Текст книги "Первая (СИ)"
Автор книги: Алиса Ковалевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 5
Камила
С приближением ночи страхи превратились в уродливых монстров. Никакой кабан с ними сравниться не мог! Каждый шорох звучал угрозой, и я вздрагивала от любого звука.
– Как рана? – спросила у вернувшегося с улицы Яра.
– Ноет.
– Конечно, ноет. У тебя есть обезболивающее?
– Обойдусь.
Я диву с него давалась. Аптечку он всё же нашёл, но уже после того, как я зашила рану. Принёс из машины, правда всё, что там было: градусник, таблетки от укачивания и просроченный на год парацетамол.
Яр поставил греться воду, а я смотрела на него. Кто он такой? Что меня с ним ждёт? Что, если он и правда спас меня – не сегодня, а в том особняке, когда выиграл?
– Ты часто убиваешь?
Яр повернулся.
– Эти трое… Это не первый раз, – сказала неуверенно, но не потому что сомневалась в словах, а потому что не знала, стоит ли это говорить.
– Что ты хочешь услышать? Зачем спрашиваешь, если ответ знаешь сама.
– Я не спрашиваю.
– Так тем более.
Не дождавшись, пока чайник закипит, он налил в кружку воды.
– Ложись спать, Камила. Доброй ночи.
Беспокойство заставило меня встать. От мысли, что мы останемся ночью вдвоём с Евой, в висках застучало.
– Останься с нами. Я не хочу ночевать тут одна, Яр! Да ты хоть понимаешь, что я пережила?! Эти… они…
Я вдохнула поглубже, чтобы прогнать слёзы. Казалось, что всё страшное позади, но стоило поддеть воспоминания, они потянулись наружу вместе с ужасом и ненужными эмоциями. Глаза стали мокрыми, но я и не пыталась скрыть это. Не дурак же он, всё должен сам понимать!
– И ещё надо твою рану посмотреть, – добавила сдавленно. – Лучше лишний раз обработать, чем…
– Хорошо, будете ночевать в моей спальне, – прервал он меня. – Возьми всё, что нужно.
– В твоей спальне?
– Да. Или ты предлагаешь втроём лечь на раскладушке?
Я безотчётно повернула голову. На расстеленной раскладушке, причмокивая во сне, спала малышка. Для неё места было в самый раз, но не для нас всех. Не ответив Яру, я взяла Еву и посмотрела с ожиданием. Он к ней так и не прикасался. Даже сегодня, после того, что было, он не обнял её, не поцеловал.
– Возьми бутылочку с водой, – попросила я, показав на стол.
Он взял её, промолчав. Мне стало стыдно за свой вопрос.
– Спасибо, – сказала, глядя ему в спину.
Он повернулся.
– Я не поблагодарила тебя за то, что ты… за сегодня. Спасибо.
– Это не то, за что тебе стоит меня благодарить.
– Ты прав. Никаких слов не хватит, чтобы поблагодарить за… за то, чего благодаря тебе не случилось. И всё равно спасибо, Яр.
Я обхватила Еву, посмотрела на неё и опять на её отца. Поняла, что разговор закончен. Оно, наверное, к лучшему. Продолжи мы его, я бы сорвалась и разрыдалась. А он не из тех, кто будет вытирать женские слёзы. Мужчины либо справляются с женскими слезами, либо с оружием, и Яр был точно не из первых.
* * *
Ярослав хотел выключить свет, но я остановила его.
– Покажи мне рану. Я же просила.
– Не нужно.
– Кому не нужно? Тебе не нужно? Тогда подумай о ней, – взглядом показала на спящую на середине кровати малышку. – Мамы у неё нет, а ты… – едва сдержала грубость.
– Что я?
– Да ничего! Сам додумай.
Я коснулась его бока. На Ярославе были всё те же домашние штаны, и я против воли то и дело посматривала на него. Не дожидаясь разрешения, коснулась бока. Яр стиснул зубы, но не остановил меня.
Отклеив повязку, я осмотрела шов.
– Сядь, – скомандовала я.
– Что ещё? Не надо было тебя слушать. Что там не так?
– Да сядь ты! – прикрикнула я. – Всё так. Это у тебя не так. Как можно было привести сюда крохотного ребёнка и даже об аптечке не подумать?! Ты бы её в шалаш вообще притащил! Просто… – махнула на него. – Зла не хватает. Не трогай! – оттолкнула его руку, когда он потянулся к боку. – На тебе всё отлично заживает, но обработать всё равно нужно. Да не трогай ты, Ярослав!
Ева закряхтела, и я с осуждением посмотрела на Яра. Хорошо, что сразу взяла с собой водку и не пришлось идти за ней.
Присев рядом, я сменила импровизированную повязку. В жизни бы не подумала, что вместо бинта и марли буду использовать кусок простыни, а вместо пластыря – малярный скотч, но, как выяснилось, жизнь слишком непредсказуема.
– Всё? – напряжённо спросил Яр, едва я приклеила повязку обратно.
– Да. Хорошо, что только ткани повреждены.
Он посмотрел на меня очень пристально.
– Ты действительно хотела стать врачом?
– Да, а что?
– Ничего. Ложись, – показал на другую сторону кровати – со стороны окна. – Я лягу ближе к двери.
Спокойствия его слова не принесли. Я глянула на дверь, но не увидела ничего, кроме темноты. Тихий стук привлёк внимание. Яр положил на край тумбочки со своей стороны пистолет и, встав, молча приказал устраиваться на ночь. Я так же молча повиновалась и, забившись под одеяло, смотрела на Ярослава, пока он не погасил свет. В полной темноте он лёг по другую сторону от меня. Может, он ещё и в темноте видит?
– Спокойной ночи, Ярослав, – сказала, чтобы только услышать его голос.
– Спокойной, – ответил он, и мне стало чуточку спокойнее.
Что он человек из плоти и крови – однозначно, сама сегодня в этом убедилась. Но в нём есть сила, которой я раньше не встречала ни в ком, ни разу в жизни, и ещё его окружала аура опасности, но женское чутьё подсказывало, что его опасность для других – моя безопасность.
* * *
– Нет. Отпусти её!
Мужчина с перекошенным от ярости лицом бросил Еву и схватил меня. Я задыхалась, пытаясь отбиться от него, Ева плакала. Он прижал меня, и воздух совсем пропал.
– Не-е-ет! – зашептала из последних сил.
Я плакала, но рыдания были беззвучными, звала Ярослава, Еву и всё напрасно. Только гнусные руки на мне, только липкий страх.
Внезапно меня отбросило в пустоту. Темнота покачнулась и стала рассеиваться, сквозь отчаяние пробивался свет. Я снова услышала плач ребёнка, но он был другой – жалобный, тихий.
– Камила! – тьма рассеялась окончательно.
Я распахнула глаза, всхлипнула и увидела над собой встревоженного и мрачного Яра. Приоткрыла губы, чтобы хоть что-то сказать, но слова исчезли, и я смогла лишь всхлипнуть. Яр отпустил моё плечо и резко выпрямился. Рядом ныла Ева, а я смотрела в высокий потолок и старалась выровнять дыхание. Это просто сон. Дурацкий, плохой сон. Ярослав открыл окно, и в комнату ворвался свежий воздух, щебет птиц вытеснил из души грязь и смрад.
– Мне приснилось…
– Я знаю, что тебе приснилось.
– Ну да, что ещё мне могло присниться, – согласилась я, перекладывая Еву на руки. – Ты испугалась? Я больше так не буду, обещаю.
Поймала взгляд Ярослава. Никто из нас не сказал ни слова. Сколько я проспала? На улице уже совсем рассвело и, судя по безоблачному небу, дождя сегодня не ожидалось. Новый день новой жизни, которого могло бы не быть, если бы не Яр.
* * *
Заботы о малышке увлекли меня настолько, что я не заметила, как прошло утро. Завтрак, кормление, игры с привезёнными вчера её отцом погремушками…. Мы были на улице, когда машина Яра мигнула фарами.
– Ты куда-то собираешься? – встрепенувшись, спросила я.
– Да. Меня не будет несколько часов.
Он открыл дверцу и кинул на сиденье бутылку с водой. У меня началась паника. Только что радовавшее солнце стало холодным, а спокойствие исчезло бесследно.
– Мы с тобой поедем.
– Там, куда я поеду, тебе делать нечего.
– Я тут не останусь одна, ещё и с Евой. Нет, Ярослав! Пожалуйста!
Я подошла ближе и встала между ним и машиной. Подняла голову. Между нами было сантиметров двадцать, не больше, и я отчётливо видела, как в его глазах блеснуло недовольство.
– Я больше не хочу оставаться здесь одна, – сказала очень тихо. – Всё, что угодно, только не это. Пожалуйста, Яр. Я буду молчать, если хочешь, просто возьми меня с собой.
– Если планируешь сбежать, всё равно не получится.
Я разозлилась. Вот уж о чём я сейчас не думала, так это о побеге.
– Да не хочу я сбегать! – закричала, и покачивания Евы стали походить на тряску, что ей совсем не понравилось. – Ты что, не понимаешь?! Я…
Он открыл заднюю дверцу.
– Садись.
Не ожидая такого, я растерялась.
– Быстрее, у меня мало времени, – с раздражением поторопил Ярослав. – Либо ты садишься в машину, либо остаёшься здесь, решай быстрее.
– Я… – посмотрела на заднее сиденье. – Да… – Положила Еву и показала на дом. – Сейчас. Я только возьму… Минуту, – протараторила и бегом бросилась к дому, вспоминая, что нужно взять с собой. Памперсы, бутылочку… Памперсы, салфетки и бутылочку с едой, а всё остальное не так важно.
Ярослав
Начало седьмого. Я вовремя. Я остановился у заднего входа поодаль от других машин. Через зеркало посмотрел на Камилу.
– Можешь снять повязку.
Она с яростью сдёрнула с глаз чёрный шарф, который я завязал, когда она села в машину. Для её же безопасности ей было лучше не знать, где мы. По крайней мере, пока.
– Что это за место?
– Тебе этого знать не нужно. Жди здесь и не привлекай к себе внимания, Камила, – сурово глянул на неё. – Ни при каких обстоятельствах. Если кто-то подойдёт к машине, спрячься на полу и не высовывайся.
– Что за бред?! – возмутилась она, но под моим взглядом быстро угомонилась. – Ты куда? Почему с тобой нельзя?
Да чёрт подери, а говорила, что будет молчать! Должно быть, она и сама поняла неуместность вопросов. Я вытащил из бардачка пакетик с остатками леденцов и кинул ей. Он шмякнулся на сиденье, но Камила на него не посмотрела.
– Ты на долго?
– Не знаю. Как пойдёт.
– Надеюсь, это не новая партия в покер?
Я промолчал и вышел на улицу. Заблокировал машину, отошёл и всё же обернулся. Камила смотрела на меня. Каждый раз создавалось чувство, что она хочет въесться мне в мозг и прочитать мысли. Не может и злится.
Дырка на боку болела, но, надо отдать девчонке должное, справилась она отлично. Подумал о трёх ублюдках, и ярость обожгла. Не сейчас. Сейчас надо сосредоточиться на другом – на данный момент это важнее, потому что вчера – уже вчера. А сегодня всё ещё сегодня.
Я три раза нажал на звонок, замок лязгнул.
– Белый кит двадцать один, – сказал я, и охранник пропустил меня в коридор, разительно отличающийся от пяточка у заднего входа.
Ни одному здравомыслящему человеку в жизни бы не пришло в голову, что за старой, в потрескавшейся краске дверью, скрывается другая жизнь.
Рядом с охранником стоял официант с напитками. Виски и шампанское меня не волновали – приехал я не ради развлечения.
Ко мне подошёл другой охранник.
– Я провожу вас в зал.
Я кивнул и последовал за ним. Аукцион начался около часа назад, но на разогреве никогда не представляли интересный товар. В основном это были шлюхи за тридцать пять, редко – видавшая виды экзотика. На больших аукционах разогрев мог затягиваться на несколько часов, однако сегодня хозяин планировал всего несколько лотов, и я, откровенно говоря, приезжать не собирался. Но вчерашний день перепутал планы – мне нужно было перекрыть события.
– Ты вовремя, – лукаво улыбнулся встретивший меня в дверях большой квадратной комнаты хозяин аукциона. – Пропустил половину, но сливки впереди.
– На то и расчёт.
– Продана! – объявил со сцены рыжий толстяк и толкнул тощую азиатку к типу с тростью.
К нему же подошёл и хозяин.
– Поздравляю с покупкой, господин Шольц. У неё отличные ручки. Всё, чего они касаются, обретает второе дыхание.
Шольц усмехнулся и шлёпнул девку по тощей заднице. Её грудь висела, как пустое козье вымя, смешок был натянутым и наигранным.
Я отвернулся и встал у стены. Почувствовал, что на меня пристально смотрят, и в следующий момент столкнулся взглядом с Серафимом. Он отсалютовал мне стаканом с виски и гадко улыбнулся. Мне это не понравилось. Как ни крути в доме Камиле было безопаснее, но оставить её там я не мог.
– Следующий лот, – объявил рыжий, и на сцену вывели девушку. – Девятнадцать лет, рост сто шестьдесят шесть сантиметров, вес – пятьдесят семь килограмм.
Её развернули, продемонстрировав собравшимся.
– Волосы русые, натуральные. – Дёрнул за прядку. – Глаза голубые.
– Девственница? – выкрикнул мужчина в кожаной куртке.
– Увы, нет, – ответил рыжий. – Но в борделях не работала. Домашняя, здоровая. Зубы в порядке. Давай, покажи зубы, – приказал он и потянулся к её лицу.
Она отвернулась.
– Покажи зубы!
Охранник схватил её за волосы и раздвинул губы. Девушка выворачивалась, пока не получила пощёчину.
– Строптивая, – усмехнулся рыжий. – Пока зовём её Аня, но это поправимо. Начальная цена…
Проклятье! Ценник на девочек рос параллельно спросу. Я рассчитывал, что начальная ставка будет в полтора раза меньше. Лот был средним – такие, как правило, долго сидели в клетках. Элита выбирала уровень выше, другие брали дешевле, вроде ушедшей с молотка азиатки. В любом случае, меня интересовала другая девушка, позволить себе двоих я не мог.
Предложивший первую ставку был мне не знаком. Собранные в тощий хвост светлые волосы, хищный взгляд.
– Два, – торжественно протянул рыжий толстяк, назвав сумму. – Тр…
Серафим выступил из тени и предложил на десять процентов больше. Меня садануло изнутри. Чёртов ублюдок!
Тот, что был с хвостом, перебил ставку. Желание вмешаться было огромным, но я не лез. Голая, девчонка стояла на подиуме и переводила испуганный взгляд с одного на другого.
– Продано! – провозгласил аукционист. – Поздравляю, Серафим.
На плечи девушки накинули халат и повели к Фиму. Он ухмыльнулся и, погладив её по волосам, приподнял голову за подбородок. Я заставил себя думать о Камиле, о Еве, об Эдуарде и Элле, о Глебе, о Елене – о ком угодно, только не о ней.
– Продолжаем! – донеслось со сцены. – Эта на сегодня последняя. О-па, – засмеялся в микрофон, стоило охраннику сорвать с халат с миниатюрной блондинки.
– Юта, – объявил аукционист. – Восемнадцать лет, рост метр шестьдесят один, вес сорок девять килограмм. Предупреждая ваши вопросы: нет, тоже не девственница. Зубы, – скомандовал он охраннику.
Девчонку продемонстрировали со всех сторон. Она вздрагивала каждый раз, когда к ней притрагивались, и в ужасе осматривала зал.
– Не трогайте! – всхлипнула, оттолкнув охранника, и бросилась со сцены. Её быстро вернули под всеобщие усмешки.
– Хороша, да? – обвёл зал взглядом толстяк. – Не будем затягивать.
Он объявил цену. Я напрягся. Как бы ни было жалко предыдущую девушку, оставался плюс – Серафим выбрал жертву.
– Что, никто не заинтересовался? – наигранно удивился аукционист.
Я выступил вперёд и поднял ставку на минимально допустимую сумму.
– А вот и первый претендент на нашу малышку! Раз… Два… Два с половиной…
– Не так быстро, – бросил Серафим и резко повысил ставку. Посмотрел на меня.
Наши взгляды пересеклись. Сукин сын. В зале стало тихо настолько, что слышно было, как страх дрожит в дыхании девушки.
– Серафим! – показал на него аукционист. – Раз…
Я перебил цену. Следом за мной поднял её Серафим. Проклятье! Здесь не было никого, у кого бы я мог занять деньги, и Фим это знал. Я поднимал цену ровно настолько, чтобы перебить его, но гайки закручивались.
– Предлагаю в два раза больше, – крикнул Фим после того, как я назвал новую цену. – Пора уже заканчивать. У меня есть дела поважнее, – он хлопнул купленную девочку по ягодицам. Одной рукой обхватил за талию и прижал к себе, а второй ущипнул за грудь.
Девушка взвизгнула, стала вырываться. Фим выхватил пистолет и приставил к её боку.
– Раз, – протянул аукционист, посматривая то на него, то на меня. – Два…
Я втянул носом воздух. Этой суммы у меня не было. Пойти ва-банк, задрать цену и выкрутиться? Не прокатит.
– Два…
Фим ткнул пистолет сильнее, девушка взвыла в голос. Он водил дулом, получая откровенное наслаждение от её слёз.
– Три! – сделав долгую паузу, объявил рыжий. Продана! С ещё одной удачной покупкой, Серафим!
* * *
Оставаться не было смысла. Не глядя по сторонам, я вышел из зала. В дверях натолкнулся на официанта и отшвырнул его в сторону. За спиной зазвенело стекло.
Чёртов сукин сын! Фим не принимал поражений, и проигрыш мне в покер был тем, с чем он не смирился. Нахрен ему вторая девчонка не была нужна! Он купил её только чтобы она не досталась мне.
Оказавшись на улице, я пнул попавшуюся под ноги бутылку. Прокатившись по асфальту, она остановилась.
– Дерьмо собачье!
Самое поганое, что, если бы я не дожидался Юту и попробовал выкупить Анну, итог остался бы тем же. Но если бы я не пришёл на торги, Юта, вероятно, досталась бы другому хозяину, и шансов у неё было бы больше.
– Проклятье!
Мысли метались из крайности в крайность. Приставить к башке Фима ствол? Дурь. Мало того, что он получил двух девочек по всем правилам чёрного аукциона, и свидетелей более, чем достаточно, так ещё и его свора. Без охраны он не появлялся в местах, подобных этому уже давно. Мне нужно думать о Камиле и Еве. Я бросил взгляд на свою машину. Уже стемнело, зажглись фонари. Вблизи входа припарковались два дорогих автомобиля, не вписывающиеся в обстановку точно так же, как и другие. Переговариваясь, на улицу вышло несколько человек – первая часть аукциона подошла к концу. Кто-то ради интереса наблюдал за действом от начала до конца, однако большинство приезжало по делу.
– Отличная сучка, – донеслось до меня. – Кобелька, может, тоже возьмёшь? Для сестры. Слышал, она у тебя с запросами.
– Да пошла она к дьяволу. Старая стерва.
Я посмотрел на говоривших и увидел за их спинами Фима с двумя охранниками. Девушки, опустив головы в капюшонах, шли рядом.
– Туда, – показал он на свою машину и толкнул Юту в плечо. – Давай, что скулишь, крыса?
Желание приставить дуло ему к подбородку вернулось. Пора было убираться, дабы не искушать судьбу.
Но только я снял машину с сигнализации, началась возня. Оттолкнув охранника, Анна бросилась в темень. Шлепки её босых ног эхом разносились в резко наступившей тишине. Фим выхватил пистолет, я дёрнулся было к нему. Грохот выстрела сотряс воздух. Юта вскрикнула и заплакала в голос, двое ненадолго прервавшихся мужчин вернулись к разговору. Я бросил взгляд на машину.
Только не дури, девочка! Не высовывайся!
– Видишь, что бывает, когда меня не слушаются, – сказал Фим и дулом поддел подбородок Юты. – Мне нравятся послушные девочки. Послушные и молчаливые. Я люблю, когда делают так, как я говорю. Ты будешь послушной?
Она продолжала рыдать. Капюшон всё ещё был накинут на её голову, но разбитую губу я увидел. Ещё несколько минут назад доходящие до поясницы белокурые волосы были обкромсаны по плечи, на шее была затянута цепочка, на какой обычно держат сторожевых псов.
– Так будешь?! – гаркнул Фим.
Юта закивала.
– Тогда в машину, – отшвырнул её от себя. – Пошла! Уберитесь тут, – приказал он охране.
Двое его шакалов тенями отделились от своры. Один открыл багажник, второй поднял тело с земли. Халат распахнулся. По бледной коже Анны в районе груди стекала алая струйка. Голова её мотнулась, когда охранник поднял тело. Мёртвые глаза были широко раскрыты. Охранник швырнул её в багажник, второй захлопнул крышку под равнодушным взглядом престарелой пары, направляющейся ко входу.
Кулаки сжались.
– Стой, Фим!
Он повернулся ко мне.
Не удивился, ублюдок. Ждал меня.
– Какого дьявола, Фим, – прорычал, подойдя. – Что ты – грёбанный псих, не тайна. Но это уже слишком!
– Что-то я тебя не понимаю. Ближе к делу, Ярослав.
– Всё ты понимаешь, – подступил к нему на расстояние вытянутой руки. – Зачем ты убил девочку? Мне назло?
– Тебе? – он хмыкнул. – Просто захотелось. Имею право. Кто платит бабки, тот и заказывает музыку. – Он посмотрел на землю, где лежала Анна, и опять на меня. – А в чём, собственно, проблема? Тебе не досталась? Ничего, их достаточно – сегодня не повезло, купишь в следующий раз.
Я стиснул зубы. Будь мы один на один, я бы объяснил ему, в чём дело. Но трое его охранников были наготове.
– Но зачем тебе вторая?
– Не твоё дело.
– Не моё, – согласился он и достал сигарету. – Не нравится, когда лезут в твои дела? Вот и мне не нравится, Ярослав, – Фим чиркнул спичкой и, подкурив, бросил её под ноги. – То, что я купил – моё. Я могу делать с ними всё, что захочу. С этой тоже, – показал на съёжившуюся на заднем сиденье Юту. – Ты бы лучше о своей думал. Она мне понравилась, – посмотрел многозначительно. – Как закрою глаза, так и вижу её в этом прозрачном платье. Волосы, коленки… М-м… Мне редко кто так запоминается. Следи за ней лучше, мой тебе совет. Представится случай, я им воспользуюсь, – короткая пауза. – И ею тоже.
– Мне принять это, как угрозу?
Он глубоко втянул дым и, выпустив его, прищурился. По-хорошему, мне не нужно было садиться с ним за стол, да и ехать к Антонио. Но что сделано, то сделано, и я не жалел.
Фим хмыкнул и сел в машину, оттолкнув Юту дальше. Охранники заняли места спереди и с другого края. Мне он не ответил. Но захлопнуть дверцу я ему не дал.
– Я до тебя доберусь, Серафим. Рано или поздно. Клянусь.
– Поосторожнее с клятвами, Яр. – Он демонстративно положил пистолет себе на колени, дулом к Юте. – Слушай, а как насчёт жизни матери? Поклянись жизнью матери.
– Я бы поклялся. С удовольствием. Но моя мать мертва.
Я захлопнул машину. Мигнули габаритные огни, сквозь стекло я увидел светлую макушку Юты и пожелал ей одного – чтобы её смерть была такой же быстрой, как и смерть Анны. Всё, что случилось, прошлое. Только, чёрт возьми, я не мог принять этого!
Камила
Во рту стояла горечь. Яр сел за руль, двигатель взревел, и машина сорвалась с места. Меня швырнуло вперёд, но я не пискнула. Ева тоже – Слава Богу, люлька была пристёгнута.
Меньше чем за минуту мы разогнались так, будто за нами черти гнались. Нет, если бы они гнались, Ярослав вышел и раскидал бы их, почему-то я в этом была уверена. Я прятала кисти рук в рукава, но не могла согреть пальцы. Снова и снова та девушка, как подкошенная, падала на землю, снова и снова я видела её тело на руках у верзилы, видела, как волочится по земле пояс её халата, как безвольно болтаются руки.
Лицо Яра было жёстче любого камня. Всего на миг я поймала его взгляд и отвернулась. Липкий ужас сдавливал грудь. Это могла быть я. Это мои руки и волосы могли так болтаться, надо мной захлопнуться крышка багажника.
Последние огни города остались позади уже давно. Ярослав вдруг свернул к обочине и затормозил. Ничего не сказав, вышел на улицу и, выхватив пистолет, разрядил его в дорожный указатель. Выстрелы гремели один за другим, табличка вздрагивала и кривилась, пока не превратилась в искорёженный кусок металла, освещённый светом фар. Яр перезарядил пистолет, выстрелы загрохотали снова. От каждого я вздрагивала, внутри всё сжималось. Патроны закончились, его рука вместе с пистолетом опустилась.
– Сука! – он шибанул по колесу. Отошёл в темень и выстрелил ещё несколько раз.
У меня пересохли губы, сердце стучало через раз.
– Не плачь, – попросила я беспокойно завозившуюся Еву. – Сейчас, подожди. Просто жди.
Я открыла дверь и вышла на улицу. Со всех сторон стрекотали сверчки. Расставив ноги на ширину плеч, Ярослав стоял в метре от машины.
– Яр, – дотронулась до его плеча.
Он развернулся и, схватив меня, повалил на капот. Я вскрикнула от неожиданности и страха и замерла, глядя снизу вверх. Затаила дыхание, боясь пошевелиться. Его глаза были чёрными, как ночь, лицо искажено гримасой бессильного гнева.
– Не нужно было выходить, – просипел он и выпрямился.
Я выдохнула и на миг закрыла глаза. Услышала шаги и, встав, посмотрела на Яра. Он швырнул пистолет в машину, повернулся ко мне.
– Ты не должна была это видеть. Не стоило брать тебя с собой.
– Извини.
Я подошла к нему. В нём чувствовалось сомнение.
– Я сомневалась, что ты сказал правду про этого человека. Серафима. Извини, Яр. – коснулась его руки. – Я тебе не верила.
– Теперь веришь? – холодно осведомился он.
– Что это было за место? Зачем ты туда поехал?
Он не ответил. Шире открыл машину и хотел сесть, но я остановила его.
– Яр! Почему ты не говоришь? Зачем ты туда ездил? Скажи мне хоть что-нибудь! Этот Серафим… Кто он?! Что он такое?! Я…
Он обхватил меня за затылок и посмотрел в глаза. Дыхание опять замерло. Постепенно хватка его ослабла, и он кончиками пальцев погладил меня по волосам. Я судорожно вздохнула, и губы Яра коснулись моих. Он мягко поцеловал меня и на секунду прижался лбом к моему. Отпустил и, отойдя, отвернулся.
– Я хотел купить девушку, – сипло сказал он. – Но мне не хватило денег.
– Купить? Зачем? Ты…
Он резанул меня предупреждающим взглядом.
– Яр… Ты хотел купить девушку, чтобы её не купил Серафим? Там торговали девушками?
Мне стало нехорошо. Я дышала, а воздуха как будто не было.
– Всё уже не важно. Поехали домой, – он открыл дверцу сзади.
– Кто эта девушка? Которую он убил? И вторая?
– Сказал же – уже не важно. Кем бы они ни были, теперь они – никто.
– Ты их знаешь… знал?
– Нет. Садись, Камила. И успокой девочку. Слишком много вопросов.
Я села в машину и достала бутылочку с водой. Губы горели огнём, стрекот сверчков стал ещё громче.
Ярослав всё ещё стоял снаружи. Повернувшись, я натолкнулась на его взгляд.
– Если у тебя нет денег, почему ты не играешь в покер? Ты же можешь стать богатым.
– Я играю в покер только когда уверен, что ничего не потеряю. Игры затягивают, Ками. В этом можно увязнуть и очнуться ни с чем
– Ты играл с Серафимом. Получается, ты знал, что выиграешь?
– Нет.
– Но… Как тогда? Я не понимаю.
– Я узнал, что Антонио устраивает партию в покер с хорошей ставкой. Ставкой была ты. Решил сыграть и выиграл.
– Но если бы ты проиграл, меня бы забрал… – мне стало мерзко и жутко одновременно.
– У меня тебя не было. Никто из нас не мог проиграть тебя, потому что ни у кого из нас тебя не было. Я выиграл, теперь ты у меня есть. Только и всего. Но если бы мне предложили сыграть на тебя сейчас, я бы не согласился.
– Даже если бы на кону стояли миллиарды?
– Миллиарды нужно было бы ещё получить, а ты у меня уже есть, – сказал он, держась за край моей дверцы. – Хватит разговоров, Камила. С завтрашнего дня я начну заниматься домом. К Новому году он будет готов.
