Текст книги "Первая (СИ)"

Автор книги: Алиса Ковалевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Я привстала, чтобы помочь ему. Посмотрела в глаза и перевела тяжёлое дыхание. Через мгновение колготки болтались у меня на бёдрах, а я, обхватив лицо Яра ладонями, так и смотрела на него.

Пауза напоминала затишье перед взрывом. Большими пальцами Яр гладил меня по косточкам на бёдрах, и от точек. Где он касался, расползалось тепло. С каждым его прикосновением оно становилось сильнее и проникало дальше – устремлялось к груди, к низу живота, заставляло сердце беспокойно трепетать. Яр обхватил меня за талию и толкнул на руль. Я испуганно вскрикнула от громкого протяжного гудка. Яр спустил мои колготки ещё ниже, с ними же – трусики.

– Как же на тебе много одежды.

– Сам виноват. На тебе, между прочим, тоже не мало.

Я потянулась к его брюкам. Мимо, сигналя, проехала машина. Начинало смеркаться, в подсвеченном салоне мы были, словно в аквариуме.

– Нас все видят, – шепнула я, расстёгивая пуговицу на джинсах Яра.

– Ты сама просила остановиться.

– Точно, – выдохнула я и дёрнула вниз молнию.

Ярослав перехватил мои руки за запястья и рванул меня на себя. Я повалилась ему на грудь. Нашла его губы и прикусила нижнюю губа. Провела языком и подула. Он напрягся ещё сильнее, руки мои оказались на свободе, и я, воспользовавшись этим, коснулась твёрдого бугра в его паху.

– М-м… – застонала и вскрикнула – Яр крепко сжал мои волосы, вторую руку сунул мне под ягодицы и приподнял.

Я перекинула ногу через его бёдра и медленно опустилась сверху, вбирая его в себя. Глаза закрылись сами собой, когда он, потянув за волосы, заставил меня откинуть голову и горячо поцеловал в шею. Новый разряд тока под кожу, и внутри уже пожар, превращающий в пепел меня бывшую.

– Я не хочу ничего, что было до тебя, – простонала я.

Он поцеловал в ключицу.

– Яр… Мне не нужно то, что было до тебя.

Обезумевшая, я беспорядочно поцеловала его в скулу, в горло. Щетина у него была короткая и колючая, она царапалась. И я хотела, чтобы эти царапинки покрыли всё моё тело, чтобы он целовал мои бёдра, оставляя ссадинки на коже, мой живот и грудь.

– У тебя и нет того, что было до меня, – ответил он и приподнял, помогая двигаться. – У тебя есть только я.

– Мог бы хоть немного убавить свою самоуверенность, – ответила на новом стоне.

– Зачем?

– Ради приличия, – я обхватила его за затылок.

Он резко подался ко мне, наши зубы стукнулись, во рту появился едва ощутимый привкус крови. Резинка слетела с моих волос. Я отвечала на поцелуй Ярослава, уже не зная, кто из нас это затеял. Раскачивалась на нём, и понимала – так и есть, я безраздельно принадлежу ему. Глядя в раскрытые от неосознанного страха глаза матери, в похожие на смертельную бездну – Серафима, я умирала, а с Яром я становилась живой.

– Я буду твоей всегда, – шепнула я. – Даже если умру. Запомни это.

Ярослав

В салоне пахло страстью со смесью духов, которые успела налить на себя Ками. Адский запах. В другой момент не вызвавший бы у меня ничего, помимо отвращения. Но сейчас он был единственным возможным, как и вкус её помады. Придерживая, я помогал ей двигаться, и чёрный шёлк её волос накрывал меня в такт нашим движениям.

– Ты меня любишь? – то ли всхлипнула, то ли простонала она. – Любишь, Яр? Если нет, полюбишь, понятно?

– Угрожаешь?

– Даже не думала.

Она сжала мои волосы и, остановившись. Уставилась ведьминскими глазами. Зелёными, горящими.

– Ты меня полюбишь, – повторила она и качнула бёдрами.

Я погладил её по ногам и заставил ускорить ритм. Она приподнималась и опускалась на мне, её дыхание касалось моего лица, а запах смеси духов обдавал тяжёлой волной. Она начинала дрожать. Сперва слабо, а потом сильнее и сильнее. Через платье я обхватил её грудь и провёл по твёрдому соку. Ками закатила глаза, кончик её языка мелькнул меж губ и скрылся. Я хотел её сильнее с каждым разом. Жилы натянулись уже когда она просто сидела на коленях, а теперь я едва сдерживался. Её дрожь передавалась мне. Контролировать себя было труднее с каждым мигом.

– Иди ко мне, девочка, – прижал её бёдра к своим, погладил Ками по бедру, по ягодице и крепко сдавил.

– Яр…

Раздвинул ягодицы, и она задрожала сильнее. Нашёл чувствительную точку около позвоночника и надавил. Ками закричала и запрокинула голову. Прикусила губу. Она плотно обхватывала меня собой, и я, послав контроль, сорвался вслед за ней. Её кожа была бледной, а щёки пылали. Помады на губах не осталось, да ей она была и не нужна. Царапнув меня по шее, она упала, и я прижал её, так и не выходя. Наши тела были тесно соединены, но это не волновало меня так, как то, что я позволил случиться большему – я пустил её в своё сердце.

– Ты – мой Бог, – шёпотом пропела она мне в шею. – Мне всё равно, кто и что скажет. Ты – мой Бог.

У меня дрогнул уголок губ, и я, смяв её волосы, поглубже втянул адскую смесь запахов. На ней они были прекрасны. Камила поцеловала меня в шею.

Мимо, одна за другой проехали две машины. Я проводил взглядом габаритные огни последней и провёл по волосам Камилы, по её спине. Шлёпнул по ягодицам и приподнял. Она опёрлась о моё плечо и посмотрела в глаза. Ничего не сказав, сползла с меня, пересела на своё кресло, но вместо того, чтобы надеть колготки, сняла их и кинула в меня.

– И что это значит?

– Они неудобные. Больше я такое не ношу.

Я усмехнулся.

– А что ты носишь?

– То, в чём ты можешь меня любить. Везде, – посмотрела многозначительно и откровенно. Так, как могла смотреть только ведьма. Так, как могла смотреть только она.

Глава 17

Камила

– Не пялься так, – приобняв за талию, шепнул мне на ухо Яр.

Я отвела взгляд от девушки в шикарном платье. Это была актриса, я видела её по телевизору ни один раз, но что когда-то буду стоять в считанных метрах, и подумать не могла.

– Она совсем не такая, как на экране, – сказала, повернувшись к мужу.

– Они все не такие, как на экране.

Он мельком посмотрел в ту же сторону, что и я за секунды до этого. Сама невинность по телевизору, сейчас Рика Ти была воплощением развратности. Разрезы её платья доходили до места, где предположительно должны были начинаться трусики, но их на ней, кажется, не было. Сопровождал её мужчина, от вида которого мурашки по коже бежали, а бокалы в её руках менялись чаще, чем я успевала моргать.

Яр хмыкнул и подал мне креманку с десертом. Я благодарно улыбнулась. Когда он сказал, что мы едем на приём, я удивилась и даже не поверила. Но потом Лина принесла мне платье. Красивое, вечернее, цвета красного вина, а к нему туфли.

– Странно, что ты меня взял с собой, заметила я и, подойдя к столику, взяла вилку для пирожных. – То ты говоришь, что показывать меня не безопасно, то демонстрируешь всем.

– Радиус твоей безопасности – расстояние вытянутой руки от меня.

– Надеюсь, не буквально?

– Допускается погрешность сантиметров десять, не больше.

Я постаралась, чтобы взгляд мой был кокетливым. Лина учила, что иногда это очень кстати, и мне показалось, что это «кстати» как раз сейчас.

Я зачерпнула немного десерта и облизала ложку.

– И откуда ты знаешь, чем это есть?

– Лина у нас сколько живёт? – спросила многозначительно. – Я теперь много чего знаю. Могу составить тебе компанию хоть на приёме у президента.

– Наш президент – продажная сволочь, на приёмах у него собирается стая ему под стать. Не лучшее место для демонстрации хороших манер.

– А ты часто бывал на президентских приёмах? – спросила, изогнув бровь.

– Случалось.

Он забрал из моих рук ложку и креманку. Чуть щурясь, подцепил из десерта дольку персика и поднёс к моим губам. Это было совсем на него не похоже. Он и дома-то редко показывал чувства, а чтобы на людях… Я приоткрыла губы. И Яр улыбнулся. Улыбка его напоминала улыбку змея искусителя. Мне показалось, что на губе осталась капелька крема, и я стёрла её.

– Ты права.

– В чём?

– Нужно чаще брать тебя с собой. Это избавляет от необходимости разговаривать с ненужными людьми.

– Зачем тогда вообще куда-то ходить, если ты не хочешь разговаривать с людьми.

– Потому что среди них есть нужные.

– Иногда мне трудно тебя понять, Яр.

– Это и ни к чему. Тебе достаточно быть рядом.

– На расстоянии вытянутой руки. – Я забрала свой десерт обратно.

Ярослав хотел ответить, но посмотрел в сторону и словно бы забыл про меня. Перемены в нём были настолько стремительные, что я испугалась, что что-то произошло. Только что между нами царила атмосфера лёгкости, а теперь напряжение висело, хоть ножом режь. Резко повернулась и увидела вошедшего в зал Серафима. С ним была девушка. Очень худая, с едва доходящими до плеч волосами. С огромным трудом я узнала в ней ту длинноволосую красавицу, которую видела из машины. Она была жива, но походила на приведение. И я неосознанно подалась к Яру. Прижалась к нему боком и физически почувствовала его напряжение.

Серафим быстро скрылся из вида, а Яр повернулся ко мне.

– Ты знал, что он тут будет? – спросила я. Хотела, чтобы голос звучал ровно, а вышло натянуто.

Музыка вдруг показалась навязчивой, краски слишком контрастными. Холод мигом завладел телом, а сливочно-фруктовый вкус десерта наполнился горечью.

– Предполагал.

Я всё ещё пыталась высмотреть Серафима среди гостей, но он буквально исчез, как будто и не было его. Яр посмотрел на меня. Пристально, прямо в глаза, а может, в душу, и мысли забылись. Он молчал, и я тоже молчала, но понимание, что на месте той девушки могла быть я, как криком звучало.

– Спасибо, – шепнула я мужу. – Этого мало, но больше у меня нет ничего. Только спасибо и моя любовь. Если бы не ты…

Он остановил меня, взяв за руку.

– Не надо. Пойдём потанцуем. Будем считать это твоей благодарностью. Лина научила тебя танцевать?

Танцевать я научилась ещё до Лины – в школе. Как по заказу буквально через секунды заиграл вальс, и я, вложив свою руку в руку мужа, закружилась с ним по залу. Музыка уносила тяжёлые мысли, но прежнего настроения уже не было. И всё же я получала удовольствие – от танца, от соприкосновения наших с Яром рук, от его взгляда на меня. В уголках его губ была улыбка, гости иногда поглядывали на нас, кое-кому Яр меня представил в самом начале вечера. Мы сделали поворот, и я вдруг на кого-то наткнулась. Это был Серафим.

Он стоял, крепко стискивая девушку. Под толстым слоем косметики на её лице можно было различить ссадины и синяки. Мне стало холодно, озноб прошёл по телу, руки покрылись мурашками. Словно почувствовав моё состояние, Яр обнял меня. Я оказалась под его защитой, но мёртвый взгляд Серафима всё равно пробирал насквозь.

– Какая неожиданность, – по-змеиному улыбнувшись, сказал он и посмотрел на меня. – Крайне неловко, что мы не смогли поделить паркет.

– Какого дьявола, Фим? – процедил Яр. – Тебе места мало?

– Ты и сам знаешь ответ, Яр. – Улыбка исчезла, а лицо его стало каменной маской. – А девочка твоя похорошела. Видно, заботишься, – он посмотрел на меня и опять на Яра. – Мы всегда заботимся о тех, кого любим, не так ли?

* * *

Камила

Каждую секунду я ждала, что Серафим появится снова. Боялась повернуться и наткнуться на него. От Яра я не отходила ни на шаг, да он и не отпускал.

– Можем ехать, – сказал он, закончив разговаривать с пожилым джентльменом в галстуке – бабочке.

Говорили они на английском, и я не понимала смысла некоторых фраз. В общем-то, понимать я его не особенно стремилась. Яр погладил меня по талии.

Я осмотрелась по сторонам и вздохнула. После столкновения с Серафимом прошло не меньше часа, я видела его среди гостей ещё дважды, но потом он исчез.

– Как думаешь. Серафим уехал? – спросила у мужа.

Он тоже обвёл зал взглядом.

– Возможно. Но скорее ушёл в VIP комнаты.

Меня передёрнуло. Сразу подумала о девушке, которая была вместе с ним.

– У него здесь есть дела. Он редко приезжает просто так.

– А зачем он приезжает?

– Зачем тебе это? – он посмотрел на меня.

– Ты же сам начал.

– Да, сам. – Яр нащупал мою ладонь и взял за неё. – Не стоило.

– Почему?

– Потому что это тебе не нужно. Поехали, Камила. Я поговорил, с кем хотел, делать здесь нам больше нечего. Тем более, что поблизости Серафим.

– Ты его боишься?

Он остановился, я тоже. Музыка стихла и громыхнула ярким аккордом, пары закружились, замелькали платья. Яр молчал долго и, так и не ответив, мягко подтолкнул меня к выходу.

И как это понимать? Молчание – знак согласия? Но страха в глазах Яра не было – непримиримость, гнев, настороженность, но не страх.

Забрав в гардеробе вещи, мы вышли на улицу. Метель поднялась нешуточная, снег всё кружил, машины припорошило. Я укуталась в соболиный полушубок, который утром привёз Яр. Выглядела я богатой, только не чувствовала этого.

– Жалко вечер, – посетовала, когда Яр сел в машину.

– Жалко?

– Угу. Мы бы могли ещё потанцевать.

– Потанцуем. Но не сегодня.

Я повернулась к нему. Что это значит? Что он меня ещё куда-то с собой возьмёт? Сердце вдруг наполнилось нежностью, и я, поддавшись порыву, потянулась к мужу. Быстро поцеловала его.

– Спасибо, – шепнула в губы. – Я навсегда твой приз.

– Двояко звучит.

– Так и должно быть.

Поцеловала его снова, положив ладонь на бедро. Почувствовала, как он напрягся и быстро убрала ладонь.

Рядом засмеялась девушка. Выглянув в окно, я увидела Рику Ти. Она висела на шее у престарелого толстяка и откровенно лезла к нему.

– Больше никогда не буду смотреть фильмы с ней.

Яр улыбнулся уголками губ и завёл машину. Я ещё раз выглянула в зеркало заднего вида. Толстяк прижал Рику к машине, а она и рада была. И не холодно ведь! Хорошо, что мы домой едем. Девочки уже, наверное, спят, зато можно развести камин, наломать горький шоколад, разлить по бокалам красное вино и включить старый фильм. Добрый и немножко наивный, обязательно про любовь без грязи и унижений.

– Давай завтра с девочками снеговика слепим, – предложила я мужу. – Они будут рады.

– Если метель… – он резко посмотрел в зеркало заднего вида.

Я тоже перевела взгляд и увидела приближающийся к нам сзади автомобиль. Свет фар прорезал снежную мглу. Испуг прошёлся по телу острым возбуждением и тревогой. Я схватилась за ручку двери в момент, когда машина, взметая снег колёсами, пронеслась мимо нас, задев нашу машину.

– Сукин сын, – процедил Яр.

– Это…

– Серафим, сука. Грёбаный психопат!

– Он нас поцарапал?

– Поцарапал.

Яр стиснул руль, глядя вперёд. Я перевела дыхание. Фары машины мигнули впереди и погасли. Покосилась на стиснувшего зубы Яра и изо всех сил всмотрелась вдаль. Кроме нас на дороге никого не было, машины проезжали совсем редко, и мне стало жутковато.

– Почему он тебя так ненавидит? – сдавленно спросила я.

– Потому что я его ненавижу.

Ответ был исчерпывающим. Я замолчала, собравшись до предела. Снег всё шёл и шёл, дворники счищали его со стекла.

– Стой! – вскрикнула я, увидев у обочины одинокую фигурку. – Стой, Яр! Остановись! Яр!

Мы проехали мимо обнимающей себя девушки. На ней было только нижнее бельё, ничего больше. Я обернулась назад и снова к мужу.

– Остановись же ты! Мы её не можем оставить! Яр! – схватила его за руку.

– Камила, – процедил он с предупреждением.

– Ярослав, остановись! Она замёрзнет там насмерть! Яр!

Он стиснул зубы ещё сильнее, на руках выступили вены.

– Ярослав! – взмолилась я со слезами в голосе. – Пожалуйста! Вернись! Ты не можешь! Ты этих девочек подбираешь, а она…

– Он это специально сделал, Ками, – рявкнул он.

– Да какая разница! Она умрёт там! Ярослав, я тебя прошу! Яр…

Он вдавил тормоз так резко, что, если бы не ремень, я бы расшибла лицо о переднюю панель.

Я выдохнула, судорожно посмотрела назад. Машина поехала задним ходом, потерявшийся из вида силуэт показался снова.

Выматерившись, Яр вышел из машины и, открыв заднюю дверь, втолкнул девушку в салон, а сам вернулся за руль и сорвался с места. Я посмотрела на неё через зеркало. На губах запеклась кровь, глаза опухли от слёз, плечи и руки покрывали синяки. Стало физически больно. В руках Ярослава был какой-то листочек. Развернув его, он грубо выругался.

– Чёрт, Ками… – сквозь зубы прорычал он и бросил листок рядом с сиденьем. – Это хорошо не кончится.

Я протянула руку.

«Я не разрешал тебе забирать моё. Ты пожалеешь», – было выведено на клочке бумаги мелким чётким почерком.

Яр смотрел на дорогу пронзительным взглядом.

– Откуда это? – шепнула я, перечитав записку дважды.

– Была у неё.

С заднего сиденья раздался тихий всхлип и нечто, напоминающее жалобное поскуливание.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Ю… Юта, – чуть слышно ответила она и заплакала в голос.

Глава 18

Камила

Юта сидела на полу возле дивана со сборником сказок в руках. Магдалена примостилась от неё по одну сторону, Летиция – по другую. Прошло пять дней, а как вести себя с ней, я не знала. Ни с Линой, ни со мной она толком на контакт не шла, Яра, казалось, боялась. Только с детьми могла часами сидеть, и в эти моменты в ней чувствовалось спокойствие.

– А козлик нашёл свою подружку? – спросила Магдалена.

– Угу, – ответила ей Юта. – Но давай мы дочитаем до конца? Ты же хочешь знать, что случилось с принцессой и белочкой?

– Хочу.

Я прошла в гостиную и поставила на столик поднос с только что сваренным компотом.

– Тётя Камила! – подорвалась Летиция. – А Юта нам сказку читает про принцессу, козлёнка и белочку.

– М-м, ничего себе, – восхитилась я преувеличенно сильно. – Как здорово. Под сказку обязательно нужно пить компот, так будет вкуснее.

Я поймала взгляд Юты, но она сразу отвела его. Н её лице всё ещё были хорошо различимы ссадины и синяки. Я старалась не заострять на этом внимание, но не всегда получалось.

Ярослав уже несколько раз повторил, что забирать Юту было верхом безумства. В глубине души я с ним соглашалась, но не забрать её – значило оставить замерзать. Вернулся бы за ней Серафим – тот ещё вопрос. Да если бы и вернулся… Нет уж!

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, воспользовавшись тем, что дети отвлеклись на компот, а потом и друг на друга.

– Всё хорошо.

Она на меня не смотрела. Как же, хорошо! Враньё чистой воды, и мы это обе знали.

– Если ты захочешь поговорить о том, что было…

– Нет, – оборвала она чересчур резко. – Извини, – добавила тихо. – Я не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать.

– Для того, чтобы не вспоминать, нужно забыть. А ты не забываешь ни на секунду. Я тоже могла достаться Серафиму, – сказала, присев рядом. – Они с Яром играли на меня в покер. Яр победил. – Я криво усмехнулась. – В тот вечер мне казалось, что я умерла раз десять, что жизнь закончилась. Яр мне сперва исчадием ада представлялся. А потом я поняла, как мне повезло…

Она подтянула к себе ноги и обхватила их, ничего не ответив на мои откровения. Как бы я сама вела себя на её месте? Думать об этом было страшно, мурашки по коже бежали. Может быть, я бы элементарно не выдержала.

– Юта, смотри, я птичка! – воскликнула Магдалена и расправила крылья. – Я лебедь!

– Я тоже лебедь! – повторила за ней Летти.

– Думаешь, у них будет хорошее будущее? – вдруг спросила Юта. – Что с ними станет? А если они…

– У них обязательно будет хорошее будущее, – твёрдо сказала я. – Они лебеди. Самые настоящие лебеди, и лебедями останутся. Не бойся Яра. Он только кажется суровым, но сердце у него доброе.

– Я понимаю, – прошептала она.

– Понимаешь? – я посмотрела пристально. – Тогда почему ты его боишься? Он не сделает тебе ничего плохого.

Юта опять отвела взгляд.

– Можешь считать, что страх – часть меня. Раньше я и не представляла, что такое страх. Но он научил меня бояться всего. Даже собственной тени.

– Яр? – не поняла я и только когда сказала вслух, сообразила, что она говорит о Серафиме.

– У Ярослава в глазах жизнь, – ответила Юта. – Это видно сразу. А у него… У него смерть. И вокруг него смерть. Он живёт страхом и смертью. А ещё у него есть деньги и власть. В детстве мы представляем абсолютное зло чем-то абстрактным, а оно реальное, Камила. Слишком реальное.

Поднявшись, она подошла к потянувшейся за стоявшей на столике статуэткой Летиции. Я подтянула к себе ноги и упёрлась подбородком в колени. Юта была живой и тёплой, но дыхание смерти словно бы вытянуло из неё часть жизни. Нет, это сделал реальный человек, и со сколькими девушками он ещё это сделал, я боялась представить.

* * *

На ужин я приготовила домашний пирог со шпинатом и творогом. Хотела сделать с мясом, но Яр просил не приучать малышек к тяжёлой еде по вечерам, а действовать ему на нервы я не хотела.

Запах стоял потрясающий. Я чувствовала себя правой и виноватой одновременно. Серафим не просто так записку оставил, да и Юту на обочине. Ощущение складывалось, что он только и ждёт возможности вступить в открытый конфликт, а я, сама того не желая, подтолкнула Яра повестись на провокацию. Хотелось сделать что-то простое для мужа. Прощения просить было не за что, а вот дать ему почувствовать, что я всё понимаю – да. Таким гружёным, как он был в эти дни, я его ещё не видела, да и у меня самой записка не шла из головы. Серафим способен на всё, я уже поняла. Он же больной на всю голову!

Услышав шаги, я повернулась.

– А я хотела к тебе идти, – улыбнулась мужу. – Смотри, – приподняла полотенце. – Как тебе? Творог и шпинат, – предупредила его бурчание. – И никакого сахара.

– Выглядит неплохо.

– Неплохо?

– Более чем.

Я прицокнула языком, и Яр хмыкнул.

– Ко мне должен приехать знакомый. Твой пирог придётся кстати.

– Что ещё за знакомый?

– Его имя тебе ничего не скажет.

– А зачем он приедет?

Яр не ответил и пошёл к выходу. Меня это вдруг напрягло, и я, догнав его потянула на себя.

– Что за знакомый, Яр? Это как-то связано с Серафимом?

– Не с Серафимом.

– А с кем?

– Адриан ищет хорошую женщину, которая будет заниматься его дочерью.

Пальцы мои разжались, стало не по себе. Я вглядывалась в лицо Яра, надеясь, что что-то не так поняла.

– А при чём здесь ты?

– Хочу, чтобы он посмотрел Юту.

– В смысле, посмотрел?!

– В прямом. От неё надо избавиться, Камила, и я намерен это сделать как можно скорее.

Он было пошёл дальше, но остановился – метрах в десяти от нас стояла Юта. Яр сделал шаг, и она бросилась прочь.

– Юта! – крикнула я, но она и не подумала остановиться – подбежала к входной двери и, как была в тунике и домашних штанах, выскочила на улицу.

Выругавшись, Яр бросился за Ютой. В полной растерянности я смотрела на закрывшуюся за ним дверь и не понимала, что делать. Он в своём уме?!

Какой-то частью души я хотела, чтобы Юта сумела убежать, понимая при этом, что ночью в горах она замёрзнет быстрее, чем дойдёт до людей. Да если и дойдёт, слухи расползутся быстро, и она опять окажется у Серафима. А дальше… Ничего дальше не будет!

– Тётя Камила, почему тётя Юта убежала?

Я перевела непонимающий взгляд на Магдалену. Яр сказал, что его сестру продали, что её убили. А он что сделать собирается?!

– Нет! – раздалось от двери. – Нет, пожалуйста!

С каменным лицом Ярослав затащил Юту в дом.

– Детей убери, – рявкнул он.

– Ты что собрался сделать?!

Вместо того, чтобы подчиниться, я рванула к ним.

– Убери детей, сказал, мать твою!

Магдалена смотрела во все глаза. Юта рыдала. Я не знала, что делать, но всё же завела девочек в гостиную. Где Лину носит, когда она нужна?!

– Дядя Яр будет её бить? – спросила Летти совершенно серьёзно.

– Да ты что? – ужаснулась я. – Нет. Конечно нет. Он просто…

Что будет делать Яр? Я обняла Летицию и поцеловала в тёмную макушку. Услышала звук мотора и повернулась к окну. Стало темно, и видно почти ничего не было. Я с трудом различила очертания большой машины и неосознанно обняла Летти крепче.

Через пару минут в гостиную вошла Лина.

– Не знаешь, кто к Яру приехал?

Я мотнула головой. Я ведь и правда не знала.

– Симпатяга, – улыбнулась Лина. – Встретила их с Ярославом в холле.

Я глянула на неё, и она перестала улыбаться.

– Что случилось?

– Яр… он хочет ему Юту отдать. Или продать… Я не знаю.

Казалось, тучи сгущаются над головой. Выглянула в окно, но теперь, когда свет фар потух, не смогла различить даже контуры машины.

– Отдать Юту? – Ангелина, похоже, тоже пришла в недоумение. Однако это быстро прошло. – Наверное, это правильно.

– Ты что говоришь?! Она всю жизнь теперь будет бояться. А он…

– Ярослав знает, что делает, Камила, – сказала она твёрдо. – Если он так решил, значит, так надо. Да рядом с Яром она для Фима, как мишень! Господи, как же хорошо, что я смогла от него избавится, Ками! Мне кажется, Серафим за эти годы совсем с катушек слетел. А что с ним дальше будет… – она передёрнула плечами. – Должен же его кто-нибудь остановить!

– Надеюсь, что кто-нибудь остановит, – вздохнула я, хотя, вспоминая, как он ведёт себя, сомневалась в этом. Ещё слова Юты про власть и деньги…

Посмотрела на Летти и сглотнула ком в горле. Что это за мужчина?! Кто он?! Покосилась на Лину.

– Ему лет тридцать пять. Высокий, волосы русые…

– Я тебя не спрашивала, как он выглядит.

– У тебя на лице вопрос. Говорю – симпатяга. Ещё в таком… в чёрном пальто.

– Описала мерзавца какого-то. Ему ещё пистолет в руки, и опасный подонок.

– Сложно сказать…

Я решительно вскочила на ноги и пошла к кабинету мужа. Нет уж! Раз он решил помогать девочкам, пусть помогает! Чёртов лицемер!

Ярослав

Вольготно устроившись на диване со стаканом виски, Адриан оценивающе осмотрел кабинет.

– Неплохо ты устроился.

– Неплохо, – подтвердил я.

Не видел этого сукина сына уже года четыре. С тех пор, как похоронил Арину, в люди он не выходил. Оно и ясно – жену он любил, и её смерть стала для него тяжёлым ударом. Он привык контролировать всё и всех вокруг, а смерть не всегда поддаётся контролю. В итоге Адриан сосредоточился на бизнесе и, надо сказать, поднялся за четыре года прилично. Потеря придала ему разумной злости, а злость – сил.

– Что в мире происходит сейчас? – спросил он, отпив виски. – Ты теперь здесь постоянно?

– В мире всё, как всегда. А я… Думаю, да. Об этом месте мало кто знает. Ты – один из, – сказал красноречиво.

– Понял. Так это и останется.

Я удовлетворённо кивнул. Адриан был одним из тех, кому я доверял. Прежде всего потому, что он занимался своими делами и не лез ни в какие разборки. Зато за помощью обратиться к нему было можно и получить конкретный ответ без обид. Его «да» значило да, «нет» – нет.

– Я слышал про Белецких. Чёрт, жалко Эдуарда. Он мог вычистить гниль. Не один, но мог.

Я невесело хмыкнул. Мог бы, если бы не время. Но разговаривать об Эдуарде и Элле именно сейчас желания не было. С каждым днём шанс найти их старшую дочь таял, да, в сущности, его уже почти не осталось. Хорошо, что хоть младшая полностью оклемалась. Ева. Красивое имя для дочери красивых родителей.

– Сам как? – спросил я.

Он отпил ещё виски.

– Нормально. Только Симона… Такая егоза.

– А что с твоей дочерью?

– Да ничего. Она растёт, а я не могу дать ей того, что могла дать Арина. У меня яйца, а не грудь. Ещё и гувернантки… – он усмехнулся и мотнул головой. – Знаешь, что выкинула последняя? Решила осчастливить меня дополнительными услугами. – Он криво усмехнулся, пригубив виски. – Прихожу я, значит, вечером в спальню, а она лежит в картинной позе у меня на постели. Голая, чёрт её подери.

Настроение было дерьмовее некуда, и всё же я тоже усмехнулся, представив себе эту картину.

– И что ты?

– Что я? Трахнул её и выставил за дверь. Зачем моей дочери няня, у которой в голове счётчик.

– Может, она из искренних побуждений.

Мы с ним усмехнулись вместе.

Но стоило мне подумать о подобранной девчонке, мрачные мысли вернулись. Серафим молчал. Я опасался уезжать из дома и оставлять девчонок одних. Что ему придёт в голову? Забрать в обмен на Юту Камилу? Или вернуть девчонку? Или ещё что-то? Я пожалею… Записку я не выбросил, оставил напоминанием, пусть и не нужно оно было – и так запомнил, что в ней написано.

Дверь вдруг распахнулась, и в кабинет, подобно амазонке, ворвалась Ками. Посмотрела на Адриана.

– Юта никуда не поедет! – заявила она. – Я не позволю, понял, Яр! Ты забрал девочек, а она…

– Она уже не девочка.

– Ей восемнадцать, Яр! Считаешь, ей не нужен дом?! Защита не нужна?! Что, десять лет решают всё?! Только у маленьких девочек шанс должен быть?! Меня ты зачем тогда забрал?! Я же тоже не маленькая! Я…

– Выйди отсюда, Ками! – процедил я.

Адриан смотрел с интересом, но вопросов не задавал. Я подошёл к Камиле, схватил за плечо и выволок из кабинета. Легко встряхнул её.

– Что ты себе позволяешь?

– Это ты что себе позволяешь?! Она только поверила, а ты…

– Я делаю, как будет лучше.

– Лучше?! Кому?! Ей лучше? Да у этого твоего на лице написано, что он…

– Уймись, – тряхнул её снова.

Нервы были на пределе, пять дней я спал, просыпаясь от каждого шороха, и терпеть глупые бабские обвинения не хотел.

Больше ничего не говоря, потащил Камилу на второй этаж. Она рычала, упиралась и всячески пыталась вывернуться, попутно донося до моего сведения, какая я скотина. Я стискивал зубы вместе с её рукой, пока не понял, что вот-вот сломаю ей кость. Затолкнул в спальню и запер дверь.

– Выпусти меня! – затарабанила она с той стороны. – Слышишь, Яр! Быстро выпусти! А то я…

Слушать её «а то я» желания не было. Отперев гостевую, я увидел сжавшуюся на уголке постели блондинку. Ещё одна, мать её! Словно я её убивать сейчас буду.

– Пойдём, – приказал я.

В её глазах стояли слёзы. Я до скрежета стиснул зубы. Может, я и скотина, но она всё ещё жива. И хотелось бы, чтобы так было дальше.

– Вставай. Или сам подниму. Быстро.

Она опять не шевельнулась. Я подошёл, она всхлипнула, пытаясь отодвинуться. Наши взгляды столкнулись. Адриан – тот ещё сукин сын, но девчонка ему нужна. А мне нет.

Втащив Юту кабинет, я поставил её перед Адрианом. Она дрожала, как осиновый лист.

– Это ещё что? – спросил Адриан.

– Нравится? – обратился к Адриану. – Ты няню хотел? Вот тебе няня. Только одно условие – не выводи её в свет. Хотя это как раз не к тебе.

Юта опять всхлипнула. Он посмотрел на меня, на девчонку и опять на меня.

– С детьми она ладит отлично.

– В чём подвох?

– Тебе нужна няня, мне нужно от неё избавиться, и чем скорее, тем лучше. Подвоха нет. Когда-то она принадлежала Серафиму, но сейчас его интерес к ней заканчивается её присутствием рядом со мной. Этот ублюдок вышвырнул её в сугроб у меня на дороге. Сам понимаешь, зачем.

– А на хрена ты подобрал?

– Не спрашивай, – процедил я. – Забирай её, и дело с концом. Рано или поздно нам с ним придётся сцепиться. Если она будет со мной, он устроит показательную казнь, я уверен. Прикончит её, чтобы задеть меня. Да хватит реветь! – гаркнул на Юту. – Дура! Где у вас, баб, мозги?!