Текст книги "Плацдарм (СИ)"

Автор книги: Ар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Я бы пошарила в домиках, – намекнула отдышавшаяся Крыса. – Запас карман не тянет…

– Поднимемся, там решим.

На верхний откос выбрались спустя минут сорок – пыхтя и отплевываясь. На зубах скрипел песок, в ботинках противно кололо… Физподготовку надо бы усилить – толкалась одинокая мысль, но без огонька – жухлым мозговым листочком. Первым делом скинул рюкзак и повертел корпусом, допуская токи крови в перехватившие мышцы… Бойцы воспоследовали. И только почувствовав, как болезное торканье в теле пошло на убыль, сосредоточился на обзоре.

Посмотреть есть на что. Грунтовый отвал вокруг карьера, что проступал каменистым валом, плавно стекал в холмистую местность, зажатую ширмами. Барьеры стыковались под тупым углом в гипотетической точке у обрезанного горизонта. Точнее не скажешь – общая размытость картинки скрадывала расстояние. Конусообразная развертка видимого пространства просматривалась на несколько километров. Коричневатые каменистые вздутия, желтые пятна дерна, отдельные сохнущие рощицы слагались в рядовое поле – выйди за черту города и узри… Строений немного – все больше технического плана если верить остаткам дизайна. Предполагаю, что-то из складского хозяйства…

Чего вдосталь – это дорог. Трасса, ведущая от поселка, сливалась с многополосным шоссе, чуть дальше шли съезды, развязки, что убегали в поля и терялись за ширмами. Дорожное полотно объяснимо разбито, транспорта валом… На отдельных участках с любопытством изучил корпусные наносы в несколько слоев, точно ржавые автомобильные кузова укладывали штабелями. Впечатлился фурой, поставленной на попа вздыбленным асфальтом – монументальный памятник разрухе. Вдали шоссе разворачивалось впечатляющей эстакадой – таких не видел не то, что в родном городе, но и в крупных мегаполисах, где побывал… Там, конечно, было не до изучения магистральных красот, но такую монументальную херню я бы запомнил. Несколько уровней, величественные петли изгибов, создававшие полное впечатление, что ты можешь проехать в любом мыслимом направлении… А потом пришла катастрофа. Часть пролетов рухнула, сложилась, образуя сложные геометрические завалы. Отдельные секции устояли, напоминая гигантские ворота, украшенные тонкой бахромой металлических ферм.

За остатками магистрального великолепия просматривались городские окраины, панельные дома, изъеденные временем, производственные блоки… блеклые краски некогда великолепных торговых центров. По итогу штакетник зданий сливался в мутную пелену и можно не гадать – третья ограничивающая ширма присутствовала именно там. Там же белой чертой высилась незыблемая Ось, чьему постоянству я порадовался вопреки… Далековато нас занесло, хотя если верить образам за барьером, местное поле скорее исключение в урбанистическом пейзаже – осколок по случаю…

– Эстакада, – с облегчением сказал Шест. Крыса хмыкнула, но согласно кивнула. Могу их понять – против воли покинуть родное болото и неожиданно получить привет из дома, где даже смерть выглядит привычнее и роднее.

Я обозначил мимикой вопрос. Говорить не хотелось – тело ломало, вновь разболелась рана на руке, намекая на сеанс с био. Надо бы выработать некий режим… и похерить его от сюрпризов, на которые богата местная экзотика.

– Эстакада. – Тощий кивнул.

Откуда бы сил взять – не прибить интеллектуала. Крыса сообразила первой:

– Пилигримы болтали… Я одно время любила с ними зависать… ну, ты понимаешь, без Крысолова… – Девушка поморщилась.

– Он чего, всех отправлял на прокорм? – уточнил неохотно. Прошлое прошлому… Но мелкой надо вскрыться. Она вздрогнула, мотнула головой.

Тощий недоуменно склонил голову и неожиданно решил отвлечь внимание на себя:

– Да, когда ходили на Паровозик, пересекались с бродягами… Они рассказывали про Эстакаду. Зона старая, но надежная – есть, чем поживиться, хотя и без изысков. Только попасть, говорили, трудно…

– Но можно, – услышал я главное. – Любишь паровозики, Шест?

– Да хрен мы попадем на Паровозик… Я бы, конечно, не отказался, там… вообще… – Тощий сник и угрюмо начал теребить шмалабой. Затем по-боевому цапнул топор… Ностальгия, штука вредная в определенных обстоятельствах.

– Хозяева здесь есть?

– Кто из крупных? – Шест пожал плечами. – Не слышал… Но Разорители рядом, да и фаны любят пошарить в соседних зонах, правда, там, где попроще… Нас когда-то так и прижали…

– Отставить киснуть. – Я приободрился. Делов-то, пройти десяток другой километров по пересеченной местности и не сдохнуть. Пойдем по великолепному ориентиру – Оси, а там, глядишь, и сигнал сенса проявится. В метке проскользнуло подозрительное тепло… Функция одобряла план, поддерживала, наливая сучью операторскую радость.

– А домики? – Крыса топила за практичность, чем радовала. Отбрасывала рефлексии на удивление легко, как пользованные салфетки…

– Заглянем. – Я повернулся к странной композиции из гигантского ведра. Что-то в ней не давало мне покоя, коробило… Странное местоположение, дисфункция, чуждость рядовому характеру пригородной зоны… Или же близость закрытого объекта, помеченного оборонкой… Вспомнить еще Черную Хваталку и до свидания, сука…

Осмотрел ближние участки дороги – то «парадное», по которому ранее не спешил двигаться. Чисто… Присутствовало легкое колыхание мусора, открытое пространство поощряло воздушные токи… И дышится, определенно, легче; чище, я бы казал. Опять хочется закинуть на зуб протеина, смочить водичкой…

– По паре глотков и в путь, – решился.

– Надо воду поискать, – деловито объявила Крыса. – Слышала, Эстакада, не самая бедная по части адхар… Можно подняться.

Погонял во рту тухлый глоток и кивнул. Рюкзак на плечи, багор на перевес – готов и опасен. Выдвинулись по отвалу, осторожно огибая каменистые развалы. Шли с легким уклоном вниз – прям на загляденье. Знай, топчи гальку и редкие пучки травы. Крыса на ходу собирала с ломкого кустарника отдельные веточки по только ей ведомому принципу…

На изгибе дороги остановились. Я потоптался на ровном участке асфальта – радость для натертых ног. Осталось немного – пару сотен метров до намеченных зарослей. Привычная тишина радовала постоянством. Легкие шорохи и скрипы лишь подчеркивали ее неизменность… Почти привык, да и любого гостя слышно загодя – уже хорошо.

При приближении к загадочному объекту еще раз остановил отряд. Изучил подступы, окружение… Мертвое поле неохотно делилось секретами. Интерпретируя, увидел хрен с довеском. Бойцы молчаливо присутствовали рядом, меряя взглядом непознанное. Решившись, обошел конструкцию – растительность плотно обступила периметр, сплетаясь в коричневатый ветхий узор. Пара живых кустиков лишь подчеркивали общую тенденцию увядания, но увидеть их уже счел за пользу. Брести среди смерти бессмысленно… Под растительностью проступала цельная металлическая структура… Обшивка, броня, изоляция? Вопросы привычно множились…

Я остановился перед маркировкой, едва различимой на пятиметровой высоте, где природа не смогла закрепиться. Череда линий – надпись, интригующая полной чуждостью, и стилизованное изображение трилистника. Вот и свиделись… Машинный след вне подземелий и технических постов. Сенс на выезде? Конструкция цельная, без видимых технических нашлепок и функциональных гнезд, куда можно присунуть и вскрыть к чертям… Прям захотелось нанести ущерб загадке. Сильно.

По корпусу грохнуло. Я неторопливо сделал шаг в сторону и узрел меж кривоватых деревцев Шеста, который приготовился еще раз лупануть древком копья. Тощий имел вид одухотворенный и задумчивый… Крыса неподалеку исследовала деревянную дверь, вырванную, скорее всего, из классического сельского сральника и прислоненную к объекту. На почернелых досках выделялась щель, вырезанная в форме полумесяца, и характерные надрезы, оставленные небольшим клинковым оружием. Некогда дверцу использовали как мишень… игрались ножами.

– Шест, а ты знаешь, что такое бомба?

Тощий замер в замахе. Посмотрел на древко, на объект, на меня… Крыса шустро отскочила на метр-другой:

– Дебил!

Значит, с большой взрывчаткой они знакомы, о чем стоит расспросить. Забросил на удачу, но попадание многообещающее… Гранаты есть хорошо, когда у тебя в заначке, конечно, но от шашки банального динамита тоже не откажусь. Засылал бы на все предварительные переговоры – для вступительного слова.

– Да не… нихрена… – Шест медленно отступил. – Чет больно большая…

– А ты не можешь этого знать. Поэтому будь, сука, добр и не долбись в неопознанный объект.

– Понял, командир.

На втором витке обхода подтвердил первоначальное наблюдение – от конструкции симметрично расходятся четыре небольших взгорка, валики сухого дерна, припорошенного перегноем. Осторожно копнул багром… Пласт земли сошел неожиданно легко, открыв сегмент толстого металлического шланга… я бы даже сказал, щупальца, если судить по сочленениям пластин. Эта хрень когда-то двигалась.

Прошелся вдоль бугорка и под финальной кочкой нашел искомое – четыре опорных лепестка-захвата. Металл черно-серый от времени, но с виду неповрежденный. По итогу причислил найденное к манипулятору, совмещенному с двигательными функциями. Эдакое ведро на чешуйчатых ножках, которые могли хватать и доставлять. Зачем, что и почему – только догадки. Инсталляция также безмолвствовала, никак не реагируя на родственную машинерию. Устройство давно и плотно издохло… но как же хочется заглянуть внутрь. И пора записывать хотелки… чтобы затем, обстоятельно, по пунктам радовать себя… От смутных мыслей отвлек тощий:

– Это чего? – На лапу агрегата он предусмотрительно показал издалека.

– Ножка, – ответил я задумчиво. – И ручка.

– А-а… – Шест не понял, но утонять расхотел. Отошел к Крысе, которая уже мялась на низком старте в желании добраться до поселковых богатств. Домики выглядели относительно целыми, согласен… что по нынешним временам скорее странно…

– Сухие! – Рявкнул тощий, не достигнув напарницы. Потянул шмалабой…

– Не стрелять! – успел одернуть бойца. – Только в крайнем… И крайний случай определяю я!

Объявлять на все окрестности о нежданных гостях пока рановато. Местность открытая – слышно далеко… И, кстати, где угроза, озвученная костлявым? Каким местом он чует? Я осмотрел ряд домиков, перехватывая багор. Останусь при текущем оружии… За спиной, на рюкзаке, закреплен палаш, который пока держал про запас… Против бешенных кожаных мешков, давящих массой, не самый оптимальный выбор.

А вот и гости. Из-за крайнего строения по левую сторону выдвинулись угловатые дерганные силуэты – поднимались из некой рытвины, что приуставала за домом. Подмяли заборчик, кувыркнулись на кустах… Один, второй, третий… Но Шест указывал не туда. Между четвертым и пятым домом заклекотали. Твари терлись где-то на задворках, перед великим полотном ширмы, и теперь медленно, но верно, набирали темп, ведомые манящим био… Еще десяток.

– Отары, – Тощий как-то нездорово пригнулся, метая взгляд между группами противников. Семнадцать слева и четырнадцать справа, сосчитал скрупулёзно… А стрелять все также не хотелось, сведу патроны в ноль и расстанусь с приятным…

По холмам вряд ли оторвемся. Я качнулся, проверяя ощущение груза. Сухие бодро топтали дорожку… Инстинкт гнал, рвал безумие…

– Командир! – Шест потряхивал колуном. – Отары.

Но вишенку на торт преподнесла мелкая. Звякнула яростно Малютой и объявила:

– Крыса пожила!

И ведь надо спасать фаталистов.

– Шест, отдай Крысе «кол», хватай дверь. Помнишь, как бежал с гео… Двигаешься тараном, третий дом слева. Крыса за ним, копье на крайний случай, никого не бьешь. Я замыкаю.

И понеслось. Шест достойно озвучил рывок – затянул хриплое «хе-е-е…» и с дверью в обнимку устремился вперед. Раздался хруст, удар… кегли тел вспороли мусор. Орала ли Крыса я не понял… Двигался следом, контролируя фланги. Иссушенные руки, черные скрюченные пальцы мелькали на периферии. Едва успевал просчитывать, блокируя угрозу багром…

Одно из тел подбросило ломкой куклой, провернуло над нами… Оружие дернуло, сбивая бег. Кроткий маневр… Споткнулся о кочку, опасно зависнув перед сгнившей пастью. Щелкнули зубы… Удар. Древко смяло серую плоть.

Третий дом выглядел целее остальных – остатки дверей прикрывали сумрак коридорчика, в разбитом окне части фрамуги… Сгодится любая дополнительная защита, лишняя секунда, потерянная тварями, нам в плюс…

У стену гулко ударило, треснуло…

– Шест, дверь мне! Сами внутрь!

Створка мелькнула стремительной лопастью – тощий исполнителен. Поймать я не пытался – понял, что меня унесет вместе с импровизированным щитом. Подкорректировал полет «снаряда» на развороте, направляя встречным подарком рванувшимся упырям. Коротко плеснуло ошметками…

Ткнул багром, довел цель, отступил. Сбоку нависли в пять рук… Опрокидываясь в бросок, проскользнул над порожком и попытался оценить вращавшийся мир. Зараза, ну ведь пару секунд потратил, от силы, а обстановка в домике на удивленье…

Модульная конструкция предполагала две средних комнатенки без изысков, разделенных фанерной стенкой, в которую врезано дверное непотребство. Пара окон – на фронтальной и тыловой стороне. Шест застрял в проеме – обухом колуна удерживал крепкую упыриху, а на загривке тощего висел потрепанный сухой, заросший пегим волосом, и пытался отгрызть дельту, но гео благостно сопротивлялась… Костлявый хрипел, молотясь телом. Мелкая успела достигнуть окна, пробила колом живот твари и словила хватку на горле. Рана в брюхо для сухого не фатальна, а вот для Крысы… Она верещала, пытаясь достать Малюту – билась о раму, дергаемая сухостоем… и умудрилась выдернуть упыря из окна в комнату. Опрокинулась, придавленная мясом…

Я начал движение, когда щербатые зубы впились в тощую ключицу… «Джинса задержит», – всколыхнулась мысль. Швырнул сдернутый рюкзак… и понял, что меня держат. Вот с этим просчитался… Сухостой впился в разгрузку на спине и дернул на выход. Расстегнуть амуницию не успею… Багор в пол – для устойчивости и ножом на два финта – слева, справа… Подогнул ноги, заставляя противника качнуться вперед, и под горло… А жадные руки елозили по телу, плеснуло болью в левом ухе – под алчными ногтями… Еще удар, еще…

Рюкзак смел тварь над мелкой, но девушка странно дергалась, пытаясь встать… Ладно, теперь Шест! Прямой выпад багром прошел над его плечом и подарил сухому новое видение.

– Руби! – рявкнул, откатываясь к замеченному шкафу. Врезался плечом, ухватил за днище… Рывок задался – мебель застряла в оконной раме. Снаружи взвыли, заскреблись… Пока в минус.

Чутка бы баррикад… Тощий вместе с сухим рассадил часть пола. Есть пару кроватных спинок – старых металлически-основательных, а кроватной сетки нет… И левый глаз чего-то сбоит красным… Кровь?

Отшвыривая мебельные части к входной двери, успел глянуть в соседнюю комнату… Чисто, твари стеклись по фронту…

– Проверь мелкую! Проверь!

Налег весом, снося сухих с порога. Велик багор, достоин имени… Из спинок, дверных ошметков и честного слова соорудил преграду, на которой мгновенно повисла троица… Шаг, нож в дело, шаг, нож… За предплечье цапнули, рванули рукав и мясо…

– Шест! – гаркнул от ярости и боли.

Из-за плеча смазанной лентой ударило копье. Двое в минус… Выпад на загляденье. Но «кол» ускользнул из окровавленных рук вместе с трупом.

– Сука! – Тощий ткнул топором. Да, с рубящим тут не в жилу…

– Крыса?

– Теплится!

– Шаг назад!

Отодвинулись, вынуждая тварей лезть на преграду, путаться телами, застревать… Тощий рубил накоротке, я колол… Поскользнулся на остатках скальпа… Хреновый контроль боя, признаю.

Под открытым небом последние цели – тупо не помещаются в зону контакта. Я подналег на баррикаду, рядом ухнул костлявый… и мы вывались на утоптанный песочек. Кувыркаясь с линии атаки, оценил диспозицию… Шесть мишеней. Успел подрубить ноги двоим, когда тощий с ревом развернулся бешенным миксером – сделал почетный круг колуном… и я походу заглотил кусочки чьей-то кожи…

Пищевод воспротивился, но адреналин победил.

– Контролируем! – привычно развернулся. Сместился от дома…

Шест покачивался, тяжело дыша, водил топором… Хрен, что видит. Ладно, могу и сам… Две секунды – прогноз чистый. Махнул на дом и поспешил внутрь, сзади затопало…

Крыса смотрела мутно и затравленно, тискала руками основание шеи, пыталась ползти…

– Не дергайся, покажи! – с трудом расцепил тонкие пальцы. Дерьмовая рана… Джинса не спасла, но кровь приостановила… – Повязку!

– Ага… да… – Шест дернул рюкзак и судя по звуку порвал.

– Соберись, боец! Видишь рану? Сколько био надо?

– У Сабита видел такое… Четыре, нет пять био… и вывезет.

Я требовательно протянул руку.

– Не бросайте, – забулькала Крыса. – Не бросайте… Слышите…

– Охренела?! – вызверился Шест. – Своих не бросаем.

Пять био запихнул мелкой в рот. Залил водой. Наложил повязку, замоченную на зеленой искре. Справился, нет… Чет нелады с левой частью головы. И злоба душит… Молча ткнул Шесту на мелкую и показал кулак, тот понятливо кивнул и склонился проверить мои терапевтические потуги.

– Проверю остальные дома. – Вышел, не дожидаясь ответа. Двигался стремительно, на больном подъеме… Знал за собой этот кураж. Хер там ухо пострадало, да жопу оторви, пройдусь катком. В четвертом по счету домике наткнулся на сухого дедка, застрявшего на обломке стула – насадился пахом и барахтался жуком… Не раздумывая, ухватил ладонью грязный затылок и впечатал в пол. По венам точно огнем плеснуло… Потянуло паленым, из-под пальцев закурился сизый дымок… и череп смялся, скворча прожаркой.

Я уставился на руку, потряс… Грязная и ничуть не мистическая. Но факт исходил запахом тухлого жаркого. Выскочил на улицу, вдохнул полной грудью… Мир изменился, да. Функция слабо клюнула знакомыми сигналами – био… и аква? Я медленно прошелся на зов, выйдя к задворкам домика номер 2. Качели, собачья будка, стол без двух ножек и облупленная механическая колонка, как привет из детства… Осторожно качнул рычаг. Зажурчало, сипло стравило и щедро плеснуло в желоб. Сухие тянутся к воде? Теперь не сомневался… Жаль до аквы не докопаться, но воду примем с благодарностью.

Попутно проверил ширму, раз уж довелось приблизиться. На подкорке бродили подозрения, щедро сдобренные видом мутной неприступной пелены. Спустился от домиков чутка вниз, в небольшую ложбинку, и привычно ткнул ладонью в преграду. С трудом сдержал крик… Руку полоснула боль, распустившись огненным взрывом в затылке. Ожидаемо; выводов, навскидку, несколько – проницаемость барьера варьируется, где попало не пробьешь и я не вывожу. Возможно, не хватает сил, барахлит потрепанная основа, во что верить не хотелось… В любом случае, планировал сперва выдвинуться к Оси. Ломиться сквозь барьер на удачу – крайний случай.

Убедившись, что периметр чист, а на подходах не трется сухостой, вернулся к побоищу. Продрался через ошметки и вопросительно глянул на Шеста.

– Жить будет.

Крыса ушла в бессознанку, но дышала ровно. Лицо порозовело, отринув синюшную бледность. А Шест, как серел слоновьей кожей, так и продолжал… хотя подрали и его.

– В соседнем домике осталась кой-какая мебель. Мы здесь задержимся…

Тощий легко подхватил девушку и затопал на выход. Герой и рыцарь, а я попер рюкзаки… Зеркало бы мне, посмотреть, что с ухом. Устроившись на нехитрый постой, привлек тощего к сбору био, коего насыпало восемь штук. Бедно, но своевременно… Перед колонкой с водой тощий изобразил тазобедренным нечто ритуально-восторженное, и мы занялись медициной. Почистились, помылись, натерлись зеленью… Такими темпами, перевязочный материал мы изведем в рекордные сроки.

Я пощупал ухо, горящее болью. Боевая горячка отступала, возвращая чувствительность. Тело откровенно ныло… Не отказался бы от таблетки обезболивающего, чтобы расширить пространство, норовившее свернуться в точку.

– Выжили, – вдруг сказал Шест и потряс кулаком в сторону Оси. Уточнять не стал.

– С костерком поосторожнее, – предостерег тощего. Слать приглашение дымовыми сигналами не планировал. – И поедим что ли…

К вечеру очнулась мелкая. Резко привстала, обвела взглядом комнату и коротко застонала, схватившись за повязки. Но на лице светлая искра довольства при виде нас, перебиравших амуницию.

– Не дергайся, – буркнул Шест и сунул Крысе миску с варевом, которое самолично окрестил рагу. Допущение смелое, достойное уважения. Хотя назад не просилось и ладно.

– Вы чего, умылись? – подозрительно спросила девушка, стуча ложкой. Здоровый аппетит сигнализировал о верном медицинском курсе.

– Че сказала? – вскинулся Шест. – Грязными чертями назвала, так что ли?

– Придурок…

Я вышел из домика. В редких зарницах, разгонявших подступавшую темноту, местность проступала рядовым загородным пейзажем. Если присмотреться, видны монументы эстакады, но детали разрухи заретушированы тенью. Плохо – дотошный наблюдатель мог разглядеть отсветы в приютившем нас домике. Свечной огарок, костерок в низине – как ни старался минимизировать видимость, найти цель можно… Значит, дежурство.

– Живы еще? – вернулся к дом. В ответ насупленное молчание.

– Поможешь, командир? – нарушила паузу Крыса. – Хочу помыться. Тощему не верю, морда сальная…

– Сука психическая… – Шест пересел в угол и с яростным сопением уткнулся в рюкзак, зашуршал. Хороший вечер, отдает чем-то ностальгическим…

Задавил усталость и согласился. Вышли, являя потустороннее шествие – я со свечным огарком и Крыса с Малютой. Девушка держалась бодрячком, и не скажешь, что недавно пласталась, отбывая. Разделась ловко и без стеснения – уложила одежду на поддон, пристроенный нами рядом с колонкой, и кивнула в ожидании. Ореол свечи позолотил кусочек дворовых зарослей… Скрипнул рычаг под моим нажимом.

Крыса мылась скупо и сосредоточенно. Я бы сказал – функционально. Смотрел на нее спокойно, без гормонов. Худое тельце, два простора для фантазии на месте груди, поджарые ягодицы в странных шрамах… Девушка шикнула, задев рану, и я очнулся. Мелкая успела облачиться в чистое и демонстрировала готовность покинуть разливы влаги. Сунул ей огарок:

– Дежурю первым, предупреди Шеста.

– Я могу…

– Да, ты можешь пройти нах… – согласился.

Сел на обрубке дерева и остался наедине с ночью. В домике недовольно забурчал тощий под ехидное хмыканье девицы. Пусть притираются… Мне в радость. Подкрался холодок – принес ностальгическое желание почувствовать кожей резкий штормовой порыв ветра. Движение, сука, жизнь, я помню… Сверкнула молния, подсветив корпус чуждого агрегата – мертвый безответный силуэт. Хренов ведроид операторской реальности…

Выхватил на скорость пистолет, снял предохранитель, прицелился в полевой мрак, вернул в кобуру. Повторил прием. Медленно, навыки подзабыты. С шмалабоем даже пробовать не стал… И да, пора обойти периметр.

Ночь не жила. Единственные отблески света в оконном проеме лишь подчеркивали вымершую пустоту.

Утром тело вознамерилось наполниться болью. Короткий сон в обнимку с рюкзаком добавил черных красок в самочувствие. Но от седых углей костерка потянуло пряной химией и чаем… Шест озаботился, хотя выглядел живой рекламой стрессового истощения.

– О, – высказалась Крыса, протирая глаза, и застонала.

– В обед выходим к Оси. – Я присмотрелся к серости неба в разломе окна. – Каждому по био. Не обсуждается, толстый.

Боец подавил приступ рачительности. После неторопливого завтрака, с подачи малой, прошлись по локации и, к разочарованию девушки, остались при своем. Кто-то аккуратно избавил остатки поселка от ценностей выживальщика… Хотя вычищено скромнее, осталось много вторсырья, которое можно приспособить к быту, но для нас толку ноль. Крыса нашла подранный альбом с репродукциями натюрмортов и, поджав губы, оприходовала. Примета что ли…кодекс мусорщиков?

Перекусив жидкой соевой похлебкой, встали на маршрут к эстакаде. Рюкзак мелкой, не смотря на ворчание, сгрузил Шесту. Как по мне, для мобильной группы на нас излишек бинтов. Био способствует, но потеря функциональности очевидна. Могли бы выждать пару дней, что, при отрицательном пищевом балансе, вариант чреватый последствиями. Дотопчем тропинку до пригорода, а там посмотрим…

Через несколько часов вышли к основной трассе, где столкнулись с заторами – кузовные части авто слагались в плотную апокалиптическую картину. Машины смяло, развалило, разнесло в кювет, сцепило в гармошке ударов… Держаться асфальта непросто. Временами двигались параллельно трассе, сминая жухлую траву, или же пробирались через отвалы грунта, вскрытого катаклизмом. Крыса, двигаясь налегке, успевала шарить в машинах, что поцелее, звенела металлом…

Миновали первую арку эстакады, застывшую исполинскими вратами. Куски рассыпавшихся перекрытий серели скальным ландшафтом. Не самое приятное место – из любого отнорка могло прозвучать «драсте», сдобренное стальным фаллосом… И надо бы придержать Крысу.

Не угадал… Едва вернулись на уцелевшую полосу шоссе, из-за опрокинутого рейсового автобуса возникли двое. Мужики за сорок в походном исполнении. Арбалеты на взводе и твердо направлены в цель – первое, что отметил.

– Кто будете? – спросили сурово. Голос с непонятными нотками акцента.

А мы, походу, совсем не местные…