Текст книги "Милан (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13
Суетливое утро

День начался с упорного сигнала смартфона, на котором стоял будильник, поставленный на 6 утра. В своём времени настолько рано Люда не вставала никогда. Зачем? В школу можно было успеть и так, даже учитывая небольшую зарядку и завтрак. Поэтому решила немного полежать и подрыхнуть ещё, но будильник срабатывал каждые пять минут, и пришлось окончательно проснуться, чтобы сообразить, как его отключить. Отключить оказалось достаточно просто – проведя пальцем по экрану вдоль вспыхивающей полоски по направлению вниз.

Утро вступало в свои права. Солнце еще скрывалось за высотками, и комнату заливал утренний полумрак. На улице чирикали птицы. Волнения прошедших дней ушли, и на душе чувствовалась полная свобода и ожидание чего-то хорошего. Наверное, так себя и чувствовала настоящая Арина Стольникова, причём, каждое утро…

Пожалуй что, стоит окончательно просыпаться… Люда села на кровати и потянулась всем своим тоненьким невесомым телом. Нужно приступать к зарядке.

Люда осторожно поднялась с кровати и начала зарядку с обычных разминочных упражнений, которые использовал учитель физкультуры перед уроком, или которые делались в классе перед уроками. Почувствовав, что тело достаточно разогрелось, Люда полезла на шведскую стенку, несколько раз подтянулась, потом сделала пистолетик, и решила, что на этом хватит.

С утренней зарядкой здесь дело обстояло получше, чем дома, в Екатинске, учитывая весь комплекс спортивных снарядов, что был сейчас в её распоряжении. При ближайшем рассмотрении, кроме беговой дорожки, которой, к слову, она не умела толком пользоваться, и шведской стенки с турником, в углу стояли спиннер, несколько гантелей разного веса и эспандер.

После зарядки Люда открыла дверь в квартиру и услышала, что на кухне играет быстрая заводная электронная музыка. А ещё оттуда доносился стук посуды и столовых приборов. Мама явно готовила завтрак. И это было очень непривычно – в Екатинске завтрак обычно готовила Люда вместе с мамой. И почти всегда это были либо яичница с колбасой, либо гренки с маслом.

Правда, здешний завтрак тоже оказался очень специфическим. На белой тарелке лежала овсяная каша с кусочками свежих фруктов, рядом на специальной подставке варёное яйцо, а в розетке кусочек варёной рыбы с небольшим ломтиком хлеба. В чашке дымился очень вкусно пахнущий горячий напиток. Когда мама успела всё это приготовить?

Но ладно завтрак… Больше всего Люду поразила сама Анна Александровна, стоявшая, опёршись задницей о стол, рядом с тихо гудящей вытяжкой, с сигаретой в одной руке и с чашкой кофе в другой. Ах да… Анька же курит… Вот же засранка… Так и не бросила свою дурную привычку…

…Суровый январь 1986 года. Город Екатинск. Микрорайон «Рабочий посёлок», улица Кирова, дом 72, седьмой подъезд, площадка между восьмым и девятым этажами.

В подъезде зависает тёплая компашка. Все свои – Макс Стольников с братом Стасом, Анька, Сашка и ещё один пацан по имени Серьга, одноклассник Макса, ухажёр Александры. И она сама, Людмила Хмельницкая. А зависают просто так – куда ещё пойдёшь в спальном районе холодным тёмным январским вечером, когда на улице мороз −35 градусов, от которого в воздухе висит туманная дымка, через которую не видно ни зги? Да никуда! Для подростков только два варианта – сидеть дома, либо виснуть в подъезде. Дома уже были друг у друга по многу раз, да и родители не в восторге от такой компании, которую еще и угощать надо. Поэтому сидели в подъезде, играли в пробки, катая их по полу.

У Людмилы были самые крутые пробки – позолоченный «Королёк» с ходом в сто ударов и золочёный «Колобок» с ходом в пятьдесят ударов. Поэтому она всегда брала верх над всеми. Папа дарил маме дорогие духи «Красная Москва», на которых и стояли такие крутые пробки. Мама пустые флакушки от духов всегда отдавала дочери, не зная, что самое ценное не флакон, а позолоченная пробка со ста ходами! Это вам не «Огуречный лосьон» или «Тройной одеколон» с самыми примитивными цилиндрическими чёрными пробками!

Обладая такими совершенными игровыми орудиями, Людмила навыигрывала целых две горсти обычных пробок и с гордостью набила ими полный карман шубы, решив, что обеспечила себя надолго такой ценностью.

Обычные пробки тоже нужны всегда, потому что в обладании золотистыми пробками был определённый уровень риска – их всегда можно потерять, сделав такой ход, что она улетит вниз, между лестничными пролётами, прямо в подвал. Вот тогда и закончится вечное преимущество Людмилы Хмельницкой… Чтобы отсрочить этот момент, в расход можно пускать выигранный стратегический резерв обычных пробок.

Потом в пробки надоело играть и сели резаться в карты, но и здесь Люде не было равных. Благодаря хорошей памяти она помнила, какие козыри были в игре и какие карты были биты, поэтому с большой точностью определяла, какие и у кого карты остались.

Чаще всего в дураках оставалась Анька, которая принимала больше всех щелбанов и пиявок. Наскучившись подставлять свой лоб под эти процедуры, она заявила, что в карты играют только дураки, встала с пола и вытащила из пальто пачку сигарет «Космос» и спички.

– А у меня вот что есть! – пакостно хихикнув, сказала она и повертела в пальцах свои трофеи.

– И где ты их взяла? – с удивлением спросила Люда.

– Бабка дала в киоске на остановке, – с готовностью сообщила Анька. – 70 копеек стоят!

– Но… Детям же нельзя! – с удивлением сказал Стас.

– А я сказала, что меня батя отправил! – снова хихикнула Анька, тонкими пальчиками неумело распечатала пачку и протянула по сигарете каждому из компании. Надо сказать, Саша с её мальчиком отказались. Максим, Стас и Люда решили попробовать. Правда, попробовать кое у кого не получилось. Закурив сигарету, Люда почувствовала такое першение и резь в горле, что её моментом пробрал жестокий кашель.

– Ну и параша! – кашляя, сказала Люда и бросила тлеющую сигарету в угол площадки.

– Ты что мусоришь? – засмеялась Анька и слегка затянула сигарету, но кашель пробрал и её. Пришлось тоже бросить начатую сигарету туда, где уже лежала ещё одна. Но остальные сигареты Анька не выбросила, аккуратно положив пачку в карман. Так же, как и не выбросил сигареты Стас и Максим. Эх, надавать бы им пинков обоим… Сама Люда к сигаретам больше не притронулась.

…– Зачем ты куришь? – неожиданно для себя спросила Люда у мамы.

– А что? – даже растерялась Анна Александровна. – Ты же прекрасно понимаешь, что я так встречаю рассвет. Новый день! Зарю! Венеру в светлом утреннем небе!

– А без сигарет никак?

Мама посмотрела на дочь и с удивлением увидела в её глазах какой-то неведомый огонь. На миг показалось, что даже выражение лица Люды стало другим.

– Милая, ты же знаешь, как тяжело просить… – в голосе мамы появились оправдывающиеся нотки, но неожиданно он вдруг окреп и обрёл силу: – А ты что, в душ ещё не ходила? Почему волосы как мочалка? Аря, вообще, что с тобой? Ты олимпийская чемпионка! Публичный человек! Ты сейчас выйдешь из дома, и, может, папарацци тебя уже ждут. Что. Ты. Делаешь с собой?

– Ничего… – пропищала Людмила, чувствуя, как из голоса теряется решительность.

Блин, эта Арина ещё по утрам ходила в душ! Как какая-то интеллигенция! Вот Люда никогда так не делала! Лучше в душ сходить вечером! А сейчас ну как же неохота… И эти волосы… Да за ними замучаешься ухаживать. Остричь их, что ли? И с копытами на руках надо что-то делать! Так жить совершенно невозможно!

А завтрак был прекрасен! Казалось бы, такие простые продукты, но их сочетание в нужном количестве давало эффект наполнения желудка, и есть на какое-то время совершенно не хотелось. Хотя, Люда видела, что в съеденных на завтрак блюдах калорий был минимум. Кофе тоже был прекрасен. В СССР Люда кофе пробовала, только когда из деревни Бутка приезжала бабушка, Антонина Никифоровна и привозила полагающийся ей как ветерану войны паёк. В магазинах растворимого кофе не было. Да и с зерновым слишком много мороки, начиная от помола. Иногда продавали обжаренные кофейные зёрна, но их надо было молоть, потом этот порошок варить в турке…

Здесь же кофе – пожалуйста, сколько угодно. На кухне стоит целая машина, в которую нужно только ставить чашку. Через минуту вынимай, полную дымящегося ароматного напитка, с молочным узором на верху, что Анна Александровна только что продемонстрировала.

– А ты что это засиделась? – недовольно спросила мама. – А ну марш в душ, и трусы чистые возьми!

– Ладно… – проворчала Людмила, чувствуя себя маленькой девочкой, которую мама впервые отправляет мыться в ванну одну. – А где? Тряпочки…

– Какие ещё тряпочки? – недоумённо спросила Анна Александровна, озадаченно посмотрев на дочь.

– Ну… те самые… – Почувствовав, что краснеет, ответила Люда. – Которые для этого…

– Для какого для этого? – ещё больше удивилась мама, но тут же догадалась и чуть не рассмеялась, но, естественно, сдержалась, как примерная мать. Ведь по всем правилам инновационного воспитания детей, почерпнутого из модных женских клубов, ребёнка надо уважать и ценить его личность! И никогда его не обижать!

– Я понимаю, что ты опять прикалываешься, дорогая, – улыбаясь, продолжила мама. – Поэтому скажу тебе. Гигиенических прокладок по всему дому лежит масса. Есть и в ванной на полочке. У тебя лежит в рюкзаке, и в пакете была пачка, что я тебе в больницу посылала.

Тут Люда поняла, что опростоволосилась. Эти непонятные штуки с названием «Libresse. Ультратонкие. Свежесть и защита. 30 мультистайл прокладок с заботой о нежной коже» как раз и были здесь вместо ситцевых тряпочек, которые нужно было сначала нарезать, потом стирать, кипятить, сушить и складывать в мешочек.

– Милая, прекращай дурачиться, – строго сказала мама. – Скоро уже приедет водитель из такси, а ты теряешь время на напрасные разговоры. Марш в душ. И не забудь помыть и хорошо сполоснуть волосы, у них ужасный вид.

– Ладно… – тяжко вздохнув, Люда поплелась в ванную.

Казалось бы, что такого – принять душ? Для современного человека, естественно, ничего сложного. Но Люда просто-напросто не знала, как пользоваться всеми этими современными штуками! Эта душевая кабина… Ну как ей управляться? Какие-то ручки, шары… Тяжело к ним привыкнуть, если ты, ты, кроме душа в чугунной ванной, ничем не привыкла пользоваться. А там чего пользоваться-то? Повернула два крана и настроила воду.

Здесь же пришлось определять всё эмпирическим научным методом, прямо на себе. В душевой кабине наверху была большая лейка с надписью «Тропический ливень». Сбоку, на большой стойке, несколько форсунок, откуда вода била прямо в тело, и ещё в кабине была обычная душевая лейка на гибком металлическом шланге. Всё это управлялось двумя металлическими шарами, вделанными в стойку с форсунками. На верхнем шаре выбирался режим работы, на нижнем температура воды. Чтобы постигнуть всю эту систему, ушло около пяти минут и несколько литров воды, брызнувших из неожиданного места. И перемежался этот занимательный процесс бешеными визгами, которыми Людмила реагировала на коварные гидроудары. Однако через пять минут управлялась этой системой довольно шустро, меняя режимы только в путь.

– Милая, ты что тут делаешь? – мама бесцеремонно зашла в ванную, услышав визг Людмилы. – С тобой всё в порядке?

– Всё в порядке! – пропищала Люда, стараясь укрыться за стеклянной дверью кабины от пытливого взора мамы.

– Долго не хлюпайся! – строго сказала мама. – У тебя осталось десять минут. И почему ты не включила вентилятор? Сейчас тут всё отсыреет.

Мама щёлкнула какой-то кнопкой, раздался гул, и сразу почувствовался приток свежего воздуха.

Да ладно бы это… Воду в душевой кабине Люда худо-бедно запустила, теперь осталось разобраться в множестве пузырьков и всяких флакушек, стоявших на столике рядом с кабинкой. Честно сказать, такого изобилия средств для мытья всего на свете, она ещё не видела и не знала, что тут вообще нужно выбирать и как этим пользоваться. Если для чего предназначен «шампунь для мытья окрашенных волос», ещё более-менее понятно, то что такое «бальзам-ополаскиватель», «гель для душа», «кондиционер» было неясно. Приходилось опять идти нехожеными путями…

Особую трудность вызывала копна волос, свисающая до пояса. Чтобы её хорошо промыть, ушло пять минут и чуть не горсть шампуня. А потом ещё и этого кондиционера.

– Что ты там ковыряешься? – опять вошла мама. – Всё, выходи. Сообщение пришло, что Нина в дороге. Выходи, я тебя сейчас феном обсушу и поедешь.

– Но я… – Людмила хотела сказать, что ещё не полностью готова, да и вообще как-то стыдно выходить голой при маме, но тут же поняла, что Анна Александровна просто так не уйдёт – она, подбоченясь, стояла у двери и строго смотрела на дочь.

Пришлось стыдливо закрыться руками и, согнувшись, быстро бежать к маме, уже стоявшей с большим красивым махровым полотенцем.

– Руки убери! – насмешливо сказала мама и набросила на тело Людмилы полотенце, тут же принявшись энергично вытирать тело дочери. – Или ты думаешь, я чего-то там не видела?

После вытирания тела и головы последовала сушка волос феном, потом смазывание тела, лица и рук кремом, потом мама протянула трусики и бюстгальтер. Люда покраснела от стыда, пока мама быстро и со знанием дела занималась этими вещами. Анна Александровна, как человек здравомыслящий, решила, что дочь намеренно затягивает время, не желая ехать на тренировку, и поэтому решила взять дело под свой личный контроль и побыстрее сплавить из дома вредную хитрую дочь.

Мама мастерской рукой заплела боковые волосы с левой части головы в толстую косу, одновременно проталкивая в узлы пряди волос справа, связала их на правой стороне затылка резинкой и с удовлетворением показала итог Людмиле, повернув её за плечи к зеркалу:

– Пойдёт?

За пару минут мама заплела дочь, да так, что выглядело очень оригинально – коса проходила через затылок, с левой части головы на правую, наискосок, и концы волос спускались прядями на правое плечо. Было нормально. Даже прекрасно! Уж кому как не маме, сто пятьсот раз заплетавшей дочь перед любыми стартами, не знать, как быстро и максимально красиво уложить волосы.

– Пойдёт! – согласилась радостная Людмила и поскакала в комнату одеваться и собираться. По пути еще раз заглянула в большое зеркало трюмо, стоявшего в коридоре.

Было и в самом деле очень красиво и… Как-то современно. Всё просто – в СССР 1986 года с волосами такой длины никто не ходил. Мода была на короткие, почти мальчишеские стрижки, или максимум до плеч. Чтобы отращивать волосы до задницы… Да вы смеётесь??? Чем их мыть-то? Не шампунем же «Таёжным» с ароматом ели???

– Милая, ты этот костюмчик решила надеть? – заинтересованно спросила мама, увидев классический синий «Адидас». – Ты его только на сборах носила, в турпоходы.

– Костюм… Спортивный… И кроссовки… – неуверенно согласилась Люда. – Вроде всё нормально. Что не так?

– Ладно, – махнула рукой мама. – Как хочешь. Деньги взяла? Воду для питья?

– Воду… Не знаю… – пробормотала Людмила, вспоминая, что в рюкзаке лежала спортивная бутылка для питья.

– Вот, возьми, держи пожалуйста! Та вода уже старая, не пей её, – мама сунула в рюкзак небольшую пластиковую бутылку негазированной питьевой воды. – Телефон взяла? Зарядное? Пауэрбанк? Карты? Деньги? Всё взяла?

– Всё взяла, – смущённо пробормотала Люда, очень смущённая такими глобальными знаками внимания.

– Удачи! В обед позвони, как ты там, – наконец-то улыбнулась мама. – Ну всё, малышка, пока! Тьмоки-тьмоки!

Мама послала воздушный поцелуй обоими ладонями и облокотилась о стену плечом, скрестив ноги в ожидании, когда дочь наконец-то уйдёт. Людмила вздохнула, накинула рюкзак на спину и вышла в мир, который для неё был терра инкогнита…

Глава 14
Вперед, к звездности!

У подъезда стояла машина, разукрашенная забавными мультяшными рожицами. На борту надпись: «BABYTAX». Неужели это за ней? Люда нерешительно сделала пару шагов и, увидев, как приветственно мигнули фары, направилась к автомобилю. Дверь открывать она уже умела, потому дёрнула ручку вверх и распахнула её.

– Привееет! – белозубо улыбнулась водитель, девушка лет двадцати пяти, одетая в синюю форменную рубашку, юбку и бейсболку, сзади которой торчал хвостик из каштановых волос.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Людмила и вдруг со страхом поняла, что абсолютно не знает, куда ей надо ехать. Все эти поспешные утренние сборы, поход в душ, завтрак, получились очень быстро и спонтанно, и она даже не поинтересовалась у мамы, где её спортивная школа. Хотя… Сам факт того, что она задала бы этот вопрос, выглядел бы очень и очень странно…

– Ты на тренировку? – так же улыбаясь, спросила водитель и, увидев, что Люда пристегнулась, осторожно тронулась с места.

– Да… – кивнула головой Люда и огляделась. В машине было идеально чисто, на заднем сиденье стояли какие-то совсем маленькие сиденья, наверное, для пристёгивания детей, и рядом с ними лежал контейнер с мелкими мягкими игрушками.

«Это же детское такси! Мама дорогая! Арину всё ещё считают ребёнком, хотя она уже вполне самостоятельная девушка. Наверное, предки не хотят отпускать в обычном такси», – догадалась Люда.

Пока водитель осторожно выруливала со двора, Люда украдкой осмотрела её. В первую очередь, конечно, потому что была удивлена, что женщина работает в такси, да ещё и возит детей, за которых несёт ответственность. В те нечастые поездки на такси в СССР 1986 года, водителями всегда были суровые мужчины, иногда с синими татуировками на кистях. Они вели себя вальяжно, так, словно это они здесь главные, а не пассажир, который им платит. Да, и звали их всегда «шеф», что как бы намекало на заранее униженный и подчинённый статус пассажира по сравнению с водителем.

Эта девушка была очень красива, ухожена и опрятно одета, хоть и в форменную одежду. На пластиковой табличке, прикреплённой к рубашке, надпись «Анна Владимировна Потапова, водитель». Ехала она очень аккуратно, но в то же время уверенно.

– Арина, как здоровье? – не отвлекаясь от дороги, спросила Анна. – Про тебя показывали по телевизору и писали в интернете. Это ужас какой-то. Наверное, вся страна переживала.

– Всё хорошо, – с удивлением ответил Люда. – Кажется, обошлось.

– Прекрасно! —улыбнулась Анна. – Я очень рада за тебя.

Людмила с пристальным любопытством смотрела на проплывающие за окном автомобиля пейзажи. Постоянно попадались какие-то нюансы, которые напоминали, что она не в своём времени. Множество модных автомобилей, по-другому одетые люди, высотные здания, горящая реклама на громадных билбордах – это ладно… Но внимательный взгляд уде выхватывал и другие, более мелкие признаки эпохи. Люда обратила внимание, что почти все люди или стояли, уткнувшись в смартфоны, или слушали что-то из них – у многих в ушах торчали какие-то мелкие белые и чёрные штуки, по-видимому, наушники. Но иногда наушники, наоборот, были громадными, как массивные наросты, закрывающие уши. Ещё в своём времени было много людей, читающих газеты, журналы и книги. Читали в ожидании транспорта на остановках, на лавочках у домов, в парках и скверах. А некоторые и на ходу. Здесь этого не было. Ни журналов, ни газет никто не читал, да и газетных киосков тоже не было видно.

Очень бросались в глаза яркие светофоры с какими-то непонятными стрелками, иногда с бегущими зелёными и красными человечками. Те светофоры, что Люда видела раньше, когда выбиралась в Екатинск, были с круглыми, тускло-зелёными фонарями, и чтобы увидеть их сигнал, особенно в солнечный день, надо было иногда сильно вглядываться.

Дороги в нынешней Москве тоже отличались от советских. Они были идеально ровные, были тщательно разлинованы белой краской с большими стрелками, обозначающими направление движения. Тротуары выложены красной и серой плиткой, похожей на брусчатку. Поодиночке эти признаки современности не значили ничего, но все вместе придавали этой реальности совсем другой вид. Если бы в небе показался какой-нибудь дискообразный летательный аппарат, Люда бы, наверное, даже не удивилась.

Примерно через двадцать минут машина детского такси подъехала к зданию по адресу Профсоюзная 95, по внешнему виду которого сразу же можно было догадаться, что это тренировочный ледовый каток. Большое белое здание, размером как раз в ледовую арену, 70 на 40 метров, обшитое белой плиткой, стояло в тенистой аллейке за металлической оградой. Здание было почти совсем без окон, если не считать длинный невысокий ряд остекления под самым потолком. По фасаду шли оцинкованные трубы вентиляции.

К строению примыкал административный корпус из красного кирпича, имевший в начале большой круглый вход, над стеклянными дверями которого висела большая табличка «Ледовый каток 'Хрустальная звезда»«. Над входом сделан массивный железный козырёк из металлоконструкций, покрашенных в зелёный цвет. На ледовой арене висела огромная, уже слегка выцветшая вывеска со стилизованными изображениями фигуристов и надписью 'Спортивное детство – олимпийское будущее». Такова была обитель, где Арина Стольникова стала звездой. И теперь что-то да нужно было делать Людмиле Хмельницкой.

– Вот и приехали, – улыбнулась Аня, останавливаясь у ограды. К входу она не смогла бы проехать – он был закрыт шлагбаумом с предупредительной табличкой «Машины не ставить!».

– Спасибо большое! – вежливо поблагодарила Люда, отсоединила ремень безопасности, открыла дверь и вышла наружу, держа рюкзак за лямку.

– За тобой приезжать так же, как всегда? – на прощание спросила Аня, когда Люда взялась за дверь, чтобы закрыть её.

– Да… Наверное… Не знаю… – пожала плечами Люда. Она и в самом деле не знала, когда закончится тренировка и что тут вообще будет.

– Хорошо, – согласилась Аня. – За полчаса до 18 часов я напишу тебе, приезжать мне или нет.

– А… Э… Во сколько часов? – изумилась Люда, чуть не потеряв дар речи.

– К 18 часам приеду, – повторила Аня. – Твоя тренировка в 17 часов закончится? Как и раньше?

«Чииивооо?» – чуть не сказала Люда, округлив глаза от изумления. Невероятно! 9 часов тренировка??? Да вы серьёзно??? Что это за рабство???

– Лучше сначала позвоните, – промямлила Люда, болтая рюкзак в руке и стуча им о ногу.– Я пока ещё не знаю.

– Окей, договорились! – снова улыбнулась Аня. – Закрой, пожалуйста, дверь.

Люда осторожно захлопнула дверь, помахала на прощание посигналившей машине и пошла к входу на каток. Открыв дверь, Люда вошла внутрь и сразу же наткнулась на какую-то вертящуюся штуку, через которую нужно проходить. На стойке горел красный огонёк, показывающий, что устройство, преграждающее вход, закрыто. Нужно приложить пластиковый пропуск! Да он же где-то там, в недрах рюкзака, заваленного всякой дрянью! Раздражённая Люда хотела сунуть руку в рюкзак, но её прервал пожилой охранник в зелёной униформе, сидевший за стойкой и поднявший глаза.

– Арина, ты что делаешь? – с удивлением спросил он.

– Пропуск… – показала рюкзак Людмила. – Там лежит.

– Вот твой пропуск! – улыбнулся охранник и показал на громадный плакат, висевший в вестибюле над рядами сидений, на которых родители ожидали маленьких фигуристов. На плакате минимум двухметровой высоты была изображена Арина Стольникова в чёрно-красном платье с градиентным рисунком. Поза была такая, словно она стоит на льду, опершись на колено правое колено и отбросив левую ногу в сторону. Взгляд красиво подведённых глаз выражает неповиновение и дерзость. В самом низу надпись крупными буквами: «Ты наша гордость!».

Надо признать, плакат выглядел очень эффектно. Но ещё эффектней было выражение лица Ариши. Оно вызывало очень глубокие чувства. Какой-то неявный порыв идти и что-то делать. Творить добро, перестраивать мир, с кем-то бороться… И сейчас, глядя на этот плакат, Люда вдруг поняла, что Арина Стольникова, несмотря ни на что, несмотря на её звёздность и знаменитость, – величайшая актриса, когда-либо виденная ей, из числа фигуристок. Умение передать такие чувства посредством одного лишь взгляда – умение, доступное немногим.

Теперь оставалось только найти раздевалку. Любая тренировка начинается с раздевалки. А найти её всегда можно было по диким воплям и визгу, доносящимся из неё. Женская раздевалка находилась недалеко от входа. Осторожно открыв дверь, Люда сунула внутрь голову и заценила обстановку. Вопли и визг стали намного громче.

На лавке, стоявшей посреди помещения, прыгала Смелая и кричала во весь голос, размахивая полотенцем. Вокруг неё столпились какие-то зелёные малолетки в спортивных костюмах и, визжа, пытались схватить её за полотенце, чтобы стащить с лавки. Но Смелая пока ещё отбивалась, орудуя полотенцем, руками и ногами. Обстановка крайне знакомая. Конечно, в голове Людмилы сразу же возник какой-то непонятный идиотский порыв тоже вмешаться в эту толчею и попробовать самой стащить Смелую с лавки. Уж у Людмилы-то это наверняка получилось бы! Тут девчонки увидели, что кто-то просунул голову внутрь раздевалки, и на мгновение замолкли, испугавшись, что зашёл тренер. Но, увидев, что это Арина, переключились на неё.

– Смотрите, Аря пришла! – хихикнула самая младшая из девчонок, которой на вид было лет 10.

– Здравствуйте! – неуверенно поздоровалась Людмила и на полусогнутых ватных ногах зашла в раздевалку. Момент был очень волнительный. Как примет её новый коллектив? Как себя вести с ними? Что говорить? Что делать? Даже не знает, кого и как зовут. Да ладно зовут, Люда сообразила, что даже не знает, где её шкафчик. Вот стыдоба будет и прикол для всех, когда она будет на виду у всех разыскивать свой ящик…

– Подрууугааа! – закричала Смелая, спрыгнула с лавки, подбежала к Люде и обняла её, уткнувшись лицом в грудь. – Хорошо, что ты выжила! Ну всё, сейчас попрём!

– Да… – неловко улыбнулась Люда, похлопала Смелую по спине и хотела оторвать её от себя, но это получилось не с первого раза. Смелая хотела ещё что-то сказать, но в это время раздался звонок.

– Пора! – взвизгнула одна из девчонок, бухнулась на лавку и быстро стала надевать и тут же завязывать кроссовки. Её примеру последовали остальные фигуристки.

– А ты чего в таком шмоте нехайповом? – вдруг спросила Смелая, открывая свой шкафчик. – В таком костюме только в деревню к бабушке ездить.

Люда каким-то пятым чувством догадалась, что её шкаф находится рядом. На его двери, белел плакат с изображением Арины, похоже, вырванный из какого-то журнала и приклеенный на прозрачную изоленту.

– Ты про костюм? – неуверенно ответила Арина. – А мне он нравится!

– Хм… Смотри, так и с рынка начнёшь одеваться, – рассмеялась Смелая.

М-да… В советском времени этот классический спортивный костюм «Adidas» стоил 300 рублей на барахолке, а это было примерно как две-три получки обычного человека. Здесь же, похоже, классическая классика не котировалась. Девчонки были одеты в яркую спортивную одежду всех цветов радуги.

Люда достала ключ из рюкзака, открыла шкафчик под номером 35 и внимательно осмотрела его. Обычно фигуристки не тренировались в уличной одежде. Так и есть. В шкафчике висело несколько тёплых спортивных термокостюмов и две пары кроссовок с торчащими из них розовыми носками. Люда почувствовала, что уже теряется в своей спортивной одежде и обуви. Но времени раздумывать, что делать, уже не осталось. Прозвонил ещё один звонок. Девчонки встретили его визгом и в несколько раз ускоренными сборами.

Люда тоже не стала медлить – сняла синий «Adidas», в котором пришла, надела чёрный, с розовыми вставками тренировочный термокостюм: штаны и олимпийку, короткую, до пупа, футболку, чёрные кроссовки для занятий лёгкой атлетикой, взяла из рюкзака сумку с коньками, бутылку с водой, которую дала мама, салфетницу с одноразовыми салфетками и спокойно обернулась к Смелой:

– Ну что? Пойдем?

– Пойдём! – радостно сказала Смелая и слегка приобняла Людмилу. – На взвешивание!

Идти пришлось в тренерскую – именно с взвешивания начиналась тренировка чемпионов. У тренерской скопилась толпа фигуристов и фигуристок. Их количество сильно удивило. Тут было человек 50, не меньше! Никакого сравнения с теми, что занимались у Левковцева. Интересно, где он сейчас? Ему сейчас должно быть уже за 60…

У тренерской никакого бардака уже не было. Все стояли в очереди чинно-благородно, уставясь в свои смартфоны. Почти все были в наушниках. Глядя на окружающих, Люда вдруг подумала, что забыла свой смартфон в шкафу, в раздевалке. Она ещё не привыкла таскать эту вещь всюду с собой, и он не представлял для неё особого интереса.

Делать в очереди было нечего, и Люда стала наблюдать за окружающими. Здесь чередовались как совсем взрослые спортсмены, которым на вид уже было лет 20, а то и больше, так и совсем юные, лет по 10–15. Наверное, не только одиночники и одиночницы, но и парники с танцорами. Вели себя тихо, друг на друга внимания никто не обращал. Они использовали малейшую возможность уставиться в свои телефоны.

Через 5 минут дошла очередь и до Людмилы. С бьющимся сердцем, на ватных ногах, она вошла в тренерскую и остановилась у двери. В тренерской обстановка была почти аскетическая. Четыре стола со стоящими на них ноутбуками, большой шкаф для бумаг, сейф в углу, на стене большой плоский телевизор. На полу стояла большая тонкая подставка с электронным дисплеем, на котором горели цифры 000.00. Судя по чёрным подошвам, нарисованным на красной поверхности, это и были весы. Умно! Никакого сравнения с громадными механическими весами, которые стояли в углу тренерской катка ДЮСШОР номер один города Екатинска. Левковцев тоже взвешивал спортсменов, но только по понедельникам.

В тренерской, каждый за своим столом, сидело двое мужчин, одетых в спортивные костюмы и стеганые пуховые жилеты. Один мужчина точно был тот, которого она видела по видеосвязи. Другой, блондин лет сорока, с волосами ёжиком, сидел за соседним столом. Появление Людмилы они встретили со сдержанным оптимизмом.

– Привет, Аря, давай на весы, – Бронгауз показал ручкой на устройство, лежавшее на полу. – Посмотрим, сколько ты нагуляла.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Люда. Хотелось, конечно же, сказать привычное простое «здрасти», но она помнила, как мама ругалась, что в разговоре со взрослыми нужно избегать просторечных оборотов.

Весы показали 42,53 килограмма. Хорошо это или плохо? Для Людмилы Хмельницкой это было бы замечательно, потому что в своём времени она весила 55 килограммов, и это считалось для фигурного катания много.

Но тренеры, увидев цифры на табло, сильно расстроились, даже в лице изменились.

– Аря… у тебя на два килограмма превышение веса, – безапелляционно заявил Бронгауз. – С этого дня садишься на вечернюю диету. Никакого полдника. На ужин только зелёное яблоко и йогурт. Ты где ещё килограмм нагуляла за неделю? Неужели в больнице?