обратил на себя её внимание, положив руку ей за голову, на спинку дивана.

– Здравствуй, Адам. – Но та лишь тонко улыбнулась, демонстративно пальчиками убирая мою руку, чему я не сопротивлялся. – Нет не нужен. Особенно такой, как ты…

– Ах! – Схватившись за сердце, я под её скептичную выражение лица горько произнёс: – Вы раните меня в самое сердце, мисс Виноградова!

– Ваше сердце, как мне кажется, мало чем может быть задето. Но я слышала, что и оно может быть уязвлено… – О, наконец-то, узнала о размолвке. Надо это использовать…

– Да? – Что самое удобное, мне даже особо не надо было изображать удивление. Ещё с той жизни я привык себя считать виноватым лишь в том, что САМ сделал что-то не так. Ударил кого-то, задел делом и прочее. Может, я даже тогда и не буду чувствовать в себе вину, но постараюсь ему компенсировать при возможности, чтобы у меня потом самого не было проблем. – И что именно вы слышали? – Но уж точно не за то, что кому-то то там кажется, что я в чём-то виноват. Тебе так кажется? Ну так утрись этим, мне плевать. Будешь лезть или искать проблем – получишь в рыло.

Конечно, здесь это было иначе. Кто я? Никто. Что такое род Малфой? В представлении не нуждается, думаю. И если они скажут, что я виноват – это будет реальностью. Реальностью, в которой я смогу выжить, только если буду знать заранее, что так и произойдёт или не допущу такой ситуации.

– Многое, мистер Адам. Но я полагаю, что вы слышали больше моего и не думаю, что могу утруждать вас уже известными вам подробностями. Простите, мистер Адам, я вынуждена вас покинуть. – Заранее подав знак своей подруге глазами, она нашла причину, уходя вместе с подошедшей девочкой, что тоже была мне знакома.

Уже не смотря вслед уходящим девочкам, я мысленно вычеркнул русских эмигрантов из списка возможных союзников и покровителей. А жаль, я вроде поддерживал с ними хорошие отношения. Но, как говорится – нет вечных союзников или противников, есть вечная выгода. Я был на подъёме? Было удобно со мной контактировать. Я оступился? Теперь можно понаблюдать со стороны, в случае чего помогая заинтересованным лица меня утопить. Классика…

Благо, что я этого ждал. Было бы глупо думать, что мне помогут только потому, что я когда-то помог этим девчонкам тогда, в трущобах. Эх, сколько времени с тех пор прошло…

Да, эти две ушедших были теми самими, что я повстречал после первой Инициации. Роза и София. Забавно, что имя первой такое же, как у той ненормальной. Хотя да, имя распространённое…

Встав, я поправил одежду, плавным шагом идя в коридор. Оставалось ещё несколько людей, что можно было бы навестить. Точнее… которых я хотел бы навестить, если бы не одна проблема.

Не могу сказать, что имею какой-то огромный или уникальный боевой опыт, но в той жизни бывая в разных ситуациях я научился смотреть на мир иначе, более осторожнее и на первый взгляд неочевидно. Обращать внимание на мелочи, на внутреннее, а не внешнее.

И хотя в этой жизни мне это помогало неплохо, порой вытаскивая из опасных даже для моей жизни ситуаций, в этой жизни я получил ещё больше странного опыта. Бои в том мире во времена Рима, другие миры и магические тренировки вкупе с дуэлями и ментальными упражнениями… всё это вкупе изменило меня так, что я теперь даже ходить стал по-другому, не говоря уже о другом стиле мышления. Но если закончить самовосхваления…

– И как давно ты понял, Адам? – Идя по коридору, по которому ходили редкие студенты, я чувствовал нечто странное. Зная о причине этого чувства, я нарочно свернул в заброшенные коридоры, зайдя в памятный по нашим с Розой встречам кабинет. Через некоторое время в кабинет зашла знакомая девочка с Райвенкло. Загвоздка заключалась в том, что сегодня целый день что-то мне казалось странным. И я решил подумать и посмотреть на мир вокруг – что же меня смущает?

Вскоре я понял – эта самая девочка передо мной, что имеет далеко не те повадки, что я помнил у неё по 1-му курсу. Не рискнув как-то выдать своего подозрения, я несколько часов за ней наблюдал, поняв – Роза. Только та так ходила, смотрела и прочее. Но зачем?

– Ты и сама знаешь ответ, Роза. – Неторопливо прогуливаясь по знакомому с 1-го курса кабинета, я про себя отметил, что рядом с Розой мысли появляются быстрее и активнее. Значит, даже если и буду с ней контактировать, надо аккуратнее с этим. – Как там Абраксас, отошёл от нашей последней дуэли?

– Брат дуется и говорит, что подобные тебе должны пресмыкаться у наших, у чистокровных, ног. – Двинувшись мне на встречу, она как бы вскользь намекнула: – Он настолько опечалился, что теперь не хочет тебя побеждать в честной дуэли.

– О как. Значит, дуэли на шпагах быть. – Залихватски пригладив большим пальцем несуществующие усы, я немного сожалел о том, что не могу посмотреть опять Репутацию. Она бы здорово мне помогла, имей я возможность знать, что ко мне чувствуют и как думают люди. Ведь хотя мои суждения были довольно реалистичны, я судил со своей колокольни, и эти дети… кто знает, как они себя в следующий момент поведут?

– Не на шпагах. Сомневаюсь, что он будет вообще сам иметь с тобой дело. – И, хотя я шёл быстро, пытаясь от неё ускользнуть среди столов и парт, она оказалось настойчивой, успев в смелом рывке через всю парту схватить меня за рукав мантии. – Но этого можно было бы избежать…

– Избежать можно было бы всего. – Пришлось двумя руками ловить и дурную девчонку и падающий вместе с ней стол, что уже опасно наклонился и был готов похоронить ту под собой. – Осторожнее, ваша милость, а то ударишься пальчиком и твой род тогда с меня вообще не слезет…

Но та молчала, пока я легко её поднял, желая было поставить на пол, но остановленный тем, что она вцепилась в меня и тихо спросила: – Что ты хочешь, просто скажи?

– Ха… – Выдохнув, я мысленно представил себя, попади я в этот мир лет в 15. Вот это был бы сюр… – Я уже ничего не хочу. Ни от тебя, ни от этой жизни. Лучше ты мне скажи, чего ты на меня взъелась? И не отрицай, как будто половине школы заняться больше нечем, кроме как кидать мне вызовы на дуэль каждый день?

И хотя я ждал ответа, девчонка просто молчала у меня на руках, положив голову на плечо и спрятав лицо. Эх…

– Слушай, если тебе от меня что-то надо, то можешь сказать это напрямую. – Немного устав держать её на весу, я сел на парту, ложа себе на колени. – Душу я тебе не отдам – у меня её нет, слугой не стану – меня и дома хорошо кормят, хм… – Я не обратил внимание на то, что она подняла голову, сейчас смотря на меня и понемногу поднося своё лицо к моему.

– А больше у меня ничего и нет. – Хмыкнув, я реалистично дал цену себе, почти в упор смотря ей в глаза, стараясь не моргать. – Так что именно из этого от меня ты хочешь?

– Тебя. – Немного вздрогнув, я ощутил странный холод на губах, будто меня коснулись льдом. – Ты такой тёплый… – Она обхватила мою шею руками, плотно ко мне прижимаясь и сдавливая, напористо целуя лицо.

– А ты такая холодная… – Про себя я невольно возликовал тому, что сейчас в сексуальном плане я ещё не успел активизироваться, а то было бы совсем плохо. – И слишком смелая, как для чистокровной. Уверена, что ты именно Малфой?

– Я-то уверена. А ты уверен, что ты именно Беркли? – Туше…

– Сейчас я Беркли, остальное не имеет значения. – Никак не изменившись в лице, я лишь пожал плечами и ссадил девочку с себя. Я уже понемногу ощущал, что миловаться на сегодня хватит. И так уже мысли разные интересные полезли… – И разве тебя не учили, что вот так вот заниматься развратными вещами с мальчиком наедине как минимум не пристало юной чистокровной леди?

Но если я ожидал хотя бы её смущения, она меня несколько удивила, лишь покачав головой: – Меня учили, что до момента ритуала зачатия я не должна контактировать со всеми, кроме родственников. Но даже контактируя, я не должна допускать, чтобы мы вели себя так, как я сейчас веду с тобой.

Нахмурившись на такую странную логику, меня посетила нехорошая мысль. А что если…

– А что за ритуал зачатия? – Если я прав…

– Ритуал, в результате которого, у благочестивых сынов и дочерей Магии рождается новое, магически одарённое… ты чего?

Я спрятал лицо в ладонях, растирая его. Если до этого я думал, что она специально надо мной издевается, то теперь я понял – это не так. Всё намного хуже…

– Ну хорошо. А почему со мной ты тогда контактируешь? Я же этот, грязнокровка или как там вы любите называть.

– Тебя заметили не сразу. – Ты ей о Феде, она тебе о Иване. Эх… – Я была одной из первых, кто обратил на тебя внимание. Но даже так, я не слишком сильно думала на твой счёт. Мой брат как-то сказал, что… что он опасается тебя. Такого слуги он бы точно не хотел иметь. Как-то он сказал, что ты смог стерпеть обиду на пару месяцев, позже вернув сторицей обидчику её на дуэли. Как брат думает, ты всегда будешь таким – ты затаишься, стерпишь лишения, и в момент слабости хозяина ударом в спину его убьёшь…

– Какой я плохой, однако… – Мою ироничную ремарку проигнорировали, и она продолжила задумчиво вспоминать 1-ый курс.

– …и примерно такого же мнения были все ведущие группировки. Ты был очень хорош, но пока слаб и слишком вольный в своих мыслях и действиях. Все просто ждали, пока ты не сделаешь ошибки и тебя можно будет переманить к себе. Но…

– Но я встретил тебя, а ты меня. – Хмыкнув, я добился её слабой улыбки.

– Да. Помнишь тот вопрос? На самом деле, это не я его придумала. Читая в детстве роман о великих и мудрых магах, один из мудрецов искал себе ученика. Им он задавал разные вопросы. Они были одновременно просты и сложны. Он хотя и видел людские натуры, но уже был стар, дабы видеть всё. Но слова говорят больше действий, а молчание больше слов – так он считал. Этот вопрос был одним из самых основных, он позволял понять, насколько же мелок человек перед ним? Что он выберет, продаться чужому, отдаться внутренним порокам или откинуть то, чего имел, дабы обрести чужое? Конечно, все выборы были ложны. Чтобы человек не ответил, по его ответу можно сказать, что его терзает, что он хочет, думает и кто он вообще…

– Вопрос сам по себе тупой. – Хмыкнув и видя несколько недовольное личико девушки, я пояснил: – Ощущение, будто я больше ничего не хочу, кроме перечисленного в вопросе. Он сам по себе определяет ответ. Либо ты рассуждаешь о том, что, дескать, есть не только перечисленные, либо перед самим собой размышляешь, а ну вот что же я хочу? Если человеку приходится отвечать вслух на вопросы, дабы понять свои желания, я могу его только пожалеть…

– Твой ответ был лишь первой причиной, почему всё сейчас так, как есть. – О, наконец-то. – Заинтересовавшись тобой, я подумала о том, что тебя можно сманить на свою сторону. Даже не обязательно делать слугой, я прекрасно помнила слова Абраксаса. Но потом… ты не умер оттого, что долго контактировал со мной.

– Мм… – Даже не зная, как сформулировать вопрос, я лишь молча смотрел на девочку. – Это ведь хорошо, что я не умер?

– Для тебя безусловно. Для меня особенно. Чтобы ты понимал… – Медленно подползая ко мне, пока я, уже кое-что для себя решив, отползал от неё, она насмешливо сказала: – Можешь не бояться, мои прикосновения губительны только для обычных людей, слабых волшебников, а не для большинства чистокровных, взрослых и…тебя. Вот и всё, некуда тебе деваться – сдавайся, Адам. – Стол, увы, был слишком короток, дабы я мог долго уползать по нему. Замерев на краю, я думал про себя – отличные новости. И что с ними теперь делать…

– Помнишь свой вопрос? Выбор есть всегда. Пока-пока… – Миг, и я отпустил руки, спиной падая назад. Девочка расширила глаза, лишь на миг замешкавшись перед тем, как среагировать и двумя руками начать действовать – одна из них полезла за палочкой, а второй она попыталась схватить меня.

Реакции у нас обоих были отменные. Обладая хорошей физической формой, я вовремя смог подставить руки, ужом развернувшись и чувствуя слабый удар о пол. Слабый? Всё-таки успела…

– Благодарю за смягчающее падение, конечно… – Не успев договорить, я аж закрыл глаза от сильного удара по лицу. Из глаз даже невольно брызнули слёзы. Ай. Вас когда-нибудь били мокрым и ледяным полотенцем по лицу? Меня вот только что… – И не бей меня или мне придётся пересмотреть свои взгляды о не причинении вреда женщинам…

– Попробуй сделать так ещё раз, и я тебя убью. – И, хотя меня уже насильственным путём вернули на стол, где сильно сжали в объятьях, но почти смертельные объятья и палочка в бочине мешали трезво мыслить. Как и мир, который я всё ещё плохо видел из-за влаги в глазах.

– Никаких манер… – Уже проморгавшись, я напоролся на угрожающий взгляд. Я даже с трудом мог поворачивать голову из-за заклинания, которое остановило в последний момент моё падение. А вкупе с палочкой, что смотрела мне в бок… – И что ты так смотришь? Избитых тобой мальчиков никогда не видела?

– Пока я тебя не избила. – Многообещающе резюмировав, она приложила ладонь на место своего удара. Блаженство… – Прости. Но я не шучу, если ты…

– Фините Инканкатем. – Сумев нащупать свою палочку, мощным выбросом энергии развеял её заклинание. Забавно, но теперь мы оба держали друг друга на мушке. – И не смотри так, я не расплавлюсь. Условий нет никаких, кроме тобой озвученных, почему… – Даже не договорив, я закрыл глаза – сейчас опять будут бить. А вы говорите, что женского насилия не бывает…