Автор книги: astiko
сообщить о нарушении
Текущая страница: 58 (всего у книги 59 страниц)
Горько усмехнувшись, протер ладонью лицо, снимая с себя остатки сна. Вот ведь, прямо на рабочем месте уснул. Такого никогда ещё со мной не было. Видимо, старею. Поднявшись с кресла, оглядел небольшой зал, в котором было четыре столика, где посетители могли насладиться напитком, не покидая самой чайной. С удивлением обнаружил, что за столом сидела молодая пара, отставив от себя уже видимо давно опустевшие кружки с чаем. Они держались за руки и мечтательно глядели в окно, которое выходило на просторную улочку. Чуть поодаль виднелось бескрайнее море.
Хорош, хозяин, ничего не скажешь. Уснул, не дождавшись ухода посетителей. Нехорошо вышло.
Заметив движение, парень обернулся и, радостно улыбнувшись, помахал рукой.
— Леви, доброго дня вам! Вы уже проснулись?
— Конечно он проснулся, Фалько, разве это не очевидно? — проворчала девушка, снисходительно глядя на своего друга.
Ну хоть свои. Спросонья не признал даже.
— И чего не разбудили, отродья?
Фалько немного стушевался и, едва заметно пожав плечами, покосился на Габи.
— Потому что вам нужен был отдых, — упрямым голосом заявила девушка, — вы обычно всегда плохо спите, и это было бы кощунством, если бы мы вас разбудили. Не переживайте, мы закрыли лавку и даже сами себе чай сообразили. А вы нас даже не услышали, так крепко спали. Снилось что-то хорошее?
Хорошее. Это мягко сказано. Это был самый восхитительный сон за последние пять лет. И от того был очень болезненным. Нахмурившись, спросил:
— С чего ты взяла?
— Вы улыбались во сне, — довольно протянула Габи, игнорируя толчки локтем от Фалько.
Надо же, улыбался. Хорошо хоть не стонал от удовольствия.
— Чего вас ко мне принесло? — решил сменить тему. Обсуждать свои сны я ни с кем желания не имел. В особенности этот.
— Вы, как всегда, само гостеприимство, — хихикнула Габи.
Фалько кашлянул, тем самым заставляя подругу замолчать и продолжил сам:
— Мы были в гостях у Саши и Николо и они всучили нам в дорогу пирог. Домой всё равно идти мимо вашего дома, и захотели зайти поделиться им. Габи уже его разрезала и оставила вашу часть в подсобке.
В сердце приятно кольнуло. Эти ребята никогда не забывали про меня и были рады встрече, несмотря на мой скверный характер. До сих пор поражаюсь, от чего им было возле меня мёдом намазано, но когда я решил остаться в Марли, ребята помогали мне влиться в эту новую жизнь, а так же неоценима была их помощь в открытии чайной лавки. Иногда они выходили работать за меня, когда мне нужно было отправиться по делам на Парадиз или решить дела с поставками. Помогали разносить молву об открытии лавки и привлекали новых клиентов. Я по-своему прикипел к ним, и становилось как-то легче, слушая их бесконечные шутливые перепалки друг с другом.
— Спасибо, — мой тон немного смягчился, — ещё чаю?
— Нет, спасибо, мы и так по три кружки выпили. Домой пора идти, а вы лучше идите отдыхайте, — отозвался Фалько, а Габи согласно кивнула.
Проводив ребят и забрав с подсобки заботливо оставленный пирог, вышел через вторую дверь, которая вела прямо в свой собственный дом. Если бы не удачное расположение и не дополнительная пристройка, в которой можно было открыть своё дело — никогда бы не взял такую махину. Домик был уютный, в два этажа, в нежных пастельных тонах. Но я не мог себя осилить спать в одной из комнат, отдавая предпочтение дивану или креслу в гостиной. В комнаты заходил только для того, чтобы навести уборку, либо там могли иногда ночевать запозднившиеся гости или прибывшие с Парадиза товарищи. Не мог заставить себя спать на широкой двуспальной кровати. Без неё не мог.
Убрав пирог на кухне, вернулся в гостиную, даже не включая свет. Сел в кресло, устало запрокидывая голову о спинку. Послевкусие после сна было горькое, но и в то же время такое восхитительное. Тоска сжимала сердце и тишина дома всё больше позволяла этому чувству захлестнуть себя с головой. Каждый раз я вспоминал наш последний разговор и корил себя за такую беспечность. Я же, чёрт его дери, видел, что с ней что-то было не так. Что она что-то утаивает. Такой она была каждый раз, когда задумывала очередное спасение, но я был слишком ослеплён целью наконец разобраться с Зиком. И вот цель достигнута, но облегчения я так и не ощутил. Слишком высока была цена. Ханджи рассказала, что Сия прекрасно знала, что́ нас ожидает и как обычно молчала, упрямо говоря ложь прямо в глаза. Неудивительно, она всегда такой была. Всегда старалась действовать в одиночку, рискуя своей жизнью. И вот в этот раз спасение оказалось для неё последним. И как иронично, что закончилось всё на спасение моей никчёмной жизни. И ради чего? Чтобы он помирал от тоски, с надежой ожидая того часа, когда тело испустит дух? У меня ведь больше нет никаких целей. Война давно окончена, но места в этой мирной жизни себе, увы, найти так и не смог. Только своё дело, о котором так давно мечтал, не давало окончательно опустить руки. Но кто знает, насколько меня ещё хватит?
Вдруг в дверь последовали громкие удары. Кого там нелегкая ещё принесла, на ночь глядя? Встав с кресла, с раздражением слушал нескончаемый стук и уже предвкушал, с каким удовольствием буду откручивать голову такому настырному гостю.
Распахнув дверь, чуть не был сбит с ног, ощущая на себе цепкую хватку объятий.
— Леви-и-и-и! Как я рада тебя видеть!
— Поумерь свой пыл, очкастая. Каким ветром тебе сюда принесло? Ты же собиралась прибыть через неделю?
Ханджи отпустила меня из своих загребущих рук и пнула ногой свою дорожную сумку, давая ей проскользнуть подальше в гостиную. Свинство какое.
— Планы немного изменились. Моблит прибыл ещё три дня назад, но остался у Бозардов. А я, как закончила свои дела на острове, мигом купила билеты сюда. Остальные действительно прибудут через неделю.
— Ясно. Ну заходи тогда, чего встала? Только разуйся тут, не нужно мне песок в дом таскать.
Ханджи почесала затылок, натянув глупую улыбку. Уж слишком мне знаком такой жест. Ничего хорошего он обычно не предвещал.
— Понимаешь, Леви. Я не одна приехала. Ну как бы одна, конечно, но со мной напросился еще один человек и я тут подумала…
— Ближе к делу, — процедил, хмуря брови.
— Ну, в общем…
— Да ладно тебе, лепечешь как пятнадцатилетняя тёлка. Здарова, Леви! А ты так до сих пор не подрос, как посмотрю.
Блядь. Вот тебя мне ещё на голову для полного счастья не хватало.
— Какого хрена, Кенни? Ты тут что забыл?
— Не слишком гостеприимно ты родственников встречаешь, малой. Старика даже в дом не пригласишь? — ехидно ухмыльнулся Аккерман-старший, наслаждаясь моим раздражением.
Не то, чтобы я был рад его видеть, но и ожидаемой злобы не ощущал. Перегорел уже давно. Мы иногда пересекались с Кенни, когда я прибывал на аудиенцию к Хистории, но разговора, как такового, у нас не получалось. Слишком много дерьма между нами протекло, и не вымоешь уже. И я был действительно удивлен тому, что этот хрен решил заявиться на порог моего дома.
И вот уже спустя полчаса, расположив каждого из гостей по гостевым комнатам, мы сидели на кухне, потягивая приготовленный мною чай. По началу потягивали. Позже Кенни вытащил бутыль с каким-то спиртным и в опустошенную от чая кружку стал наливать его себе и Ханджи. Сам я отказался от такой затеи. Зачем зря переводить выпивку, если она для меня, что вода из-под крана.
— И вот, говорю я ей, мол, мужика себе заведи, пиздюков настрогайте. Нет, же, сражения ей подавай. Вот и будет крутиться как белка в колесе в этой полиции, пока из-за старости её не выбросят существовать на пенсионные пособия, — разглагольствовал Кенни, слишком энергично жестикулируя.
— Ну да, эта Траут мне показалась такой… ну такой… — Ханджи стала щелкать пальцами, в попытке подобрать слова.
— Ёбнутой. Говори как есть. Не, она как боевая единица вообще, комар носа не подточит. Но в обычной жизни: пиши — пропало. — Хохотнул Кенни и посмотрел в мою сторону. — Да и вот ещё один такой сидит. У тебя в доме так и несёт одиночеством и унынием, аж с порога фанило. Сам то жениться не собираешься?
— Я уже женат, — отрезал я, всем своим видом показывая, что не хочу обсуждать эту тему.
— Эх, наша Аккермановская верность до добра не доводит. Думал, ты уже остыл. Сколько можно сопли на кулак наматывать, а? Жена твоя-то небось там уже в очередной раз замуж выскочила и детишек настрогала, пока ты тут плесенью покрываешься, — не унимался Кенни, зная, что такие слова, больнее пули ранят.
— Пусть так. Я только буду рад за неё, если она продолжила жить дальше, не оборачиваясь назад, — спокойно ответил я, не прерывая зрительного контакта с дядей.
Ханджи на удивление молчала, с опаской поглядывая то на меня, то на Кенни, ощущая эту энергетику нарастающей напряженности.
— Ладно вам спорить, лучше давайте…
Договорить ей не дал оглушающий грохот, раздавшийся со стороны чайной лавки. Какого хрена? Резко подорвавшись с места, вытащил нож, всегда спрятанный в потайном кармане и направился в сторону двери, ведущей в подсобку, а оттуда — в саму чайную. Судя по шагам, остальные двинулись следом за мной. Подойдя к двери, прислушался. За ней происходило какое-то вошканье, что не давало сомнений — кто то проник в мою лавку.
Резко распахнув дверь, я едва успел подавить в себе вспышку ярости. Шкаф с чайными баночками был перевернут, везде были раскиданы листочки. По подсобке витал аромат чая, который смешался разными сортами. Сколько денег коту под хвост! Шкаф упал на кресло, отчего лежал не параллельно полу, а небольшой горкой.
— Какого хуя тут происходит? — прорычал я, нашаривая рукой включатель.
Спустя секунды помещение озарилось светом и я уже смог разглядеть, как за поваленным шкафом, в неудачных попытках спрятаться, вошкался человек. Судя по волосам — баба.
— А ну вылезла оттуда, пока за шкирку не вышвырнул, — процедил, стараясь не срываться на крик. Вот нахера было сюда проникать? Хотела украсть чай? Весьма неуклюжая воровка, получается. — Эй, я к тебе обращаюсь.
— Да погоди ты, — услышал я тихий голос, и сердце пропустило удар. Грёбаное дежавю. Помахав из стороны в сторону головой, чтобы выбросить из головы так не вовремя всплывшие воспоминания, вновь уставился на торчащую макушку.
Ханджи обошла меня и, совершенно не имея чувства самосохранения, потащилась в сторону прячущейся.
— Ханджи, не лезь, — предостерегающе обронил я. Кто знает, какое оружие есть у этой особы.
Ханджи благополучно положили болт на мои слова, продолжая медленно продвигаться за обрушившийся шкаф и застыла, когда человек оказался в поле её зрения.
— Леви, да это ребенок! — воскликнула она, присаживаясь на корточки, стараясь быть на одном уровне с незнакомкой. — Деточка, как ты тут оказалась? На тебе такая странная одежда…
Последние слова Ханджи задумчиво протянула, жадно разглядывая каждую деталь. В это время, девочка медленно поднялась на ноги, стоя к Ханджи полубоком, от чего я мог видеть только спину. Это действительно была девочка, на вид — лет десяти-одиннадцати. Одета была в большую кофту не по размеру, а на голове был накинутый капюшон.
— Вы сказали, Леви? Он находится здесь?
Голос девочки был спокойным, но едва заметно дрожал, что выдавало её шаткое состояние. Ханджи бросила на меня быстрый взгляд и вновь вернула внимание на ребёнка.
— Да, он стоит за твоей спиной. Ты его знаешь? Ты залезла в лавку, чтобы что-то взять, верно?
Голова девочки опустилась, а плечи начали едва заметно дрожать.
— Мама сказала найти его, когда я попаду сюда.
— Мама? Она попросила залезть к нему в лавку и что-то забрать? Или передать? — гадала Ханджи.
— Она не просила залезать в лавку, — ответила девочка глухим голосом. — Вы же Ханджи, верно? Я не ослышалась?
— Да, я Ханджи, — сдержанно отозвалась Зое.
— Моя мама отзывалась о вас, как о замечательном человеке и отличной подруге. — Голос стал дрожать ещё сильнее, готовый сорваться на рыдания. — Это хорошо, что я вас встретила сейчас.
Ханджи расширила глаза и медленно подошла еще ближе к ней.
— Милая, дай-ка взгляну на тебя.
Я был удивлен. Никогда ещё не видел Ханджи такой растерянной, испуганной и воодушевленной. Все эти эмоции смешались в ней одним комом. Напряженно наблюдал за её поведением, пытаясь разобраться, в чём тут дело.
Ханджи подошла к девочке вплотную и приподняла её лицо за подбородок. В подсобке воцарилось звенящее молчание.
— Быть не может… — восхищенно проговорила Ханджи, переводя ошеломлённый взгляд от девчонки ко мне и обратно.
— Ну чего там ещё? — раздраженно проворчал за моей спиной Кенни, со скукой наблюдавший за происходящим.
— Как ты на неё похожа, просто с ума сойти, — на лице Ханджи всё больше образовывалась безумная улыбка, — только вот форма глаз и брови у тебя папкины, явно. А ну-ка…
Она стащила с девочки капюшон и взору открылась копна кучерявых русых волос.
— Поверить не могу! Охренеть просто!
Ханджи закричала эти слова и девочка дернулась от неожиданности. Спустя мгновение Ханджи загребла её в свои объятия, успокаивающе поглаживая по спине.
— Всё хорошо, милая. Ты в безопасности. Тут тебя никто не обидит. Скажу больше, тут за тебя глотки перегрызут, если потребуется.
Раздраженно чертыхнувшись, я пошёл обходить шкаф, чтобы подойти ближе к этим двум чудачкам. Мне было плевать, почему эта малявка оказалась дочерью какой-то знакомой Ханджи, но мне нужно было узнать, какого хрена она вообще забыла в моей лавке.
— Её больше нет, Ханджи! Мама погибла! Окончательно погибла! Я знала…знала, что окажусь тут скоро, но мне так больно, так больно, Ханджи! Я больше никогда её не увижу! Не увижу больше Хиро! — девочка рыдала и кричала эти слова куда-то в плечо учёной.
Я застыл на месте. Хиро? Откуда она его знает? Мысли лихорадочно закружились в голове, заставляя виски беспощадно пульсировать. Она знает Хиро. Ханджи — подруга её матери. Какие подруги были у Ханджи, которые знали Хиро? И эта странная одежда…
Догадка словно молнией пронзила насквозь, заставляя все внутренности переворачиваться. Эти кудрявые русые волосы…
На ватных ногах я встал рядом, стараясь разглядеть спрятанное лицо девчонки. Она же, словно ощутив моё присутствие рядом, приподняла голову, глядя на меня своими заплаканными, но до боли родными голубыми глазами. Черты лица, сука, словно под копирку были нарисованы с той, кто до конца дней поселилась в моём сердце. Девочка смотрела на меня в ответ с нескрываемой жадностью. Вероятно, я со стороны смотрелся так же. Сомнений не оставалось. Это была её дочка. Но такая взрослая… Сия же покинула этот мир лет пять назад.
И тут я вспомнил, как она говорила мне, что возможно, время в их мире летит быстрее, так как Стас, очутившись на Парадизе, был гораздо старше, чем была Сия. И говорил, что её не было уже как лет шесть, хотя девушка на тот момент проживала на острове только три года.
Значит, Сия смогла найти в себе силы продолжить жить дальше и даже завести семью. Судя по возрасту девочки, слишком долго она не переживала по этому поводу. В сердце невольно кольнула обида, но я не мог с ней справиться. Эгоист. Как обычно. Но так же я был и счастлив, что она не варилась в аду одиночества, как варюсь в нём я.
— Папа?
Что?
Я моргнул, стараясь понять смысл её слов. Девчонка, видимо, слишком сильно стрессанула, раз путает меня со своим папашей.
— Я не твой папа, — сдержанно отозвался, понимая, что девчонке, вероятно, будет больно от моих слов и нахлынет осознание.
Девочка сморщилась, как от удара. Больно, понимаю. Но ей нужно было осознать всё сейчас, чем продолжать сходить с ума. Ханджи резко обернулась в мою сторону, взирая на меня с возмущением.
— Не слушай его. Он просто ещё не понимает, что произошло, — сказала она, глядя мне в глаза.
Это я не понимаю, что произошло? Очкастая, видимо, от эмоций умом тронулась. Но Ханджи уже повернулась к девочке, заботливо стирая слезы с её глаз.
— Как тебя зовут, моя хорошая?
— Я Хейли Ак… Аккерман. — Девочка икнула, с надеждой глядя на ученую. — Мама сказала, что я, когда окажусь тут, то должна буду встретить папу. А если не встречу, то найти его. Он же великий боец человечества, его многие должны знать.
Она снова посмотрела на меня и, оттолкнувшись от Ханджи, бросилась обнимать меня, отчаянно обнимая руками мою шею.
— Я же не дурочка и всё понимаю. Ты не знал обо мне. Никто не знал. Мама сказала, что Ханджи поймёт. Она мне всегда про тебя рассказывала. Я всегда знала, кто ты и откуда. Я видела тебя на той фотографии с Либерио, где вы вместе фоткались. Ты почти такой же, каким тебя рисовали у нас. У меня вся стенка завешана твоими портретами. Мама сказала, что ты не оставишь меня, что ты… что ты полюбишь меня.
Потоки слов срывались с её рта, словно скороговорка, а у меня окончательно ноги подкосились. В голове стало пусто. Ребёнок? Мой и Сии? Как такое вообще, блядь, возможно?
