Текст книги "Калгари 88. Том 13 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Потом у подъезда Серёга опять поцеловал Арину в щёку, пожелал ей удачи и самого высокого места на предстоящем соревновании.

– Буду болеть за тебя! – улыбнулся парень. – Всего хорошего, Люда!

Потом Арина с Соколовской зашли в квартиру, немного посидели, посмотрев вечерние передачи по телевизору, и отправились спать. Завтра предстоял очень важный день…

…Утром Арина проснулась раньше, чем обычно, в 5 утра, акклиматизация никуда не делась. В Екатинске сейчас было уже 7 часов, и в это время она должна была завтракать, чтобы собираться на тренировку.

Не став будить Соколовскую, Арина сделала зарядку, сходила в душ, и только после этого толкнула Марину, которая уютно развалилась на кровати, стоявшей в зале, и мирно спала, натянув одеяло до головы и свернувшись в калачик, выставив розовые пятки наружу.

– Вставай! – заявила Арина и толкнула Маринку за плечо.

– Рано же ещё, спи! – заявила Соколовская и перевернулась на другой бок, не желая вставать.

А и действительно, зачем вставать-то??? До выхода из квартиры времени ещё навалом, в федерацию сказали прийти к 12 часам дня… Арина сделала зарядку в своей комнате и опять завалилась на кровать. Всё было готово, и можно было слегка отдохнуть перед дорогой.

Потом, когда Соколовская соизволила проснуться, в две руки приготовили быстрый завтрак: яичницу с жареной колбасой, хлеб с маслом. С аппетитом позавтракали, запивая еду соком. Сразу же принялись собирать на дорогу бутерброды: хлеб с сыром и с колбасой завернули в фольгу, потом в газету, потом положили в пакет. Насыпали в пластиковый мешок пряников с печеньем, в другой мешок шоколадных конфет. В холодильнике ничего не осталось, и Соколовская отключила его.

Потом сидели как будто на иголках, делать уже было нечего, и оставалось только ждать. Когда подошло время, оделись, вызвали такси по телефону, закрыли квартиру, предварительно проверив, чтобы везде был выключен свет, и спустились по лестнице, нагруженные тяжёлыми громадными сумками. Предстояло ехать в федерацию…

Глава 17
Путь в Германию

Пока ехали на такси, водитель, пожилой мужик в форменной фуражке, постоянно удивлялся, что везёт фигуристок. Никогда такого не было!

– Кого я только не возил! – удивлённо качал он головой. – Пугачёву возил, Леонтьева возил, Фетисова и Касотонова возил, Ширвиндта возил, Серёгу Николаева возил, «Мимино» даже возил! Этого, как его, Кикабидзе! А фигуристок первый раз везу.

– Это вам добрый знак! – смеясь, заявила Арина. – Мы поехали медали для страны добывать. Значит, и вам удача будет.

– Раз медали, значит, вам удача важнее! – усмехнулся таксист. – Всего хорошего вам, девчонки! Пусть всё будет хорошо! Всех побейте там!

Выйдя из такси, подружки взвалили спортивные сумки на плечи и осмотрелись. Здание комитета по физкультуре и спорту СССР по-прежнему смотрелось внушительно и солидно, словно киберпанковская крепость из фантастического фильма. Сейчас Арина снова ощутила какую-то робость, почти не веря, что опять полетит за границу. Разве могла она подумать, когда ходила в морозном феврале на тренировки, катаясь на переполненном автобусе, что всего через 8 месяцев будет заходить в это здание практически как к себе домой? Даже сейчас это иногда казалось нереальной фантастикой…

В фойе небольшая команда, которая полетит в Германию, выделялась сразу. В первую очередь, из-за одинаковой яркой спортивной одежды фигуристов и импозантных нарядов тренеров и специалистов. Станислав Жук, Владислав Левковцев, Тамара Москвина, Фицкин, Федотов, Шмутко, Флате: все выглядели так, словно сошли с обложки журнала и производили впечатление знаменитых артистов.

– Всем привет! – с улыбкой поздоровалась Арина и поставила свою тяжёлую спортивную сумку на пол, рядом с остальными всеми. На ней ещё в прошлую поездку была написана буква Х, означающая «Хмельницкая». Меньше времени потом искать в багаже. Однако, как Арина заметила, почти у всех сумки тоже были помечены фломастером.

Последним появился глава делегации: председатель центрального комитета Федерации фигурного катания Шеховцов. Он спустился по главной лестнице в длинном чёрном расстёгнутом пальто, в чёрном костюме, номенклатурной шляпе-федоре, чёрных перчатках, с кожаным дорожным саквояжем в руке. Производил впечатление человека очень важного и наделенного, что называется, полномочиями.

– Здравствуйте, товарищи. Так… Сколько тут время? – посмотрел на часы Шеховцов. – Давайте, поедем, что мы тут стоять будем…

Везти их должен был не тот ПАЗик, который использовался федерацией для разъездов по текущим делам. Сейчас стоял большой туристический «Икарус», на котором после первенства СССР возили фигуристов на экскурсию по столице и потом на банкет в Дом офицеров.

Водитель открыл багажный отсек, все сложили свои вещи внутрь, поднялись по ступенькам и расселись в салоне. Народу было не так много, поэтому салон был наполовину пуст. Арина заметила, что сейчас в составе делегации не было второго переводчика, и не полетела Алла Ивановна Писеева, которая в Любляне работала судьёй. Интересно, на Небельхорне-1986 будет советский судья? Если нет, это очень плохо…

… Москва провожала команду СССР по фигурному катанию хорошей погодой и солнцем. Даже показалось, что ещё постоит прекрасная погода, золотая осень и бабье лето. Летало множество божьих коровок, дул лёгкий, гоняющий жёлтые листья по асфальту, тёплый ветерок, придающий настроению хороший тон.

В аэропорту было людно, как всегда, и, наверное, многие пассажиры удивились, когда на стоянке припарковался новый туристический «Икарус», из которого начала выходить толпа одинаково одетых спортсменов и нарядных сопровождающих. Люди, у здания аэровокзала, в очереди ожидающие своей посадки на такси, пальцами показывали на проходящих мимо них спортсменов и тренеров. Кое-кто узнавал Фадеева, танцоров, парников, и махал им рукой. Арину и Соколовскую никто не узнал. Впрочем, их это не расстроило.

Арина в очередной раз удивилась, что аэропорт выглядит незащищённым. Ей, привыкшей в 21 веке всегда находиться под присмотром видеокамер, ходить среди рамок металлоискателей, бесчисленных ограждений, пересекающих путь, массы охранников, проводящих досмотр, такая беспечность казалась очень удивительной. Аэропорт казался голым без рентгеновского аппарата, без рамки металлоискателя, без толпы сотрудников охраны у входа, без массы видеокамер. Здесь, в СССР, даже милиционера у входа не было, а если был, то, наверное, находился где-то скрыто.

«Привыкла жить в тюрьме!» – с лёгким сарказмом подумала Арина.

Встали в очередь у стойки регистрации. Шеховцов во главе. Достал авиабилеты на всех, забрал загранпаспорта, а у Арины и Соколовской, кроме того, ещё и нотариально заверенные согласия родителей на выезд за границу, и все скопом протянул в окошко.

Процесс регистрации, как и в прошлый раз, протекал очень быстро. Члены команды подходили по одному, получали посадочный талон, документы и с ними в руках проходили дальше, на стойку предполётного таможенного и пограничного досмотра.

Примерно за 10 минут вся команда прошла регистрацию на рейс, что опять Арину сильно удивило, и напомнило, какие большие очереди находились в аэропорту в 21 веке.

К стойке пограничного и таможенного досмотра подходили по очереди, ставили раскрытую сумку на полку досмотра, пограничник заглядывал в раскрытую сумку, спрашивал, есть ли запрещённые к вывозу предметы: золото, драгоценные камни, валюта, оружие, иконы, предметы искусства, алкоголь, чёрная икра.

Естественно, все говорили, что ничего нет, даже если у кого-то что-то и было. Однако пограничники с таможенниками всем верили на слово, конкретно никто сумки не осматривал. Проведя досмотр, пограничник брал документы, сверялся со списком, который был у него на руках, предлагал упаковать лентой и положить досмотренные сумки на транспортёр, чтобы отправить их в багаж, ставил в паспорте или свидетельстве о рождении отметку о выезде, отдавал документы и приглашал отправляться дальше.

Теперь можно было пройти в зону ожидания и присесть на свободные места. Многие из членов команды взяли с собой ручную кладь, положив туда книги или журналы. Арина, зная, что в самолёте её обычно укачивает и она засыпает беспробудным сном, брать ничего не стала. В багаж сдала абсолютно всё, оставив в кармане только документы, деньги и посадочный талон.

Делать было нечего. Оставалось только с любопытством разглядывать Домодедово. Впрочем, никаких изменений здесь не было, всё абсолютно такое же: громкие объявления по связи, на русском и английском, если самолёты летят на зарубежные рейсы, меняющаяся информация на табло вылетов, голоса пассажиров, шум взлетающих и садящихся самолётов.

Арина сидела и, сложив руки на груди, качала ногой, положив её на другую ногу. Соколовская заняла место рядом, открыла какую-то книгу и принялась читать, не обращая внимания на окружающих. Арина от безделья попробовала заглянуть Соколовской за плечо, чтобы посмотреть, что она читает, однако с такого расстояния было не видно, а спрашивать было неловко, поэтому Арина продолжила наблюдение за окружающей обстановкой, искренне жалея в очередной раз, что здесь нет смартфонов, интернета, плеера. Вернее, плеер был, Sony Walkman, однако Арина его не взяла, она привыкла слушать музыку часами и десятками гигабайт, и постоянно менять кассеты и батарейки в плеере ей казалось полной дуростью.

Безделье тяготило, и Арина в очередной раз ощутила себя неприкаянной потёряшкой. Никто на неё не обращал внимания, никто не хотел с ней разговаривать. Время в этот раз тянулось безумно медленно, однако наконец закончилось. Наконец на табло вылетов появились надписи: номер рейса/flight number – 2829, пункт назначения/destination – Munich, время по расписанию/scheduled time – 15:00.

– Товарищи пассажиры! – по громкой связи сказал женский голос. – Начинается посадка на рейс 2829 Москва – Мюнхен. Пассажирам первого класса пройти на посадку в терминал Б.

Объявление дублировали на английском и немецком языках.

– Всем приготовиться! – предупредил Шеховцов. – Сейчас мы будем заходить!

Вскоре по громкой связи объявили посадку пассажиров второго и третьего класса, и советская команда влилась в поток других пассажиров, поднялась на второй этаж, к телетрапу, ведущему к двери самолёта.

Предъявив посадочный талон стюардессе, Арина прошла на своё место. И снова ей повезло! Опять досталось место рядом с окном. Рядом с ней, в центре, сел Левковцев, а в третьем месте, у прохода, – Фицкин. В этот раз Соколовской досталось место не рядом с ней, а напротив, тоже у окна. Соколовская, сев в кресло, обернулась и подмигнула в щель синим глазом. Арина улыбнулась в ответ, но ничего не сказала.

– Ну вот и поехали, – Владислав Сергеевич, посмотрев на Арину. – Ты ничего не взяла с собой почитать?

– Нет, – пожала плечами Арина. – Я спать буду.

– Правильно делаешь, – заметил Фицкин, перегнувшись через Левковцева. – Летим на закат, рано вставать будешь, рано ложиться. Больше спать надо.

Впрочем, Арина это прекрасно знала. Так же как знала и то, что лети хоть на закат, хоть на восход, с адаптацией к новому часовому поясу всё проходит очень тяжело.

Когда все сели, командир экипажа сказал, что рад приветствовать уважаемых пассажиров на борту самолёта «Аэрофлота», летящего по рейсу Москва – Мюнхен, время прибытия в аэропорт Мюнхена 18:10 московского времени, назвал обслуживающую бригаду и пожелал всем счастливого пути. Потом стюардессы закрыли дверь и сказали, чтобы все пристегнулись. Вскоре самолёт начал взлетать.

Несмотря на то, что лететь до Мюнхена всего 3 часа, в самолёте кормили, и обед был по-русски щедрый и вкусный. Картофельное пюре с зелёным горошком и говяжий гуляш, ложка красной икры на куске батона с маслом, тарталетки со шпротами и огурцами в корзиночке, джем в коробочке, мармелад. Запивать еду предложили открытой бутылкой пепси-колы, причём ещё одну можно было взять с собой, что Арина и сделала.

После того как пообедали, Арина заметила, что Левковец достал большой толстый номер «Роман газеты» с номером 19 на обложке и названием «Валентин Пикуль. Крейсера». Тренер решил почитать, а Арина решила поспать, тем более, здоровый подростковый сон после сытного обеда – это святое!

… Как и в прошлый раз, Арина не заметила, как прилетели. Под ровный, равномерный гул двигателей самолёта незаметно уснула.

– Люда, просыпайся! – Левковцев похлопал Арину по плечу. – Прилетели.

Зевнув, Арина окончательно проснулась и посмотрела в иллюминатор. Самолёт уже заходил на посадку. На земле были видны аккуратно расчерченные улицы, высотные дома меж ними, масса автомобилей на улицах. Судя по аккуратности окружающего пейзажа, Люда сразу определила, что это Германия. А точнее, город Мюнхен, столица Баварии и место, где делают автомобили BMW! На одном из проспектов, в самом центре города, стоял огромный небоскрёб с этим названием. К сожалению, большего разглядеть было невозможно: на земле шёл приличный дождь, и видимость была не очень хорошая.

Арина вдруг сообразила, что даже не подумала взять с собой зонт, вот даже в голову не пришло. А когда начали выходить из самолёта, Арина, глядя на своих сокомандников, почему-то подумала, что все поступили абсолютно так же. Впрочем, дождь это мелочи жизни. Сейчас предстояло пройти таможенный и пограничный контроль.

Арина в 2021 году, в предолимпийский сезон, сюда уже прилетала. Это был её самый первый старт во взрослом разряде. И, помнится, она тогда сильно удивилась, что досмотр в мюнхенском аэропорту занял очень мало времени, раз в пять меньше по длительности, чем в Шереметьево-2. Тогда немецкий пограничник внимательно посмотрел на шенгенскую визу в загранпаспорте, поставил печать и показал рукой на багаж, призывая забрать его. Сейчас же всё было с точностью наоборот! Если в СССР быстро прошли и регистрацию на рейс, и пограничный осмотр, то сейчас это заняло определённое время. Ведь она сейчас приехала в капиталистическую страну, которая была явно недружественной к Советскому Союзу!

После того как каждый член советской команды делегации получал багаж, пограничники ставили сумку на стойку, призывали открыть её и внимательно осматривали содержимое, иногда даже глубоко запуская руки в неё и осматривая каждую вещь. Потом приходилось долго опять всё собирать и складывать на место. Беспредел какой-то! Неужели именно это безопасник называл провокациями? Похоже на то! Во всяком случае, когда летали в Югославию, такого глобального и тщательного досмотра не было.

Зато пока шмонали багаж, у Арины было время посмотреть на интерьер аэропорта. Конечно, он выглядел более продвинутым, чем советские, здесь уже везде были светящиеся неоновые объявления, указатели на немецком и английском, множество автоматов, продающих еду и напитки, как-то всё было аккуратно и удобно устроено с немецкой педантичностью и аккуратностью. Однако всё равно, интерьер не шёл ни в какое сравнение с тем современным, устроенным по последнему слову техники аэропортом 2021 года, в который Арина прилетала на «Небельхорн Трофи 2021».

Тем не менее, всему приходит конец, в том числе и досмотру. После того как вся делегация была досмотрена, их встретил уполномоченный человек, похоже, от федерации фигурного катания Германии. Мужчина в плаще, в шляпе, с длинным зонтом-тростью в руке, подошёл к советской делегации. Арина внимательно прислушалась к тому, что он будет говорить.

– Здравствуйте, господа, кто у вас ответственный человек? – по-английски спросил мужчина.

– Я ответственный, – ответил товарищ Шматко. – Специалист по международной коммуникации комитета по физкультуре и спорту СССР Виталий Леонидович Шмутко.

Здесь, за границей, общие полномочия Шеховцова уже закончились, и он отвечал уже лишь за спортивную часть командировки. Все коммуникации с принимающей стороной, вопросы размещения, питания, бытовые вопросы лежали теперь на товарище Шмутко.

– Меня зовут Норберт Шрамм, я представитель встречающей стороны, федерации фигурного катания Германии, – заявил мужик. – У входа в аэропорт вас ожидает автобус до Оберстдорфа. Дамы и господа, прошу пройти за мной.

У входа в аэропорт фигуристов ждал большой современный автобус белого цвета с красной полосой, марки «Мерседес» с табличкой «Nebelhorn Trophy. Munich – Oberstdorf» на большом, загнутом в стороны затемнённом лобовом стекле. Багажный отсек внизу борта раскрыт, рядом стоит водитель в форменной синей рубашке с галстуком, чёрной тужурке, чёрных брюках и в фуражке с логотипом фирмы на околыше. Несмотря на поливающий дождь, водитель стоял под зонтом и терпеливо ожидал спортсменов.

Начали грузиться. Люда поставила сумку в отсек и прошла в автобус, заняв место в самом конце салона. Кресла были мягкие, высокие, как раз для долгого межгородского путешествия. Расположившись, стала смотреть в окно. Думала, что Соколовская сядет рядом с ней, но этого не произошло, села впереди. Марина тоже хотела смотреть в окно, первый раз попав в Германию, она не хотела пропустить ничего из увиденного.

Увидев, что все члены советской команды расселись по местам, автобус тронулся и медленно покатил по территории аэропорта. Арина увидела, что на стоянке находятся ещё несколько таких же автобусов с точно такими же табличками на лобовом стекле: возможно, водители ждали прилёта делегаций из других стран, например, из Америки или Азии.

Автобус по бетонному подъёму выехал на междугородную трассу, ведущую на север, над которой было множество указателей в километрах: на развязке было подписано, какое расстояние отсюда до основных городов Германии и европейских столиц.

Дождавшись пустого окна на трассе, автобус выехал с полосы разгона на основную автомагистраль и мягко покатил по ней в сторону городка Гармиш, как гласила вывеска. Советские люди с любопытством уставились в окна: перед ними простиралась Западная Европа…

Глава 18
Дорога до Оберстдорфа

Фигуристы, да и все члены советской команды без исключения, с большим любопытством смотрели в окна, на пейзажи, проносящиеся за залитым косыми струями дождя стеклом. Вот она! Заграница! Разговоры понемногу стихли, лишь изредка кто-то показывал что-то интересное в окне своему соседу.

Судя по множеству дорожных указателей, сейчас ехали по автобану А-95. Это была многополосная дорога, полосы движения на которой разделены широкими белыми линиями, на полосах надписи, дорожные знаки и стрелки, указывающие направление, по которым нужно ехать. На автобане множество автомашин самых разных марок и видов, от легковых до длинных грузовиков и фур с прицепами.

После выезда из Мюнхена многоэтажные здания уступили место производственным сооружениям, а дальше начались, несмотря на осень, ещё зелёные равнины с фермами и деревнями. Уже отсюда на фоне зелёных лугов, пожелтевших садов и виноградников виднелись живописные предгорья и горы Альп, на самых высоких вершинах которых даже сейчас лежал снег. Горы слабо проглядывали через пелену дождя, и оттого казались грозными и мрачными.

За окном смотреть было на что: пейзаж в корне отличался от того, который был знаком советским людям. Во-первых, всё так же поражало качество дороги, по которой ехал автобус. Гладкая, как стекло, и прямая, как стрела, без всяких поворотов, она шла точно в заданном направлении. Если попадалась гора, автобан нырял в пробитый тоннель и шёл под ней, если попадалась глубокая расщелина, дорога по высокому мосту шла над ней, без всяких компромиссов, не петляя и не уходя в сторону, в западном направлении.

Потом автобус въехал в городок Гармиш-Партенкирхен с множеством старинных фахверковых домов, брусчатной мостовой и большой кирхой с острым шпилем и набранными из цветных стёкол окнами.

По первому впечатлению, время здесь совсем остановилось. Что сейчас, в 20-м веке, что в 21-м, в баварских деревнях стояли одинаковые старинные фахверковые домики с красными черепичными крышами и массивными каменными каминными трубами, обвитыми плющом, на улицах лежала старая брусчатка вместо асфальта, в центре деревушек находились исторические здания ратуш и канцелярии постройки 18–19 веков со слуховыми окнами, трубами и шпилями с железными флажками. Казалось, ещё немного, и на крыше соседнего дома появится трубочист или на перекрёстке покажется какая-нибудь карета, с двумя запряжёнными чёрными громадными фризскими лошадьми. На облучке кареты будет сидеть кучер в чёрном плаще, цилиндре, в белых перчатках и с длинным хлыстом. А из окна кареты неожиданно выглянет прекрасная принцесса.

После городка автобус свернул на федеральную трассу В19, идущую на юг. Эта дорога уже была значительно уже, чем предыдущий автобан. Местность стала ещё более дикой.

Дорога уже здесь была не такая прямая, всего лишь две полосы, и вилась среди предгорий и долин. Потянулись зелёные луга региона Алльгой, где, по шутливым высказываниям баварских горожан, коровы с колокольчиками на шеях и расчёсанными хвостами, красивее их пасущих девушек в дирндлях. Ещё более придвинулись высоченные горы.

Потом свернули в альпийскую деревню под названием Фишен, и отсюда пошла уже совсем горная дорога в южном направлении, постоянно забирающаяся вверх, и оттого казавшаяся на вид очень опасной. Автобус значительно снизил скорость и поехал совсем медленно: иногда с одной стороны находился высокий горный склон, заросший высокими ёлками, с другой стороны обрывалась вниз крутая пропасть, на дне которой бежала бурная река. Арина в очередной раз поразилась красоте этих мест. Она до сих пор не могла понять каким образом посреди дикой природы людям можно жить, не отказывая себе ни в чём, при этом не засоряя и не уничтожая ландшафт.

Пока ехали сюда, видели много чего: красивые горы, красивые усадьбы, прекрасные пышные зелёные луга, чистые бурные реки с бирюзовой водой в хлопьях белоснежной пены, горное озеро, словно вырезанное из изумруда. Виды были такие, как будто в сказке или на открытке.

А когда уже автобус катил по глубокой потемневшей горной долине, подъезжая к Небельхорну, неожиданно дождь прекратился, в прогалах тёмного неба над заснеженной горной вершиной выглянуло закатное солнце и бросило свой последний красный луч на долину, открылся такой величественный и красивейший пейзаж, что буквально все ахнули. Солнечные лучи, пронзая полутьму и струи отдалённого дождя, падали на заснеженные горные вершины в алом цвете, ниже которых были зелёные альпийские луга, а ещё ниже крутые склоны, заросшие тёмно-зелёными елями.

Казалось, ещё немного, оживут сказки братьев Гримм, и прямо из-под крон старых деревьев шагнут Гензель и Гретель, либо Питер-угольщик и Стеклянный человечек. Картина была словно в фильме фэнтези про давно забытые времена и давно забытые народы, и вызывала в душе некий какой-то трепет. Чувство, которое внушал сам пейзаж Альп, похоже, охватило всю команду.

– Я вот не понимаю, – Соколовская подсела к Арине и нагнулась к её уху. – Эти немцы живут в таком раю, тут так всё классно, как в сказке, какого фига они полезли воевать, а потом напали на нашу страну?

Судя по виду Маринки, она была сильно поражена открывшейся картиной, вызвавшей в ней глубокие чувства. Действительно, для неподготовленного человека вид был очень величественный и даже сказочный. Недаром в Советском Союзе бытовал термин «Сибирские Альпы», как бы сравнивающий красоту родной местности с великолепным центром Европы.

К сожалению, Арина в истории, а тем более в политике была не бум-бум, поэтому не смогла ответить на этот вопрос, поэтому лишь смущённо улыбнулась, отведя глаза.

– Эммм… Я не знаю, – осторожно ответила она, пожав плечами. – Они… нетолерантные… наверное.

Соколовская не услышала её ответ: опять уставилась в окно. Марина, конечно же, была в Европе, например в Болгарии или Югославии, куда без проблем ездила с отцом и матерью каждое лето, но, похоже, в капиталистическую страну, а тем более в Германию, она приехала впервые, поэтому была полна самых ярких впечатлений.

Конечно, если бы Марина более внимательно наблюдала за поведением Хмельницкой, она бы заметила поразительный факт: если все члены советской делегации были сильно удивлённые и непрерывно смотрели в окна автобуса, делясь впечатлениями, то Люська лишь изредка смотрела в окно, причём с явной досадой, и при этом постоянно поглядывала на часы. Похоже, она хотела, чтобы дорога быстрее закончилась и скорее бы уже приехали на место.

Однако вот и конец пути. Автобус подкатил к сельской общине Оберстдорф, вольготно раскинувшейся в красивой долине между относительно пологих горных склонов, на которых было видно много горнолыжных сооружений, трамплинов и подъёмников. Это же альпийский горнолыжный курорт!

– Сюда бы Жеке Некрасову потренироваться, – невольно заметила Арина и тут же осеклась, сообразив, что Соколовская о Некрасове ни сном ни духом. Однако Марина ничего не сказала, она до сих пор смотрела на окрестности, на альпийский городок, состоящий из старинных домов с высокими каминными трубами, брусчатку дороги, старинные фонари на улицах и небольшие скверики, огороженные каменными оградами.

За домами виднелись альпийские луга, за ними высокие горы, кое-где заросшие хвойным лесом, а кое-где с голыми скалами, горнолыжными склонами, между которыми вились зелёные долины с красивыми старинными домами и дубравами меж ними. Оберстдорф производил странное и непривычное впечатление. Люди жили прямо посреди дикой природы. Здесь не было привычной скученности населения, от усадьбы до усадьбы было довольно приличное расстояние.

Темнело. Зажглись фонари. Арина посмотрела на часы: время 19:10. От Мюнхена до Оберстдорфа расстояние 195 километров, и в хорошую погоду автобус обычно проходил это расстояние за 2,5 часа, сейчас же дорога заняла 3 часа, чему виной, конечно же, был дождь и мокрый асфальт. Но наконец-то приехали. Автобус сделал последний поворот, притормозил и остановился в живописном месте, перед трёхэтажным зданием с вывеской «Alpenhotel Oberstdorf». Буквально сразу же за отелем начинались вездесущие горы и лес.

– Товарищи! Вот мы и приехали! Все на выход! – сказал товарищ Шмутко, вставший с места и посмотревший в салон, словно проверяя, все ли доехали. – Помним о том, что мы в гостях. Ведём себя культурно, аккуратно, спокойно. Мы советские люди! Если есть какие-то вопросы, обращаемся ко мне. Сейчас берём свои вещи, проверяем на 100 раз, чтобы ничего не забыть, и идём к администратору гостиницы. Там узнаём план дальнейших действий.

Члены советской команды один за другим вышли из автобуса, подождали, когда водитель откроет багажный отсек. Разобрав свои вещи, направились за товарищем Шмутко ко входу в гостиницу. Люда взвалила тяжеленную спортивную сумку на плечо и направилась вслед за остальными, мимоходом заметив, что сбоку от автобуса стоит безопасник и внимательно наблюдает за спортсменами. Наверное, смотрит, чтобы никто из советских людей не сбежал на Запад. Впрочем, бежать никто и не хотел, по крайней мере пока.

Сейчас советские люди остановились перед отелем и внимательно разглядывали его. Такие здания они видели разве что в прибалтийских республиках. Смотрела и Арина, ей была любопытна история отеля. В 2021 году она уже останавливалась здесь, и несмотря на одинаковые внешние формы, разница между отелями тогда и сейчас всё же была существенной. В 21 веке в гостинице был сделан капитальный ремонт, фасад красовался новой отделкой, стояли затемнённые окна и спутниковые антенны на крыше. Однако для человека 20 века, а тем более человека советского, отель выглядел прекрасно: большое трехэтажное здание, в классическом стиле, построенное в 19 веке, со стрельчатыми окнами, арками над ними и четырёхугольной крышей с крутыми скатами, мансардами и круглыми слуховыми окнами.

Мало того что сама гостиница выглядела как замок принцессы из сказки, так и территория рядом с ней очень красивая и ухоженная. С правой стороны видно теннисный корт, волейбольную площадку, на обширной подстриженной лужайке за которыми видно небольшие гостевые домики.

В фойе было очень мило: бело-чёрная плитка на полу, стены, отделанные диким камнем, с большими портретами спортсменов: фигуристов, горнолыжников и хоккеистов. У стен красивые диваны из натуральной кожи с большими торшерами между ними, журнальные столики с разложенными газетами и журналами, на стенах бра, на потолке люстры. Интерьер приличный и очень уютный.

– Товарищи! Все к стойке портье! – громко заявил товарищ Шмутко, внимательно оглядывающий, даже как будто высчитывающий состав делегации, определяя, все ли вошли внутрь.

С заселением и регистрацией спортсменов в гостинице всё оказалось продумано с немецкой педантичностью и рациональностью. Двое мужчин-портье в немецкой национальной одежде трахт и тирольских шляпах с пером быстро сверялись со списками, называя фамилию по-английски, смотрели в паспорт, выслушивали согласие товарища Шмутко, что данный гражданин есть он самый, и после этого выдавали ключи от номера, в конце процедуры на английском языке желая хорошо провести время.

Арину, как и ожидалось, поселили с Соколовской. Получив два ключа на круглых брелках в виде теннисных мячей, на которых была выбита цифра 202, подружки взвалили спортивные сумки на плечи и направились отыскивать свой номер, который, как и ожидалось, находился на втором этаже.

– Девочки, не забывайте, к 20 часам спускайтесь сюда, в вестибюль, поедем на жеребьёвку и на общее собрание! – напомнил товарищ Шмутко.

Подружки согласно кивнули головами и начали тяжело подниматься по каменной лестнице на второй этаж. Неожиданно почувствовалась усталость: в дороге уже половину дня, и всё ещё не конец пути.

– Блин, тут же лифт должен быть! – недовольно вскрикнула Арина: подниматься с тяжеленной сумкой было очень некомфортно.

– С чего ты взяла, что должен быть лифт? – Соколовская неожиданно резко остановилась на лестнице и с удивлением посмотрела на Арину. – Ты что, здесь была? Я лично никакого лифта не вижу!

Арина быстрым взглядом окинула вестибюль, от которого они уже успели подняться на целый лестничный пролёт, и неуверенно пожала плечами. Опять Штирлиц был близок к провалу! Во времена Арины лифт здесь, несомненно, был, а сейчас вместо него была видна квадратная выдвигающаяся дверь с надписью по-английски и немецки: «Транспортный подъёмник». Похоже, лифт ещё не сделали, вместо него был сделан подъёмник для перемещения тяжёлых грузов на верхние этажи, например, мебели. Позже в этой шахте как раз и сделали лифт.

Достав ключ, Соколовская открыла дверь и, осторожно ступая, стараясь не пачкать паркет, сделала пару шагов внутрь и принялась шарить по стене в поисках выключателя. По идее, он должен быть сразу у входа, слева. Однако его там не было! Марина хлопала рукой по стене на высоте своей груди, и ничего не ощущалось.