Текст книги "Счастье из чужой вселенной (СИ)"
Автор книги: . Анна Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Это из-за вируса? – вынесла предположение девушка. – Но у меня же иммунитет. Мне ничего не грозит.
– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – улыбнулся возлюбленной, тогда как в сердце стыла безнадёжная тоска. – И не мне суждено стать причиной твоего счастья. Близость в данной ситуации будет ошибкой.
– Ну да, конечно, – фыркнула девушка.
Обиделась, глупая. Не понимает, ради неё же стараюсь. Пройдёт время, и она будет мне благодарна за этот отказ. Сможет разделить первое наслаждение с тем, кого будет любить. Я же не успел достучаться до её сердца.
И всё равно не смог смотреть на расстроенную девушку. Подошёл и обнял, прижимая к груди, без намёка на плотский интерес. Просто ради того, чтобы она хоть чуть расслабилась и прекратила накручивать себе глупости.
– Я люблю тебя, Ева, – тихо произнёс ей в волосы. – И сейчас твои интересы и благополучие важнее моих желаний. Так будет лучше. Правильно. Поверь мне.
Ева ничего не ответила. Лишь вздохнула, утыкаясь носом мне в рубашку, с неожиданной силой сжимая руки на моей талии.
ЕВА
Отказ Айлира в близости шокировал, выбил из равновесия. Я была уверена, что он лишь обрадуется моей инициативе, и никак не была готова к тому, что мужчина меня отшил. Было как-то обидно. Впервые в жизни я была готова разделить с кем-то постель, кому-то настолько верила и так остро в ком-то нуждалась, а меня мягко, но послали. Эр отговаривался моим благом, утверждал, будто я ещё и благодарна ему в итоге буду. Какая чушь! Мне тошно от одной мысли о себе и другом мужике. Похоже, мне судьба умереть старой девой.
Не желая портить последние часы с Айлиром глупыми ссорами и обидами, не стала спорить. Радовалась его нежным объятиям, пыталась до последней чёрточки запомнить его образ, впитать тепло сильного тела. Я улыбалась ему, а самой хотелось плакать. Буквально физически ощущала, как убегают минуты. Когда не нужно, время имеет свойство лететь с сумасшедшей скоростью.
– Ты спятил? – в ужасе уставилась на камеру, которая больше напоминала клетку.
– Нет, Ева, – вздохнул Айлир. Он выглядел максимально напряжённым, глаза лихорадочно блестели, выдавая состояние, – пока ещё нет. Я хорошо подумал. Не хочу превратиться в угрозу для тебя. Инстинкт спасает избранниц от голода эров, но не уверен, что он окажется сильнее вируса. Лучше я буду изолирован.
Мне было жутко смотреть на этот каменный мешок, отгороженный от мира толстенными металлическими прутьями. Что тут происходило и кого держали в таких условиях? Это же жуткая древность! Я читала в книгах, что когда-то так было, но сейчас в ходу лазерные и силовые камеры. Ну или что-то на подобие того, где держал меня Гребл. Но это…
– Запри замок и ни при каких условиях не отпирай его, – произнёс эр, зайдя внутрь, – и не приближайся к решётке. Я уже с трудом осознаю происходящее и свои действия. Понятия не имею, как буду себя вести в скором будущем.
Кивнула, закрыла дверь и повернула ключ в замке. Затем прижалась лбом к холодным прутьям и прошептала в отчаянии:
– Я с ума сойду и без вируса. Это выше моих сил. Я не выдержу.
– Ева, ты справишься, – улыбнулся Айлир, подходя ближе, сжимая мои руки поверх металлических прутьев. – Ты сильная. Просто не ходи сюда, не смотри на свихнувшегося подыхающего меня, и всё будет хорошо.
Снова кивнула, давясь горькими рыданиями. Не выдержала и, освободив руки, обхватила ладонями лицо эра, и поцеловала в губы. Отчаянно. Прощаясь. Чувствуя, как умирает что-то внутри. После чего бросилась прочь, почти ничего не видя из-за пелены слёз, застилающей глаза.
***
Легко сказать: «Не ходи». Третий день я сижу в этой комнате, которая мне кажется тюрьмой. И не проходит и пары минут, чтобы мои мысли не возвращались к красноглазому, запертому в подвале административного здания этого места.
Более суток назад я нарушила запрет и спустилась в то жуткое место, надеясь ещё хоть немного поговорить с эром, а также оставить ему еды. Одного взгляда хватило, чтобы понять – я опоздала. Он с хищной грацией поднялся мне навстречу, одним прыжком оказался у решётки. Оскалился, демонстрируя внушительные клыки, протянул руку с пугающими когтями и прохрипел:
– Ева-а-а.
Ужас пробрал до самых костей, заставляя попятиться. Нагнулась и подтолкнула три банки консервов к нему.
– Ева-а-а! – завыл мужчина.
А глаза мутные, безумные. Блестят лихорадочно, зрачок почти всю радужку занял.
– Ева-а-а, – уже похоже на мурлыкание, перетекающее в рычание, – я голоден, Ева-а-а.
Вылетела оттуда, себя не помня. Меня колотило от страха, мутило от горечи и боли, скручивающих внутренности. Это оказалось намного страшнее, чем я представляла. Это убивало меня.
Забаррикадировалась в комнате, мечтая, чтобы всё оказалось лишь кошмарным сном. Хотелось раствориться, умереть, не быть. Никогда прежде я не чувствовала такого оглушительного отчаяния. Было невыносимо от мысли, что Айлир закрыт в этой клетке, лишившийся разума, медленно умирающий.
Почему? Почему он? Почему у меня оказался иммунитет? Не то чтобы я жалуюсь, но что такого есть во мне, что позволяет побороть «естественный отбор»? Чем мы, входящие в пять процентов невосприимчивых к вирусу, отличаемся от остальных девяноста пяти? Если бы я знала, возможно, могла бы помочь Айлиру. Спасти его.
А ещё я понимала: не могу я сидеть тут. Мне нужно туда, к эру. Пусть и жутко до стука зубов, но надо. Понимаю умом, что не консервов он жаждет, но всё же… Такая пища лучше полного её отсутствия. Это выше моих сил – морить мужчину голодом из-за собственной трусости.
Руки подрагивали, когда открывала дверь подвала. Нервы были натянуты до предела. Было страшно подходить к камере эра. Как и в прошлый раз, он тут же метнулся к решётке, мешая разглядеть, тронул ли те три банки еды, что оставляла в прошлый раз. Во всяком случае, у решётки их нет.
– Я тебе поесть принесла, – заговорила, чтобы хоть немного разбить атмосферу ужаса.
– Ева-а-а, – и снова от звука искажённого безумием голоса мороз по коже. – Я скуча-а-аю. Подойди-и-и.
Присмотрелась к Айлиру. Тёмные круги вокруг воспалённых, по-прежнему пугающе блестящих глаз. И лишь иногда мелькает что-то там, что пугает сильнее безумных завываний. Будто крохи разума, направленные лишь на одно – убийство и утоление голода.
И всё же мне отчаянно, до истеричного крика хотелось верить, что в этом существе ещё осталось что-то от мужчины, который признавался мне в любви и обнимал так трепетно, что от нежности сердце щемило. В конце концов, он говорит. Он помнит моё имя. Всё это заставило меня совершить роковую ошибку.
– Айлир, – всхлипнула, подходя к решётке.
Я даже испугаться не успела, когда, ухватив за руку, эр рванул меня на себя. От удара лбом о металлические прутья цветные круги вспыхнули перед глазами. А в следующий миг в мой мир ворвалась боль.
Айлир с рычанием, словно дикий зверь, впился зубами в моё запястье. Кровь бежала по его подбородку в то время, как мужчина в экстазе поглощал эту жидкость, пытаясь вгрызться глубже в мою плоть.
Попробовала вырваться, но куда там! Хватка у хвостатого была что надо, да и физические силы разнились. Наверное, мне помогло дикое отчаяние, овладевшее мою в те мгновения, но я смогла извернуться и левой рукой достать парализатор, болтающийся на поясе сзади, с правой стороны. Прицелилась, и, слава звёздам, минимальное расстояние позволило мне не промахнуться. Айлир дёрнулся, на миг застыл и рухнул, как подкошенный, на пол, лишившись чувств. Мне тоже досталось немного, так как сознание было мутным, в глазах двоилось, а всё тело было каким-то одеревеневшим.
Отползла в дальний угол, прижала изувеченную руку в животу, чувствуя, как стремительно намокает ткань от крови. А после отключилась. Ухнула в темноту, где нет ничего, в том числе и ужасов реальности.
***
– Ева! – слышался до боли знакомый голос. – Ева!
Мне чудились нотки страха в голосе Айлира, но разум был беспощаден и твердил мне, что я сама выдумываю то, чего нет. Я уже позволила себе глупость, пошла на поводу несбыточных надежд, результат – горящая огнём рука. Не будь между нами решётки, я бы гарантированно была мертва. Обезумевший хвостатый просто растерзал бы меня, а если бы не парализатор, я бы вполне могла лишиться руки.
– Ева! – снова слышу своё имя.
Не могу больше! У меня иммунитет к вирусу, но кто защитит разум от помутнения обычным путём? Это нестерпимо, слышать собственное имя голосом Айлира и понимать, что нет его, Айлира. Есть лишь сошедший с ума инфицированный, в котором не осталось личности былого мужчины.
– Прекрати! – завопила не своим голосом, зажимая уши, чтобы не слышать этих стенаний. – Заткнись! Хватит!
Надо убираться отсюда. Срочно. Пока психов в этом подвале не стало двое. Только тело по-прежнему как не моё. Слабость безумная. Должно быть, от потери крови. Решительно открываю глаза, полная стремления во чтобы то ни стало покинуть это место. Если не хватит сил встать на ноги, значит, поползу.
– Слава Вселенной, – послышалось слабое со стороны камеры. – Ты очнулась, Ева.
Заставила себя посмотреть на эра и оцепенела. Он сидел на полу, прижавшись лбом к прутьям. Выглядел разбитым, больным и несчастным. Но взгляд был разумным! На меня с бесконечной горечью и виной, плескавшимися на дне инопланетных глаз, смотрел Айлир!
Нет, это уже слишком. Вот я и свихнулась. Не стоило мне сюда ходить, я и без вируса повредилась рассудком. Вижу и слышу то, чего нет, чего очень бы хотела. Но я чётко помню – Айлир заболел и лишился разума, став кровожадным монстром. И подтверждение пульсирует болью, заставляя стискивать зубы, чтобы позорно не стонать.
Это всё оказалось перебором для измученной нервной системы, и я снова погрузилась в спасительную темноту.
Глава 28
АЙЛИР
Сидел, навалившись на прутья решётки, и всеми силами старался не отрубиться. Голос уже давно сел от попыток дозваться Еву. Девушка упорно не желала приходить в себя, а мне было страшно. Боялся за неё до нервной трясучки, и выть хотелось от беспомощности.
Попытки вспомнить хоть что-то ни к чему не привели. Последним воспоминанием было, как сидел в углу камеры, пытаясь заставлять себя думать, и чувствовал, как ускользает, растворяется сознание. А потом всё. Темнота. Провал. В себя пришел, лёжа на полу у самой решётки. Долгие мгновения пытался понять, что вообще происходит. А потом пришло осознание – я снова могу мыслить и воспринимать реальность. Я снова я, со всеми своими достоинствами и бездной недостатков. Затем наотмашь ударило понимание: на моём лице и одежде кровь, и принадлежит она Еве. Пытаясь не обращать внимание на непослушное, до омерзения слабое тело, сел и осмотрелся. В камере девушки не было. Только в воздухе висел густой аромат крови, а во рту ощущался вкус, подобного которому я прежде не знал. Непередаваемо восхитительный, самый лучший! А в следующее мгновение стало тошно от самого себя, от того, что позволил себе хоть мгновение наслаждаться кровью возлюбленной. А стоило мне увидеть сжавшуюся в отдалённом углу девушку, как и вовсе чуть повторно не лишился рассудка.
Маленькая фигурка в крови не подавала признаков жизни. Лишь усилием воли взяв себя в руки, смог услышать, что она дышит. Внутри плескался ужас. Что здесь произошло? Что я с ней сделал? Только память упорно молчала. Пытался выбраться из ловушки, в которой сам себя заточил. Бесполезно. Именно за невозможность вырваться я и выбрал это место. Чувствуя себя на грани постыдной истерики, стал звать девушку. Умолял очнуться. А она всё лежала, такая хрупкая и ко всему безучастная.
Наконец, сознание вернулось к Еве. Но я никак не ожидал, что девушка в порыве какого-то отчаяния взвоет в голос. Она кричала, требовала замолчать. Звёзды, да чего я тут творил, раз она в таком состоянии?!
Не смог удержать слов облегчения, когда смеска затихла. Она же в ответ уставилась на меня дикими глазами, после чего новый обморок настиг Еву.
И вот, сижу и жду, когда девушка снова очнётся. Очевидно, случилось что-то жуткое, и я виноват. Мне нужно было знать, что, хотя и страшно было. Не уверен, что смогу с этим жить. Ну, а главное, мне необходимо просто убедиться, что с Евой всё в порядке, насколько это вообще возможно в подобной ситуации.
– Звёзды, Айлир, – послышался шёпот девушки, давая мне понять, что я всё же задремал, – ну почему всё так? Это всё слишком. Я просто схожу с ума.
Всё это Ева шептала, смотря на меня больными глазами. Несчастная, испуганная, еле живая. Невыносимо видеть её такой сломленной. И это моя вина, хотя я и не помню ничего.
– Вообще-то, спятить суждено было мне, – хмыкнул тихо, заставив девушку уставиться на меня огромными шокированными глазами.
– Этого не может быть, – замотала смеска головой. – Ты заболел и стал сумасшедшим, как и все жертвы «естественного отбора».
– И тем не менее, я тут и говорю с тобой, – ответил я.
– Ну да, новая хитрость, чтобы заставить меня подойти к решётке? – истерично хохотнула Ева. – Не-а, не выйдет.
Девушка сидела напротив камеры на полу и наконец-то заняла такое положение, что мне стала видна жуткая рана на её руке. Укус. Мой. Захотелось сдохнуть. До последнего надеялся на какое-то чудо, ошибку. Но нет, я причинил ей боль. Снова. Пил её кровь. И если бы не эти прутья, скорее всего, убил бы её, будучи полностью безумным, чтобы потом очнуться над растерзанным телом и сойти с ума повторно, от невозможности жить с этим.
– Прости меня, – прохрипел, чувствуя, как комок в горле мешает говорить. – Прости, Ева.
Что я там недавно говорил? Её кровь лучшее, что мне доводилось пробовать? Сейчас меня тошнило от неё. Мутило от густого аромата, витающего в пространстве.
– Это бред какой-то, – сказала Ева после минуты молчания и пристального разглядывания моей персоны. – Разве больные «естественным отбором» выздоравливают? Как такое возможно?
– Твоя кровь, Ева, – озвучил единственную теорию, что была у меня, а слова снова обожгли болью и стыдом. – Что-то в твоей крови способно побеждать вирус.
– Так не бывает, – ошарашенно выдала девушка. – Это больше похоже на сюжет глупой фантастической книжки.
– И тем не менее, это так, – хмыкнул я.
Похоже, тут произошло нечто, что сильно напугало девушку. Почти до паранойи. Она не спешила мне доверять, опасалась, что это очередная хитрость, и устроила форменный допрос. Спрашивала как общеизвестные факты, так и то, что знать мог только я. Затем наступила моя очередь задавать вопросы. Первым делом выяснил, что же всё-таки случилось. Слушая рассказ Евы, сначала чувствовал, как от ужаса сводит внутренности, затем проснулся гнев на её безрассудство.
– Ева, я же тебе вроде на общегалактическом говорил сюда не ходить и ни в коем случае не приближаться к камере! – высказывал потупившейся виновато девушке. – Ты меня вообще слушала? Чем ты думала, подходя к спятившему инфицированному?
– Но это был ты! – в тихом отчаянии заявила Ева. – Ты звал меня по имени!
– Это был вирус, – обрубил мрачно. – Потому как я абсолютно ничего не помню.
Ева всхлипнула и уткнулась носом в колени. Ругать девушку было больно, чуть ли не до крика истошного тяжело. Тем более на фоне того, как я виноват перед ней и чем обязан, но иначе было нельзя. Ей пора научиться благоразумию. Мне льстило, что она переживала обо мне, и если бы не её искреннее беспокойство в сочетании со счастливо-несчастным случаем, я бы и вовсе вскоре перестал существовать, только вот её мягкосердечие чуть не погубило её. И в один «прекрасный» день оно её точно погубит, если Ева не научится думать головой, прежде чем что-то делать.
Когда эмоции чуть поутихли, смеска хотела открыть камеру. Мои мысли хоть и путались до сих пор, но мне чётко вспомнились опасения Евы, когда она сама болела, что улучшение может быть временным. Пришлось напомнить это девушке и настоять на продолжении своего заключения. В конце концов, мы никуда не опаздываем, а предосторожность лишней не будет.
После того, как чуть ли не криком выпроводил девушку привести себя в порядок и обработать рану, она снова вернулась с новой одеждой, едой и мелочами, улучшающими комфорт. Я пытался отправить Еву обратно, чтобы она отдохнула, но смеска была непреклонна. Несколько часов к ряду мы болтали обо всём на свете, и лишь когда глаза любимой стали закрываться, девушка прислушалась к здравому смыслу и отправилась наверх, спать.
***
Судьба, оказывается, та ещё затейница. Сколько раз за последнее время она подкидывала критические, казалось бы, безвыходные ситуации? И каждый раз мне как-то удаётся выходить из переделок с минимальными потерями. Вот и сейчас, немыслимым образом, но я не просто выжил после заражения, но и полностью поправился. И всё благодаря Еве.
Правда, то, каким образом я получил «вакцину», грузом безнадёжной вины легло на мою совесть. Сама девушка на меня не злилась, не винила ни в чём, ведь это был я и не я одновременно. Для неё безумие было достаточным оправданием, для меня – нет. Внутри всё стыло от ужаса при мысли, что было бы, не будь я заперт. Наверное, я бы потом сдох сам, от инфаркта или тоски.
Более суток я просидел в камере. Сначала было тяжко. Думать было сложно, всё виделось словно в тумане, жуткая физическая слабость, дурнота. Меня кидало то в жар, то в холод. Как мог, я пытался не показывать Еве своего состояния, когда она сидела со мной. Вёл разговоры ни о чём, пытался улыбаться и даже шутить. И чем больше проходило времени, тем легче становилось. Пришло чёткое понимание – я свободен от «естественного отбора», и тогда я покинул опостылевший подвал.
Смотреть на следы собственного поступка, совершённого в сумасшествии, было почти физически невыносимо. А Ева лишь улыбалась и говорила, будто всё это ерунда и уже не больно. Жизнь снова становилась тихой и размеренной, чему я был несказанно рад.
Мы с Евой постоянно были вместе. Странно, с кем-то спустя пять минут общения уже не знаешь, что говорить, а с кем-то можно болтать сутками напролёт. Девушка была любопытна и очень любознательна. Ей было интересно буквально всё! Она слушала рассказы о планетах, где мне довелось побывать, с неприкрытым восторгом, и лишь грустно и мечтательно повторяла, что когда-нибудь она тоже отправится путешествовать. Я же для себя сразу решил: когда выберемся с Паорана, приобрету корабль и покажу Еве мир, насколько хватит моих возможностей.
Удивительно, не так уж и давно я даже не помышлял о браке, осуждал и даже немного презирал Ястона за его женитьбу на землянке и отказ от расовых ценностей и обычаев, сейчас я лишь завидовал соплеменнику. Мы с девушкой не обсуждали совместное будущее, но для себя я однозначно решил, что сделаю всё возможное и невозможное, лишь бы удержать Еву. Звёзды, да я вернулся из-за грани, откуда не возвращаются, фактически получил второй шанс на жизнь и был намерен использовать его по полной. Ева – моя. И я готов бороться за неё до последнего.
Но оставалось надеяться, что не придётся, во всяком случае, с ней самой. Она благосклонно реагировала на мои знаки внимания. Ласково улыбалась в ответ на мои улыбки, льнула ко мне, как котёнок. Момент, когда Ева позволила себя поцеловать, стал откровением. И радостью было, что потом я не заметил ни тени сожалений. Вот оно, счастье – любимая девушка рядом.
А ещё я хотел её. Желал, как одержимый, но боялся спугнуть своим напором, несмотря на то, что недавно она и сама была, вроде как, не против, да и состояние первые пару дней после выхода «на волю» было так себе. Но я знал, что рано или поздно всё случится, и отчего-то боялся, как мальчишка, самки не знавший.
Наши отношения, наверное, показались бы непонятными кому угодно. Мы были женаты, но только сейчас по-настоящему узнавали друг друга. Не были любовниками, но спали в одной постели. Так странно, но мне иного не нужно.
– Как ты думаешь, – спросила меня вечером четвёртого дня «новой жизни» Ева, – мы переживём всё это?
– Конечно, – вскинул я брови, и отчего-то правда был в этом уверен, – даже не сомневайся.
– Я безумно испугалась, когда ты заразился, – прошептала девушка, заглядывая, казалось, мне в самую душу. – Думала, и без вируса свихнусь. Или просто не выживу. А когда ты перестал быть собой, мне захотелось умереть.
От таких признаний стало как-то жутко. Еве определённо пришлось нелегко. Я помнил свой ужас и безысходность, когда думал, будто она больна, и даже представить боюсь, что бы со мной было, окажись это на самом деле так.
– Ну ты чего? – отозвался чуть растерянно, заметив слишком блестящие глаза любимой. – Всё хорошо. Я здесь, рядом, и никогда тебя не оставлю. Всё позади.
– Обещаешь? – тихо-тихо.
– Клянусь, – тихо, но монументально.
Я был готов пообещать ей всё, что только в моих силах. Отдать последнее. Это страшно, но бесконечно восхитительно. Мне было ради кого жить, всё обрело смысл и цель. А робкая взаимность приводила в состояние, близкое к эйфории.
Поцелуй Евы показался слаще самого изысканного лакомства. Её близость, тонкие руки, обвивающие шею и перебирающие волосы, лишали возможности думать, а запах волос и кожи пьянил сильнее крепкого вина.
Она была моей слабостью, бесконечно желанным наваждением и смыслом существования. Я нуждался в Еве сильнее, чем умирающий от жажды в воде. И я понял – всё. Больше у меня нет сил противиться этой тяге. Тем более, когда любимая девушка так горячо целует меня и чувственно реагирует на прикосновения. Да и какой смысл сопротивляться судьбе? Она создана для меня, и мне суждено любить её до конца своих дней.
Кожа Евы была такой белой, нереально бархатистой. Стройный длинные ноги, узкая талия и высокая небольшая грудь казались верхом совершенства. Но больше всего покоряли колдовские глаза с поволокой желания, смотрящие с бесстыдным призывом и робким ожиданием одновременно.
Никогда прежде, ни одну из своих любовниц я не ласкал так. Не стремился всеми силами, даже в ущерб себе, доставить партнёрше удовольствие. Был эгоистичным потребителем. Но с Евой всё было иначе. Я чувствовал, как она вздрагивает от моих прикосновений, слышал стоны наслаждения и сходил с ума. Мне ещё не доводилось встречать столь искренней в своих эмоциях и порывах женщины. Она было неопытна, иногда стеснялась и краснела, но чем выше поднимался градус возбуждения, тем раскованнее становилась смеска.
Я уже давно не придаю интимной близости большого значения. У нашей расы к этому довольно простое и одновременно сложное отношение. В Федерации, где женщины и вовсе сами искали моего общества, я привык брать и забывать.
Но тот момент, когда стал единым целым с Евой, когда овладел ею как мужчина женщиной, стал откровением. Всё, что было до неё, словно перестало существовать, стало таким несущественным… Сокрушительное удовольствие и головокружительный восторг заполнили до краёв тело и душу.
Сплетаясь воедино, исполняя самый древний во Вселенной танец страсти, мы познавали радость совместной любви. Дарить наслаждение Еве – большего удовольствия я не знал. Идеальная, любимая, родная, моя. Самый драгоценный дар звёзд. И я задыхался от экстаза, отдаваясь во власть её первого взрослого наслаждения. Разве можно придумать что-то волшебнее, чем принадлежать ей?
Ева вскрикивает, выгибаясь в экстазе, и я, сделав несколько рывков, следую за ней, чувствуя, как мир вокруг взрывается вспышкой сверхновой.
Не сразу удаётся придти в себя. Сердце отчаянно колотится, дыхание не желает восстанавливаться, а по телу разливается сытое блаженство. Ева клубочком свернулась рядом, положив голову мне на плечо. Такая сильная и хрупкая разом.
– Люблю тебя, – прошептал в волосы девушки, притягивая ближе к себе, наслаждаясь этими мгновениями сказки.
Она не ответила, да я и не ждал. Когда-нибудь она полюбит меня, я надеюсь. А сейчас мне достаточно и того, что она дала мне шанс после всех моих чудовищных ошибок и поступков.
Сердце распирает от любви к Еве, душу щемит от нежности. Да как я вообще раньше жил без неё? Всё, что было до встречи с девушкой, кажется сейчас таким серым и бессмысленным. Глупые амбиции, правила, устремления.
– Айлир, – тихо позвала Ева, водя пальчиком по моей груди, и от этих невинных прикосновений мурашки удовольствия по коже.
– Да, малыш, – ответил мягко.
– Я не первый день думаю об этом, – девушка села, прижимая к груди простыню. – Мы должны найти способ связаться с внешним миром.
– Зачем? – поинтересовался я.
Нет, в принципе, я согласен с этим. В идеале, нам бы вообще выбраться с Паорана. Но всё же мне хотелось понять, что в голове у Евы.
– Надо рассказать о том, что моя кровь – лекарство, – пояснила девушка.
– Нет, – прозвучало излишне жёстко и даже агрессивно. Я тоже размышлял о том, что будет, если узнают о случившемся, и мысли мне эти не нравились. Увидев недоумение на грани обиды во взгляде Евы, поспешил объясниться. – Ева, стоит хоть федералам, хоть имперцам узнать про это, как тебя наверняка запрут в какой-нибудь закрытой лаборатории, и не факт, что ты выйдешь оттуда живой. Пойми, правители и государственные образования с лёгкостью забывают и о частностях, и о гуманности, оправдывая это общим благом. А я не готов тебя так глупо потерять.
– Но… – растерялась Ева. – Вдруг моя кровь помогла найти бы и создать вакцину? Спасти чужие жизни?
– Ага, – мрачно кивнул я. – Или из тебя бы выкачали всю кровь до капли, часть использовали бы для исследований, а часть чтобы спасти жизни особо богатых ублюдков. Нет, Ева, я не позволю тебе совершить самоубийственную глупость ради тех, кто и спасибо в итоге не скажет. Пусть создают вакцину иными способами. Например, найдут эту гниду Гребла.
По лицу Евы было заметно, как в ней борются противоречия. Её добросердечность со здравым смыслом. Может, это и эгоистично, но я не позволю ей возложить себя на алтарь борьбы с вирусом. Слишком она драгоценна для меня. Но, всё же, необходимо поработать с её готовностью жертвовать собой ради других.
ЕВА
Как, оказывается, немного для счастья надо! Ещё недавно я была полна горечи и безысходного отчаяния, а сейчас кажется, будто у меня за спиной растут крылья. Вроде бы, ситуация по-прежнему ужасна: мы на планете, закрытой на карантин из-за жуткого вируса, прячемся в каком-то пансионе, и в любой момент сюда могут пожаловать заражённые. И мой иммунитет, которым я, как выяснилось, способна поделиться, не спасёт от физического урона. И всё равно я безоблачно счастлива.
Айлир жив, он рядом, я больше не одна. Более того, впервые в жизни я чувствую, что рядом есть кто-то, готовый решать проблемы, брать на себя ответственность. Но главным поводом для радости было ощущение, что меня любят. Это так невероятно! Ожившая мечта, волшебная сказка! Каждый взгляд и прикосновение эра наполняли душу восторгом. Могла ли я предположить, что мне будет так легко с хвостатым? Да не в жизни! Почти всё время нашего знакомства между нами что-то стояло: сначала его неприятие меня в качестве избранницы инстинкта и требования отца, затем его поступок, из-за которого я попала к Греблу, и моё последующие нежелание прощать или верить ему. И лишь здесь мы смогли отбросить лишнюю шелуху и открыться друг другу.
С Айлиром было невероятно здорово! Мы могли часами разговаривать на любые темы, осторожно гуляли по окрестностям, держась за руки. И вроде бы, у меня есть Мик, с которым мне тоже очень легко, хороший парень и друг прекрасный, но именно друг, в котором я не видела мужчину для себя. Он слишком юн, да и никакой химии между нами нет, только душевное тепло. А к Айлиру меня тянуло. Впервые в жизни я почувствовала сексуальное влечение к мужчине. И в последствии ничуть не пожалела, что поддалась этой слабости. И самое главное: мой страх, будто после совместной ночи что-то изменится в худшую сторону, не оправдался. Эр стал только ещё ближе и роднее. Я уже не сомневалась, знала, чувствовала всем своим существом – я люблю его. Безнадёжно влюбилась, как девчонка-малолетка. Но отчего-то не могла сказать это Айлиру в ответ на его признания. Казалось, стоит мне произнести заветные слова вслух, и всё, никакого пути назад не останется. Я не хотела расставаться с ним, но кто знает, сколь долговечна любовь эра? Может, чувства угаснут и останется только инстинкт, и это меня просто уничтожит.
Оттого я старалась гнать из головы любые мрачные мысли о будущем и наслаждаться здесь и сейчас. Стыдно признаться, но я даже не особо хотела, чтобы кончился карантин и нас вызволили с этой планеты. Казалось, внешний мир разрушит хрупкую идиллию. И я даже покорилась желанию Айлира молчать о том, что моя кровь может исцелять «естественный отбор», что противоречило моей совести. Наверное, я тоже эгоистка, но я тоже хочу жить и быть счастливой, а если верить эру, то мне признания в такой особенности собственной крови могут грозить смертельной опасностью.
– Да что за ерунда! – в сердцах я бросила оставшиеся в руках карты на стол. – Шестой раз к ряду!
– Не стоит так расстраиваться из-за ерунды, – улыбнулся красноглазый.
– Не ты продул шесть раз подряд, – буркнула я.
– Ну, хочешь, я буду поддаваться? – улыбнулся эр лукаво. – Или давай займёмся чем-нибудь другим?
– Это чем же? – мурлыкнула я в ответ, забывая про карты.
– Может, вместе подумаем? – искушающе прошептал Айлир, притягивая меня в свои объятия.
В нечеловеческих глазах прыгали порочные черти, и я ничего не имела против. Ночи в объятиях любимого мужчины были полны то огня, то нежности, наполняя душу радостью. И этот откровенный флирт мгновенно вызывал волну жаркого желания.
– Мне даже неловко вмешиваться в такой момент, – послышалось от двери, – но вам, ребятки, придётся отложить ваши любовные игры на потом.
Конечности мигом оцепенели, кровь обратилась в лёд. Я упала бы, не держи меня Айлир. Это голос я не забуду никогда! Он до конца дней будут преследовать меня в кошмарах.
– Ева, девочка моя, ты же не думала, будто я забыл про тебя? – самодовольно улыбнулся главный антагонист моей жизни Гребл.
Глава 29
ЕВА
Хотелось взвыть от беспомощности и, как не странно, ругаться самыми крепкими выражениями, какие только знаю. Ну как так может быть? Не смотря на то, что имя моего персонального кошмара, в свете событий, упоминалось постоянно, я искренне верила, что больше никогда его не увижу.
– Как ты нас нашёл? – произнесла непослушными от потрясения, и какой-то гадости, губами.
– Ты такая милая в своей наивности, – улыбнулся Гребл, и я бы назвала улыбку красивой, если бы не сумасшедшинки в глазах. – Я никогда не упускаю из вида свои эксперименты.
Эксперименты?! Я – человек, лимина или смеска, но не эксперимент! Я разумная девушка, а не бессловесная тварь!
– В твоей крови маячок, – продолжал этот псих. Что? Маячок? Но меня же чуть ли не по молекуле обследовали после его подземелий! – Он настолько мал, что никто никогда его не найдёт и не сможет извлечь. Жаль, что пришлось отказаться от ряда полезных функций в пользу размера, но да ладно. Не всё и сразу.
